1. Наказание.

Это был почти самый обычный осенний тёплый день. Солнце ещё грело, а листья постепенно желтели. Днём было тепло и даже жарко, а вечером и ночью студило. – ЧТО ТЫ ЧЁРТ ВОЗЬМИ ДЕЛАЕШЬ?! – это кричал Республика Корея. Он был в ярости. Чёрный костюм, белая брендовая рубашка, чёрный галстук. Офисный стиль. По другую сторону стола находился КНДР, которому, будто, было всё равно. На нём была полёвка(военная форма со спец расцветкой) и фуражка. – Твои солдаты проявили подозрительную активность на границе, – вкинул КНДР равнодушно. Такой тон раздражал РК, что тот взял ручку из кармана и кинул её в брата. – Это не причина открывать огонь! – РК пошёл в обход стола, чтобы надавать пиздюлей младшему брату, – Ну всё, моё терпение кончилось. Ты у меня получишь! Придурок! – Да что ты говоришь! Хочешь испытание ядеркой по Сеулу? – КНДР непроизвольно шагнул назад, сохраняя безразличие на лице. Хотя, нет, северокореец испытывал презрение. РК был уже в нескольких шагах от него. Это вызывало опасения, однако КНДР, поразмыслив, решил, что бояться нечего. Просто помахают кулаками, подерут друг другу одежду, обменяются оскорбляниями и разойдутся. – Да ты хоть думаешь?! Вечно от тебя проблемы! Жалкий неудачник! Сдайся! Прекрати уже этот цирк! Как же ты мне надоел... – РК, как обычно, разразился отчаянными оскорблениями, правда тут он неожиданно остановился. Его руки сжались в кулак, а лицо будто потемнело. Это удивило северокорейца, но не сильно. КНДР хотел было идти. Что-то подсказывало ему, что сейчас самое время бежать. Даже под ложечкой сосало. Но коммунст был глух к своей интуиции. – Ты мне тоже надоел, – бросил КНДР. Его холодность и отстранённость казались южнокорейцу глупой беспечностью. Младшего брата хотелось...наказать. РК подошёл к КНДР вплотную, схватив того за руки. – Ты чего?! – КНДР крайне удивился и дёрнул руками, чтобы высвободиться из хватки, но старший брат держал крепко, – Эй! Страх потерял?! – КНДР смутился, но не подал виду. Он вновь пытался вырваться, дёрнувшись, но его накрепко держали. КНДР пнул РК по коленям, сначала не сильно. Или так показалось РК. Тогда южнокореец пнул брата по ногам, что тот качнулся. – Какой ты хилый, – РК вдруг улыбнулся и отпустил КНДР, но не надолго. Удар кулаком пришёлся на грудь, что северокореец отшатнулся назад, – Совсем не ешь, да? – РК схватил того за рукава и швырнул в сторону стола, – Ты. Меня. Бесишь. – оскалился РК, подходя к братику, ударившемуся о стол. Тот немедленно встал со стола. КНДР молчал, глядя на РК холодно, устало, но в этом взгляде было то же презрение, говорившее, что он лучше. Это выводило РК из себя. РК замахнулся, но КНДР кинулся на него с кулаками. Началась драка, которая продилась не долго. От усталости и истощения северокореец не мог поставить удар, реагировал медленнее, да и в целом был вялый. Получив от старшего брата по лицу, он как-то совсем дезориентировался. Из носа пошла кровь. РК толкнул брата на стол, лицом в гладкую поверхность. – Молчишь, как всегда... – РК навис над КНДР, держа его животом вниз. КНДР чувствовал, как у него кружится голова. Руки, ноги, живот, всё тело болело, но это было уже привычным состоянием, – Скажи что-нибудь, – РК дышал прямо над ухом. Горячо. Тело старшего брата давило, оно казалось тяжёлым, но тёплым. КНДР полагал, что сейчас РК успокоится, не получив ответ, и уйдёт недовольный, как всегда. Однако сейчас рука старшего брата грубо потрепала его по голове, пытаясь вывести на реакцию. КНДР полагал, что это уже конец, и старший брат съебётся к ебеням, оставив его одного с ушибами и синяками, – Чёрт. Ты меня довёл... – вдруг сказал южнокореец, чем вызвал недоумение у северокорейца. – Довёл? – КНДР кашльнул, дёрнувшись, – Пиздюлей мне дал и вали, – сказал он и зажмурился от боли в голове. Он чувствовал, как течёт кровь, ещё привкус железа во рту. А ещё, что у него также кружится голова, он в любой момент потеряет сознание, и ему холодно в конечностях. – Мда уж, братик, – сказал отстранённо РК и добавил, – Но ничего, сейчас ты будешь посговорчивее. Я это точно знаю, – он улыбался. Голос стал мягче и игривее. Это было странно и напрягало. – Что знаешь? – КНДР нахмурился. Ему это не нравилось, – Чёрт, отпусти, – он дёрнулся, пытаясь встать, но на него навалилась тяжёлая тушка брата. – Как ты завертелся, – игривый тон южнокорейца тревожил коммуниста, – Скоро