Вернутся к фанфику
глава 2
30 июня 2025, 22:53Прошло два дня. Два ебаных дня с того самого туалета, дыма, поцелуев и пальцев, шарящих под ремнём. Даби, честно, забыл бы всё, если бы не то, как сладко стонал этот блондин. И как его звали? Кей… Кейго?
Кто вообще представляется в сраных клубных туалетах?
Он бы и дальше жил спокойно, мечтая об заднице блондина, если бы не отец.
— Ты опоздал. Поехали. — сказал он приказывая.
И всё. Чёрный автомобиль, строгий костюм, две сигареты за пять минут — и вот он снова у церкви.
“Очередная пытка от любящего отца”, — мрачно подумал Даби, поднимаясь по ступеням.
Внутри было всё то же: ладан, свечи, иконы, запах вечности. Только на этот раз его не тащили за шиворот — он сам шагал, как приговорённый. Будто смирился со своей судьбой. Энджи что-то бурчал рядом с настоятелем, пока Даби лениво ковырял ногтем лак на стене. И вдруг —
— Он скоро подойдёт. Новый помощник настоятеля. Очень добродетельный молодой человек, только вернулся после практики. Кейго Таками.
Голова Даби вздрогнула.
— Кто? — переспросил он, чувствуя, как под кожей растекается нехорошее предчувствие.
И будто в плохой мыльной драме — шаги.
Дверь открылась. И он вошёл.
Волосы уложены, на шее — серебряный крест, рубашка застёгнута до последней пуговицы. Но Даби бы узнал его даже после амнезии. Особенно по лёгкой улыбке и укусам на шее, прикрытым воротником.
— Здравствуйте, я… — начал блондин, но замер. Его взгляд встретился с бирюзовыми глазами. Время будто бы потянулось, вязкое, как мёд. Кейго выпрямился, сглотнул, но голос не слушался. Он, священник, сын Божий, а перед ним — грешник. Дыхание дрогнуло, будто внутри него снова ожил тот самый туалетный воздух — с примесью табака, влажной плитки и жадных, бесстыдных поцелуев.
— Кейго Таками, — отозвался за него настоятель. — Помощник. Очень предан, очень старателен.
“И очень… сладкий”, — мысленно добавил Даби, не сводя взгляда.
Кейго кивнул, но лицо его побледнело. Он молча поклонился и ушёл вглубь церкви, как будто надеялся, что если уйдёт достаточно быстро, воспоминания не догонят. Они догнали. Каждый шаг по каменному полу отзывался эхом стонов, чужих губ, пальцев, шарящих под ремнём. Даби просто наблюдал. Он молчал, пока отец продолжал говорить, а потом выскользнул в сторону. Он знал это место — слишком хорошо. Всё тут было липким от притворства. Даже вера.
«Ну и грешник я, выходит…» — хмыкнул Даби, доставая сигарету прямо в алтарной.
Щелчок зажигалки отозвался громом. Сигарета вспыхнула. Он затянулся. И ровно в этот момент — раздались шаги. Тихие, но решительные. Он остановился прямо напротив. Серебряный крест на груди едва заметно дрожал.
— Здесь… нельзя курить, — выдохнул он. Голос был мягким. И дрогнул в конце.
Даби усмехнулся, выпуская кольцо дыма в сторону икон.
— Да ладно, пташка. Я же не к святым прикуриваю.
Он обернулся, лениво разглядывая его с ног до головы.
— Хотя, если ты и есть святой — то, может, и прикурю.
Кейго кашлянул, словно не от дыма, а от собственного нервного вдоха. Он всё ещё пытался держать осанку, как подобает служителю.
— Ты… ты ведь специально?
— Нет. Я-то думал, это снова какой-нибудь скучный дед, рассказывающий про покаяние. А тут — ты. — Даби сделал затяжку, разглядывая его с нескрываемым интересом.
— Хотя теперь многое объясняется. Например, почему у тебя губы такие послушные.
Тело брюнета двигалось прямо в его сторону. Жар поступил к ушам и щекам. Кейго шагнул назад, но упёрся в алтарный пьедестал. Его ладони сжались на ткани рясы. Даби остановился впритык. Его рука легко смахнула пепел на мрамор.
