Вернутся к фанфику
Часть 1
29 июня 2025, 00:00Тёплый воздух пропитан был болью и потом. Тело ныло от недавней стычки — обычная миссия, но слишком много огня, слишком много разрушений. Кэйго не любил эти дела, где приходилось участвовать рядом с Старателям. Он знал, что так надо. Он был герой. Ему платили за верность. За молчание.
Комната в отеле была простой — белые стены, серое покрывало, окно, которое не открывалось до конца. Он лежал на кровати, почти без сил. Лишь тонкая футболка и спортивные штаны. Старатель храпел за стеной, как всегда — громко, будто весь этот отель был его ареной.
И тогда — поскрипывание.
Стекло чуть сдвинулось. Ветер. Или…
Он не успел подняться, как в комнату вскользнула тень. Черные волосы, синие ожоги. Улыбка, от которой внутри всё опускается.
— Скучал? — прошипел Даби, захлопывая окно за собой. Его сапоги бесшумно ступили по полу.
— Ты... Ты совсем с ума сошёл?! — зашептал Кэйго, привстав. — Он в соседней комнате. Чёрт, он может—
— Услышать? — Даби склонил голову, подходя ближе. — Вот и отлично. Может, наконец поймёт, что значит терять контроль.
Он схватил его за подбородок, резко, но не больно. Просто утвердительно. Так, как делал это всегда. Месяц. Чёртов месяц. И каждый раз Кэйго говорил себе, что это только для сброса напряжения. Что это нечто физическое. Не более.
Но когда глаза Даби ловили его взгляд — всё рушилось.
— Раздевайся, — прошептал тот, выдыхая в ухо, — я не собираюсь терять время.
— Здесь?.. — Ястреб сглотнул. — Прямо сейчас?
— Либо я сниму с тебя всё сам, — прошипел тот, прикусывая мочку уха. — И мне будет плевать, слышит он или нет.
Ястреб медленно скинул майку. Он дрожал, не от страха — от этой смеси возбуждения и осознания опасности. Это было неправильно. Но каждый раз он позволял этому случаться. И каждый раз — хотел ещё.
Даби толкнул его на кровать и сел сверху, выуживая из внутреннего кармана куртки маленький пакетик и тюбик.
— Ты всегда готов?.. — тихо хрипло спросил Ястреб.
— Я знал, что ты не устоишь, — ухмыльнулся он. — Повернись. Ляг на живот.
Тот подчинился. Слыша, как рвётся пакет, как смачивается пальцы — он знал, что сейчас будет. И уже чувствовал это.
Первое прикосновение было холодным. Смазка, палец, скользящий внутрь медленно, уверенно. Даби всегда был осторожен, несмотря на грубый характер. Он знал, как нужно.
— Тише, Кэйго. Не издавай ни звука. Не хочу, чтобы папочка нас застал.
Сердце бешено билось. Пальцы Даби работали, подготавливая, разминая, растягивая его, добавляя ещё — один, два, сжимая бедро, чуть надавливая животом на спину.
— Ты такой тёплый, — прошептал он. — Всегда готов принять меня. Как игрушка.
— Не называй меня так... — сдавленно выдохнул Кэйго, уткнувшись в подушку.
— Но ведь тебе это нравится, да?
Он снял штаны с него резким движением и надел презерватив. Вжался всем телом, толкаясь внутрь медленно, с нажимом. Кэйго зашипел в подушку, руки сжались в простынях.
— Шшш, — выдохнул Даби, обхватывая его талию, прижимаясь грудью к его спине. — Только не кричи, герой. Он может услышать.
Движения были ритмичные, глубокие, тягучие. Пульсирующее давление внутри. Похрустывание кровати. И каждый раз — взгляд в сторону двери.
Они меняли позы — он повернул Кэйго на бок, закинул ногу себе на плечо. Потом усадил на себя, контролируя ритм руками за бедра, заставляя двигаться сверху. Всё тихо, всё в полутоне.
— Ты снова дрожишь, — прошептал он, облизывая его шею. — Так боишься, что нас услышат?
— Он... Он не должен знать... — выдохнул Ястреб, почти сорванным голосом.
— А ты представляешь его лицо?.. — прошипел Тойа, входя глубже, сильнее. — Когда поймёт, что его идеальный напарник — шлюшка его сына?
