Вернутся к фанфику

Взрыв магии (Невилл/Луна; PG-13)

3 июля 2025, 00:27
      Ее нет.       Ее больше нет.       Ее больше не будет никогда.       Пять минут назад Невилл стоял в дверях лаборатории своей жены, неверяще глядя на ее тело.       Четыре минуты и пятьдесят пять секунд назад он упал на колени рядом с ней, схватил за руку и не ощутил в запястье пульсации. Зеркальце, поднесенное к губам, не запотело.       Четыре минуты назад он принялся делать ей массаж сердца, все необходимые манипуляции, чтобы оживить — он умел, он научился, будто чувствовал, что однажды это ему понадобится, но Луна не реагировала ни на что, оставаясь спокойной и умиротворенной, будто спала. Но она не спала. Точнее, ее сон был не простым сном.       — Нет, — прошептал Невилл.       — Нет, ты не можешь.       — Слышишь, Луна, ты не можешь!       Он сорвался на крик, сгибаясь и прижимаясь лбом к ее холодному лбу — и зарыдал, горько, безнадежно, отчаянно, как не рыдал, когда умерли его отец и дедушка Элджи, как не рыдал, когда стал свидетелем смерти своего другого дедушки в детстве. Луна… его Луна… его дорогая, любимая Луна, они должны были пожениться через неделю, они готовились к свадьбе, она сама рисовала открытки-приглашения, разрабатывала дизайн своего платья, решала, как будет оформлен зал и какие блюда подадут в ресторане, и как новоиспеченная чета Лонгботтомов будет развлекать гостей… она была так рада и воодушевлена… она светилась от счастья своим непередаваемо прекрасным лунным сиянием…       Она не могла умереть.       Она всегда была такой живой. Очень живой. И в то же время — будто ненастоящей. Не из этого мира. Не для этого мира. Она была словно одной из Дивного Народа, сотканная из осколков серебряных звезд и смеха фей. Иногда она казалась Невиллу нереальной, иногда он не верил, что она — настоящий человек.       Первый раз он увидел ее в Большом Зале. Тогда всех в первую очередь занимало отсутствие Гарри и Рона, а потом — известие, что они прибыли в школу на летающем автомобиле, который заколдовал Артур Уизли, и, так как все обсуждали этот скандальный инцидент, распределению первокурсников уделили совсем мало внимания. Невилл же сразу заметил в толпе новичков (среди которых всего год назад был он сам) — девочку с такими светлыми волосами, что были бы седыми, если бы стали на оттенок белее, а так — скорее серебряные. Сначала его внимание привлекли именно волосы, потом он понял, что глаза у девочки голубые, настолько, что это заметно на расстоянии. Пока все остальные будущие первокурсники нервно переминались с ноги на ногу и перешептывались, эта девочка была удивительно спокойной и взирала на все с вежливым любопытством — даже без восхищения.       Первое, что Невилл подумал о ней — что она странная.       «Лавгуд, Луна!» — провозгласила МакГонагалл, и Невиллу стало более-менее понятно такое поведение девочки — он знал, что Ксенофилиус Лавгуд, который мог быть только ее отцом, издавал журнал «Придира», в котором печатали совершенную чушь, как говорила бабушка. Несмотря на это, бабушка отзывалась о Лавгудах совсем не так плохо, как могла бы; Ксенофилиус при всех его странностях был великолепным магом, к тому же чистокровным, а его жена Пандора была не только гениальной ведьмой и изобретательницей новых заклинаний, но и происходила из семейства Розье, которое входило в священный список из двадцати восьми.       Поэтому Луну следовало назвать не странной, а эксцентричной. И Невилл ничуть не удивился, когда Шляпа, даже не коснувшись ее волос, прокричала «Рейвенкло»!       Только чуточку расстроился, что не Гриффиндор, потому что в противном случае Луна могла бы сесть рядом с ним.       Уже взрослый Невилл думал, что тогда он в нее и влюбился.       