— Молись сильнее. Может, я исчезну. А может — снова прижму тебя к стенке.
— Даби…
— Да, отче?
Кейго выдохнул. Его щёки были пунцовые, но голос стал холоднее.
— Ещё одно слово, и я попрошу тебя покинуть это место.
— А если я попрошу исповедь?
— …В другой день.
Даби усмехнулся и потянулся к ящику, стоящему у стены. Он сбросил туда окурок, как в пепельницу, и кивнул:
— Увидимся, святой отец.
Он уже шёл к выходу, где был виден силуэт мужчины, когда бросил через плечо:
— Надеюсь, тебе всё-таки приснился тот поцелуй.
Кейго остался один. Его пальцы сжали крест на груди, как будто он решил бы его проблемы.
Даби снова вяз в своей рутине. Старый священник, промозглый подвал, тяжёлый запах сырости — и вечные, долбаные молитвы.
«Сколько можно», — мысленно зарычал он.
Старик что-то нудно читал, бормоча в пол, а Даби, не слушая ни слова, рассматривал трещины на стене. Мысли метались, как мухи в банке.
Янтарные глаза
Невольно всплыли в голове. Сияющие, как будто сожжённые светом.
«Что бы ты сделал, если бы я трахнул тебя прямо перед иконами?» — язвительно усмехнулся про себя Даби. «Сказал бы, что я богохульник, или снова посмотрел бы так, будто сам этого хочешь?»
Улыбка скользнула по губам — и тут же
— Щёлк.
Указка с неожиданной силой хлестнула по руке. Глухой, звонкий удар. Не просто болезненный — острый.
Кожа на костяшках рассеклась. Капля крови медленно появилась, алым пятном расплываясь по суставу.
То ли удар пришёлся по-особенному, то ли старик и правда влепил от всей души.
Священник застыл. В глазах — испуг, как будто он только что сломал что-то живое. Он ещё секунду смотрел на юношу, затем резко обернулся и вышел, почти выбежал, будто спасался бегством.
— И что это было, блядь? — пробормотал Даби, глядя на дверь, оставшуюся приоткрытой. Провёл пальцем по крови, размазал. Улыбнулся.
— Грешник испугался грешника?
Священник вернулся не сразу. Дверь отворилась с тихим скрипом, и в проёме снова возник знакомый силуэт — сутулый, с дрожащими руками и опущенным взглядом. Ни слова. Лишь взгляд, короткий, почти виноватый, скользнул по окровавленным костяшкам Даби.
— Останься здесь, — пробормотал он, будто обращался не столько к Даби, сколько к тени у себя за спиной.
И ушёл снова. Через несколько мгновений подвал наполнился другим присутствием — тёплым и раздражающе светлым. Он появился без шума, как всегда. В чёрной форме, и коробочкой аптечки под мышкой. Его взгляд скользнул по Даби, задержался на его руке. И — ничего. Ни удивления, ни сочувствия. Только короткий выдох сквозь нос.
— Святой отец попросил меня обработать твою рану, — сообщил он почти официальным тоном, как будто сам к этому не имеет ни малейшего отношения.
— Боится, что сам натворил херни. А ты, мол, «особенный». Нельзя, чтобы истёк тут кровью.
Слова Кейго вызвали у Даби короткий смешок — хрипловатый, настоящий. Кейго не ответил. Он отвернулся, поставил аптечку на стол, но внутри всё бушевало. Буря, скрытая за внешним спокойствием. Он до сих пор помнил тот проклятый вечер — случайный клуб, слишком громкая музыка, сигаретный дым, чужие руки. Кто бы мог подумать, что его одногруппник притащит всех именно туда? Кейго каялся за это долго. Слишком долго. Молился, как одержимый. Но никакие молитвы не вытравили из него образ Даби — такой, каким он был в тот вечер. И каким был сейчас. Бирюзовые глаза скользили по каждому его движению. Кейго это чувствовал, даже спиной. Он достал вату, спирт, бинт — пытался сосредоточиться, сделать всё точно, механично. Но вдруг — шаги. Быстрые, почти торопливые. И прежде чем он успел обернуться, тёплое дыхание коснулось его шеи.
— Как же я скучал, — прошептал Даби.