Кэйго стиснул зубы. Не выдержал. Тело конвульсивно вздрогнуло — и всё залилось кровать,простынь, пока он дрожал у него на коленях. А потом — ещё несколько толчков, и Даби застонал, уткнувшись лбом в его плечо.
Тишина. Только дыхание.
Он вытащился, аккуратно снял и завязал презерватив, швырнув его в мусорку.
— Ты снова был прекрасен, Кэйго, — прошептал он, целуя его в висок. — А теперь спи. Завтра снова будешь паинькой перед папочкой.
Он исчез так же тихо, как и появился. Сквозь окно. Сквозь ночь.
А Ястреб так и лежал. Полуобнажённый. Обессиленный. Пустой.
Он знал, что это повторится. Завтра. Через день. Через неделю.
И знал, что всё рушится. Но не мог остановиться.
Ты плохо спал, — буркнул Старатель, отпивая крепкий кофе. Его голос, как всегда, глухой и тяжёлый, будто из-под земли.
— Не спал вовсе, — Кэйго потянулся, стараясь скрыть, как гудит тело. — Слишком жарко было в комнате.
Он не соврал. Жарко — это мягко сказано. Тело до сих пор отзывалось на каждое движение — как будто Даби всё ещё был в нём. Он стоял у окна, притворяясь расслабленным, но пальцы тряслись, а под ногтями — засохшая кровь нацарапанных царапин от ногтей. Своих или чужих — он уже не разбирал.
— В окно кто-то лазил, — неожиданно бросил Старатель.
Кэйго обернулся слишком резко.
— Что?
— На подоконнике следы. И запах гари... ты не чувствовал?
Запах гари.
Он едва не выронил чашку.
— Может, просто улица. Дворники сожгли что-то.
— Угу. Или кто-то проник. — Старатель взглянул на него с прищуром. — Ты же не оставлял окно открытым, верно?
— Конечно нет.
Они замолчали.
Кэйго знал — ещё немного, и он начнёт догадываться. И если он только свяжет запах с… своим сыном…
Он едва не вырвал из груди сердце при одной мысли, что Старатель узнает, с кем он спит. Кому он подчиняется. С кем он шепчет, прикусывая губу, чтобы не застонать слишком громко.
Позже, уже в городе, он получил короткое сообщение на зашифрованный номер:
"Смотри на крышу. Старая квартира, где ты любил курить. Сегодня. Без опозданий."
Он знал, кто это.
Квартира была пустая, пахла пеплом, пылью и чем-то личным. Он не заходил сюда с начала их связи. Слишком много воспоминаний.
Даби уже сидел у окна, куря, как всегда, держа сигарету между пальцами, будто играл с огнём.
— Ты вёл себя вчера слишком громко, — хмыкнул тот, даже не взглянув на него.
— Ты не должен был приходить, — процедил Кэйго. — Это было… рискованно. Он чуть не понял.
— Но не понял же. А ты как красиво визжал. Честно, думал, разбудишь его, — усмехнулся Даби, наконец оборачиваясь.
Кэйго сжал кулаки. Внутри всё кипело. Он чувствовал, как по коже пробегает то же напряжение, что и в ту ночь.
Только Даби вызывал в нём такое. Брезгливое влечение. Необъяснимую зависимость.
— Хватит играть, — сорвалось у него. — Ты хочешь чего? Слить меня? Шантажировать? Или просто дрочишь на то, что я тебе подчиняюсь?
— Всё сразу, — спокойно сказал тот. — Но больше всего — мне нравится видеть, как ты рушишься. Как ты пытаешься играть в героя, а по ночам стонешь от моих пальцев, как последняя шлюшка. Это... по-настоящему.
Кэйго сделал шаг к нему.
— Если ты меня сдашь — ты труп. Он убьёт тебя. Неважно, кто ты.
— А вот тут ты ошибаешься, — Даби прижал пальцы к своим губам. — Он не сможет.
— Почему?
Тойа встал, подошёл почти впритык. Его дыхание обжигало, даже без огня.
— Потому что он уже потерял меня. А ты... — он коснулся его щёки, — ты становишься тем, кого он потеряет следующим.
Ястреб ничего не ответил. Только дышал. Громко. Угрожающе.
— Не хочешь снова? — прошептал Даби, склонившись к уху. — Прямо сейчас, на этой пыльной койке?
— Нет, — сдавленно выдохнул он.
— Лжец.