Потом — Тайная комната снова открыта, берегитесь, враги Наследника! Невиллу нечего было бояться, Луне тоже, но атмосфера в школе стояла жуткая. Ученики ходили только группами, Невилл старался держаться то Гарри с Роном, то Шеймуса и Дина. Луна ходила одна — он за ней, конечно, не следил (не специально), но если замечал ее, она была в одиночестве.       После спаренного урока Истории Магии с Рейвенкло Невилл рассыпал книги из своей сумки, и задержался в классе, собирая их. Пихнув в сумку последний учебник — по Зельеварению — Невилл наконец вышел в коридор, и тогда снова увидел Луну, она снова была одна, и он решился — догнал ее, и только когда догнал (она шла медленно) понял, что понятия не имеет, что делать дальше. До этого они ни разу не разговаривали.       — Профессора говорили, что нельзя ходить в одиночку, — сказал Невилл, чувствуя себя идиотом.       — Да, — легко согласилась Луна. — Я с радостью выполнила бы их рекомендацию, если бы мне было с кем ходить вместе.       — А тебе не с кем?       — Нет, — ни в ее голосе, ни во взгляде не отразилось и намека на грусть. — У меня нет друзей. Я не особо интересна однокурсникам, — это звучало бы, как жалоба, если бы Луна не говорила почти весело. Невилл озадаченно моргнул — он тоже не мог похвастаться наличием друзей, даже Гарри, Рон и часто помогающая ему на уроках Гермиона были скорее хорошими знакомыми, и Невиллу часто было одиноко. Постоянно было одиноко, и его это мучило, а Луну, как ему казалось — нет. Или же она очень хорошо играла роль безразличной и независимой.       — Хочешь, я буду ходить с тобой? — выпалил Невилл. Наконец в глазах Луны мелькнуло удивление.       — Но мы же на разных факультетах, — сказала она. — И даже на разных курсах.       — Ну и что? Просто покажи мне свое расписание.       Обычно на предложение такого типа девушке, да и любому человеку, полагалось начать отнекиваться, утверждать, что справится сам и не хочет доставлять неудобства, и Невилл отпирался бы так же, стесняясь тратить чужое время и подвергать другого человека лишней опасности, но Луна просто порылась в кармане мантии и показала Невиллу свое расписание на неделю.       — О, у нас обоих в четверг Гербология, — обрадовался он.       — Любишь Гербологию?       — Обожаю. Думаю, это единственный предмет, в котором я хорош, — усмехнулся Невилл. — Но я люблю Гербологию не поэтому. Мне нравятся растения и магия трав, и просто выращивание их, и их красота… — и мысленно съежился. Последнее он ляпнул зря — парням было не положено считать цветы красивыми, это было девчачье увлечение, как говорила бабушка.       Луна серьезно кивнула, даже не думая смеяться.       — Цветы прекрасны… Я не могу сказать, что Гербология — моя любимая наука, но растения меня завораживают.       — А какая твоя любимая наука? — спросил Невилл.              — Все сразу! — глаза Луны полыхнули огнем. — Как можно выбрать что-то одно? Потому я и говорю, что Гербология — не любимая, а только одна из… черт, прозвучало это так, будто я ее не люблю. Это из-за моей асоциальности.       — Ой, — Невилл хлопнул себя по лбу. Кто из них еще асоциален? — Дай я понесу твою сумку, прости, что не предложил сразу.       — Зачем? — удивилась Луна.       — Ну как зачем… Так принято, если парень провожает девушку.       Уже сказав это, Невилл с ужасом понял, что снова вляпался — фраза явно содержала в себе двусмысленность, но Луна лишь протянула ему свою сумку и он ее взял.       До гостиной Рейвенкло его не допустили — уже в башне своего факультета Луна вдруг остановилась посреди коридора и сказала:       — Дальше я сама. Прости, но нам с первого дня повторяют, как важно хранить тайны факультета Ровены.       — Ничего, — улыбнулся Невилл. — Хорошего тебе дня, увидимся завтра!

