Вернутся к фанфику
The Echo Gate - Врата эха
2 июля 2025, 04:08Была почти полночь, когда Руми остановилась у ворот бывшей площадки Idol Awards.
Забор из сетки прогнулся с одной стороны, искорёженный временем и забвением. Лозы пробивались сквозь щели. Золотые буквы, некогда сиявшие над главным входом, давно осыпались — куда-то под обломки сцены, что когда-то держала богов.
После того случая территорию оцепили, объявив аварийной. Но сегодня город спал. И Руми проскользнула сюда через боковой переулок, одна.
Ее ботинки хрустели по битому стеклу и гравию, когда она шагнула в тень того, что когда-то было светом.
Здесь это случилось. Здесь, где Джину отдал свою душу за неё.
Здесь все изменилось.
Воздух был густым от чего-то необъяснимого. Не от пыли. Не от памяти. От чего-то, что глубже. Древнее.
Она двигалась по руинам, как призрак, повторяя старые шаги. Зрительный зал был выпотрошен временем, но кое-что осталось: корпус прожектора, ржавые кресла, сложенные сами в себя, опалённые следы на полу.
Руми вышла в центр сцены и встала в круг, где когда-то прозвучала последняя нота. То самое место, где она видела его в последний раз — мерцающим, тлеющим, жертвующим собой.
Тишина здесь не была пустой. В ней что-то было.
Она достала из-под кофты ожерелье — подвеску, что он ей подарил, едва тронутую огнем. Единственную вещь, что не разбилась, когда это случилось с ним. Это был браслет, который она превратила в ожерелье.
Ее пальцы сжали его.
Потом она закрыла глаза.
Она не знала, зачем пришла — только что-то внутри велело ей быть здесь сегодня, и слушать.
— Джину…
Ее голос дрогнул в пустоте.
Ничего.
Она попробовала снова, тверже.
— Джину. Я знаю, ты все еще здесь.
Ветер зашевелился.
Она сжала подвеску до побеления костяшек.
— Я чувствовала тебя. Я слышала тебя.
Воздух вокруг сгустился. Кожа покрылась мурашками.
— Вернись, — прошептала она. — Мне все равно как. Просто покажись мне.
И тогда все изменилось.
Ветер стих до безмолвия.
Мир затаил дыхание.
И перед ней свет начал собираться воедино — мягкий, золотой, мерцающий, как пламя свечи.
Дрожь в воздухе.
Очертания.
Присутствие.
И затем-
Джину.
Не живой.
Не во плоти.
Но реальный.
Его силуэт слабо светился энергией, словно проекция, застрявшая между мирами. Его глаза были прежними. Глубокими, темными и широкими от чего-то, похожего на тоску.
Он открыл рот, но слов не последовало.
Только звук — музыка без нот, вибрация, отозвавшаяся в ее груди, как пробуждающееся воспоминание.
Руми ахнула.
Колени подкосились, она опустилась на пол, уставившись на него.
— Ты здесь, — прошептала она.
Он смотрел на нее так, словно хотел сказать: “Я никогда не уходил”.
Связь между ними натянулась — что-то невидимое, привязывающее ее душу к его. Она чувствовала, как та гудит под кожей, тянется к нему, жжет, как статическое электричество и при этом дарит тепло.
Потом свет дрогнул.
Образ Джину заколебался.
— Нет- Нет, останься, — взмолилась она, протягивая руку.
Ее рука прошла сквозь его грудь, и он моргнул, словно все равно почувствовал это.
Энергия заколебалась. Трещина света рассекла его фигуру, как глитч в пространстве.
— Я не готова, — сказала она. — Я только вернула тебя.
Джину беззвучно произнес что-то.
Ее дыхание перехватило.
Казалось, что это было: “Сейчас слишком опасно”.
Но прежде, чем она успела спросить, что он имел в виду, его форма рассыпалась — распалась на золотые нити, развеивавшиеся в темноте, как пепел на ветру.
Пропал.
Тишина вернулась, давящая.
Но на этот раз она была иной.
