2 глава НОВАЯ СЕМЬЯ

Утро в общаге началось с непривычного для Стэй ощущения дома. Она проснулась от мягкого солнечного света, пробивающегося сквозь шторы, и первое, что увидела - свою новую комнату, которая еще вчера представляла собой груду коробок, а теперь выглядела почти обжитой. В воздухе витал слабый аромат свежесваренного кофе, доносящийся, судя по всему, с общей кухни. — Стэй! Проснись, завтрак готов! — раздался за дверью звонкий голос Мины, полный энергии, будто они и не провели пол ночи, собирая мебель. Стэй потянулась, чувствуя приятную усталость во всем теле, и ее волосы слабо вспыхнули золотистым светом, отражая ее настроение. Она надела первый попавшийся свитер и джинсы и вышла в коридор. Общая кухня представляла собой неожиданное зрелище. Кто-то украсил помещение воздушными шариками и гирляндами, а большой стол ломился от различных блюд. Но самое удивительное ждало ее впереди. — Сюрприз!!! — хором закричали девятнадцать голосов, как только она переступила порог. Стэй замерла на месте, широко раскрыв глаза. Ее волосы вспыхнули ярче обычного, излучая мягкое золотистое сияние. — Qu'est-ce que... (Что такое...) — прошептала она, не веря своим глазам. — Это наш способ сказать "добро пожаловать в класс 1-А"! — весело объяснила Урарака, бережно взяв ее за руку и подводя к столу, где среди тарелок с едой аккуратно были разложены... подарки. Первым подошел Тодороки. Молча, с привычной сдержанностью, он протянул ей кружку глубокого цвета индиго. Гладкая поверхность приятно холодила пальцы, а матовый отлив придавал предмету особенную изысканность. — Для чая, — тихо сказал он. — Не простудись. Стэй почувствовала, как ее щеки заливает румянец, но не успела найти подходящих слов благодарности, как перед ней неожиданно появился Бакуго. С характерной для него резкостью он швырнул на стол черный футляр. — Не теряй, идиотка, — буркнул он, избегая встречи взглядом. Открыв футляр, Стэй обнаружила набор столовых приборов из матового серебра - палочки, вилку и ложку, на рукоятках которых была изящно выгравирована ее инициалы "S.B.". — О... — только и смогла вымолвить она, понимая, что заказ явно был сделан специально для нее. Киришима и Мина не заставили себя ждать, вручив ей тарелку и миску того же оттенка индиго, что и кружка Тодороки. — Мы координировались! — гордо заявил Киришима, сияя своей фирменной улыбкой. — Чтобы все сочеталось! — добавила Мина, подмигивая. Урарака тем временем прижала к ней мягкого плюшевого мишку в голубом берете. — Он поет французские песенки! Попробуй нажать на лапку! Как только Стэй дотронулась до игрушки, раздались первые аккорды "La vie en rose". От неожиданности и нахлынувших чувств у нее на глаза навернулись слезы. Иида подошёл с серьезным видом, вручая набор канцелярии с выгравированным именем. — Учеба - важнейшая часть пути героя! — провозгласил он, поправляя очки. Мидория скромно протянул шоколадку и коллекционную карточку Всемогущего. — Ты... ты же фанатка, да? — застенчиво пробормотал он, краснея. Яойрозу с драматичным вздохом вручила ей сумку невероятного дизайна. — Это последний писк парижской моды. Дороже, чем моя в Японии, — заявила она, мило улыбаясь. Остальные одноклассники тоже не остались в стороне, каждый вручил что-то свое - от полезных мелочей до милых безделушек. Стэй стояла, сжимая в руках подарки, чувствуя, как комок подступает к горлу. — Я... я не знаю, что сказать... — прошептала она, борясь с эмоциями. Бакуго, наблюдавший за этой сценой, внезапно вскочил со своего места. — Хватит рыдать! Ешьте, пока еда не остыла! — рявкнул он, но в его голосе не было привычной злости. Все рассмеялись, и атмосфера сразу стала теплее. Стэй улыбнулась, ее волосы вспыхнули особенно ярко, озаряя все вокруг мягким золотистым светом. "Моя новая семья..." - подумала она, глядя на этих странных, шумных, но таких родных людей. За завтраком она заметила, как Бакуго незаметно пододвинул к ней солонку, когда она потянулась за ней. Как Тодороки слегка охладил ее чай, когда она отвлеклась. И как оба, совершенно случайно, конечно, задерживали на ней взгляд дольше, чем следовало. А когда все разошлись по своим делам, и она осталась одна на кухне, Стэй