Какая «такая»?

В пластиковых стаканчиках пенится мутно-розовая жидкость — смесь всего: палёной водки, остатков энергетиков, вишнёвого пива, дешёвого вина. На дне даже плавали несколько мармеладных мишек. Пили все, и вожатые никак не пытались этому помешать. Ловить за руки и угрожать было бессмысленно. Чем? Уездом? Так завтра утром каждый из этих взрослых детей будет сидеть на чемодане. Родителями? У одной половины их нет, другой же все равно на своих непутевых чад. Сегодня можно все. Сегодня весело. И Се Ми осознает это особенно ясно, смеясь над тем, как Ми На бегает босиком по плитке из камня. Сломала свой дорогой каблук, швырнув им в кого-то, при чем, стоило отметить, что пострадавшей в данном случае оказалась все таки туфелька. — Ты чего туда добавил? — произносит Се Ми, медленно моргая и хмурясь так, будто пытается развидеть Таноса. Видели они друг друга вполне ясно, и это было скорее к сожалению, нежели к счастью, потому что эти двое уже успели поползать на коленях, не менее четырех раз выпить на брудершафт и столько же поссориться, потому что «отдай бутылку нахуй» и «да ты на ногах стоять не можешь дура блять». — Не знаю.. не помню, — Су Бон приподнимает брови, искренне старается вспомнить, но выходит туго. Ми На собирает в хвост спутанные волосы и тем самым быстро приковывает взгляд парня к своей нескромной персоне, отчего Се Ми недовольно цокает. Братву на баб не меняют. Перетянуть на себя внимание она не решается, да и вряд ли ей это нужно. Ей и так неплохо, метаясь взглядом от толпы к подозрительному пуншу в стакане и никак не решаясь влить его содержимое себе в рот. На дискотеке были все. Единственное логичное решение из принятых вожатыми — в эту ночь отправить отряды помладше раньше спать. Пусть шумят, пусть сидят в комнатах друг у друга допозна, прощаются, но только не видят этот хаус. Где все танцуют, смеются и дерутся. Но наблюдать за ним было слишком интересно даже из окон. Нам Гю же не было столь весело. То ли потому что он не решился влить в себя такое экстримальное количество алкоголя, то ли потому что не видел ничего забавного в огромной куче пьяных, неуправляемых пубертатных подростков, каждый из которых находится на своем собственном дне. Все таки этим лагери с бесплатными путевками принципиально отличаются от других. Он шатался с Су Боном, снимал, чтобы потом показать ему десять видео, снятых дрожащими руками в темноте, где он валяется на мокром асфальте или делает сальто. Возможно «не столь хорошо» было бы «просто отлично», если бы не одно огромное «но». Се Ми. С розовыми щеками и вьющимися от влаги волосами. С длинными стрелками и симпатично размазанным макияжем глаз. С неспадающей улыбкой, которая должна казаться глупой и отталкивающей, но выходит совсем наоборот. Се Ми с родинкой на бедре. Се Ми в порванных колготках и коротких кожаных шортах. Се Ми, которую все хотят. О которой говорят грязно и горячо, с противными смешками и отвратительными «спорим?». Се Ми, к которой он так и не решился подойти. Которую не позвал на танец, которой ни разу не сказал ничего, кроме как «дура». Се Ми. Даже сидя на ступеньке с ссадинами по всему телу, она была прекрасна. И у них определенно могло бы что-то получиться. Потому что Нам Гю не такой. Потому что учится, потому что работает, потому что мог бы подарить надежду. Нет. Именно поэтому у них ничего не вышло. Парни Се Ми другие. Типичные быдланы или мальчики на побегушках — без разницы. Быстро появляются, быстро исчезают. Нам Гю же рядом с ней надолго. Казалось, навсегда. Но на самом деле нет, и осознание ударило в голову тупым желанием сделать что-то. Компенсировать свою неуверенность и тупость перед предстоящей бесконечной разлукой. Се Ми — обычная шлюха, меняющая парней как перчатки. Се Ми — греческая богиня, чье имя пульсирует в висках. И только поэтому, когда ее рука все таки неуверенно тянется к стаканчику, Нам Гю садится рядом и перехватывает ее, с силой сжимая сопротивляющееся запястье. Ничего романтичного, синяк будет. — Сам не пьет