Потому что она знала, что видела.
И она чувствовала его — по-настоящему чувствовала.
Связь все еще слабо гудела током в ее венах.
Она медленно поднялась на ноги, сердце колотилось от смеси страха и надежды.
Джину все еще был здесь.
И сегодня ночью что-то открылось, что уже нельзя было скрыть.
Ни ей.
Никому.
***
На следующую ночь мир не стал ждать, пока Руми оправится. Огни города расплывались за тонированными стеклами фургона, когда они подъезжали к закрытой парковке арены. Фанаты уже выстроились у ограждений, как волны у берега моря. Вспышки камер. Неоновые вывески. Крики, пробивавшиеся сквозь самые лучшие стекла. Huntrix вернулись. Они вернулись. Но Руми не была уверена, что вернулась она. Встреча на руинах Idol Awards все еще цеплялась за нее, как вторая кожа. Голос Джину. Золотое мерцание. Связь, выдернувшая что-то внутри. Она не спала. Не сказала девчонкам. Не смогла. А теперь она здесь, зашнурованная в сценический костюм — облегающий, черный с серебристыми акцентами, волосы уложены локонами, микрофон закреплен на щеке — идет сквозь дым, шум и свет, будто ее мир не треснул только что. Музыка заиграла прежде, чем она успела подумать. Шоу не спрашивает, готова ли ты. Сцена требует этого.***
Со стороны Huntrix выглядели безупречно. Арена содрогалась от каждого удара баса. Хореография — острая. Вокал — чистый. Они были как королевы под огнем — Мира безупречна, Зои дикая и сияющая, Руми — с острыми гранями, как сверкающее стекло. Но внутри? Она была на автопилоте. Каждый шаг давался через силу. Тело помнило то, что забыло сердце. Улыбка казалась маской, сшитой слишком туго. Конечности двигались в такт, но мысли возвращались к нему — эху его голоса, теплу связи. Ты красивая. Это казалось настоящим. Но сейчас толпа ревела, взрывались фейерверки, а она все танцевала, будто осколки ее не остались там, в разрушенном здании.***
Они доиграли последний припев. Свет погас. Фанаты прокричали в последний раз. Руми выдохнула, словно только что вынырнула из-под воды.***
За кулисами царил хаос, состоящий из блесток и пота. Голоса техников в наушниках, стилисты хватающие полотенца, танцоры срывающие скотч с микрофонов и кроссовки, как боевые раны. Руми улизнула, прежде чем кто-то успел спросить, как она. Комната отдыха была тусклой и тихой, спрятанной за гримерками. Полусломанный мини-холодильник гудел в углу. Один диван. Одна потрепанная колонка. Покой. Она рухнула на подушки и достала телефон дрожащими пальцами. Your Idol. Палец замер на секунду. Затем: Пуск. Первые аккорды заставили грудь сжаться. Она глубже ушла в диван, закрыв глаза. Она даже не знала, почему возвращалась к этому снова и снова. Может, из-за памяти. Может, из-за голоса, которого так не хватало. А может, в глубине души она все еще надеялась, что что-то ответит ей. Когда наступила партия Джину — мягкая, светлая, как солнце, купающееся в воде — дыхание перехватило. Она поставила на повтор. И снова. Губы сами двигались, подпевая его тону. Даже не пела, просто повторяла его очертания, словно если бы делала это достаточно часто, он бы снова проступил сквозь помехи.***