обнаружила, что кто-то уже налил свежий чай в ее новую кружку цвета индиго. И хотя вокруг никого не было, она знала - это маленькое чудо принадлежало тому, чьи руки могли как обжигать, так и согревать. Стэй аккуратно застегнула воротник своей формы, поправила галстук и накинула рюкзак. В зеркале отражалась уже не та робкая новенькая, что приехала вчера, а почти полноценная студентка Юэй. Почти – потому что сердце все еще бешено колотилось от волнения. Она вышла из общежития, вдохнув свежий утренний воздух. Тропинка к академии была пустынной – видимо, она вышла раньше всех. "Надо бы запомнить дорогу..." Не успела она закончить мысль, как на повороте столкнулась с кем-то твердым. — Ой! — Прости. Стэй подняла глаза и встретилась взглядом с Тодороки. Он стоял, слегка наклонив голову, его разноцветные глаза спокойно изучали ее. — Я... я не заметила, — смущенно пробормотала она. — Ничего страшного. Ты рано вышла. — Да, не хотела опаздывать в первый день... Тодороки кивнул и сделал шаг вперед. — Пойдем вместе. Они зашагали рядом. Молчание было не неловким, а... спокойным. Но вскоре Тодороки нарушил его. — Тебе понравилась кружка? — Очень! Цвет красивый, — улыбнулась Стэй. — Это индиго. Он... напомнил мне твои волосы, когда они были потухшими. Она удивленно посмотрела на него. — Ты запомнил? — Трудно не заметить, — он слегка пожал плечами. — Твой квирк связан с этим? — Да. Чем сильнее эмоции, тем ярче свет. Но это не только про свет... — она замялась. — Ты можешь не рассказывать, если не хочешь. — Нет, все в порядке! Просто... иногда это работает иначе. Если я злюсь или боюсь, свет становится другим. — Опасным? — Возможно. Тодороки задумался. — Значит, тебе важно контролировать эмоции. — Да. Но это сложно, — она рассмеялась. — Особенно когда Киришима пытается научить меня есть васаби ложками. Тодороки тоже улыбнулся – чуть заметно, но для него это было много. — Он так делает со всеми. — А тебя тоже пытался накормить чем-то невообразимым? — Однажды он принес "самую острую лапшу в мире". Говорил, что это проверка на храбрость. — И? — Я ее съел. — И что? — Она была острой. Стэй фыркнула. — Гениальный вывод. — Спасибо, — он ответил совершенно серьезно, и это заставило ее рассмеяться еще сильнее. Они продолжали болтать о еде, об учебе, о том, как Стэй пока не может привыкнуть к японскому завтраку. Тодороки слушал внимательно, иногда задавая короткие, но точные вопросы. — А во Франции ты жила одна? — Нет, с бабушкой. Но она... не очень одобряла мое решение приехать сюда. — Почему? — Боялась, что не справлюсь. — Но ты же здесь. — Пока не справляюсь, — она пошутила, но в голосе прозвучала грусть. Тодороки вдруг остановился. — Ты уже справляешься. Стэй замерла. Его слова, такие простые, почему-то значили для нее больше, чем все подбадривания вчерашнего дня. — Спасибо, — прошептала она. Они дошли до академии, все еще разговаривая. Когда зашли в класс, первое, что увидела Стэй – взгляд Бакуго. Он сидел за своей партой, уставившись на них. Его глаза сузились, а пальцы сжались так, что костяшки побелели. "Что я сделала?" — мелькнуло у Стэй в голове. Но времени на раздумья не было – прозвенел звонок. Звонок на урок прозвенел резко, заставив некоторых студентов вздрогнуть.Тодороки спокойно прошел на свое место, а Бакуго фыркнул и отвёл взгляд на окно. Стэй аккуратно открыла тетрадь и перевела взгляд на дверь. В кабинет вошел высокий мужчина в белом лабораторном халате — Сэр Шизаки, их преподаватель биологии. Его холодные глаза скользнули по классу, останавливаясь на каждом ученике, словно оценивая. — Сегодня мы будем изучать регенерацию клеток, — его голос звучал сухо, без эмоций. — Но не ту, что дается причудами, а естественные процессы в организме. Стэй почувствовала легкое беспокойство. Она знала, что ее способность связана с клеточной структурой, но никогда не задумывалась, как это работает с научной точки зрения. — Боржуа, — Шизаки внезапно назвал ее фамилию, заставив вздрогнуть. — Вы, кажется, обладаете причудой, связанной с исцелением? — Да... но это не совсем исцеление, — осторожно ответила она. — Объясните. Класс затих, все взгляды устремились на нее. Даже Бакуго, который обычно игнорировал