ты будешь очень много говорить, потом кричать, особенно моё имя, – ухмылка чувствовалась в его голосе. Руки Юга полезли под пиджак полёвки Севера, где была уже майка, а под ней голая, нежная кожа. – Что ты делаешь?! – КНДР испугался. Он лежал на столе, чувствуя щекой холодную поверхность стола. Его придавили и трогали. Руки РК задрали форму и майку, открывая вид на спину младшего корейца. – Наказываю тебя, – мурлыкнул РК. Смутные подозрения оборачивались правдой. КНДР завертелся и пытался пинаться и биться, но он был, как рыба в песке – беззащитный и отчаянный. – Нет, не смей меня трогать! – в панике начал северокореец, чувстсвуя, как руки брата занялись бряшкой ремня, – Т-ты не можешь! – стыд накатил на младшего, – П-прекрати! Т-так нельзя! – его охватила паника, – Хангук! – голос дрожал. – Как ты запел! Мне нравится. Так-то лучше, – РК прошептал на ушко братику, – Однако наказать тебя нужно, – он испытывал большое удовольствие, измываясь морально над Чосоном. Руки РК огладили спину и бока КНДР, которые от худобы казались хрупкими. – Не надо! – КНДР был в панике. Он не знал, как быть. Он не полагал, что всё зайдёт так далеко, – Нет, ты же не из этих! –бряшка ремня поддалась манипуляциям РК, штаны вместе с трусами припустили, и КНДР понял, что окончательно влип. Это было страшно и горько, – Нет! Хватит! Прекрати! – он начал кричать и биться, его ударили по голове и по спине. – Если не хочешь опозориться в конец, будь тише, иначе тебя увидят в таком положении, – сказал РК, когда КНДР от паники начал глотать поздух. Кровь из носа вытекла на стол. – Нет... Не надо... – КНДР хныкнул, когда РК уже приспустил себе штаны. – Аах, ты хорош с этого ракурса, – РК приставил свой взбухшийся орган между ягодицами брата. КНДР не мог поверить, что это происходит наяву. Всё превращалось в жуткий кошмар. – Прекрати! – Север тут же ощутил острую боль в проходе. Его порвали. Всухую. РК неспешно входил. Из рта северокорейца издался болезненный стон, – Б-больно, – младший кореец заплакал. – Тише, тише, – руки старшего брата огладили спину. Внутри северокорейца было очень тесно и горячо. КНДР подрагивал от боли и всхлипывал, – Ты сам довёл до этого, – шептал РК ласково. – Уб-людок... – КНДР ударил кулаком по столу, однако, по звуку, удар был не сильным. Северокореец был слишком слаб для сопротивления. – Не надо было вести себя так отвратно, – РК вновь медленно толкнулся. Его руки оказались на талии младшего, и РК начал медленно трахать КНДР, позволяя младшему хоть немного привыкнуть к ощущениям. "Как он так может...мы же братья... И враги..." – КНДР отрывисто дышал. Внизу ныло. Каждый толчок бил худое тело в стол. – Как ты... – сконцентрировать мысли было тяжело, –Ты ненормальный... Сволочь... Падонок... – КНДР чувствовал стыд за то, что его так просто взяли, к тому же собственный брат и враг номер один. Он испытывал страх от собственной беззащитности и ненависть к насильнику. От всего этого его отвлекала лишь тянущая боль внизу. Горько. Ком в горле. КНДР затих, но это не понравилось Югу. – Я хочу слышать твой голос, братик, – РК стал двигаться быстрее и грубее. Это вызвало болезненные стоны КНДР. – Х-ва-атит, – северокореец рыдал, – П-ре-крати! – но РК не думал останавливаться. Он поцеловал младшего корейца в ухо, потом и в шею, может быть, чтобы взбодрить, ведь братская любовь отдавалась болью коммунсту. Темп нарастился. Комната наполнилась болезненными стонами, мольбами прекратить и шлепками двух тел. РК нравился его слабый, беззащитный братик. Хотелось его целовать и целовать. Толкнувшись нервно несколько раз, южанин со вздохом удовлетворения кончил в младшего брата. КНДР, красный от слёз и стыда, всхлипывал. Он был страшно унижен. – Чёрт, надеюсь, ты понял урок, – РК шлёпнул утомлённого КНДР по ягодицам. – Падонок... – ругнулся КНДР, хотя чувствовал, что теперь его оскорбления ничего не значат. Он лежал в бессилии. Слёзы уже кончились, голос сорвался. Кровь из носа запеклась. Из нутра северокорейца сочилась розовая от крови сперма старшего брата. Избитый и изнасилованный, он лежал животом вниз на столе, а в глазах потемнело. Старший брат, удовлетворённо осматривая свою картину, заметил, что Чосон потерял сознание. РК заботливо одел брата в полевые штанишки, немного привёл в порядок и потащил вниз, к машине. Нужно было ехать домой. Злой бесячий младший брат был наказан.