Член дедушки Стэна

Эта история берёт своё начало летом, когда разводящиеся родители пары маленьких близнецов - Никиты и Маши - отправили детей на лето к их дедушке, чтобы ребята провели время на природе и не были свидетелями всех обсуждаемых ими - родителями - вещей. К тому же, может статься, это последнее лето, когда эти двое будут жить вместе, если каждый из родителей заберёт себе по ребёнку. Юные Никита и Мария без проблем доехали на автобусе до отдалённого места назначения, оказываясь в крайне скромном городке, скорее даже посёлке городского типа. Это были лишь девять домов, представляющих собой пять девятиэтажек, один садик и одну школу, и два по-старому деревянных домика с небольшими участками. И всё это дело было окружено густым и чрезвычайно высоким лесом, через который добраться до большого города не представлялось возможным, лишь на автобусе и только на нём. - Это какая-то деревня... - удивлённо произнёс мальчик, шагая по треснутому асфальту меж домов. На нём была чёрная футболка и тёмно-синие спортивные штаны с белыми полосами. Его лазурные глаза с любопытством обдавали взглядом смесь цивилизации и глухого леса. Он вёз за собой чемодан. - Нет, это называется "город Абрюкино", - пожала плечами его сестра, - И я не думаю, что в деревне есть такие большие дома, - сказала она, не сводя взгляда пурпурных глаз с казавшихся очень красивыми ей толстых и длинных древесных стволов, источающих ауру неподдельной силы, какой-то природной мощи. Она была одета в узористую белую футболку и короткую розовую юбочку. Показался искомый ими дом: большой, двухэтажный, ограждённый высоким решётчатым забором. Дети переглянулись и поспешили внутрь, но обнаружили, что ворота забора заперты с другой стороны. - Что!? - возмутился Никита, - Он не оставил ворота открытыми? - Наверное он просто забыл, - вздохнула Маша, - Он же наверное совсем старый! - она огляделась, - Но нам нужно попасть внутрь... Знаю! - воскликнула девочка, обращая прекрасные глаза к горячо любимому ею брату, - Ты подсадишь меня и я открою ворота с другой стороны! - А вдруг ты тяжёлая и я тебя уроню, - предположил Никита, но видя уверенный и настойчивый взгляд своей сестрёнки вздохнул: - Хорошо... Давай попробуем. Близнецы стали действовать сообща и Никита аккуратно поднял девочку настолько высоко, насколько он мог, случайно заглядывая под её розовую юбку и видя покрывающие половые губы светлые трусики, заставившие его лицо гореть от смущения: белесая ткань плотно прилегала к промежности сестры Никиты, в точности воспроизводя все пикантные контуры и почти не оставляя пространства для воображения. Маша ловко перебралась и спрыгнула вниз, оказываясь на противоположной стороне и отпирая ворота. - Легче лёгкого! - гордо заявила она и заметила румянец на лице брата, - Ты чего? - поинтересовалась девочка. - Я!? - Никита покраснел ещё сильнее и отвернулся, - Я ничего! Идём уже! - мальчик пошёл вперёд, продолжая везти за собой чемодан на колёсиках. Брат с сестрой оказались у порога и постучали в деревянную дверь. Сестра искренне заулыбалась, предвкушая встречу с дедушкой, которого они никогда не видели, а вот её брат натянул улыбку фальшивую, мечтая оказаться дома за компьютером, а не в этой богом забытой глуши. Дверь открыл седой мужчина, очевидно старый, но одновременно с тем крепкий и полный энергии. Он был высоким и сильным. На его хмуром лице не появилось и грамма радости, когда он увидел внучат. Дедушка Стэн хмыкнул: - Не знал, что у меня две внучки. - Я мальчик! - возмущённо воскликнул Никита и тут же получил обратной стороной ладони по лбу. - Ладно, "я мальчик", заноси чемодан внутрь. Заходите, - сказал им старик и сам вернулся в дом. Мужчина был облачён в полосатые семейники и заляпанную чем-то майку. Спустя некоторое время все трое были в гостиной, разобравшись со своими вещами и разложив их в выделенной им комнате наверху. Стэн забрал у детей смартфоны, чтобы они "не отвлекались на гаджеты". - Короче, - подал голос старик, - Пародия на мужчину, ты снимаешь носки и залезаешь в ванну на втором этаже. Докрашивай стену зелёной краской, там немного осталось. ведро найдёшь, - приказал Никите седой