Дверь комнаты отдыха распахнулась. — РУУУУМИИИ- Зои влетела, как ракета, чуть не споткнувшись о ковер в сценических ботинках, щеки пылали, блестки все еще цеплялись за лоб. —Подруга! — выкрикнула она, запыхавшись. — Там в первом ряду парень — представляешь, вылитый Мистери! Руми моргнула, медленно снимая наушники. — Что..? — Без шуток! — Зои драматично плюхнулась на диван рядом. — Такой же подбородок, такие же глаза, знаешь, грустные, но красивые — ну ты поняла? — Ты про кого-то из Saja? — послышался голос Миры сзади, она входила с бутылкой воды, снимая перчатки. — Да, Мистери! Настоящий. Клянусь, это был он, вроде… в солнечных очках и худи, но все равно. Мира рассмеялась. — Зои. Успокойся. Зои посмотрела на нее с предательством. — Почему меня никто не воспринимает всерьез? Мими, я клянусь. — Во-первых, хватит меня так называть, — Мира усмехнулась, — А во-вторых, если это действительно он, что ему делать на нашем шоу? И вообще разве они не все мертвы? — Не знаю! Может быть он просто хотел прийти, может быть сожалеет, а может это просто судьба? — Тебе нужно сладкое, — сказала Мира с весельем в голосе. — Иди попроси у Бобби. Зои ахнула, словно ей вынесли смертный приговор. — Ты хочешь, чтобы я поговорила с Бобби?! — Я говорю, — спокойно ответила Мира, — что если хочешь сладкого, можешь подкупить его комплиментом. Скажи, что его клипборд выглядел круто. Руми откинулась, позволяя им говорить, ее глаза все еще были прикованы к экрану. Голос Джину витал в комнате, даже без наушников. Она все еще чувствовала его под кожей. Зои устремилась к кабинету Бобби со всем пылом человека, отправившегося за священной закуской. Через минуту он всунул голову в комнату отдыха, жуя колпачок ручки. — Все живы? Мира отдала подобие чести. — Еле-еле. — Вы все сегодня были на высоте, — сказал Бобби, постукивая по телефону. — Трансляция взорвалась. Снова в трендах. Пресса пишет, что вы собраны, больше, чем в прошлой части тура. Что бы вы ни делали — продолжайте. Зои появилась за ним, торжествующе держа маленькую коробку. — Он заказал еду! — Я заказывал не для тебя, — проворчал Бобби. — Я заказывал для всех. Руми тихо улыбнулась, все еще сидя в своем углу. Комната снова загудела. Смех, движение, тепло группы начало вытеснять тяжесть в груди. Но под всем этим — цикличный, ровный, тихий — был голос Джину и чувство, что кто-то наблюдал за ними из толпы.***
Лампы в коридоре глухо гудели над головой, пока Руми шла одна, ее шаги — единственный звук в здании, где затих послеконцертный шум. Тело все еще ныло от выступления — легкая ломота в ногах, остаточное тепло в легких — но мысли были совершенно в другом месте. Половину вечера она чувствовала себя призраком, плывущим сквозь крики и вспышки с пустотой внутри. Был момент на сцене. Во время бриджа Your Idol. Она поклялась бы, что почувствовала что-то — кого-то. Это было как задержка воздуха перед прыжком. Как память с придыханием. Она не сказала девчонкам. Зои была на взводе, Мира шутила и подкалывала, Бобби хвалил их всех, раздавая заказы еды. Но Руми… она не могла отпустить это. Что-то тронуло ее. Теперь она несла это в груди, как статическое электричество. Она свернула в более тихий коридор, рукава худи натянуты на ладони, блокнот крепко зажат под подмышкой. Мимо комнаты отдыха. Мимо лестницы. Вниз, к старой студии с полу перегоревшей лампочкой над дверью. Полный свет ей не нужен. Она его не хотела. Ей нужно было пространство. Комната встретила ее тишиной. Один угловой светильник отбрасывал мягкий желтый свет, ловя зеркала, растягивая тени по полу. Она бросила сумку у двери и двинулась в центр. Тишина ощущалась густой, но не пустой. Наэлектризованной. Она села по-турецки и открыла дневник. Черная обложка. Потертые края. Страницы испещрены стикерами, набросками и кусочками ее самой, которые никто не видел. Пальцы дрожали, когда она откручивала колпачок ручки. Она даже не думала, прежде чем писать — слова вываливались сами. что я могу сделать чтобы он остался( Маленькими буквами. Слишком личное для заглавных.) Ее ручка замерла. Затем: может он не ушел. может я не воображаю это. может я смогу вернуть его. Она перелистнула на новую страницу.