Вернутся к фанфику
Глава 2. Между лаской и бурей
26 сентября 2026, 20:21Ты навсегда в ответе за тех, кого приручил.
Антуана де Сент-Экзюпери «Маленький принц»
***
С тех пор как она встретила Рафаэля прошел уже год и за это короткое для лемурийцев время ее жизнь изменилась до неузнаваемости. Покои, в которые ее переселили спустя всего месяц ее привыкания к новой должности, располагались всего через коридор от спален самого Рафаэля, что было невиданной честью даже для высшей жрицы, но старейшины не осмелились возражать против воли бога моря. Не то, чтобы Ириэль они не устраивали. В ее комнате было много приятных вещей, например, в определенное время суток переливались всеми оттенками радуг, а окна открывали вид на самую главную дворцовую площадь, откуда Ириэль любила наблюдать за тем, как плавают по своим важным делам придворные лемурийцы в ярких одеяниях, которых редко встретишь в городе. Она часто задавалась вопросом о том, что бы подумал Люсиан, увидев ее здесь? Он, конечно, предупреждал ее о том, что новый бог будет трудным, но тогда она совсем не понимала, что это означает жить в постоянном напряжении от догадок о том, каким будет его настроение сегодня. Бывало, что она уже с утра пыталась угадать по характеру всплесков воды в коридоре, будет ли этот день спокойным или превратится в очередную авантюру. За год она хорошо научилась различать эти признаки: когда он был игрив и хотел играть, когда раздражен и лучше бы держаться от него подальше, а когда крайне одинок и остро нуждался в ее присутствии, даже если и не признавал этого вслух. Сегодня утром было необычно тихо, и одно это уже настораживало. Ириэль осторожно приподнялась в своей постели, изогнув хвост, принимая сидячее положение, прежде чем дверь в ее спальню распахнулась с такой силой, что створки ударились о белые стены и в комнату ворвался Рафаэль с улыбкой, которая как и всегда предвещала о будущих неприятностях. — Ириэль! — воскликнул он, тайфуном подлетая к краю ее кровати. — Просыпайся быстрее! Я нашел нечто поистине невероятное! В руках он держал крупную раковину необычной формы спирали, переливающуюся мягким аквамариновым цветом. От нее исходило слабое, почти незаметное свечение, которое таинственно играло робкими бликами на окружающих стенах. — Что это? — спросила Ириэль, осторожно протягивая руку, но не решаясь коснуться странного предмета. — Видишь эти узоры? — взволнованно ткнул он пальцем прямо в раковину. — Старый Наутилус сказал мне, что такие раковины исполняют желания! Правда, он добавил, что это всего лишь легенда, но что старики понимают в магии? Ириэль с трудом подавила улыбку на такое ребяческое высокомерие. Несмотря на свою божественную природу, Рафаэль оставался любопытным ребенком, готовым поверить в любую сказку, и такие моменты, как эти были для нее приятным напоминанием об этом важном факторе, даже если эта сторона его личности не переставала ее удивлять из-за того, как резко контрастировала с теми моментами, когда он проявлял совсем не присущий ребенку жестокость или холод. — Она очень красива, Ваше Величество, — известила она, принимая раковину. — И если она действительно волшебная… — Конечно, волшебная! — нетерпеливо прервал ее юный бог моря. — Ну же загадай желание. Ириэль задумалась, переворачивая раковину из стороны в сторону. Что бы она могла пожелать? Вернуться назад домой в отцовское имение? Снова увидеть доброго Люсиана? Встретить свою мать лицом к лицу, а не портреты, которые не могли передать ее присутствие? Но каждое из этих желаний казались ей ужасным предательством по отношению к мальчику, который смотрел на нее с таким добрым огнем в закатных глазах. — Я знаю! — вдруг воскликнул не любивший растрачивать время попусту Рафаэль. — Пожелай, чтобы ты всегда оставалась рядом со мной и ничто не смогло нас разлучить. Ириэль моргнула, слегка смущенная его настойчивостью: — Но разве не я должна выбирать, чего мне желать? Лицо