Он уткнулся носом в его шею, вдыхая его запах, как будто возвращался домой после долгой разлуки. Руки легли на талию Кейго, притянули его к себе — не резко, но настойчиво. Таками застыл. Воздух сжался.
Даби держал его крепко, цепко, и в этой хватке было нечто хищное, почти ласковое.
Костяшки у него были разбиты. Кейго мельком посмотрел на них, не двигаясь.
Подрался?
Он должен был что-то сказать. Отстраниться. Осудить.
Но вместо этого ему хотелось… утонуть.
Утонуть в этих руках, в этом голосе, в этом нежном безумии.
— Интересно. Для человека, который видел меня один раз, ты скучаешь слишком ванильно.
Кейго скривился в усмешке.
— Ну так я впечатлительный, — фыркнул Даби, утыкаясь носом в его шею. — Особенно на фоне таких, как ты.
Он медленно втянул носом воздух. — Ммм. Всё ещё пахнешь, как в тот день.
— А ты всё ещё пахнешь занозой в заднице, — парировал Кейго, не двигаясь. — Впрочем, логично. Судя по твоим костяшкам, ты их активно коллекционируешь.
Даби усмехнулся. Его пальцы уверенно легли на талию Кейго и потянули назад, заставляя того сделать шаг, два — пока он не упёрся в край стола.
— Слышь, птичка, — хищно прошептал он, — помнишь что я в прошлый раз говорил?
Прежде чем Кейго успел что-то ответить, Даби уже наклонился ближе. Без стеснения, без предупреждения — потянул его на поцелуй, один из тех, где сразу ясно: остановиться будет сложно. Поцелуй был жадным, напористым, с оттенком насмешки — как вызов. Кейго, вместо того чтобы оттолкнуть, сжал его плечо и прикусил ему губу в ответ.
— Аккуратнее, — прошептал он с усмешкой, — я могу понравиться.
— Не переживай, — ответил Даби, подсаживая его на стол, — я и без того падок на красивых засранцев.
— Где же твой пирсинг, Даби? — голос Кейго звучал насмешливо, почти вызывающе, несмотря на то, как дрожали его пальцы.
— А ты, оказывается, фанат железа во рту, пташка? — усмехнулся Тойя. — Что, не хватает, чтобы кто-то держал тебя за язык?
Он грубо обхватил блондина за шею, притянул к себе, целуя резко, с нажимом, так, что губы хрустнули о зубы. Язык прорвался внутрь без спроса, оставляя после себя только хаос. Руки Даби скользнули под расстёгнутую сутану, нащупали обнажённую кожу, с силой сжали талию. Кейго застонал ему в рот, поддаваясь, как будто только и ждал этого.
— Хотя бы не здесь… — выдохнул он, с трудом оторвавшись, губы опухли, глаза блестели, как у загнанной птицы.
— А что, тебе Бог не разрешает? — в голосе Тойи сквозила усмешка. — Пусть смотрит. Ему понравится, как ты стонешь.
Он развернул его и толкнул к столу, прижимая животом к холодному дереву. Кейго даже не сопротивлялся — лишь дрожал, когда ткань спадала с его плеч, обнажая гладкую спину. Даби остановился, проводя пальцами по позвоночнику.
— Какой у тебя изгиб…
Поцелуи были жесткими, требовательными. Он кусал его кожу, оставляя багровые следы. Добравшись до груди, схватил соски губами, втягивал, прикусывал до легкой боли. Кейго дёрнулся, захныкал, но не остановил его — лишь судорожно сжал край стола.
— Такие чувствительные. Нравится, когда тебе больно?
Кейго не ответил, только сжал губы, покраснев до ушей.
— Смотри, как дрожишь. — Даби рванул с себя рубашку, обнажая тело, покрытое татуировками. Его взгляд был темен. — Хочешь потрогать?
Кейго вытянул руку, провёл пальцами по чернильным линиям. Он был почти в трансе. Но Тойя грубо перехватил его запястье и опустил между своих ног.
— Вот чего ты действительно хочешь. Чувствуешь, насколько ты меня заводишь?
Кейго сжал пальцы, и Тойя застонал в ухо.
— Слишком нежно. Не надо стесняться.