все, что происходило вокруг, приподнял голову, слушая. — Я... я пою, и мои волосы выделяют пыльцу. Она омолаживает клетки, но только на время. Через два месяца эффект исчезает, и тело возвращается в прежнее состояние. Но раны... раны не возвращаются. Шизаки медленно кивнул, словно что-то обдумывая. — Продемонстрируйте. Стэй сжала пальцы. Она не ожидала, что придется показывать свою способность здесь и сейчас. — Я... мне нужно спеть. — Так сделайте это. Она глубоко вдохнула, закрыла глаза на секунду и запела тихим, мелодичным голосом: "Солнца яркий луч Путь найди во мгле Я прошу, верни Что так желанно мне..." Ее волосы начали светиться мягким золотистым светом, а в воздухе появилась тонкая, почти невидимая пыльца, оседающая на парты и руки тех, кто сидел ближе всего. "Раны исцели Жизни свет пролей Я прошу, верни Что так желанно мне..." Эффект был мгновенным. У Мины, которая накануне поцарапала руку, царапина исчезла. У Киришимы, вечно ходившего с синяками, кожа стала гладкой. Даже у Бакуго, у которого на лбу была едва заметная ранка от тренировки, след пропал. — Интересно, — произнес Шизаки, наблюдая за происходящим с холодным любопытством. — Вы понимаете, что это не исцеление, да? Вы просто ускоряете деление клеток, заставляя тело временно "откатываться" назад. Стэй кивнула, чувствуя, как волосы постепенно перестают светиться. — Да. Но я не знала, как это объяснить... — Это опасная способность, — резко сказал Шизаки. — Если переусердствовать, можно довести организм до истощения. В классе повисла напряженная тишина. — Вы когда-нибудь использовали ее на себе? — вдруг спросил Тодороки, нарушая молчание. Стэй взглянула на него и покачала головой. — Нет. Я... я не знаю, что будет. — И правильно, — Шизаки скрестил руки. — Пока вы не изучите пределы своей причуды, экспериментировать не стоит. Бакуго, который до этого молчал, внезапно рявкнул: — То есть, если она напоет кого-то под завязку, тот просто сдохнет от старости через два месяца? — Нет, — ответил Шизаки. — Эффект исчезнет, и тело вернется в исходное состояние. Но если человек уже был стар или болен... да, это риск. Стэй почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она никогда не задумывалась о последствиях. — Значит, я... я могу навредить? — Все причуды могут навредить, если использовать их бездумно, — пожал плечами Шизаки. — Но теперь вы знаете. Думайте. Урок продолжился, но Стэй уже не слышала объяснений. Она смотрела на свои руки, представляя, как пыльца оседает на кожу, заставляя клетки возвращаться в пошлое... — Эй. Она вздрогнула. Бакуго, не поворачиваясь, бросил ей через плечо: — Не парься. Ты же не идиотка, чтобы орать на каждого подряд. Это было... почти ободрение. Урок биологии наконец закончился, и класс начал постепенно расходиться. Стэй медленно складывала тетради в рюкзак, все еще обдумывая слова Шизаки о своей причуде. В воздухе витало напряжение, но внезапно его разрядил легкий стук по парте. Перед ней стоял Тодороки, держа в руке прозрачный стакан с мятно-зеленым напитком, по стенкам которого стекали капли конденсата. — Освежающий, — просто сказал он, протягивая сок. — Ты выглядишь уставшей. Стэй удивленно подняла глаза. Его разноцветные глаза смотрели спокойно, но в глубине читалась забота. Она уже открыла рот, чтобы поблагодарить, как вдруг между ними стремительно пронеслась тень. Бакуго одним движением выхватил стакан из рук Тодороки и залпом выпил содержимое, после чего громко хлопнул пустым стаканом об парту. — Нечего тут разнюниваться, — процедил он, даже не взглянув на Стэй, и направился к выходу, оставив за собой недоуменную тишину. Тодороки замер с протянутой рукой, его брови едва заметно дрогнули. Стэй завороженно смотрела на исчезающую в дверях спину Бакуго, затем перевела взгляд на Тодороки. — Он... — начала она, но слова застряли в горле. — Ничего, — Тодороки опустил руку. Его голос звучал ровно, но в уголке рта дрогнула почти незаметная тень. — Я принесу другой. Стэй кивнула, чувствуя, как по её щекам разливается тепло. В классе воцарилась странная атмосфера — Мина и Киришима переглядывались, явно что-то обсуждая шепотом, а Урарака прикрыла рот рукой, скрывая улыбку. — Эй, Стэй! — внезапно