Но он не стал настаивать. Только протянул пальцы, провёл по его шее, сжал затылок. Кэйго не шелохнулся.
— В следующий раз, — прошептал он, — я хочу, чтобы ты сам меня позвал.
— Не дождёшься, — бросил тот, отступая.
Но он знал, что это не правда.
Он обязательно позовёт. Рано или поздно. Когда не выдержит.
На часах было за полночь.
В комнате пахло палёным — не дымом, не гарью — а тем, что не даёт покоя: воспоминанием. И Кэйго чувствовал это кожей, как ощущение дыхания за спиной, которого нет.
Он давно не спал с ним.
Недели три.
Может, чуть больше.
Он же сам это начал.
«Я не могу. Всё. Не приходи. Не пиши. Не трогай меня больше, понял?»
Он тогда не дрожал. Просто говорил спокойно.
Даби ничего не ответил. Только посмотрел.
И исчез.
На удивление, правда исчез.
Прошло три недели.
Три долбаные недели, и он сошёл с ума.
Больше не было смс, больше не было внезапных прикосновений в ночи, больше не было запаха его кожи, этого жара.
Он думал, что станет легче.
Но чем меньше было Даби, тем сильнее он был внутри головы.
Кэйго пытался отвлекаться.
Миссии, отчёты, тренировки.
Всё шло, как надо. Даже Старатель похвалил.
— Ты выглядишь... посвежевшим, — заметил тот за утренним кофе.
— Да, — ответил Кэйго. — Просто высыпаюсь наконец.
Враньё.
Он не спал уже третью ночь подряд.
И вот теперь он сидит на крыше здания.
Просто сидит.
Как когда-то.
И он чувствует — он рядом.
Пахнет горелой тканью. Дымной пряжкой. Его духами, если это можно так назвать.
— Хочешь — уходи, — тихо говорит Кэйго, не оборачиваясь. — Я не буду тебя останавливать.
Шорох одежды. Тот стоит за его спиной, как призрак, как мираж.
— Уже ушёл. Как ты и просил, — отвечает Даби спокойно. — Просто проверяю... жив ли ты без меня.
Кэйго сжимает кулаки.
Голос Даби звучит слишком спокойно, будто не он три недели назад вжимал его в кровать, задыхаясь от желания.
— Жив.
— Ну вот. А я думал, без меня ты не сможешь кончать.
Он усмехается. Медленно обходит, встаёт сбоку, чтобы не прямо перед ним — давление, но сдержанное.
Кэйго даже не дышит.
— Я тебя больше не хочу.
— Да? Тогда почему ты пришёл на эту крышу, а не в бар, как обычно?
— Это место мне нравится.
— Нет. Это моё место.
Пауза. Тишина. Их лица в полутьме, только неон далёких вывесок отражается в глазах.
— Неужели ты правда думал, что я буду тебя уговаривать? — Даби говорит низко. — Что я буду лезть к тебе в постель, умолять? Я не шлюха, Кэйго. Это ты был зависим. Не я.
Голоса тихие.
Звёзды висят над ними, как лампы в допросной.
— Ты сделал меня таким, — говорит Кэйго почти беззвучно.
— Нет. Ты таким был. Я просто дал тебе разрешение.
Даби отходит. Не касается.
Ни одного шага ближе.
Наоборот.
— Я не хочу тебя, — повторяет Кэйго, сам не веря.
— А я не хочу тебя трогать. Хотя ты сам себя уже трогаешь в голове, признайся.
Кэйго вскакивает.
Но Даби уже на краю крыши, дымящаяся сигарета в пальцах, огонь дрожит, отражаясь в кольцах.
— Увидимся, когда снова начнёшь врать себе.
— Я не…
— Ты всегда хочешь, чтобы тебя трахали. Но не любили. И я идеально подхожу.
Даби уходит.
Без прикосновений.
Без силы.
Без интима.
Но в голове Кэйго — горит, как тысяча огней.
Он сидит обратно. Пальцы дрожат.
А в ушах всё звучит
«Ты всегда хочешь, чтобы тебя трахали. Но не любили…»
Отлично. Мы берём Вариант 3: Кэйго заболевает, и Даби приходит "не за этим", но развиваем по твоим пожеланиям:
В главе не будет сразу интимной сцены, но напряжение будет сильным, и предвкушение в каждой строчке.