и мальчишка, боясь справедливо возмутиться оскорбительным прозвищем, угрюмо пошёл наверх, ворча себе что-то под нос. - Дедушка Стэн, не надо так говорить про Никиту... - попыталась заступиться за брата Маша, но внезапно получила пощёчину. - Женщина не имеет права голоса в этом доме до тех пор, пока я не разрешу, - властно заявил жестокосердный старик и протянул держащейся за болящее от удара лицо Маше четыреста рублей, - Купи мне две бутылки пива и себе, и своей сестричке по мороженому. Только быстро. - Но я не знаю, где магазин... - ответила Мария. Седовласый мужчина нахмурился и ещё раз ударил маленькую девочку по лицу: - Тут, блядь, три с половиной дома, дуделка! Топай давай! Ноги тебе даны не только для того, чтобы ты их там у себя в городе раздвигала! По щекам Маши покатились слёзы, но она кивнула, молча взяла деньги и ушла, возвращаясь на улицу и приступая к поискам местного магазина. Сразу за этим наверху послышался грохот. - Что ещё!? - вскинул голову старик, - Что ты там устроил, дуралей!? ПРОШЛО ДЕСЯТЬ МИНУТ Мария вернулась из магазина и как только она открыла дверь в дом, она услышала повторяющиеся вскрики её брата из гостиной. Девочка поспешила в гостиную и замерла в шоке, широко от удивления раскрывая глаза. Никитка стоял в согнутом положении, опираясь руками о диван. Его синие штаны с белыми трусишками были спущены к босым ногам, его румяная выпуклая задница была выставлена на всеобщее обозрение, его нежная маленькая мошонка покачивалась между ног и упруго подпрыгивала при каждом ударе крепкой мужской руки по краснеющим от ударов ягодицам. Старик нещадно лупил мальчишку по попе, смачно шлёпая свою ладонь о юное сидалище Никиты вновь, и вновь, и вновь, заставляя того каждый раз кричать от боли. - Почему ты его бьёшь!? - испугалась девочка. - Заткнись! - старик пригрозил ей кулаком, - Что я говорил про разговоры без разрешения!? Эта паскуда разлила краску по всему полу! - гневно крикнул Стэн и шлёпнул мальчика сильнее прежнего. Никита же, вскрикивая от очередного удара, на секунду встретился своим взглядом со взглядом сестры. Его лицо воспылало безумным стыдом, а на глазах выступили слёзы. Он молча отвернулся, не в силах смотреть сестре в лицо, пока его нагой наказываемый зад был на виду. - Я попытался быть хорошим дедушкой! - вновь заговорил старик, - Даже решил купить вам блядское мороженое! Но вы обе тупые суки, а суки - это собаки! Значит я буду тренировать вас как тупомордых собак! - он ещё раз ударил по Никитиному бамперу и затем указал пальцем на Марию, - Ты! Хочешь, чтобы я перестал его сейчас колотить, даже если он и заслужил это? Тогда иди сюда и хорошенько вылижи задницу малолетней пуськи! Мария некоторое время просто стояла на месте в нерешимости, но когда Стэн ударил Никиту ещё раз, ради брата она положила пакет с покупками на пол и приблизилась к согнутому близнецу. Его бедная юная попка была совсем красной от побоев. Маша аккуратно раздвинула мягкие ягодицы братца и её лицо покрылось румянцем, когда она увидела маленькую узкую дырочку розоватого оттенка. - За работу, Машенька! Быть шлюшкой у тебя всё равно в крови, ты же баба! - усмехнулся старик и грубо прижал лицо девочки к заднице её брата. Мария закрыла глаза, пытаясь подавить чувство стыда. Она стала медленно водить языком по братишкиному анусу, вызывая у Никиты ещё больший стыд и дрожь, его лицо было красным как помидор. Наконец девочка, пусть и с небольшим трудом, ввела язык внутрь постоянно сжимающегося отверстия, чувствуя тугое кольцо вокруг своего язычка, который она проталкивала глубже и глубже, начиная двигать им внутри горячего и склизкого пространства настолько активно, насколько это было возможно. Маленький мальчик тихо взвыл от невероятно странного, катастрофически постыдного и одновременно с тем каким-то непонятным образом немного приятного ощущения, желая провалиться сквозь землю от такого унижения перед собственной сестрой, с которой они были лучшими друзьями. - А теперь скажи мне, какая на вкус киска твоей сестрёнки! - приказал Марии старик. Маша вынула язык из тёплых внутренностей брата и задумалась: - На вкус... На вкус как... Э-э-э... Брусника? - попыталась