***

      То, что они с Луной учились на разных курсах, имело свои плюсы; в частности, благодаря этому их не объединяли на Зельеварении — в противном случае он предстал бы перед Луной в совершенно невыгодном свете. У Невилла никак не ладилось ни с зельями, ни с профессором Снейпом, и на этих уроках он всегда чувствовал себя жалким и униженным. Зато на Гербологии он блистал, а на Чарах… на Чарах блистала Луна (Невилл не видел ее на уроках, но слышал, что говорил профессор Флитвик профессору Спраут). Она словно интуитивно угадывала, какой лучше сделать пасс и как произнести формулу заклинания, чтобы получилось лучше и действеннее. Флитвик откровенно ею восхищался.       Луна была гением.       Однажды, когда они с Невиллом снова возвращались с очередного урока Локхарта, Луна сказала:       — Я знаю, кто нападает на людей.       На тот момент парализованы были Миссис Норрис, Колин Криви, Джастин Финч-Флетчли и Почти-Безголовый Ник, и они дожидались созревания мандрагор в Больничном Крыле, а все остальные ломали головы над личностью таинственного Наследника Слизерина.       — Кто?       Не то чтобы Невилл был уверен, что догадка Луны верна, но она явно не сомневалась.       — Конечно, это василиск. Я догадалась, когда напали на Колина. Все сходится: его фотоаппарат…       — Погоди, — перебил Луну Невилл. — Какой василиск?       — Обыкновенный. Огромный змей, которого также называют «царем змей». Впервые был создан древним греком Герпием Злостным…       — Да, — снова перебил ее Невилл, — Но почему в школе?       — Чудовище, которое сейчас нападает на людей, называют Ужасом Подземелий, и говорят, что его оставил в Тайной Комнате Салазар Слизерин. Символ его факультета — змея, значит, он любил змей. Василиск — разновидность змеи… Его взгляд убивает, но никто пока не умер, потому что все жертвы встретились с василиском глазами не напрямую. Миссис Норрис увидела его отражение в воде, Колин — через объектив фотоаппарата, а Джастин — через Почти-Безголового Ника. Если бы Ник был живым, они бы оба погибли, но Ник был уже мертв.       Все эти ее доводы звучали логично, вот только…       — Если так, нужно сказать учителям! — всполошился Невилл. — Василиск — ужасно опасное существо, если в школе действительно эта тварь…       — …то профессора, скорее всего, уже поняли это сами, — безмятежно договорила за него Луна. — Вряд ли Дамблдор не понял, в чем дело. Если пока нас не отправляют домой, значит, все под контролем. Но я бы посоветовала тебе носить с собой зеркальце и заглядывать в него перед тем, как завернуть за угол.       — Зеркальце, — нервно хохотнул Невилл. — Я же парень.       — Предрассудки или жизнь — выбирать тебе, — пожала плечами Луна. — Взгляд василиска убивает не только магглов и полукровок.       Она была права, но Невилл не внял ее совету, решив, что лучше быть окаменевшим или убитым, чем всю жизнь слышать насмешки и обвинения в трусости.