Добавлю много деталей, атмосферу болезненного одиночества Кэйго, молчаливую заботу Даби, доминирование сквозь ласку, тонкие касания, взгляд, шёпот — всё как ты просил.
Интим будет в следующей главе, а эта — о возвращении Даби и моменте "даже когда ты слаб — ты мой".
Квартира была тёмной. Только уличные фонари бросали отблески на потолок.
Он услышал это первым. Скрип рамы. Лёгкий толчок ветра.
А потом — тень.
Высокая, тонкая, с распахнутым плащом и волосами, спутанными от ночи.
Он пришёл.
— Серьёзно? — сипло прошептал Кэйго, не открывая глаз. — Даже сейчас?
— Даже особенно сейчас, — отозвался Даби.
Он не подошёл сразу. Просто смотрел.
Снял перчатки. Бросил на тумбочку. Медленно сел на край кровати, провёл ладонью по лбу.
Холодно. Приятно.
Кэйго сжал челюсть. Не дрожи. Не выдай.
— Температура сорок, — спокойно заметил Даби.
— Не надо.
— Шшш. Я знаю, что надо.
Он сменил мокрую ткань. Ласково. Почти бережно.
Но в каждом движении было владение. Как будто он не ухаживал, а привязывал.
Каждое касание — метка.
— Знаешь, — прошептал он, склонившись к уху, — ты всё равно не убежишь от меня. Ни здоровый, ни больной.
Ты можешь ненавидеть. Но твоё тело помнит.
И он провёл пальцами по его груди — почти невесомо. Лишь тёплое скольжение по ребрам, по шрамам.
Кэйго дёрнулся, но не смог ни встать, ни оттолкнуть.
— Я не за этим пришёл, — тихо сказал Даби. — Но ты всё равно вспоминаешь.
Вспоминаешь, как задыхаешься подо мной. Как царапаешь простыни.
Как стонешь, забывая, кто я.
Он наклонился, Поцелуй. Жаркий. Затяжной.
Укус. Мягкий. Но ощутимый.
— Даже с температурой... ты дрожишь не от лихорадки.
Ты дрожишь от меня.
Кэйго зажмурился.
"Уходи. Прошу. Уходи."
Но он не сказал этого. Не смог.
Даби встал.
— Завтра. Если выживешь — я вернусь. И ты сам меня впустишь.
Сам.
Он ушёл. Через окно.
А Кэйго остался. Лежал, глядя в потолок.
И каждый вдох жёг грудь. Не от болезни. От желания.
Улицы гремели.
Здания пылали.
Огненные вспышки, удары воздуха, грохот стен.
Ястреб парил над землёй, рассеивая пепел своими перьями, когда услышал знакомый шорох.
— Ну наконец-то, — хриплый голос за спиной, с этой ленивой ухмылкой.
Ястреб обернулся сразу.
— Пришёл опять делать вид, что ты не скучал?
Даби появился из дыма. Без спешки. Почти мрачно-грациозно. Огонь медленно ползал по его пальцам.
— Я скучаю только по одному… — он провёл пальцем по губам, — по тому, как ты дрожишь, когда я глубоко в тебе.
Ястреб сжал зубы. Они были на глазах у других героев, но в тот момент весь шум стал далёким.
— Заткнись.
— Ты не так говорил прошлой ночью.
И тогда он произнёс это:
— Хах… сейчас ты такой героический. Смотри, как на тебя смотрят коллеги… особенно Старатель. Он считает тебя даже сильным. Напарником.
Но кто бы знал, что ты ночью ложишься подо мной.
И я тебя трахаю часами, и ты не в силах вымолвить слова.
Хотел бы я видеть лицо каждого, если бы они узнали — герой номер два трахается со злодеем.
Причём как послушный щенок.
Грудь Ястреба сжалась.
Рука дрогнула.
В глазах запульсировала злость — и влечение.
Он бросился на него. Всплеск удара. Воздух затрещал. Их бой был не похож на другие — они не хотели убить.
Они пытались заставить почувствовать.
Каждый удар Ястреб звучал как "Забудь!"
Каждое уклонение Даби — как "Ты не можешь."
И он шепнул перед тем, как исчезнуть:
— Жди меня. Сегодня ночью.
Он не спал.
Конечно, не спал.
Он лежал, словно прикованный, глядя в потолок. Тело горело от ран, от напряжения. И всё-таки он оставил окно открытым.
Оно скрипнуло в 3:14. Как по часам.