Написала сверху: как вернуть джину (попытки): * спеть его партию в your idol *громче. вложиться. может с зеркалом рядом на этот раз *вернуться на руины idol awards *там я чувствовала его *там он спас меня *может там что-то осталось *вновь попробовать зеркала *он появляется у отражений *может они отражают душу или то что застряло между мирами *укрепить связь *он сказал его душа перешла ко мне *может мне нужно что-то отдать взамен? *мой голос? мою кровь? мою память? *писать. продолжать писать *может каждое слово привязывает его ближе * может тоска по нему это магия *продолжать надеяться *это самая страшная часть. но может это единственное что работает Она уставилась на список. Это выглядело как безумие. Но в то же время как и чистая правда. Она не вычеркнула ни одного пункта. Вместо этого, на полях, она нацарапала еще одну мысль: если он настоящий — пожалуйста — покажись снова. Она мягко закрыла блокнот. И тут у нее заурчал живот. Она не ела с репетиции. Только вода, половинка протеинового батончика и нервы. Руми поднялась на ноги и медленно пошла наверх. Коридоры показались холоднее, будто воздух схлопнулся у нее за спиной. В комнате отдыха запах остатков еды встретил ее — уютный и затхлый одновременно. На столе Бобби оставил подписанные коробки с едой на вынос для каждой. Зои нарисовала на своей сердечки и звездочки. “♡ РУМИ ♡” было выведено на крышке фиолетовым маркером, подчеркнуто дважды. Она слабо улыбнулась и открыла крышку. Внутри: теплый бульгоги, мягкий рис, один жареный манду и половинка хоттока. Она села одна за стол. Лампы гудели над головой. Ее палочки тихо щелкали о коробку, когда она брала кусочек бульгоги и медленно жевала. Жуй. Глотай. Думай. Она все еще слышала его голос в глубине сознания — ту ноту, что он пел в финальном припеве. Тот мягкий вокал. Его тепло. Она прокручивала ее в голове снова. И снова. Почему каждый раз на этой части казалось, что он рядом? Она вздохнула и закрыла коробку. Аппетит пропал. Обратно вниз.***
Зал для репетиций встретил ее снова, будто не сдвигалась с места. Она подключила телефон к колонке. Нажала пуск. Your Idol разлился в тишине, низкий и ровный. Бит вплыл, как туман. Руми шагнула к центру и начала двигаться — без связки, без хореографии. Просто дыхание. Просто движение. Тело следовало за музыкой в медленном покачивании, шаги неуверенные, но честные. Она кружилась на куплете. Протягивала руку перед припевом. Закрывала глаза на бридже. Ее конечности двигались, как по памяти. Как в молитве. Потом глаза резко открылись. В зеркале — позади ее отражения — кто-то стоял. Золотой свет. Темная куртка. Джину. Не мерцающий. Не прозрачный. Не исчезающий. Просто здесь. Дыхание застряло в горле. Она медленно обернулась — и он все еще был там. Не сон. Не игра зеркал. Он выглядел растерянным. Не испуганным, но неуверенным — будто не ожидал оказаться здесь. Будто эта комната была загадкой. Он еще не видел ее. — Джину..? Голос вышел шепотом, но дрогнул от надежды. Он поднял взгляд, вздрогнув. — Ты меня видишь? — Его голос был тихим — но четче, чем прежде. Почти… настоящим. Руми не ответила. Она быстро двинулась вперед, захлестнутая чувствами — руки протянуты, эмоции бурлили за ребрами. Но когда она дотянулась до него- Ее руки прошли сквозь. Ни веса. Ни тепла. Только воздух. Она пошатнулась вперед и шлепнулась лицом вниз на паркет с глухим бухом. Секунда тишины. Затем: Джину расхохотался. — О боже, — он фыркнул, — это