описать она ощущения. Никита мечтал умереть. - Ха! - звонко усмехнулся Стен, - Брусника? Неплохо! Сейчас я попробую сам. Своим членом! - он спустил штаны, оголяя огромный мощный пенис с тёмной головкой, сочащейся предэякулятом. С несчастного малолетки были быстро сорваны штаны с трусами и отброшены в сторону, оставляя мальчишку лишь в его чёрной футболке. Стэн сел на диван и поднял Никиту в воздух передом к его сестре, чтобы та могла запечатлеть всё в своей памяти до скончания времён, включая личико её братца. Затем он раздвинул и поднял к небу ноги Никиты, устраивая свой член прямо под анальным проходом, готовясь к проникновению в разработанную сестринским языком дырочку. Мария была очарована происходившим и открывшимся ей видом, так что была не в силах даже попытаться сделать хоть что-то. Особенно её привлекал могучий пенис этого старого подонка, напоминавший ей те самые древесные стволы с их аурой силы и превосходства, вызывающего у девочки восхищение и какое-то ещё странное чувство внутри, заставляющее её трусики намокать. Крошечный же пенис её брата Никиты на фоне того гиганта, что был у Стэна между ног, казался по-настоящему жалким. Конечно, возраст играл роль, но таки-нет: Маша ни за что не поверит, что даже со взрослением что-то настолько бесполезное сможет хоть когда-то сравниться с той увлажняющей её промежность палицей, которой обладал ненавистный старикашка. Писюн Никиты был сейчас вялым, чрезвычайно коротким и тонким, с его конца свисало что-то уморительно странное, напоминающее хоботок, какая-то трубка из кожи, разумеется бывшая препуцием мальчика, однако юная Мария не знала, что у многих мужчин крайняя плоть закрывает головку или что у некоторых она тем более свисает с головки вниз подобно маленькому червячку. Так что и без того убого смотрящийся на фоне старшего конкурента писюнчик выглядел просто смешно, тайно забавляя Машу тем, насколько он глупо выглядел. Стэн насадил поднятого им в воздух юношу на свой член, пусть и помещаясь внутри лишь наполовину: - Ух! Тугая сучка! Ну ничего... Сейчас я тебя натренирую! Никита же, грубо насаженный на нечто столь толстое, вздёрнул голову и издал звук, похожий на громкое икание. Мальчик стиснул зубы рта, с губ которого вниз потекла слюна. Его глаза в напряжении закатились вверх, а всё его тело пробирала дрожь. Было ли ему больно? Разумеется. Очень больно. Но и каким-то фантасмагорическим образом ему было очень приятно. - Давно не ощущал такой киски! - седовласый мужчина начал бойко трахать мальчишку, заставляя того сквозь зубы издавать мычащие стоны и нехотя возбуждаться сильнее: член Никиты начал медленно увеличиваться, набухать и подниматься, оставаясь при этом, разумеется, совершенно малюсеньким на фоне используемого на его владельце настоящего мужского прибора. Стэн приложил усилия и забурился внутрь подростка по самые яйца, что пришлось так глубоко, что выпирало огромной и довольно отчётливой формой из желудка завизжавшего от такого действия мальчугана. Глубже было уже просто некуда и старик наслаждался каждым миллиметром внутренностей Никиты по полной, долбя его несчастную попку, чей анус был фантастически растянут вокруг старческого ствола, без капли жалости. Теперь уже каменно твёрдый пенис юноши, чья головка даже в стоячем состоянии была полностью закрыта колпачком из крайней плоти, на морщинистом кончике которой выступал сок возбуждения, беспомощно покачивался вверх-вниз, разбрызгивая липкий предэякулят. Зубы больше не были стиснуты: не было сил. Никита стонал во весь рот с высунутым от потери себя в этих противоречивых наслаждениях языком. Он забыл про то, что его трахает его дедушка точно так же, как и забыл, что его голым и используемым видит собственная сестра - всё это исчезло и осталось только дикое, первобытное наслаждение, в рамках которого Никита был самкой, грязным животным для оплодотворения. Мария наблюдала за происходящим без слов. Её дыхание было тяжёлым, по ногам от насквозь промокших трусиков стекали струи. Ей было жалко брата, но неописуемое возбуждение брало вверх и в эти мгновения она бы предпочла, чтобы это никогда не заканчивалось. Жалкий вид её любимого