Рафаэля потемнело. Температура воды вокруг них заметно повысилась, высвободив пару пузырей от жара: — Смеешь сомневаться в моем выборе? Считаешь, что знаешь лучше, что тебе нужно? — Нет, конечно нет! — поспешно заверила его Ириэль, чувствуя знакомый холодок страха в груди. — Я просто… я просто подумала… — Не думай, — резко перебил ее скуксившийся мальчик. — Думать — это моя обязанность. Твоя — слушаться и доверять мне. Его руки были удивительно теплыми для обитателя морских глубин, когда он смягчившись, обхватил ее взмокшие в страхе ладони: — Загадай это желание, Ириэль. Ради меня. Разве ты не хочешь всегда быть рядом со своим богом, как и подобает моей жрице? В голосе покровителя их морей прозвучала до того искренняя мольба, что сердце девочки сжалось от нежности. Конечно же, она хотела быть рядом с ним. Несмотря на все его капризы и непредсказуемость, он был центром всего ее маленького мира. — Конечно, хочу, — тихо ответила она и крепко зажмурила глаза, прижимая ракушку к груди. — Я желаю… я желаю, чтобы ничто никогда не разлучило нас с Рафаэлем. Чтобы я всегда была рядом с ним, как бы далеко ни завели нас наши пути. Раковина вспыхнула ярким светом, на мгновение озарив всю комнату, а затем погасла, став обычной, хотя и невероятно красивой морской раковиной. Рафаэль улыбнулся одной из тех редких искренних улыбок, которые так преображали его лицо, заставляя забыть обо всех колючих словах, которые он изрекал вслух. — Теперь оно обязательно исполнится, потому что я — бог, а все, что касается моего предназначения, становится реальностью. Ириэль ответила ему робкой улыбкой, не смея ставить под сомнения божественную волю.***
Но не все дни были такими радостными. Гораздо чаще настроение юного бога менялось также непредсказуемо и резко, как морские течения. Уже через неделю после истории с волшебной раковиной Ириэль столкнулась с другой стороной его характера — импульсивной и опасной. В то судьбоносное утро Рафаэль ворвался к ней в покои с горящими от азарта глазами, даже не дав ей времени окончательно проснуться. — Ириэль! Сейчас же плывем отсюда. Девочка быстро встала с кровати: — Куда, Ваше Величество? Завтрак еще не подали, и у вас же урок истории Лемурии… — Бездна с этими уроками! — рявкнул он, хватая ее за руку. — Мне надоели эти скучные старики с их бесконечными лекциями о том, как должен вести себя бог моря. Я хочу увидеть настоящее море, а не эти кукольные садики возле дворца. Ириэль почувствовала, как ее сердце пропустило нехороший удар. Когда Рафаэль находился в таком перевозбужденном настроении, ничего хорошего из этого никогда не выходило. Но спорить с ним было бесполезно и опасно. — Но, Ваше Величество, — попробовала она еще раз, помня о наставлениях ее наставников. — Старейшины запретили покидать дворцовые территории без охраны… В обращенных на нее синих глазах полыхнул настоящий гнев: — Ты тоже будешь мне указывать, что делать? Я — бог моря! Весь океан принадлежит мне по праву рождения, и никто — слышишь, никто! — не может запретить мне плавать, где я хочу. Голос его понизился на октаву ниже и воздух в комнате стал плотнее, давя на нее гнев божественной кары, отчего она торопливо опустила глаза к полу: — Прости, Ваше Величество, я… Я не хотела разгневать вас… — Тогда идем, — его голос снова стал обычным. Через полчаса они уже покидали дворец через один из секретных выходов, которые Рафаэль обнаружил в первые же дни своего правления. Юный бог, как обычно, плыл впереди, не ведая страха и опасности, пока Ириэль следовала прямо за ним, чувствуя нарастающую изнутри тревогу. Чем дальше они плыли от центра Лемурии, тем более дикой и первозданной становилась окружающая их природа. Ухоженные дворцовые сады вскоре сменились буйными подводными джунглями, где массивные водоросли переплетались в сложные узоры, а между ними мелькали стаи ярких рыб. — Ваше Величество, — неуверенно позвала его Ириэль, стараясь не отставать от