окликнул ее Каминари, ломая напряжение. — Твой сок, похоже, был очень... востребованным? — Он игриво поднял брови. Стэй сглотнула, пытаясь найти подходящий ответ, но в этот момент дверь класса снова распахнулась. На пороге стоял Бакуго, в его руке был новый стакан с точно таким же мятным напитком. Не говоря ни слова, он швырнул его на парту перед Стэй, так что несколько капель пролилось на поверхность. — На, — бросил он и снова исчез, хлопнув дверью. В классе воцарилась мертвая тишина. Даже Тодороки выглядел слегка ошарашенным. Стэй медленно взяла стакан, ощущая холодок стекла под пальцами. На стенках все так же стекали капли, а запах свежей мяты щекотал ноздри. — Ну что ж... — наконец проговорила Мина, — похоже, у нас появился новый способ доставки напитков. Класс взорвался смехом, напряжение окончательно рассеялось. Стэй сделала маленький глоток, и прохладный вкус мяты разлился по горлу. Где-то в глубине души она понимала — этот странный поступок Бакуго значил куда больше, чем казалось на первый взгляд. А Тодороки, все еще стоявший рядом, наблюдал за ней с тихим, непроницаемым выражением, в котором лишь искушенный глаз мог заметить лёгкую тень задумчивости. Большая перемена. Зона женского отдыха в академии Юэй была уютным уголком с мягкими диванами и розовыми шторами, куда девушки из класса 1-А часто собирались, чтобы посплетничать. Сегодня здесь собрались Мина, Урарака, Момо, Цую и, по настоянию Мины, немного спущенная Стэй. — Так, Стэй, признавайся, — Мина устроилась поудобнее, сверкая любопытством в глазах. — Кто тебе нравится в нашем классе? Стэй чуть не поперхнулась своим чаем. — Я... я не... — Ой, да ладно тебе! — Урарака подмигнула. — Мы же все тут подруги! — Ну... — Стэй покраснела, чувствуя, как волосы начинают слабо светиться. — Я пока никого не знаю достаточно хорошо... — О, это можно исправить! — Момо улыбнулась, поправляя прядь волос. — У нас полно отличных ребят. Например, Тодороки... — Или Бакуго, — невинно добавила Мина, наблюдая за реакцией Стэй. Стэй резко закашлялась. — Бакуго?! Но он же... — Грубый, вспыльчивый и вечно всех ненавидит? — закончила за нее Цую, невозмутимо попивая сок. — Ну да. Но некоторые девушки любят таких. — А у тебя вообще был первый поцелуй? — внезапно спросила Урарака, меняя тему. Стэй почувствовала, как ее лицо заливается краской. — Н-нет... — О, ничего страшного! — Мина обняла ее за плечи. — Зато у нас есть истории получше! И одна за другой девушки начали рассказывать свои истории о первых влюбленностях, неловких свиданиях и поцелуях, которые запомнились на всю жизнь. Стэй слушала, смеялась и потихоньку расслаблялась, чувствуя себя частью этой веселой компании. Когда прозвенел звонок, она вдруг вспомнила, что забыла учебник по гербоведению в своем шкафчике. — Мне нужно быстро сбегать, — сказала она, поднимаясь с дивана. — Не опоздай! — крикнула ей вслед Урарака. Стэй быстро прошла по коридору, свернула за угол и... БАМ! Она столкнулась с кем-то, потеряла равновесие и полетела вперед. Тот, с кем она столкнулась, тоже пошатнулся, и через секунду они оба оказались на полу. — Черт! — раздался резкий голос. Стэй открыла глаза и поняла, что лежит практически на Бакуго. Их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга, и она могла разглядеть каждую ресницу, каждый острый угол его раздраженного взгляда. — Ты вообще смотришь, куда идёшь?! — прошипел он, но странно — он не отталкивал ее. — Прости! Я... я не заметила... — прошептала Стэй, чувствуя, как ее сердце бешено колотится. Бакуго резко отвернул голову в сторону, но она успела заметить, как его уши покраснели. — Вставай уже, идиотка, — пробормотал он, но его голос звучал не так зло, как обычно. Стэй поспешно поднялась, отряхивая форму. Бакуго вскочил на ноги одним движением и, не глядя на нее, сунул руки в карманы. — Учебник забыла? — неожиданно спросил он, кивнув на шкафчик за ее спиной. — Д-да... — Тогда бери и вали, — он буркнул, но в его тоне не было привычной грубости. Стэй кивнула и, стараясь не встречаться с ним взглядом, взяла учебник. Когда она обернулась, Бакуго уже шел прочь, его плечи были напряжены, а шаг — чуть быстрее обычного. Она глубоко вдохнула, чувствуя, как