брата, его очаровательное, перепачканное в своих же слюнях лицо, его маленький твёрдый член, выглядящий совсем не как на артах с того порнушного сайта - этот вид был ей мил. Но ещё более того ей был мил вид исполинского пениса настоящего мужчины, коим она Никиту теперь уже точно никогда не сможет воспринимать; вид вновь и вновь погружающегося в её брата титана заставлял её сердце колотиться с тайным желанием быть сейчас на месте жестоко пользуемого братца. Из пениса мальчика вырвалась сопровождаемая громким женственным стоном большая струя жирного белоснежного семени, упавшего на губы открытого рта Марии и на язык. Маша не задумываясь, так как её сознание сейчас было чрезвычайно распутным, хорошенько распробовала семя своего близнеца и со вздохом возбуждённого восхищения тихо прошептала: "Солёная карамель...". - Погляди-ка на это, пиздёнка! - обратился к Маше старик, ни на секунду не прекращая трахать её стонущего от расплавляющего мозг удовольствия брата. - Твоя притворяющаяся мальчиком шлюшка-сестрёнка так много выпустила! Кажется я вытрахал почти всё, что эта мразь имела в своих горошинах! Пришло время и мне выпустить псов на прогулку! - прорычал Стэн, пуще прежнего погружаясь в мальчишку и начиная заполнять его задницу звёздным количеством старческой спермы. Никита, взвывая весь в слюнях и слезах, стал безостановочно стрелять кончой из своего скромного писюнишки, испытывая разрушающее рассудок удовольствие, пока его живот раздувался до невероятных размеров из-за объёма спермы внутри, оказавшегося слишком большим и начавшим фонтанировать изо рта парня, потерявшего в процессе сознание от чувственной перегрузки. Старик снял с себя безжизненное тело потерявшего от удовольствия сознание ребёнка и бросил его на пол как какой-то мусор. Он взглянул на ужасно протекающую девчулю и самодовольно ухмыльнулся ей, подрачивая всё ещё твёрдый циклопический член: - Хочешь прокатиться, малолетняя шлюха? - Да... - тихо ответила Мария, не сводя глаз с невероятного аппарата. - Сначала ты должна хорошенько почистить меня, чтобы я был как новенький! - с ухмылкой заявил мужчина, - Принимайся сосать или убирайся в свою комнату и фапай там, вспоминая как я только что имел того, кого ты называешь "братом". Вам всё равно пора спать, так как завтра вы будете мыть полы во всём доме. Девочка застенчиво подошла к мужчине и подняла почти что влюблённый взгляд с его пениса на его самодовольную физиономию. Она ненавидела каждую секунду бытия рядом с этим человеком и всё же все её мечты сейчас сводились к настоящему мужскому пенису, который в этом доме был лишь у этого негодяя. Маша встала на колени и попыталась аккуратно начать облизывать член, но Стэн запихнул ей его в горло со словами: "Начинай сосать нормально или я вновь займусь твоим братом!". И она стала ревностно сосать этот член. Не потому, что она пыталась уберечь брата, нет, не в этот раз. Только для того, чтобы её брату не досталось то, чего она желала сейчас больше всего: она хотела этот инструмент бога в себе и немедленно. Даже если этот вожделенный хер единственное, что есть хорошего в этом отвратительном старикашке. - Какого это? Нравится, да? - засмеялся старик, - Нравится насасывать хуй, что только что был в попке твоей сестрички? По глазам вижу, что нравится! Ты уж хорошо его обработай, я не мылся два дня! И Мария продолжала сосать почти десяток минут до тех пор, пока седовласый мужчина не приказал ей остановиться. Её челюсть болела, рот устал. И всё же каким-то образом и это ей понравилось тоже. Затем с неё без лишних церемоний постягивали одежду, оголяя бултыхающиеся юные сиськи, едва отличающиеся размерами от мужских, и мокрую как проститутка в церкви письку. Силуэт маленькой девочки, лежащей перед подобным Святогору мужчиной, хрупкой и совсем нагой, был красив и дышал юностью. Её ноги были силой раздвинуты и внутрь немедленно вошла двойка толстых пальцев, играясь внутри с целую минуту без остановки, наполняя комнату хлюпающими звуками и тихими стонами Марии. Когда дуо закончило своё выступление, пальцы были вынуты и вскоре Маша вскрикнула от космического удовольствия, когда её влагалище было растянуто сверх