него. — Может быть, нам стоит вернуться назад? Мы заплыли достаточно далеко для ваших игр… — Трусиха, — фыркнул он, не оборачиваясь. — Я бог моря! Ничего со мной не случится! А тебе, как моей будущей королеве, пристало быть храбрее. Ириэль хотела возразить, что она не собиралась быть королевой и напомнить ему, что в будущем она станет высшей жрицей Лемурийского завета, и что все, чего она когда-либо хотела — это безопасность и спокойствие. Но слова застряли в горле тяжелым камнем, когда она увидела его выражение лица. Синие искры в его глазах предупреждали о том, что возбуждение бога моря было слишком велико, дабы он обратил внимание на ее лепет, не говоря уже о том, что чаще всего этот яркий синий цвет предупреждал о том, что слова подбирать следовало особенно осторожнее. — А что, если… — начала было она, но Рафаэль раздраженно морщил нос: — Никаких «если»! Ты моя жрица, а значит, должна слушаться! И прекрати хныкать! Ириэль покорно закрыла рот, кусая губу от обиды. Она не хныкала, а просто боялась. За него, за себя, за то, что может произойти, если они заплывут слишком далеко, но Рафаэль никогда не хотел слышать ее предостережений, считая их такими же скучными, как и у старейшин. Дальнейший путь они продолжили в молчании. Рафаэль с видом завоевателя, исследующего новые земли, Ириэль с замирающим от каждого подозрительного движения в зарослях водорослей сердцем. Ее розовый хвост начал уставать от расстояния, которое они уже преодолели, но она не решилась пожаловаться своему спутнику. Наконец, они достигли того, что искал Рафаэль, а именно скалистого образования в форме расщелины, уходящего глубоко в подводную скалу. Отверстие было окружено странными, почти черными в своем мраке водорослями, которые медленно покачивались в такт течению, создавая иллюзию дыхания. — Видишь ту расщелину? — указал рукой на узкий проход Рафаэль. — Я уже давно хотел узнать, что там внутри. Ириэль с ужасом посмотрела эту зияющую дыру будто из самой бездны. Что-то в ней казалось неправильным. Слишком идеальная форма, слишком мрачная атмосфера, слишком подозрительная тишина. — Ваше Величество, пожалуйста, — умоляюще произнесла она и осмелев от одолевшего все нутро страха, схватила его за руку. — Не надо туда плыть. У меня плохое предчувствие… — Тем более интересно! — легко высвободился из ее хватки и направился к пещере. — Пойдем, исследуем! — Но что, если там что-то живет? — не сдавалась Ириэль, отчаянно пытаясь его остановить. — Что, если это опасно? Рафаэль остановился и повернулся к ней, одарив ее разочарованным и одновременно с этим раздраженным взглядом: — Ты всегда портишь все веселье, Ириэль… Я думал, ты понимаешь меня лучше других. Но ты такая же, как все остальные — боишься всего нового и интересного. К чему мне вообще такая жрица? Эти слова задели ее за живое. Разочарование в голосе Рафаэля было даже хуже его гнева или капризов, потому что она ни в коем случае не хотела его разочаровывать, не хотела быть «такой же, как все остальные», не хотела, чтобы он задавался вопросом о ее нуждаемости. — Я… — бедная девочка сглотнула, борясь с желанием расплакаться прямо на месте. — Я не хочу вас разочаровывать. Просто… просто пообещайте мне, что мы будем осторожными? Лицо Рафаэля тут же просветлело и расцвело ослепляющей в своем сиянии улыбке. — Конечно! — бодро воскликнул он, снова хватая ее за руку. — Мы же просто посмотрим, что там внутри. И если станет опасно, сразу же уплывем оттуда. Ириэль не очень верила в его обещания, так как Рафаэль часто забывал о мерах предосторожности, когда что-то по-настоящему захватывало его внимание. Но она уже дала согласие и отступать было поздно. С резким вздохом ее жабр, они вошли в пещеру. Первые несколько метров не принесли за собой ничего необычного, просто обычные каменные стены, покрытые ракушками и мелкими кораллами. Но по мере того, как они углублялись, пещера становилась все шире и… жутко красивой. Стены