волосы слабо светятся. "Что это было?" Но времени на раздумья не было — звонок на урок вот-вот должен был прозвенеть. Звонок на урок математики прозвенел резко, заставив пару студентов вздрогнуть. Класс постепенно успокоился, когда в кабинет вошел преподаватель с толстой пачкой тестов в руках. Его взгляд скользнул по рядам парт, остановившись на Бакуго, который как обычно сидел, развалившись, с явным отсутствием интереса к происходящему. — Сегодня мы разберем тригонометрические уравнения, — объявил учитель, — и поскольку результаты последней контрольной оставляют желать лучшего, попрошу Бакуго объяснить тему заново. Всему классу. В кабинете повисла тишина. Бакуго медленно поднял голову, его брови грозно сдвинулись. — Чего? — Ты единственный, кто справился на отлично. Объясни так, чтобы даже эти тупоголовые поняли, — сухо ответил преподаватель, указывая на остальных студентов. Бакуго скрипнул зубами, но встал и нехотя направился к доске. Стэй наблюдала, как он с силой выхватил мел из рук учителя, оставив того слегка ошарашенным. — Слушайте сюда, отбросы, — он рявкнул, разворачиваясь к классу. — Я объясню это один раз, и если вы опять не въедете, то вам прямая дорога в сад для дебилов. Киришима фыркнул, но быстро прикрыл рот, когда Бакуго бросил в его сторону убийственный взгляд. — Тригонометрия — это не ракетостроение, — он резко нарисовал на доске окружность с осями координат. — Все эти ваши синусы-косинусы — просто отношения сторон в прямоугольном треугольнике. Запомните раз и навсегда: синус — это противоположный катет к гипотенузе, косинус — прилежащий к гипотенузе. Тангенс — синус делить на косинус. Он написал формулы крупными размашистыми буквами, так что мел чуть не ломался под нажимом. — А теперь смотрите сюда, — он нарисовал несколько треугольников, вписанных в окружность. — Если угол меняется, меняются и значения. Но есть основные точки, которые нужно запомнить: ноль градусов, девяносто, сто восемьдесят и двести семьдесят. Стэй внимательно следила за его объяснением, удивляясь, насколько четко и логично он излагал материал, несмотря на агрессивный тон. — Бакуго, а почему именно эти углы важны? — осторожно спросила Момо. — Потому что в этих точках значения либо ноль, либо один, либо минус один, — он раздраженно ткнул мелком в доску. — Это как ориентиры. Запомнили? Хорошо. Теперь уравнения. Он написал пример, быстро его решил, затем стер и написал другой. — Видите закономерность? Все сводится к нахождению угла, при котором выражение будет равно заданному числу. И не надо усложнять! Класс затих, даже Мидория перестал бормотать себе под нос, внимательно записывая каждое слово. — Вопросы есть? — Бакуго окинул всех презрительным взглядом. — Э-э… — Денки поднял руку. — А если уравнение сложнее? — Разбиваешь на простые и решаешь по очереди, — Бакуго скривился. — Ты что, совсем дебил? — Кацуки, — предупредительно сказал учитель. Бакуго фыркнул и бросил мел на подставку. — Все, я свое сделал. Если они опять не поняли, это их проблемы. Он направился к своей парте, но перед тем как сесть, его взгляд на секунду задержался на Стэй. Она быстро опустила глаза, но успела заметить, как уголок его рта дернулся — почти как будто он хотел убедиться, что именно она поняла его объяснение. Учитель вздохнул и подошёл к доске. — Ну что ж… Спасибо, Бакуго. Теперь, надеюсь, все разобрались. Класс зашевелился, кто-то начал перешептываться, но Стэй все еще смотрела на доску, где остались следы мела — четкие, ясные, без лишних слов. И почему-то ей казалось, что если бы все учителя объясняли так, как Бакуго, даже самые сложные темы стали бы простыми. — Так, достаем тетради, — сказал преподаватель. — Пишем самостоятельную. В классе раздался коллективный стон, но Стэй уже открывала тетрадь, чувствуя странную уверенность. Сегодня она точно справится. Самостоятельная работа по математике закончилась, и учитель собрал листочки со стонов класса. Он пробежался глазами по первой работе, хмыкнул и неожиданно ткнул пальцем в сторону Бакуго. — Пойдем со мной, — коротко бросил он, даже не объясняя причину. Бакуго скривился, но встал и пошел следом, оставив класс в недоумении. В учительской было тихо - большинство преподавателей находились на уроках. Учитель математики швырнул пачку работ на стол перед Бакуго. — Проверь их. У меня совещание через пять минут. —Чего? — Бакуго нахмурился, но учитель уже доставал папку с бумагами. — Ты лучше всех разбираешься в теме. Проверишь, поставишь оценки. Критерии в том листке. И он вышел, оставив Бакуго одного с кипой тетрадей. Бакуго плюхнулся на стул с таким видом, будто его оскорбили, но через минуту уже ворча себе под нос, начал проверять. Первой оказалась работа Тодороки - идеально решённые уравнения, ни единой ошибки. — Ну конечно, полу-идиот, — пробормотал Бакуго, ставя жирную пятерку. Затем шла работа Ииды - тоже безупречно. — Этот зануда... Яойрозу удивила - несмотря на ее воздушность, задачи были решены четко и правильно. — Хм... неожиданно. Дальше пошли работы посложнее. Бакуго скрипел зубами, видя глупые ошибки. — Что за дебилы... как можно было напутать в таком простом уравнении? — Его красные глаза зло пробегали по строчкам, но вдруг он остановился. Работа Стэй. Не идеально, но... — Неплохо для новенькой, — невольно вырвалось у него. Он проверил все решения, исправил пару мелких недочётов и поставил четверку. Мидория тоже получил четверку, хотя Бакуго долго колебался, не снизить ли оценку просто из принципа. Но когда дело дошло до работ Киришимы, Серо и Денки, Бакуго задержался дольше. Он видел, как они старались, видел, где именно запутались. — Черт... — Он взял карандаш и начал исправлять самые грубые ошибки, фактически перерешая задания за них. — Если они не поймут эту тему, потом будут отставать еще больше... — ворчал он, но продолжал править. Особенно долго он возился с работой Денки - там было столько ошибок, что Бакуго несколько раз хотел уже поставить двойку и забыть. Но... — Ладно, урод, сегодня тебе везет. — Он исправил еще пару примеров, едва вытянув работу на троечку. Когда учитель вернулся, Бакуго уже заканчивал последнюю работу. — Ну что, всех завалил? — поинтересовался преподаватель. — Кого-то завалил, кого-то нет, — хмуро ответил Бакуго, отодвигая проверенные листы. Учитель пробежался глазами по оценкам и поднял бровь. — Каминари Денки тройка? Серьезно? — Он знал уровень этого студента. — Он... старался, — сквозь зубы выдавил Бакуго, вставая. — Ага, конечно, — учитель усмехнулся, но не стал оспаривать оценки. — Ладно, свободен. Бакуго вышел из учительской, чувствуя странное раздражение. Зачем он вообще это сделал? Помог этим идиотам? Он уже представлял, как завтра они будут радостно орать о своих "успехах"...

***

Теплый осенний ветер играл с прядями Мины, когда они с Стэй вышли за ворота академии. Солнце клонилось к закату, окрашивая тротуар в золотистые тона. — Ты же не против кафе? — Мина раскачивалась на носках, заложив руки за спину. — Там подают потрясающие вафли с клубникой! — Конечно, не против, — Стэй улыбнулась, поправляя ремень сумки. Ее волосы слабо мерцали в такт шагам — сегодняшняя четверка по математике все еще грела душу. — Эй, девчонки, куда это вы? — Раздался знакомый голос, и Киришима буквально вырос перед ними, сияя своей фирменной улыбкой. — В кафе! — Мина тут же вцепилась ему в рукав. — Идем с нами! — Ага, а то я как раз проголодался! — Киришима тут же встроился между ними, а через секунду к компании присоединился Каминари, вынырнувший будто из ниоткуда. — Привет, француженка! — Он тут же оказался рядом со Стэй, нарочито поправляя несуществующие складки на рубашке. — Ты сегодня просто огонь! Ну, в смысле, твои волосы... они светятся... и вообще... Стэй смущенно прикрыла рот рукой, чувствуя, как жар разливается по щекам. — Спасибо... — Ой, да ладно тебе краснеть! — Мина хихикнула, толкая Каминари в бок. — Ты же видишь, ей неловко! — Да я просто комплимент сделал! — Каминари задрал нос, но тут же споткнулся о бордюр. Киришима поймал его за шиворот, не давая шлепнуться лицом в асфальт. — Ты хоть иди нормально, а? Кафе встретило их ароматом свежесваренного кофе и сладкой выпечки. Уютные диванчики, приглушенная музыка — идеальное место для неторопливых разговоров. — Мне кажется, тебе понравится этот десерт, — Мина уютно устроилась рядом со Стэй, листая меню. — О, а давайте закажем один на