***

      Впервые Невилл увидел страх Луны, когда в Хогвартс-Экспрессе появились дементоры. Он ехал с ней в одном купе, и вдруг поезд остановился; на это Луна отреагировала спокойно, но когда вдруг стало холодно, дверь открылась и на пороге возникла жуткая высокая фигура в черном плаще, Луна задрожала, ее глаза наполнились ужасом и она крепко вцепилась в руку Невилла, так крепко, что стало даже больно. Девочки, которые ехали с ними вместе, бросились ее успокаивать, Невилл купил у развозчицы сладостей шоколадку для нее по совету будущего профессора Люпина, и Луне стало лучше, но весь остаток дороги она сидела рядом с ним, так близко, что их плечи соприкасались и он чувствовал аромат розмарина от ее волос, и думал, что так пахнет магия.       — Я боюсь дементоров, потому что они вызывают во мне плохие воспоминания, — рассказала потом Луна. — О том, как моя мама… Она была выдающейся волшебницей, она много чего изобретала, и однажды один ее эксперимент пошел не так, и я это видела…       Тогда она выглядела такой грустной и потерянной, что Невилл не удержался и обнял ее. Луна замерла, сначала будто не зная, что делать, а потом неловко обняла в ответ.       Конечно, очень скоро она решила свою проблему с дементорами, и показала Невиллу, как, потащив его к Черному озеру, улучив момент, когда там никого не было и им обоим не нужно было на уроки.       — Я думала, придется поехать домой, — тараторила Луна по пути. — Думала, что попрошу папу, чтобы он меня забрал, потому что здесь учиться невозможно, вижу дементора — и сразу паническая атака, это ужасно мешает, и я бы училась дома, никаких проблем в этом бы не было, книги же у меня есть, и колдовать я бы могла, дома можно, главное — не на глазах у магглов… но потом я спросила профессора Люпина и он предложил мне решение… это сложно, но я справилась… это оказалось даже легко!..       Они остановились у озера и Луна вынула палочку из рукава мантии.       — Экспекто Патронум!       Невилл застыл в немом восхищении — с кончика палочки слетел заяц, словно сотканный из лунного света, яркий, теплый, источающий добро и такую радость, что он невольно заулыбался. Заяц проскакал над их головами и по глади воды, прежде чем растаять.       — Это Патронус, — объяснила Луна. — Он умеет отгонять дементоров, и, в общем-то, это его главная функция. Мне не обязательно применять его каждый раз при виде этих тварей, но когда я знаю, что могу творить эти чары — мне гораздо легче, и теперь я не уеду домой.       — Хорошо, — искренне сказал Невилл. — Я очень рад. Без тебя здесь было бы очень… пусто.

***

      Когда объявили, что им предстоит Йольский бал, обязательная часть Турнира Трех Волшебников, у Невилла не возникло ни капли сомнений в том, кого пригласить, и почему-то он совершенно не стеснялся — пока Рон и Гарри краснели, бледнели и провожали долгими тоскливыми взглядами Чоу Чанг и Флёр Делакур, Невилл подошел к Луне в библиотеке и спросил:       — Ты пойдешь со мной на бал?       — Конечно, — сказала она так, будто это само собой разумеется.       На балу Луна преобразилась; Невилл был бы в восторге от нее, даже если бы она надела свои обычные серьги-редиски, самодельную корону, ожерелье из пробок или что-то еще странное — все равно она была потрясающей — но она надела самые обычные серебряные сережки, и светло-голубое платье из струящегося шелка, а волосы собрала в элегантную прическу. Невилл не видел завистливых взглядов других парней, кружа ее в вальсе, и в тот момент был так счастлив, что мог бы создать самого лучшего на свете Патронуса.

***

      Он создал Патронуса, когда Гермиона и Гарри собрали Армию Дамблдора, и это оказался — неожиданно для всех и самого Невилла — огромный лев.       — Это хорошо, что мы учимся, — сказала Луна, когда они вместе гуляли в Хогсмиде (наверное, это было свидание). — Мы должны уметь драться, потому что скоро начнется война.       — Почему?.. — нервно спросил Невилл, хотя и так знал ответ, но Луна стала первой, кто произнес это слово — «война» — вслух.       — Потому что Темный Лорд вернулся, это очевидно.       — Ты зовешь его Темным Лордом? — Невилл приподнял бровь.       Луна пожала плечами.       — Мне не нравятся формулировки «Сам-Знаешь-Кто» и «Тот-Кого-Нельзя-Называть». Они громоздкие и нелепые. «Темный Лорд» звучит более изящно.       — И ты хочешь драться с ним? — вдруг внутри него все похолодело. Во время битвы в Отделе Тайн Луна была ранена не так серьезно, как остальные, и все-таки Невилл ужасно за нее переживал, и, будь его воля, запретил бы ей туда лететь, но запрещать что-то Луне было так же невозможно, как не позволять ветру дуть в том или ином направлении, да и кем он был для нее, чтобы запретить?       — Только если придется, — к его облегчению, сказала Луна. — Я не боевой маг, у меня нет таких способностей. И все же… для самозащиты…