были покрыты водорослями поистине невероятных оттенков: от ярко-алого до глубокого фиолетового. Они светились каким-то другим, особенным светом, создавая фантастическую игру красок внутри окружающей воды. А в углублениях стен возвышались сундуки из верхнего мира. Они были окованы железом и по одному их виду Ириэль поняла, что они не принадлежали лемурийским водам. Хотя и сохранились в удивительно отличном состоянии. — Сокровища! — радостно выдохнул Рафаэль. Он бросился к ближайшему сундуку, оставив Ириэль плавать посреди пещеры в полной растерянности. Сундук оказался не заперт, и когда Рафаэль открыл его, оттуда высыпалась целая груда золотых монет, драгоценных камней и разнообразных украшений. — Откуда здесь все это? — удивилась Ириэль. — Должно быть, от кораблей людей, — предположил Рафаэль, загоревшись жадным огоньком. — Их штормы всегда топят в этих водах, а течения потом приносят обломки прямиком сюда. Он устремился вниз, начав рыться в сокровищах как добравшийся до редких игрушек ребенок. — Смотри, жемчужинка! — воскликнул он, поднимая над головой украшенный рубинами кинжал. — Это настоящее человеческое оружие! А вот это… — подхватил золотую корону. — …должно быть, принадлежало какому-то королю. Ириэль неохотно подплыла ближе. Все эти сокровища наводили на нее странную тоску. Каждый предмет когда-то принадлежал живому человеку и у каждого из них была своя история. Но теперь они лежали на дне океана подобно каким-то молчаливым свидетелям чужих трагедий. — Ваше Величество, может, нам не стоит здесь задерживаться? — попробовала она снова. — Эти вещи... они ведь не принадлежат вам. — С чего это не мое? — легкомысленно рассмеялся юный бог моря, примеряя корону. — Жемчужинка, я бог моря. Все, что попадает в мой океан, принадлежит мне по праву. — Но люди, которые владели этими вещами… — Мертвы, — резко перебил он ее. — И я не собираюсь оплакивать каких-то там людей. Они сами выбрали путь по морю, зная обо всех его опасностях. Его равнодушие к человеческим жизням не в первый раз напугало Ириэль, но она не осмелилась возражать. Вместо этого она отплыла в сторону, подальше от сокровищ, и принялась изучать светящиеся водоросли на стенах. Поглощенный своими новообретёнными сокровищами Рафаэль даже не заметил, как в глубине пещеры начало что-то шевелиться. Ириэль первой увидела едва заметное движение в самой дальней части пещерной полости. Что-то больших и черных размеров медленно разворачивалось в их сторону, потревоженное их незваным приходом. — Ваше Величество, — позвала она его, но он не слышал, увлеченный изучением древнего амулета. Движение плавника чудища ускорилось, и теперь Ириэль различила искривленные формы этого огромного существа. Это явно была рыба, но таких размеров, что даже взрослые лемурийцы показались бы рядом с ней мальками. Ее чешуя была черной как ночь, а глаза, что были размером с щиты дворцовых стражников, светились особенно злобным красным светом. — Рафаэль! — не выдержав, закричала его имя девочка. На этот раз он услышал тревогу в ее голосе и обернулся, и то, что что мальчик увидел перед собой, заставило его мгновенно отбросить амулет и подплыть к ней. Чудовище тем временем оттолкнулось от дна пещеры и помчалось прямо на них со скоростью океанского шторма. Голодная пасть была усеяна зубами размером с людских кинжалов, а от движения его плавника поднималась такая муть, что общая видимость воды упала до нескольких метров. Плохое предчувствие ее все-таки не подвело… — Держись за меня! — крикнул Рафаэль, протягивая ей руку. Она схватилась за него как раз в тот момент, когда чудовище пронеслось в нескольких дюймах места, где был ее хвост. Только быстрая реакция и инстинктивный рывок в сторону мальчика спасли ее от острых зубов страшного монстра. Разозлившись на наглость подводной твари, Рафаэль вскинул свободную руку и из его ладони вырвались струи ярко-красного огня, того самого божественного пламени, которое