Он снова впился в его рот, рвано, владеюще. Священник задыхался, теряя равновесие. Брюки с него буквально сорвали — и небрежно отбросили в сторону. Черные боксёры последовали за ними.
— Так. Вот ты и мой, — прошипел Даби, хватая его за член.
Кейго выгнулся от неожиданности, но не смог сдержать стон.
— Заткнись, прошу, — прохрипел он, срываясь.
— А ты попробуй меня заткнуть.
Он двигал ладонью резко, с нажимом, вызывая всхлипы и вздрагивания. Кейго с трудом сдерживал стоны. Каждый рывок руки Даби заставлял его содрогаться.
— Даби… я сейчас…
— Ещё нет, — оборвал Тойя, и в следующий миг его рот заменил ладонь.
Он глубоко взял его в себя, не давая шанса отдышаться. Язык скользнул вдоль головки, собирая сладкую влагу, а затем снова опустился глубже, ловко, грубо, с точностью того, кто делает это не впервые. Кейго держал брюнета за затылок надавливая на голову. Он кончил, тяжело дыша, сжимая пальцы в кулаки. Тело дернулось, грудь ритмично вздымалась, а лицо вспыхнуло до алого. Даби отстранился, провёл тыльной стороной ладони по губам, затем смачно облизал их, глядя в глаза Таками.
— Какой ты сладкий, — хрипло усмехнулся он.
Кейго с трудом дышал. Его ноги дрожали, спина блестела от пота. Он выглядел опустошённым и прекрасным.
— Давай закончим на этом , — прошептал он, глядя в пол.
— Я тоже хочу получить свой оргазм, — Тойя схватил его за подбородок, заставляя поднять голову. Смотреть ему прямо в глаза. Он разворачивает Кейго, толкает на стол лицом вниз, резко, без лишних слов. Блондин ахает, но не сопротивляется. Его спина выгибается, будто приглашение. Одна рука Даби сжимает его за бедро, другая — стягивает с себя брюки. Ткани падают с глухим шорохом.
— Хорошенько оближи пальчики, если хочешь без боли, — произносит он, вдавливаясь телом в спину Кейго. Два пальца заполняют рот Кейго. Его член прижимается к входу, скользит, собирая остатки смазки.
— Д-…Даби…
— Тойя. Простони мое настоящее имя.
Мокрые слюной пальцы тянутся к заветному месту. Даби аккуратно вставляет средний палец.
— Растяну тебя как следует, милый.
Таками стонет от наслаждения. Сдерживаться сложно, когда на твою чувствительную точку так давят. Следом и указательный палец.
— Т…Тойя…
— Провоцируешь.
Он входит резко. Кейго вскрикивает, вцепляется в край стола, выгибается. Боль вспыхивает на несколько секунд — горячая, резкая, оглушающая. Но вместе с ней — и невыносимое, опаляющее удовольствие.
— Расслабься… ты мне сейчас член оторвешь.
Движения Даби грубые, напористые, каждый толчок звучит глухо в каменном зале, как удар. Кейго задыхается, прогибается, поддаётся. Он стонет в дерево, кусает губу до крови, но не говорит «нет».
— Чувствуешь, как ты сжимаешь меня? — выдыхает Тойя в его ухо. — Святой мальчик, ебёшься как дьявол.
Он ускоряется, шлёпки кожи о кожу, удары, ритм — всё сливается в едином безумии. Рука Даби тянется к члену Кейго, снова обхватывает его. Блондин срывается на хриплый крик, второй раз подходит к краю.
— Кончи для меня. Сейчас.
И он кончает. Громко, отчаянно, дрожа всем телом. Тойя не останавливается, добивает себя последними жёсткими толчками, срываясь на гортанный стон. Его семя заливает Кейго внутри, горячее, вязкое. Он держит его за бёдра до последней капли, а затем тяжело выдыхает, склоняясь над ним. Они молчат. Только их дыхание нарушает тишину. Через минуту Тойя выходит из него, но не спешит отпускать. Его ладонь касается спины Кейго, медленно, почти нежно. Противно-сладкий контраст между жестокостью и послекасанием.
— Помолишься за наши грехи? — тихо спрашивает он.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!