Часть 9: Трещина в Бездне

Я знаю, что тебе больно. Я разделю эту боль с тобой.

Тишина ночи в квартире Лео была другой. Не уютной обволакивающей пеленой, как днем, а зыбкой, ненадежной. Кассиэль лежал на своем диване, сжавшись под тонким одеялом, которое Лео настойчиво называл "ангельским пухом". Снаружи моросил холодный дождь, стуча по стеклу монотонным, убаюкивающим ритмом. Но внутри Каса бушевала иная буря. Он заснул с трудом, убаюканный усталостью от дневных забот – он сегодня впервые попробовал подмести пол, и это оказалось удивительно сложной задачей для бывшего Стража Небес. Сон накрыл его тяжело, как свинцовая волна. И тогда вернулась Боль. Не тупая, привычная ноющая пустота в спине. Нет. Это была та Боль. Агония отрешения. Он снова стоял в сияющем зале Собора, бесплотный, лишенный голоса. Невидимые титанические силы впивались в его спину, в самое сердце его сущности. Он чувствовал, как отрывают крылья. Не просто физические члены, а часть его души, его вечности, его невесомости. Это был акт невероятного насилия над всем, что он собой представлял. Крики застывали в горле, превращаясь в немой визг на уровне каждой клетки. Он падал, бесконечно падал в бездну, лишенный опоры, света, смысла. Ветер вырывал последние клочья благодати из его истерзанной души. И внизу, в черной пустоте, его ждали только холод и вечное падение... "Н-нет!.." – хриплый стон вырвался из его горла, разорвав тишину комнаты. Кассиэль дернулся всем телом, как от удара током. Он сел на диване, задыхаясь, глаза дико метались в темноте, не видя стен комнаты, а лишь сияющий ужас Собора и черную бездну под ногами. Холодный пот струился по его вискам, пропитывая простыню. Дрожь сотрясала его, как в лихорадке. Руки инстинктивно полезли за спину, нащупывая жуткие, все еще чувствительные шрамы – доказательство кошмара, оказавшегося реальностью. "Они отняли... все отняли... я падаю... падаю..."– бессвязные мысли пульсировали в такт бешеному стуку сердца, которое теперь было таким уязвимым, таким человеческим. Он не слышал тихого шороха из соседней комнаты. Не заметил, как приоткрылась дверь. Лео стоял на пороге, разбуженный стоном. Он видел лишь смутный силуэт Каса, сидящий в темноте, согбенный, сотрясаемый беззвучными рыданиями или судорогами отчаяния. Сердце Лео сжалось от знакомой боли – боли беспомощности. Он видел эти шрамы. Знал цену. Но видеть Кассиэля, этого бывшего небожителя, сломленного кошмаром, переживающего свою казнь снова и снова... это было невыносимо. Лео не стал звать. Не спросил: "Что случилось?" Он знал. Он чувствовал. Вместо слов он сделал три шага через комнату. Его движения были медленными, осторожными, как будто он приближался к раненому зверю. Кассиэль, погруженный в бездну воспоминаний, даже не вздрогнул, когда Лео сел рядом на край дивана. Он все еще был там, в падении. И тогда Лео обнял его. Нежно. Крепко. Без колебаний. Его руки обвили дрожащие плечи Кассиэля, притягивая его к себе. Кассиэль напрягся всем телом, как камень. Его инстинкты, веками тренировавшие дистанцию и неприкосновенность, взбунтовались. Человеческое прикосновение? Объятия? Это было... немыслимо. Чужеродно. Запретно? "Тише, Кас," – прошептал Лео, его губы почти касались всколоченных волос ангела. Голос был тихим, но твердым, как скала в бушующем море. "Ты в безопасности. Ты здесь. Со мной. Дыши. Просто дыши." Кассиэль замер. Дыхание Лео было теплым у его виска. Руки Лео – не цепями, а убежищем. Грудь Лео под щекой – твердая, живая, с ритмичным стуком сердца. Бум. Бум. Бум. Этот простой, земной звук жизни начал пробиваться сквозь гул падения в его сознании. Бум. Бум. Реальность. Комната. Дождь за окном. Тепло. Невыносимое, проникающее тепло человеческого тела, согревающее его ледяную кожу, его промерзшую изнутри душу. Дрожь не прекратилась сразу. Она еще долго сотрясала Кассиэля, но теперь это была дрожь не только от ужаса, но и от невероятного, ошеломляющего контакта. Он не сопротивлялся. Не мог. Сила, удерживавшая его в объятиях Лео, была не физической. Она была... тихой. Упрямой. Абсолютной.Как сама земля под ногами. "Все прошло," – снова прошептал Лео, его пальцы нежно водили по спине Кассиэля, избегая шрамов, но создавая успокаивающий ритм. "Это был сон. Только сон. Я здесь. Я никуда не отпущу." Кассиэль закрыл глаза. Бездна воспоминаний еще клокотала где-то на краю сознания, но она отступала, оттесняемая этим теплом, этим звуком дыхания и сердца рядом, этим несокрушимым ощущением защищенности. Он, Вечный Страж, теперь сам был под защитой. Защитой смертного юноши, чью жизнь он когда-то спас. Ирония судьбы? Нет. Нечто большее. В этом объятии, в этой тихой темноте комнаты, под шум дождя, Кассиэль почувствовал нечто, превосходящее любое сияние, которое он когда-либо знал. Это не было ослепительным светом Небес. Это было глубинное, темное тепло земли. Это было принятие его боли, его падения, его целиком, без осуждения. Это было чувство, что он больше не один в своей бездне. Что кто-то спустился туда за ним и держит его на плаву. И что-то еще... Что-то новое и пугающее, но невероятно живое. Что-то, что начинало пульсировать в его собственной груди в ответ на стук сердца Лео. Что-то, что заставляло слезы – настоящие, соленые, *человеческие* слезы – медленно скатиться по его щекам и впитаться в ткань футболки Лео. Он не плакал от горя. Он плакал от... облегчения? От того, что стена тотального одиночества и отчаяния дала первую, крошечную трещину. И сквозь эту трещину в его личную бездну пробился свет. Не небесный. Человеческий. Свет Лео. Он не сказал ни слова. Просто позволил Лео держать его, пока дрожь не утихла, пока дыхание не выровнялось, пока ледяная хватка кошмара не ослабла, отступив перед настойчивым теплом человеческого присутствия. Он оставался в этих объятиях, и впервые с момента падения он почувствовал не боль и не пустоту, а... покой. Хрупкий, как первый лед, но настоящий. И в этом покое, прижатый к груди Лео, слушая его ровное дыхание, Кассиэль понял одну простую, невероятную вещь: здесь, в этой маленькой комнате, в этих человеческих руках, он нашел нечто, чего не было даже на Небесах. Нечто бесконечно ценное. Нечто, ради чего, возможно, стоило упасть.