всех! — Киришима тут же подхватил идею. Каминари тем временем не унимался: — Эй, Стэй, а во Франции тоже такие кафе есть? Ты часто ходила? Может, у тебя там парень остался? — Каминари! — Мина шлепнула его салфеткой по лбу. — Ты же обещал вести себя прилично! Стэй рассмеялась, наблюдая, как Каминари обиженно потирает лоб. — Нет, парня не было... — Она опустила глаза, но тут же встретила взгляд Киришимы — тот подмигнул ей, будто говоря "не обращай внимания". Когда подали десерт — огромную вафлю с шапкой взбитых сливок и ягод, — Мина тут же разломила ее на части. — Держи! — Она протянула Стэй самый большой кусок. — Друзья всегда делятся самым вкусным! Стэй взяла его, чувствуя, как волосы вспыхивают чуть ярче. Возможно, она и правда нашла здесь не просто одноклассников, а тех, кто станет ей по-настоящему близок. А Каминари тем временем умудрился посадить крем себе на нос, чем вызвал новый взрыв смеха. Даже серьезный Киришима не выдержал и фыркнул, вытирая ладонью глаза. — Ладно, идиот, давай вытирайся, — он протянул Каминари салфетку, но тот нарочно ткнулся испачканным носом ему в плечо. Стэй прикрыла рот рукой, сдерживая смех. Да, определенно, с такими друзьями скучно не будет. Тень от высоких стен общежития уже накрыла двор, когда вся ватага, еще пахнущая сладкими вафлями и смехом, ввалилась в общий зал. Кто-то из ребят уже растащил по комнатам низкие столики, сдвинув их в один длинный импровизированный стол. Запах жареной курицы и специй витал в воздухе — Яойрозу, похоже, опять заказала что-то невероятно дорогое и экзотическое. — Места, места! — Урарака расставляла бумажные стаканчики, едва успевая уворачиваться от Денки, который с разбегу плюхнулся на подушки, чуть не опрокинув солонку. Стэй пристроилась между Миной и неожиданно молчаливым Тодороки, который методично раскладывал перед каждым бумажные салфетки — ровными квадратами, будто расставлял шахматные фигуры. — Всем чин-чинарем, — проворчал Бакуго, швыряя в центр стола огромный пакет с пиццей. — Если кто-то тронет мою половину с пепперони — взорву нахуй. — О, а мы тут суши заказали! — выпалил Серо, гордо демонстрируя набор с лососем. Стэй потянулась за рисом, но вдруг ее пальцы столкнулись с чьими-то — холодными с одной стороны. Тодороки быстро отдернул руку, оставив ей порцию. — Спасибо, — она улыбнулась, но он лишь кивнул, уткнувшись в свою тарелку. — Эй, новенькая, попробуй это! — Каминари через весь стол сунул ей какую-то оранжевую пасту. — Самый острый соус в Японии! — Не вздумай, — внезапно встрял Бакуго, выхватывая тюбик у него из рук. — Она сдохнет с первого грамма, дебил. — О-о-о, Бакуго защищает! — запела Мина, но тут же вжала голову в плечи под его убийственным взглядом. Ужин превратился в хаотичный обмен тарелками, смешными историями и случайными комплиментами. Даже Иида, обычно такой правильный, хохотал, слушая, как Киришима изображал их учителя биологии. — А помнишь, как он... — Мина захлебнулась от смеха, — как он вчера упал с лестницы, когда услышал, как Бакуго матерится в коридоре? Стэй смеялась до слез, даже не замечая, как ее волосы светятся все ярче, озаряя сидящих рядом теплым золотистым светом. — О, смотрите! — Урарака ткнула пальцем в ее пряди. — Теперь у нас есть бесплатная гирлянда! Тодороки вдруг протянул руку, поймав одну светящуюся прядь. Все замерли — даже Бакуго прекратил жевать, уставившись на них. — Красиво, — тихо сказал Тодороки, отпуская волосы. В комнате повисла неловкая пауза, которую тут же разрушил Денки: — Эй, а если она так будет светиться, мы сможем выключить свет и экономить на электричестве! Подушка, запущенная Миной, точно прилетела ему в лицо. Когда стол опустел, а остатки еды разобрали по коробкам, все разбрелись по комнатам. Стэй осталась помогать Мине убирать посуду, чувствуя приятную усталость. — Ну как? — Мина толкнула ее плечом. — Теперь чувствуешь себя своей? Стэй взглянула на дверь, где Бакуго что-то рычал Киришиме, на окно, за которым Тодороки о чем-то спокойно говорил с Момо, на Денки, который сейчас пытался есть рис палочками, уронив половину на футболку... — Да, — она улыбнулась, и ее волосы вспыхнули в последний раз перед тем, как погаснуть. — Теперь чувствую.