Шаг. Второй. Запах пепла. Горелая кожа.
Хриплый голос у кровати:
— Вот и я.
Ястреб не пошевелился.
— Знаешь, — продолжил Даби, стягивая куртку и бросая её на пол, — ты всегда думаешь, что сможешь устоять.
Но ты всегда открываешь окно. Всегда.
Потому что хочешь, чтобы я снова сделал с тобой это.
Он не ждал ответа.
Смазывающее масло мягко щёлкнуло в пальцах.
Ястреб вдохнул резче.
— Повернись.
Тишина.
— Я сказал, повернись.
И он подчинился. Не потому что хотел. Потому что уже знал — будет.
Даби стянул с него всё. До пояса. До последней детали.
— Без костюма тебе даже больше идёт, — прошептал он, губами скользнув вдоль позвоночника.
Он не спешил. Он мазал пальцы. Грел ладони. Скользил по внутренней стороне бёдер.
— Один…
Первый палец вошёл, с лёгким сопротивлением. Ястреб сжал простыню.
— Второй…
Он крутил их, нежно, с проворотом, пока не услышал глухой стон.
— Третий.
Он готовил его почти десять минут.
Терпеливо. Без насмешек. Не торопя. Но — жёстко, сдавливая бёдра, удерживая колени.
Когда Хоукс уже начинал теряться в пространстве — Даби вошёл.
Одним рывком. Полностью. Глубоко.
— Вот так. Вот он ты — настоящий.
Ястреб выгнулся. Губы дрожали. Он задыхался.
— Тише…
Ритм был медленный. Жестокий. Сильный.
Каждое движение — вглубь, до предела.
Засосы — на шее. Укусы — на плечах. Поцелуи — только в затылок и между лопаток.
— Я метлю тебя, — хрипел Даби. — Чтобы никто не посмел даже прикасаться.
Позы менялись:
На животе, руки скованы.
На боку, грудь к спине, медленно, с нажимом.
Колени прижаты к груди, Даби давит взглядом сверху, дыхание жаркое.
Хоукс уже не сдерживал стонов.
А Даби гладил живот, целовал ключицы, снова и снова вбивался глубже, сильнее.
Он кончил только когда Ястреб полностью обмяк.
Молча. Без рывков. Просто глубоко остался внутри, не вынимая.
Они лежали долго.
Потом он поцеловал его шею. И сказал:
— Завтра ты снова будешь героем.
Но этой ночью — ты только мой.
Они лежали молча. Комната всё ещё хранила следы ночи — запах кожи, тени на простынях, царапины на стене. Даби курил у окна, его силуэт казался почти чужим — таким тихим, без насмешек и слов. Только тлеющий край сигареты — как отсчёт времени, которого у них не было.
Ястреб медленно поднялся, натягивая на себя покрывало. Горло першило — не от болезни, а от напряжения. Он знал: им нужно говорить.
— Ты понимаешь, что мы делаем?.. — Его голос был севшим, хриплым. — Я герой. Ты — преступник. Нас разорвут на части, если хоть кто-то узнает.
Даби не обернулся. Только чуть склонил голову, будто прислушиваясь к каплям дождя за окном.
— Да, понимаю. — Спокойно. — Но мне плевать.
— Мне не плевать. — Ястреб почти сорвался. — Мне плевать на звания, но не на то, что ты — сын Старателя, ты — Тоя Тодороки. Если об этом узнает он... если узнают они...
— Мы оба умрём. — Подхватил Даби. — Да, знаю. — Он наконец повернулся. Взгляд — прямой, тёмный, измотанный. — Я не смотрел в будущее. И тебе советую не начинать. Оно нам ничего не даст.
Ястреб замер. Он хотел спорить, хотел разнести всё в комнате, выбежать на улицу. Но в груди было пусто. Только истина, которую он уже знал — они не смогут быть "нормальными". Никогда.
— Живи одним днём, Кейго — Даби шагнул к нему, сел рядом, обнял за плечи, прижал к себе. — Сегодня ты со мной. Завтра... хрен его знает.
Ястреб слабо усмехнулся и закрыл глаза. Его пальцы легли на грудь Даби, цепляясь за кожу, как будто так можно было удержать настоящее.
И больше ничего не было.
Ах,надеюсь на слишком скучная концовка получилась 😅
Автор:Эл, спасибо что читаете ❤️
100
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!