2. Всегда

Прошло девять дней. Вечер снова скатился в ночь, и снова — в высоту. Маршрут — новый. Дальше. Дольше. Мобиус летит над Атлантикой. За бортом — только ледяная вода и шторм на горизонте. Связь выходит в эфир раз в три-четыре часа — для проверки, подтверждения координат, уточнения курса. Всё строго, всё по уставу. Но когда он снова входит в зону 11-С, пальцы на гарнитуре — дрогнули. «Он может быть там. Может — нет. Но если там — он ответит» — На связи рейс 401. Перехожу в ваш сектор. Высота стабильна, прошу подтверждение коридора. — 401-й, подтверждаю. На связи 11-С. Угол отклонения 13, ветер порывами до 16 узлов. Турбулентность возможна, держитесь плотнее. Мобиус узнаёт голос. И он говорит это прямо. — Рад снова Вас слышать... Локи. Молчание. На другом конце — тишина такая, что будто всё пространство замерло. Морская гладь под крыльями. Секунда. Вторая. Третья. — Откуда Вы…? — голос Локи не срывается, но в нём — напряжение, будто он делает шаг, не зная, есть ли под ногой земля. Мобиус улыбается. Он не видит Локи — но будто видит. — В прошлый раз… Вы забыли отключить связь в конце сеанса. — … — "Добро пожаловать домой, 401-й,". — цитирует он точно, с той же интонацией. — А потом я услышал "Локи, выключай, чёрт возьми, ты уже не нужен…" — только тихо, себе под нос сказали. Но Вы всё-таки забыли выключить. Локи не смеётся. Он просто вдыхает. Медленно. Как человек, которого застали обнажённым голосом. — А... ага, — говорит он, сбивчиво. Потом, чуть суше, но с ощутимой улыбкой. – Тогда, думаю, теперь моя очередь. — Прошу. — Как Вас зовут, 401-й? Мобиус смотрит на горизонт, где вспыхивает первый разряд над океаном. Свет скользит по воде, будто там дышит что-то огромное и древнее. — Мобиус, — отвечает он. — Это имя или прозвище? — И то, и другое. У нас ведь нет лиц, диспетчер. Только голоса. — Тогда… приятно слышать Вас, Мобиус. — Мне приятно знать, как Вас зовут. — Как будто теперь я стал реальнее? — Как будто теперь я лечу не в пустоту. Молния распарывает тучу. Линия сигнала чуть дрожит. Но голос Локи держится уверенно: — Через 11 минут — сектор с турбулентностью. Я буду здесь. Не отключаюсь. — Даже если Вас никто не слышит? — Именно тогда и нужно говорить, — отвечает Локи. — Иногда голос — всё, что у тебя есть. Мобиус закрыл глаза. И впервые за весь полёт почувствовал себя не одним. Первые толчки пришли неожиданно. Плавный полёт вдруг стал хрупким — будто воздух под крыльями рассыпался, а невидимая рука встряхнула кабину, как игрушку. Обычно такие порывы — дело техники, опыт и мышцы справляются. Но Локи всё равно сразу заговорил: — 401-й, вижу нестабильность, сектор B-3, фронт поднимается. Держитесь севернее, отклонение на 4 градуса. — Принял. — Не геройствуйте. Там внизу океан, и он не особенно романтичный. Мобиус усмехнулся. Его голос остался ровным, с легкой скукой, как у того, кто читал эту бурю заранее по облакам и не удивлён. «Молодой голос — а как держит курс. Интересно, сколько ему лет? Двадцать девять? Меньше? Чёрт, я старше. И всё же... я слушаю. Не по возрасту — по интонации. По точности. По тому, как он умеет оставаться» — Первый раз слышу, чтобы диспетчер волновался сильнее, чем пилот. — Первый раз… слышу, чтобы пилот не волновался вообще, — парировал Локи, но потом добавил, чуть тише. — Не нравится мне эта зона. Однажды уже слышал, как в ней связь сорвалась. — А самолёт? — Не знаю. Вот и волнуюсь. Сквозь эфир прошёл треск — сильный порыв. Мобиус держал