было так драматично! Руми застонала, все еще на полу. — Серьезно?! — Я думал, ты сейчас заплачешь, а потом — бам! Ты бросилась, как мультяшный персонаж! Она медленно поднялась, раскрасневшаяся и раздраженная. — Ты призрак. Я запаниковала. — Ты нырнула. — Заткнись, — пробормотала она, вытирая лицо. Джину присел рядом — или скорее завис, паря достаточно высоко, чтобы не потревожить пыль на полу. Его улыбка смягчилась. — Я не думал, что ты меня увидишь. — Я звала тебя. — Я пытался ответить, — сказал он, голос стал тише. — Но душевная связь… она была недостаточно сильной. Я тянулся, и потом просто… ничего. Я исчезал в пустоте. Холод. Беззвучие. Как место, которое не хотело меня. Взгляд Руми скользнул к его глазам. — Но теперь ты здесь. Он кивнул. — Ты писала. Пела. Вспоминала. Думаю, это закрепило связь. Ты стала моим якорем. Я… твоим якорем? — голос дрогнул. — Так ты не просто призрак? — Нет. Я привязан к тебе. Я отдал тебе свою душу. Теперь ты застряла со мной. Она медленно улыбнулась. Выпустила дрожащий выдох. — Я просто… я так рада, что мой друг вернулся. Он замер. — Друг? Руми моргнула. — Да. Он скривился. — Я отдал тебе свою, блин, душу, и я всего лишь друг? — Не драматизируй. Ты не умер. Ты переехал. Он фыркнул. — Вау. Какое неуважение. Она тихо рассмеялась. Он тоже. И впервые с тех пор, как мир рухнул, казалось, что что-то начинается заново.***
За дверью практики две тени крались по коридору — одна высокая и серьезная, другая маленькая и лопающаяся от любопытства. — Зои, — прошипела Мира, — Нам тут не положено быть. — Кто сказал? — прошептала в ответ Зои, приседая и таща Миру за рукав худи. — Она снова спустилась сюда. Одна. Сразу после ужина. Третий раз за неделю. Мира посмотрела на нее. — Ну и? Руми всегда была меланхоличной. Творческой. Ну знаешь… загадочной и трагичной или типа того. Зои закатила глаза. — Она разговаривает с никем, Мира. Я слышала раньше. Типа, полный шепот. Думала, она по телефону, но света не было и звонка тоже. Только ее голос. Тихо и странно. Мира приподняла бровь. — Может, репетирует текст. — Это зеркальная комната, а не драматический кружок. Они подползли к приоткрытой двери, свет лился в коридор золотой нитью. Внутри Руми снова сидела по-турецки — лицом к зеркалу. Выражение было оживленным, руки слегка жестикулировали. Она один раз рассмеялась. Тихо. Потом снова. Затем вытерла лицо. Зои придвинулась. — Смотри. Смотри на ее руки. Она разговаривает с воздухом. — Наверное, размышляет вслух- — Нет, Мира. Посмотри на ее лицо. У нее разговор. Типа… настоящий, как с собеседником. Но там никого нет. Мира прищурилась. Руми слегка наклонила голову, будто слушала чей-то ответ. Губы тронула легкая улыбка. Потом пробормотала что-то, закончившееся смешком. Мурашки побежали по рукам Миры. —Это жутковато… — Я же говорила. Взгляд Руми внезапно метнулся к дверному проему. Обе девчонки мгновенно присели, прижавшись спиной к стене, безмолвные, как статуи. Зои прошептала, — Думаешь, она нас видела? — Нет. Может быть. Не знаю. — Думаешь, она сходит с ума..? Мира не ответила сразу. Она смотрела на полоску света вдоль дверной щели. — Не знаю.. — тихо призналась она. — Но она не была собой с тех Idol Awards. А теперь вечно куда-то смывается, не спит, пропускает еду, бормочет сама с собой- — Разговаривает с воздухом, — добавила Зои. — Она наш лидер, — сказала Мира. — Если она правда… срывается, мы должны что-то сделать. Поговорить с Бобби. Или, может, с Селин. — Или, — прошептала Зои, — сначала мы сами разберемся. Типа, просто последим за ней. Не по-жуткому. Как… клуб тайн. Мира закатила глаза. — Ты просто хочешь быть девушкой Мистери. Зои ухмыльнулась. — Ну да, но еще — это серьезно. Что-то происходит. Мира вздохнула, потирая лоб. — Клянусь, если это превратится в какую-нибудь сверхъестественную хоррор-фигню, я выхожу из группы и переезжаю в Пусан. — Договорились, — сказала Зои. — Помогу собраться. Они снова заглянули в дверь, на этот раз медленнее. Руми была уже на ногах, все еще глядя в зеркало. Она улыбалась. Но ее улыбка выглядела так, словно могла рассыпаться в любую секунду.