***

Лифт плавно поднимался вверх, мягко постукивая на стыках этажей. Стэй прислонилась к зеркальной стенке, наблюдая, как Тодороки вполоборота к ней сонно потирает глаза — его разноцветные пряди растрепались, левая сторона лица казалась бледнее под холодным светом ламп. — Четвертый... этаж, — механически пробормотал он, когда двери открылись перед Стэй. Она уже сделала шаг вперед, как вдруг его пальцы легонько зацепили ее запястье. Обернувшись, она увидела, как он наклоняется — медленно, словно сквозь воду — и губы, обычно такие сжатые, теплым лепестком коснулись ее щеки. — Так ведь... делают в Париже, да? — его голос звучал хрипло от усталости, но в голубом глазу вспыхнула искорка чего-то неуверенного, почти... застенчивого. Стэй замерла, чувствуя, как по щеке, где только что было его прикосновение, разливается жар. Ее волосы дрогнули, готовые вспыхнуть, но она сжала кулаки — не сейчас, не здесь, под безжалостным светом лифтовых ламп. — Да, — она прошептала, задерживаясь в дверях. — Но обычно... спрашивают сначала. Тодороки застыл. Потом уголок его рта дрогнул — не улыбка, но что-то близкое. — Следующий... раз спрошу, — он кивнул, и двери начали закрываться, но сквозь щель она успела увидеть, как он проводит пальцем по своим губам, будто проверяя, не было ли это сном. Лифт уехал вверх, а Стэй осталась стоять на площадке, прижав ладонь к щеке. Где-то за стеной кричал Каминари, Бакуго матерился, требуя тишины, а в ее груди билось что-то теплое и незнакомое. "Mon Dieu..."— подумала она, наконец направляясь к своей комнате. "Что он со мной делает?" На пятом этаже Тодороки вышел из лифта, провел рукой по лицу и... на секунду прижал пальцы к собственным губам. В темноте коридора даже его левая сторона казалась розовой. Дверь комнаты тихо щёлкнула за его спиной. Он, не включая света, плюхнулся на кровать. Потёр веки пальцами — сегодняшний день выдался слишком долгим, с тренировками, проверкой тестов и этим... этим дурацким ужином. Но когда он закрыл глаза, перед ним снова всплыло её лицо — Стэй, с её светящимися волосами и этими глазами... Такими тёплыми, янтарными, как будто в них застыл сам закат. Он провёл рукой по подушке, представляя, как бы это было — если бы она сейчас была здесь. Если бы её золотистые пряди рассыпались по его простыням, если бы её смех, такой лёгкий и звонкий, наполнял эту тихую комнату... Он резко перевернулся на бок, уткнувшись лицом в подушку. "Что за бред..."* Но сердце стучало слишком громко для того, кто якобы собирался спать. А на четвёртом этаже Стэй ворочалась под одеялом, кусая губу. "Он поцеловал меня. Просто так. Нет, не просто так — он спросил... Нет, не спросил, а... Чёрт!" Она натянула одеяло на голову, но это не помогло. Перед глазами снова всплыл его усталый взгляд, его пальцы, едва коснувшиеся её запястья... "Так ведь делают в Париже, да?" Она сжала кулаки в волосах, чувствуя, как они начинают слабо светиться. "Он вообще понимает, что говорит?!" За стеной послышался стук — видимо, Бакуго в очередной раз швырнул что-то в стену, требуя тишины. Но даже его крики не могли заглушить безумный стук её сердца. Тодороки всё же уснул первым, его дыхание стало ровным, а рука бессознательно потянулась к холодной стороне подушки — как будто ища кого-то, кто должен был там быть. А Стэй ещё долго смотрела в потолок, представляя, как бы это было — если бы он действительно спросил в следующий раз... И если бы она сказала "да".