штурвал спокойно. Крен — компенсирован. Угол атаки — минимальный. Он всё ещё на своих курсах. А Локи снова заговорил — чуть быстрее, чем нужно. Он пытался успокоить Мобиуса, но на деле — успокаивал себя. — Вообще, я мог бы сейчас рассказать Вам какую-то историю, чтобы отвлечь. Например, как пытался летать — один раз. Подарочный сертификат, глупая реклама, белый маленький самолёт и… ну, паника на третьей минуте. Я попросил экстренную посадку. Насколько экстренной может быть посадка в поле, в котором пасутся овцы. — Приземлились на овец? — Почти. Вылез в траву, сел под крыло и поклялся больше не подниматься в воздух. А теперь я... ну, Вы знаете. — Говорите с теми, кто не боится. — Ага. И каждый раз думаю: вот бы тогда не струсить, взлететь, почувствовать каково это... Он рассказывает — про тот белый самолёт, про овец, про первую панику. И в голове Мобиуса — отчётливый образ: тонкие пальцы на штурвале, ровные плечи, глаза, которые смотрят в небо, как в ледяное стекло. Пауза. В этот момент самолёт снова дернуло — коротко, жёстко. Локи почти сорвался: — 401-й? — Всё стабильно. — Честно? — Я делал посадку в Афганистане на пустом баке и в тумане. Эта буря — просто ворчание неба. Локи хмыкнул, но голос чуть дрожал: — Понял. Извините. Просто волнуюсь... Вы не должны быть для меня важны, Мобиус. А вы уже чёрт знает где — в голове. Молчание. И потом — как будто в другой плоскости разговора, без логики, но с целью: — Сколько тебе лет, диспетчер? Локи замер. — Это... внезапно. — Ну, я же теперь в голове. Хочу представлять, кого именно. Локи фыркнул. И всё-таки ответил — потому что уже не мог не отвечать: — Двадцать четыре. — …Молодо. «Двадцать четыре... Он моложе даже некоторых моих решений. Моложе моего первого полёта. Моложе боли, которую я уже несу как багаж... Ну что? Да, я старше. Гораздо. Но... это как возвращение в небо после слишком долгой посадки. И я — не откажусь» «Честно. Почти стыдно. Но голос у меня взрослый, да. Я всегда звучал старше. Это удобно. Это защита. Но рядом с его спокойствием — я чувствую, как дрожу. Как глупо хочется, чтобы он… не услышал моего возраста. Или услышал — и не отвернулся» — Это было осуждение? — Это было: «почему ты такой чёртово взрослый на голос и такой юный в испуге». — А ты? — Сорок три. — ... почти в два раза. – прошептал Локи себе под нос, думая что не услышит. — Почти в два раза спокойнее. – Отозвался Мобиус. «Сорок три. Почти в два раза. Почти неприлично... И всё же я говорю с ним не как младший. Я дышу в эфир — и он слушает. Он не перебивает, не снисходит, не выстраивает границ. Только тянет ближе. Только держит. И всё же — он звучит, как кто-то, кто умеет быть штилем в шторм. Я не слышал таких голосов раньше. Ни одного. Ни среди ровесников, ни среди наставников. В нём всё — прожито. Не вычитано, не выучено — прожито. И я... я слышу это. Слышу — и не могу отпустить» Локи выдохнул. И на удивление самому себе — улыбнулся. Вихрь затих. Самолёт вошёл в стабильный коридор. На приборах всё снова стало гладким. А голос Локи остался в эфире, будто он теперь не диспетчер, а обшивка крыла. — 401-й… — Я здесь. — И я. Волна турбулентности прошла. Самолёт стабилизировался. Океан внизу снова казался стеклянным, тёмным, равнодушным. Как зеркало, в которое не хочется смотреть слишком долго. Но Локи не отключил канал. Он знал, что по инструкции уже мог — сектор пройден, сопровождение завершено, курс ясен. Но он не хотел. Не сейчас. Не в этой тишине, не