могло гореть даже под водой. Огонь ударил по морде чудовища, и оно взревело от боли, но хоть атака на него была быстрой, особого урона явно не принесла. Хуже того, пламя ударило не только по рыбе, но и по стенам пещеры. Древние кораллы, ослабленные веками разложения, не выдержали божественного огня и начали растрескиваться по всей площади. — Нет! — испуганно воскликнула Ириэль, понимая, что происходит. Потолок пещеры заходил ходуном и большие куски коралла и камня начали обрушиваться вниз, поднимая облака пыли вместе с оглушительным грохотом. — Плыви! — крикнул метнувший еще один залп огня Рафаэль, дергая за собой. — Быстрее! Они рванули к выходу на запредельной скорости. Ириэль, наверное, никогда в жизни не плавала так быстро. Сердце под грудью колотилось как бешеное, легкие горели от недостатка воздуха, но она отказывалась давать себе останавливаться. Чудовище отстало из-за того, что забилось в агонии от оставшегося на нем ожога, слепо тараня стены пещеры, которая начала рушиться еще быстрее. Камни и обломки кораллов сыпались подобно граду, пока один из них небольшой, но достаточно острой формы ударил Ириэль прямо по гребню хвоста. Боль мгновенно отозвалась по всему ее телу. Теплая кровь окрасила воду вокруг нее в алый цвет следующим за ней туманом, но Ириэль упрямо стиснула зубы и продолжала плыть вперед, дабы не стать обузой для и без того обеспокоенного и злого на себя бога. — Еще немного! — закричал он. — Держись, жемчужинка! Они вырвались из рушащейся пещеры как раз в тот момент, когда основной свод камней обрушился за их спинами со слоем пыли, а звук оставшихся после руин эхом прокатился по всему рифу. Отплыв на безопасное расстояние, они остановились, пытаясь отдышаться. Но как и во всех прочих обстоятельствах Рафаэль первым обрел способность говорить. — Это было… — с неподдельным восторгом воскликнул он. — Это было невероятно! Ты видела размер этой рыбины? И как я ее поджарил? А сокровища… Он обернулся к Ириэль, ожидая разделить с ней яркие впечатления, но слова застыли у него на губах с сиплым вздохом. Бледная девочка опасно зависла в воде с прерывистым после пережитого «приключения» дыханием и хвостом, вокруг которого начало разрастаться все больше кровавого облачка, тянувшегося за ними тонким шлейфом от места разрушенной пещеры. — Жемчужинка? — неуверенно позвал ее Рафаэль. Ириэль попыталась улыбнуться, сказать, что все в порядке, что она совсем не хочет портить его радость от славного приключения. Но мир вокруг нее вдруг стал расплываться, а в ушах неприятно зазвенело. — Ваше… — прошептала она и потеряла сознание. Последнее, что она услышала, был его крик, однако без той привычной властности и капризности, которые захватывал его тон всякий раз, как он повышал его, а охваченный ничем не сдерживаемой паникой. — Ириэль! Ириэль, открой глаза! Не смей… не смей меня покидать! Но темнота уже поглотила ее, забрав от него в далекую даль.***
От лица Рафаэля
***
Следующие два дня стали для Рафаэля одними из самых долгих и мучительных дней в его короткой божественной жизни, пока Ириэль даже не подозревая о мучениях своего бога лежала в постели под присмотром лучших дворцовых лекарей, словно морская принцесса из печальных легенд в виду своей бледности и неподвижности. Лекари заверяли, что опасности для жизни нет, ведь у лемурийцев была удивительная способность к регенерации, а значит раны заживали быстро. Потеря сознания была вызвана скорее шоком, усталостью и кровопотерей, чем серьезными повреждениями. Но юный бог все равно не мог найти себе покоя. А потому он практически не покидал ее комнату. Сидел на краешке ее кровати словно прибитый к одному месту узник, смотрел на бледное лицо девочки и впервые в жизни чувствовал что-то похожее на вину. Когда слуги приносили еду, он упрямо не притрагивался. Когда наставники приходили с напоминаниями об уроках, раздраженно прогонял их. Когда старейшины пытались узнать, что