***
На мгновение показалось, что прошлое переписали — будто Джину снова здесь, в комнате, смеется, отпускает тупые шутки, и время перевернулось. Руми почти позволила себе поверить, что так и будет теперь. Что он сможет остаться. Но рано или поздно всё заканчивается, не так ли? Его очертания уже начали мерцать. Золотой свет дрожал на его краях, как свеча, сгорающая слишком быстро. Она заметила первой. Тело застыло, но рот молчал, будто если не проговорить это вслух, может, и не станет реальностью. Джину посмотрел на свою руку. — Черт, — тихо сказал он. — Опять. Горло Руми сжалось. — Что происходит? Он не сразу встретил ее взгляд. Кончики пальцев начали расплываться, превращаясь в помехи, как старая видео кассета. — Это связь. Она пока нестабильна, — пробормотал он. — Наверное, потратил слишком много энергии, чтобы быть видимым так долго. — Погоди—нет, — Она шагнула к нему, — Ты только пришел. Он слабо усмехнулся. — Я говорил, это не навсегда. — Но ты не говорил, что это так быстро. — Я вернусь достаточно скоро. Кулаки Руми сжались по бокам. — Этого недостаточно, — сказала она слишком тихо и слишком зло. — Я устала быть призраком людей, которые уходят. Выражение лица Джину изменилось, и на секунду мерцание замедлилось. Потом свет запульсировал и свернулся — и он исчез. Вот так просто. Комната снова опустела. Песня давно перестала играть. Ее отражение смотрело на нее, глаза влажные, челюсти сжаты. Она не заплакала. Не в этот раз.***
Позже той ночью Руми стояла под душем, прижав лоб к стене, горячая вода била по позвоночнику. Пот прилипал к коже, делая худи тяжелее, когда она ее стягивала. Репетиция затянулась. Зои споткнулась три раза. Мира сорвалась на построениях. А Руми так напортачила с вращением, что чуть не врезалась в зеркало снова. И все же, ноющая боль в плечах казалась земной. Настоящей. Нормальной. Она позволила воде литься на голову и пыталась отпустить все остальное. До тех пор, пока— —Кажется, меня сейчас вырвет. Руми вскрикнула. Она развернулась прямо под струями, вода все еще лилась, и увидела его. Джину. Стоящего у дальней стены. Смотрящего в потолок, будто моля о помощи. Его лицо было ярко-красным. — ДЖИНУ?! ВОН ОТСЮДА!! — Я НЕ ХОТЕЛ-! — ЧТО ЗНАЧИТ НЕ ХОТЕЛ-?! — Я привязан к тебе! Иногда я просто… появляюсь там, где твоя энергия сильнее всего! Я не могу это контролировать! Я… СМОТРИ, Я ОТВОРАЧИВАЮСЬ! Верный слову, он развернулся, прикрыв лицо руками, словно это действительно поможет. Руми схватила ближайшее полотенце и яростно обернулась, крича, — Лучше исчезни прямо сейчас, или я найду шамана, чтобы изгнать твою призрачную задницу! — Я РАБОТАЮ НАД ЭТИМ-! Мерцание света. Снова исчез. Руми стояла в тишине, мокрая и взбешенная. — Вот такая у меня теперь жизнь.. — пробормотала она, хватая шампунь.***