после этих слов. — Мобиус, я всё ещё здесь. Просто… если Вы не против. — Не против, Локи. — Голос стал мягче. Почти — тёплый. Не по прибору, а по ощущению. Локи улыбнулся, опустив взгляд на свои руки. Они были бледные, как всегда, но сейчас чуть дрожали. От близости, которой быть не должно. Он вгляделся в монитор — зелёная точка 401 всё ещё двигалась по своему вектору. — Скажите… а Вы вообще чего-нибудь боитесь? — "Бояться" входит в инструкцию? — Я не смеюсь. — И я не шучу. Пауза. Тихая. Без защиты. — Я боюсь того, — сказал Мобиус, — что однажды… никто не ответит. Тон был почти будничный. Но в нём не было равнодушия. Это была голая правда, сказанная так просто, что от неё вдруг стало не по себе. Локи выпрямился в кресле. Пальцы сжались на кружке. Он не знал, что сказать, а потому сказал просто: — Я отвечу. Всегда. Если будете звать — я здесь. Ответа не было. Только тишина. Но в ней — Локи слышал улыбку. Она была тёплая, сдержанная, взрослого человека, которому вдруг стало легче. Прошло две минуты, может три. — Ты боишься летать, Локи? Он не ожидал, что тот запомнит. Ещё меньше – что вспомнят с теплом, а не с насмешкой. Локи кивнул — машинально, как будто Мобиус мог его увидеть, и только потом понял, что пилот этого не увидит. Он вздохнул — в микрофон, намеренно. — Боюсь, да. Это не паника, это… тело. Оно просто отказывается. Руки, ноги, грудь — всё сжимается. Я могу сдать всю теорию, все тренажёры. Я сдавал экзамены и тесты. Я даже тренировался. Полгода. Но как только подхожу к реальному самолёту — он кажется мне монй гибелью. Красивым, огромным, мощьным, но… чужим. Я сажусь за штурвал, и моё тело говорит "нет". — А ты ведь хотел, да? — Очень. До боли. Каждый день смотрел, как другие летают. И знал, что я — не из них. — Почему остановился? — Потому что страх выиграл. Пауза. Долгая. Тёплая. А потом: — Тогда он не победил. — Почему? — Потому что ты всё равно там, где небо. Просто на земле. Ты стал голосом неба. Ты всё равно... со мной. Локи отвёл взгляд, даже зная, что никто не видит. Слова ударили слишком точно. Слишком в точку, слишком честно. — Это... прозвучало поэтично, Мобиус. — Ты же ко мне на «Вы» обращаешься. Я должен держать уровень. Старшие — подают пример. — Вновь возраст. — Локи усмехнулся. — Я говорю «Вы» не потому, что Вы старше. — А почему? — Потому что… голос Ваш — как будто из мира, где всё уже поняли. Где не суетятся. Где просто знают, куда идти. – Локи выдохнул. – Вы звучите как кто-то, кто прожил сто бурь и не проиграл ни одной. И я… не могу иначе. «Вы» — это не про возраст. Это про уважение. Про дистанцию, которую не хочется терять. — Ты боишься приблизиться? — Я... Молчание. Свет снаружи стал теплее, глубже. На краях облаков — оранжевая кромка, словно небо плавится. И вот снова голос: — Когда-нибудь я посажу тебя в кабину. За штурвал. Сам. Ты будешь вторым пилотом. Обещаю. Если не сбежишь. Локи не сдержал истеричный смешок, представив весь свой ужас, если бы сел за штурвал. И — честно, сразу, без игры: — Сбегу. — Локи... — Но потом, может быть, вернусь. — А я, может быть, всё ещё буду ждать. Тишина. Но теперь — живая. Как пауза между фразами, когда не надо говорить — всё уже сказано. Точка 401 на экране продолжала двигаться. Локи смотрел на неё, как на пульс. Как на живое сердце. А внизу, у экрана, уже пробивались блики от утреннего солнца. Башня заливалась светом. — Локи. — Да? — Ты всё ещё в эфире? — Всегда. Локи прикрыл глаза. Всё внутри стало тише.