случилось, угрюмо молчал. Но больше всего его пугали слезы. С тех пор, как он возродился из божественного пламени, Рафаэль еще ни разу не плакал. Но сейчас, глядя на неподвижное тело Ириэль, он постоянно чувствовал, как что-то жжет ему глаза, а в горле застревает противный ком, который он никак не мог ни выплюнуть, ни проглотить. Плакал он тихо, стыдясь своих слез, но не в силах остановиться. Слезы его как и у прочих лемурийцев превращались в мелкий жемчуг, и к концу второго дня вокруг постели Ириэль скопилась целая горстка этих печальных сокровищ. — Просыпайся, — шептал он, касаясь ее бледной щеки своими дрожащими пальцами. — Пожалуйста, просыпайся. Я обещаю больше не таскать тебя в опасные места… Обещаю слушаться старейшин… Только не оставляй меня одного… На рассвете третьего дня Ириэль наконец открыла глаза. Первое, что она увидела, было заплаканное, измученное лицо Рафаэля, склонившегося над ней с обеспокоенным выражением лица. Его обычно безупречные лавандовые кудри были растрепаны, как если бы он пережил тяжелую схватку с самим собой, а розово-синие глаза покраснели от недосыпа и непрекращающихся слез. — Ты проснулась, — выдохнул он, причем с таким огромным облегчением, что девочка невольно заулыбалась ему в ответ. Ириэль попыталась сесть, но не смогла в виду еще не прошедшей с нее слабости, отчего Рафаэль осторожно помог ей устроиться поудобнее, подложив под спину дополнительные подушки. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, внимательно изучая ее лицо. — Что-нибудь болит? Лекарь сказал, что раны заживают хорошо, но… — Я в порядке, — тихо ответила Ириэль, умиляясь его заботе. — Просто немного устала. Она заметила жемчужины, рассыпанные по покрывалу, и поняла, что он плакал, из-за чего он покраснел, досадуя на то, что не додумался убрать их и спрятать, слишком поглощенный нахлынувшим на него горем. — Ваше Величество, — робко посмотрела на него девочка. — Вы плакали? Он быстро отвернулся, смущенно собирая жемчужины в кулак: — Нет! Т-то есть… — неловко прокашлялся. — Может быть, немного. Я думал, что ты умрешь, и тогда… тогда как бы я жил и изучал Лемурию дальше без твоих дурацких вопросов про безопасность? Насмешка упрямо отказывалась цепляться к его словам и под конец голос и вовсе сорвался на тихий всхлип. — Простите, что напугала вас, Ваше Высочество, — мягко прошептала Ириэль. — Не называй меня так, — помолчав, добавил совсем тихое. — Когда мы одни… называй меня просто Рафаэль, хорошо? Ириэль кивнула, чувствуя, как и на ее глаза наворачиваются слезы, но уже от счастья. — Рафаэль, — его имя в ее устах прозвучало сейчас совсем по-другому, не как обращение к божеству, а как… как к другу. Под влиянием момента Рафаэль впервые улыбнулся ей правильной улыбкой без присущего юным богам высокомерия: — Так лучше. Гораздо лучше. А потом он взял ее руку в свою, чтобы согреть теплом. Может быть, она и была невероятно раздражающей девочкой, которая постоянно хныкала и повторяла слова надоедливых старейшин. Может быть, порой ему хотелось отмахнуться от всего, что вырывалось из ее упрямых губ. Может быть, иногда он осуждал своего предшественника за то, что тот вообще привязался к такой скучной рыбешке вроде нее. Но… сейчас он не представлял своей жрицей никого другого. — Ты больше не будешь плакать? — спросила она, указывая на часть жемчужин, которые он не успел убрать. Рафаэль густо покраснел: — Я не плакал! Боги моря не плачут. Ириэль мягко засмеялась: — Конечно, не плачут. Они просто… создают очень красивый жемчуг. Впервые за все время их знакомства Рафаэль рассмеялся вместе с ней, но не из жестокости или превосходства, а просто от чистой радости. И в этой общей тайне, которую они теперь разделяли друг с другом, родилось что-то новое: не просто связь жрицы и божества, а настоящая дружба между двумя одинокими детьми в огромном подводном мире Глубокого Моря.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!