После репетиции, волосы еще влажные, она с раздраженным вздохом проскользнула в гостиную общежития с кружкой растворимого клубничного молока. Зои и Мира устроились на диване. Зои жевала ручку и яростно строчила в блокнот для текстов, а Мира листала старый плейлист. — Руми! — Зои улыбнулась. — Где ты была? Кожа сияет. — Дралась с призраком в душе, — ровно сказала Руми. Мира приподняла бровь. Зои просто рассмеялась. — Знакомо. Руми плюхнулась на диван рядом, настроение вопреки всему поднялось. Мира протянула ей сложенное одеяло. Зои продолжала писать. — Пытаюсь дописать второй куплет для нашей новой песни, — пробормотала она сквозь ручку. — Получается… таинственно. Мечтательно. Связь родственных душ. Улыбка Руми дрогнула при этих словах. Неделя пролетела в калейдоскопе переездов, городов и музыки. Их финальный концерт был громким и горько-сладким — фанаты плакали в первом ряду, развевались баннеры, конфетти в воздухе, как обещания. Потом они улетели домой. В Корею. Обратно в липкую летнюю жару Сеула и затянутый смогом горизонт. В общежитии Мира прижала Руми к стене в коридоре, скрестив руки. — Что с тобой происходит в последнее время? Руми моргнула. — Прости? — Ты ведешь себя, как героиня романтического веб-туна. Сбегаешь. Смотришь в пустоту. Смеешься сама с собой. И не думай, что мы не видели, как ты шепталась с тем зеркалом на днях. Зои выскочила из-за нее, глаза полные надежды. — Ты сейчас скажешь нам правду? Пожалуйста, скажи, что нашла парня-призрака. Руми вздохнула. Она посмотрела на обеих. Потом кивнула. — Это Джину… Я с ним разговариваю. Глаза Миры расширились. — Погоди- Что? Зои завизжала. — ОН ЖИВ?! —Нет, — спокойно сказала Руми. — Но его душа привязана к моей. И… иногда он появляется. Не всегда, когда я хочу. Но это работает. Руки Зои вцепились в блокнот. — О БОЖЕ. Значит, остальные- — Нет, — сразу сказала Мира. — Ни в коем случае. Мы не приглашаем демонов-мальчиков обратно на эту вечеринку. Руми наклонила голову. — Но это может быть возможно. Мира простонала. Зои запрыгала на месте, буквально вибрируя. — МИСТЕРИ. МИСТЕРИ МОЖЕТ ВЕРНУТЬСЯ. Руми рассмеялась — по-настоящему рассмеялась — и звук эхом разнесся по коридору. Впервые за недели она не чувствовала тяжести. Она чувствовала, что может случиться что-то еще. Что-то большее. Что-то новое.***
Он существовал в пограничном пространстве — месте ни здесь, ни там, застрявшем между теплом мира живых и холодом загробного. Время здесь текло ненормально; минуты перетекали в часы, часы растягивались в вечную неподвижность. И все же сквозь бесконечную тишину слабый пульс звал его. Связь. Нить жизни, что отказывалась порваться. Это была Руми. Он чувствовал ее энергию — хрупкую, яростную, трескающуюся в местах, которые чувствовал только он. Сначала это был лишь шепот, слабая вибрация, тянувшая его ближе к этому плану. Каждая попытка протянуть руку натыкалась на сопротивление, будто попытка коснуться отражения в воде, которое ускользает с каждым движением. Связь их душ была реальна, но слаба, неустойчива. Он был мерцающей тенью, отчаянно пытающейся стать целой. — Почему она не держится? — прошептал он в тишину, голос едва громче дыхания. Каждый раз, когда он устремлялся вперед, каждый раз, когда он протягивал свою сущность к ней, бездна зияла под ним — неумолимая тьма поглощала его целиком, утаскивая обратно в свой холодный захват. Он чувствовал, как раскалывается, теряя частицы того, что делало его им. Но он цеплялся за надежду, что душа Руми может стать якорем, достаточно сильным, чтобы вытащить его. Когда он наконец появился фрагментами рядом с ней, внезапный толчок пронзил его сущность. Растерянность расцвела в его эфирных глазах, выискивая в ее взгляде узнавание, смысл этой связи. —Я застрял, — тихо сказал он, почти стыдясь. — Привязан к тебе, но едва могу держаться. Я пытаюсь дотянуться, но пространство между нами продолжает разрывать меня на части. Часть его хотела исчезнуть, сдаться пустоте, обещавшей бесконечный покой. Но другая часть — та, что любила, смеялась и мечтала — отказывалась. — Я найду путь обратно, — поклялся он беззвучно. — Ради тебя. Ради нас. И когда слабый гул сердцебиения Руми достиг его, ровный и верный, он понял, что, возможно, эта связь — несовершенная и хрупкая — была началом чего-то, что ни один из них еще не мог понять.***