предела, а внутренности расширены одним резким движением. Заветный пенис проник в самую матку, растягивая и её. - Ты почти такая же тугая как "я мальчик"! - с хищнической улыбкой заявил Стэн, начиная сотрясать девичье тело толчками одним за другим, одновременно с тем выкручивая и растягивая её свёрнутые соски до предела. Маша без конца конвульсировала в бесконечной серии оргазмов, накрывающих её страшным потоком одним за другим. Такое удовольствие она не могла себе вообразить даже в самых нереалистичных фантазиях. - Готовься носить моих детей, грязная сука! - прохрипел седовласый, заполняя женскую ёмкость таким обилием, что сперма просто разлилась по всему дивану белесой рекой. Тогда-то и юная Мария потеряла сознание тоже. Никто из близнецов не смог выдержать мистической мощи старого пениса, выступившего орудием великих, по сути безграничных наслаждений, что испытали дети в этом своём приключении, что навсегда останется в их сердцах к их великому сожалению далеко не самым неприятным воспоминанием. СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО Все трое спокойно и тихо сидели за столом кухни и пили чай. Мария бонусом получила противозачаточную конфету с вишнёвым вкусом. - Может я вчера немного перегнул... - тихо сказал Стэн, делая глоток чая, - И это... Я помогу вам убираться в доме. Сделаете всё хорошо - я сам схожу куплю вам мороженое. Мне кажется, что я такой ворчливый был из-за того, что накопилось что-то, надо было выплеснуть, так сказать, всё это дело, какую-то эмоциональную разрядку получить... Никита бросил на старика "Я ненавижу" взгляд, ненавидя скорее самого себя за то, что он не мог отделаться от мысли того, насколько невыговариваемо хорошо ему вчера было, в чём он ни в коем случае не готов был признаться. Пусть оно и не было большим секретом для присутствующих. Как не было и то, что все всё прекрасно понимали: вчера было приятно всем, но, пожалуй, дедушка Стэн был чуть-чуть груб, о чём он, как снег посреди лета, искренне сожалел и чувствовал себя немного неловко. Все чувствовали себя неловко. - А можно мы телефоны обратно получим? - стараясь звучать как можно более раздражённо произнёс мальчик. Он хотел выглядеть обиженным, втайне мечтая однажды испытать хотя бы толику того, что он ощущал вчера. - А?.. Да, конечно! - опомнился старик и быстро вернул детям их телефоны. - Серьёзно!? - возмутился Никита, - Ты вынул наши сим-карты!? - Ну-у-у... - с неловкостью в голосе протянул Стэн, почёсывая затылок, - Я думаю, что вам лучше пока без них, чтобы вы не отвлекались на звонки и всё такое... - Серьёзно, дедушка? - подняла бровь Мария, прекрасно понимая причину. - Ты думаешь, что мы не можем тогда рассказать родителям просто при личной встрече!? - гневился юноша. - Личная встреча ещё будет не скоро, - мужчина пожал плечами, - Может вам тут понравится. На природе. - Вот ещё! - Никита скрестил на груди руки и отвернулся. - Может нам тут и понравится... - несколько мечтательно произнесла девочка, смотря на мужчину с явной надеждой, заставляющей уже того покрыться румянцем, не ожидая такой продолжительной похоти в отношении себя от малолетки. Но она тут же опомнилась: - Давайте сделаем фото на память? - девочка улыбнулась. - Ты серьёзно? - спросил брат, не разделяя её энтузиазма, но, увидев тот самый решительный взгляд, вздохнул, - Хорошо-о-о... - он не мог отказать тому, кого столь горячо любил. И кому были посвящены некоторые его фантазии уже несколько лет. Они сделали совместное фото и с тех пор зажили в рамках того лета очень даже неплохо, найдя общий язык и общие "точки соприкосновения". Через месяц они отправили родителям это фото, когда получили сим-карты обратно и когда дедушка Стэн, специально ради своих пришедшихся ему по душе внучат, установил в доме Wi-Fi-роутер. Родители восприняли это фото как нечто обычное. Только вы, читатель, могли бы распознать, как на находящегося в центре фото Стэна смотрят сидящие по обе стороны от него близнецы. На лице Никиты была маленькая улыбка, которую, он надеялся, никто не заметит, и похотливый взгляд, обращённый к старику. Подобный, но более радостный и с куда более широкой улыбкой был у Маши.