***

      Когда Луна не вернулась после рождественских каникул, Невилл сходил с ума, не зная, где она и что с ней, но, увидев надпись на галлеоне — чуть не расплакался от счастья, совершенно не по-мужски. Он сдержался, он умел сдерживаться. Она была в порядке, ее похитили, но не пытали, не мучили и даже не морили голодом, просто держали в подвале, где — она не сказала. Сказала, что думает (точнее, уверена) — это чтобы шантажировать ее отца, который писал в «Придире» правду.       Увиделись снова они ночью второго мая, когда Хогвартс атаковали Пожиратели Смерти, когда все они видели мертвое тело Гарри, когда у Невилла на голове горела Распределяющая Шляпа, когда он отрубил голову волдемортовской змее мечом Гриффиндора, когда Волдеморт пал от заклинания выжившего Гарри… и все закончилось.       Через год после этого Невилл сделал Луне предложение и они готовились к свадьбе, и он вернулся домой, и…       …и нашел ее.       Мертвой.       Она не должна была быть мертвой. Она не могла быть мертвой. Это было несправедливо, жестоко, это разрывало ему душу и выламывало кости, и, наверное, Невилл помешался, когда решился на то, на что решился, когда вынул сквозное зеркало и произнес имя Гермионы, и сказал ее появившемуся на стекле отражению вместо приветствия:       — Мне нужен твой Маховик Времени.