Неоновые огни пульсировали сквозь дымную мглу клуба, отбрасывая осколки радуги на полированный танцпол. Музыка глухо билась в груди Руми, ровный ритм, сплетавшийся со смехом и болтовней вокруг. Она сидела между Мирой и Зои за высоким столиком у бара, перед ними — тарелки с недоеденной едой и яркие коктейли. Девчонки были расслаблены, улыбки легкие, пока они делились историями между глотками. Смех Миры был звонким и заразительным; Глаза Зои сверкали, пока она описывала смешной случай на репетиции. Руми потягивала напиток, ощущая редкую легкость, которой не знала неделями. Сегодняшний вечер был моментом, вырванным из хаоса — островком нормальности в буре их запутанных жизней. Но момент переменился, когда к их столику подвалила группа парней, глаза блестели от непрошеного интереса. — Эй, как дела, девчонки? — крикнул один, заглушая музыку. — Выглядите горячо сегодня. Мира сузила глаза, мгновенно защищаясь. Парни, похоже, не узнали их, относясь, как к любой другой компании, будто они просто случайные девчонки, с которыми можно познакомиться. Зои напряглась, обменявшись тревожным взглядом с Мирой. Руми оставалась спокойной, но настороже, заметив, как один из парней попытался придвинуться ближе, вторгаясь в ее личное пространство. Мира встала, голос тихий, но ледяной. — Не думаю, что вы понимаете, с кем говорите. Отвалите. Парни замялись, переглянулись, потом пробормотали что-то под нос и ретировались. Руми выпустила тихий вздох, который не осознавала, что задерживает. — Спасибо. Зои ухмыльнулась. — Мира тут главная. Музыка сменилась на более медленную, чувственную. Руми перебралась к бару, желая привычного уединения и свежего напитка. Она потягивала бокал, когда один из парней — самый настойчивый — вернулся. Его улыбка была кривой, глаза темны от озорства, когда он приблизился к ней. — Эй, снова ты, — сказал он, наклоняясь слишком близко. — Уверена, что не хочешь повеселиться со мной? Руми застыла, слегка отвернувшись, ум лихорадочно работал. Прежде чем она успела ответить, холодное дуновение коснулось ее шеи. Рядом появился Джину — эфирное мерцание, едва видимое в тусклом свете. Парень моргнул, озадаченный внезапным холодком, но ничего не увидел. Глаза Джину горели тихой яростью, когда он шагнул вперед, его форма мерцала нестабильной энергией. Сердце Руми заколотилось. — Джину- Погоди! Ты невидим. Он нахмурился. — Я думал, пугаю его. Парень усмехнулся, снова приближаясь. — Ладно, хорошо. — Руми схватила свой бокал и плеснула напитком парню в лицо. Липкая жидкость стекала по его щеке, когда он отшатнулся, бормоча проклятия. Джину исчез во вспышке. Руми вытерла руку об юбку, переводя дух.***
Позже, дома, Руми рухнула на кровать, ночной хаос оседал вокруг, как отдаленная буря. Пальцы скользнули по потертым краям блокнота, мысли вернулись к Джину. — Он лучший друг, которого я завела за последнее время, — прошептала она в темноту. Сон подкрался нежно, унося ее в грезы, где танцевали свет и тень — где она и Джину смогли наконец найти свой путь.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!