***

      Гермиона прибыла к ним домой через пять минут, пройдя через камин — нервная, бледная, и, как всегда, растрепанная. Увидев Луну, лежащую на диване под пледом — Невилл уложил ее так, будто та просто отдыхала — она сразу все поняла.       — Нужно вызвать колдомедиков, — пробормотала Гермиона. — И мистера Лавгуда…       — Не нужно, — перебил ее Невилл. — Ты принесла Маховик Времени?       — Невилл, это безумие, — она покачала головой. — Если Луна… если с ней… такое случилось… я понимаю, как тебе больно…       — Не понимаешь!       Гермиона изумленно распахнула глаза. Невилл сам удивился своей вспышке, и немного понизил голос:       — Просто дай мне Маховик Времени.       — Это может нарушить…       — Плевать, что это может нарушить.       — Невилл, законы времени…       — Плевать на законы времени!       — Ты не имеешь права в них вмешиваться! — наконец рассердилась и Гермиона. — Это естественный ход жизни!       — Тогда почему ты не дала дементорам поцеловать Сириуса Блэка на третьем курсе?       Гермиона растерянно моргнула.       — Но… он же тогда еще не умер… точнее, не стал пустой оболочкой…       — Но он был приговорен к этому, и если бы ты это не изменила — если бы вы с Гарри это не изменили — Сириус бы потерял душу, и что, если должен был ее потерять? Ты скажешь — это неестественно, но разве Луна погибла естественно? Она совсем молодая! Она ничем не болела! Она… она будто бы повторила судьбу своей матери… тоже… от эксперимента… — Невилл провел ладонью по лицу. — Дай мне Маховик Времени, Гермиона, и не заставляй отнимать его у тебя силой.       Гермиона долго смотрела на него, не отводя взгляда — слишком долго, но Невилл ждал, почти чувствуя, как в подруге что-то меняется. Наконец она вынула Маховик из-за воротника свитера, сняла через голову и протянула ему.       — Когда ты ее нашел?       — Минут десять назад, — хрипло сказал Невилл. Ему казалось, что прошло несколько столетий. Гермиона, подойдя к Луне, осмотрела ее и с облегчением сказала:       — Кажется, она… кажется, это случилось не более двух часов назад. То есть, я почти уверена. Хорошо, если бы позже… во времени нельзя возвращаться дальше, чем на пять часов.       — Два оборота? — Невилл дрожащими руками взял Маховик.       — Да, один оборот — один час.       Медленно он дважды повернул золотые песочные часы, и все вокруг начало стремительно меняться, поплыло, как в калейдоскопе, вспыхнуло, погасло — и Невилл понял, что стоит в той же гостиной, но рядом нет Гермионы, а на диване — тела Луны. С ужасом он подумал, что она может так же лежать в своей лаборатории, но тут услышал, как она напевает что-то, и с души у него свалился огромный груз — жива.       Быстрыми шагами Невилл направился в лабораторию, почти побежал, распахнул дверь — вовремя, потому что Луна не просто пела. В ее пальцах клубилось нечто, чему он не мог бы подобрать описания — яркое, голубоватое, сияющее серебряными нитями, магия в чистом виде, и пела Луна тоже для этой магии, и субстанция в ее руках словно прислушивалась к ней, но…       Свет в ее ладонях дрогнул. В нос ударил сладкий запах с ноткой озона. Магия зашипела, из голубой став белой. Ладони Луны задрожали, и она вскинула на Невилла отчаянный взгляд.       Волна магической энергии поднялась вверх, инструменты зазвенели, колбы задрожали. В пространстве рядом с Луной появились трещины, и на секунду она стала почти невидимой, будто ее скрыла пелена тумана.       Раздался глухой хлопок.       Субстанция вытянулась, будто пытаясь вырваться, и в ее центре полыхнула яркая искра.       Что происходит, Невилл не знал, но понял, что сейчас эта штука, чем бы она ни была, взорвется, и Луна…       И тогда Луна…       Она будто не могла отпустить созданную ею же магию: руки тряслись, пальцы побелели…       Не могла отпустить…       Невилл бросился вперед и схватил ее за запястья — магия дернулась и замерцала еще ярче.       — Луна! — закричал он. — Отпусти!       — Не могу! — впервые Невилл слышал в ее голосе такое отчаяние. — Не могу! Уходи отсюда скорее, эта штука очень опасная!       То, что он сделал потом, было безумием, и Невилл понимал риск, но ему было все равно — один раз он уже потерял смысл жизни. Магия в руках Луны была опасной, вряд ли ее можно было трогать — но он резко вырвал субстанцию из ее ладоней и отбросил в сторону, в стену — когда-то Луна огородила стены своей лаборатории защитным барьером, как тогда сказала «на всякий случай, если что-то взорвется». Вот и взорвалось.       Свет ударил в глаза. Пол под ногами дрогнул. Колбы посыпались с полок, со звоном разбиваясь. Невилл потянул Луну за собой, падая на пол, упал первым, смягчив ее падение, и крепко прижал к себе. Она спрятала лицо у него на груди. Ее волосы щекотали нос и пахли розмарином, и она была жива, жива, жива…       — Невилл…       — Прости, — прошептал он, отстраняясь. — Прости, я должен это сделать.       Он был обязан вернуться назад в свое время, а за два часа, пока Луна останется одна — кто знает, что еще с ней может произойти?       — Сделать что?       — Somnus, — прошептал Невилл, прижавшись лбом к ее лбу, и тело Луны обмякло в его руках — она заснула. Он донес ее до гостиной, уложил на диван, укрыл пледом, и только после этого снова повернул золотые часы Маховика.

***

      — Никогда больше так не делай!       Луна пила кофе и выглядела виноватой. Невилл изо всех сил старался сердиться, но не мог сдержать всепоглощающее счастье от того, что она жива.       — Ты прав, я затронула слишком… тонкие и сложные материи, — признала она. — Я нашла записи мамы… подумала, может быть… она погибла, когда экспериментировала с этим, но я понадеялась, что сумею разобраться… Прости, я больше не буду пытаться.       — Если попытаешься, учти, я вернусь за тобой назад даже на неделю, — угрожающе сказал Невилл. — Или на год. И тогда время сломается и наступит апокалипсис. Ты же не хочешь стать причиной апокалипсиса? Особенно когда сама это не увидишь?       Луна усмехнулась краем рта.       — Да уж, не увидеть апокалипсис было бы обидно.       — Ты невозможная, — в ответ усмехнулся Невилл. — Я безумно тебя люблю.       Протянув руку, Луна накрыла его ладонь своей.       — И я тебя тоже. Правда, прости, что заставила все это пережить.       Ее рука была теплой.       Она была настоящей.       Она была живой.       Она была здесь.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!