и другим не даёт, — недовольно тянет Се Ми, все таки выпуская стакан из рук. Нельзя сказать, что она не намерена драться, но разницу в силе ещё осознает. — Тебе уже хватит, — Нам Гю смотрит в пьяные глаза, но вряд ли разглядит там что-то интереснее, нежели свое постепенно расплывающееся отражение. — Мм, и это типа тебе решать? — с сомнением спрашивает девушка, плохо выговаривая «р». И зачем люди придумали такие сложные звуки? — Почему ты так уверен в том, что я не пошлю тебя нахуй? — теперь она просматривала на стакан совсем иным взглядом, без тени сомнения. Надо, потому что назло. При чем под «назло» попадал только Нам Гю. Остальные парни не представляли столько интереса, чтобы наживать себе среди них таких же ненавистников. Они же враги, да? — Пошли, — тихо отвечает Нам Гю. Коротко, строго и так уверенно, что пьяный мозг Се Ми начинает сомневаться, кому тут что решать. Парень одной рукой подхватывает ее под ноги, второй обхватывает талию. Не то что бы он вообще когда-то девушек так трогал, но вариантов не было. Касающаяся обнаженного из-за короткого топа живота ладонь и вовсе не видела путей для отступления. Выше — грудь, ниже — бедра. Тихий ужас. Се Ми сопротивляться не планировала. Потому что поболтать ногами на руках у такого недотроги, как Нам Гю, — прекрасное продолжение вечера, в котором ей больше ничего веселого, кажется, не светит. Всех интересных парней она уже перепробовала, девушки же дружно оплакивают предстоящую разлуку со своими возлюбленными — скука смертная. Зато Се Ми повезло, куча симпатий и ни одной влюбленности. Разве что чуть-чуть. Разве что в Нам Гю. Поэтому она обхватывает одной рукой его плечи, будто в этом есть гарантия, что она не полетит вниз по ступенькам с порога лагеря. — Угробить меня решил? — Се Ми взглянула на напряжённое лицо Нам Гю и, осознав, что ответа не последует, ущипнула его за кончик носа, заставляя сморщиться, — Ты такой зануда. Даже не пил? — Пил. Только в два раза меньше тебя. А вешу в полтора раза больше. Принципиальная разница, — Нам Гю ногой толкает входную дверь и заносит Се Ми в здание. Найти свой пятый корпус труда не составило. Он поставил девушку на ноги только для того, чтобы открыть дверь. Желания внезапно вломиться в женскую комнату у него не было, поэтому он почти без сомнений завел Се Ми к себе. Она указала пальцем на кровать, в немом вопросе «твоя?». Нам Гю кивнул, и девушка присела, прикрыв подушкой ноги. Странный жест. — Покурим? — Се Ми, не меняя положения, тянется к парню, берет его за руку и тащит на кровать. Нам Гю не сопротивляется и садится рядом. Смотрит время на телефоне — 22:54. Спать никому из них ещё не хочется и слава богу, потому что при нахождении вожатыми спящей в невминозе девушки в комнате четырех парней, вопросы возникнуть не то что должны, а скорее обязаны. — Тупая? Я тебя на улицу ещё раз не понесу, — Нам Гю осуждающе поднимает брови, и Се Ми искренне смеётся. Нельзя настолько забавно возмущаться. — А если в комнате? Парень крутит пальцем у виска, но девушка недовольно вздыхает, всем своим видом демонстрируя, какой же он зануда. Ну, может она и права. Последний день, терять нечего. А остальные трое жильцов этой комнаты пьяны настолько, что им только кровать дай, тут же уснут. Запах — последнее, до чего им будет дело. Поэтому Нам Гю все таки протягивает ей сигарету и, когда девушка зажимает ее губами, поджигает, тут же получая порцию дыма в лицо. — Правда тупая, — парень опирается спиной на стену, и Се Ми следует его примеру, принимая полулежачее положение и ощущая затылком узор на дешёвых обоях. — Ну и нахуя ты возишься со мной? — девушка поднимает взгляд, и в почти полной темноте ее глаза сверкают, потому что в них отражается весь свет, который сочится в комнату через окно. — Нравлюсь? — Третий раз спрашиваешь и надеешься на другой ответ, — Нам Гю аккуратно забирает сигарету из ее рук и делает затяжку под недовольное: «Ну, блять, у тебя же ещё есть», — Вожусь, потому что ещё пара глотков, и ты поедешь завтра не домой, а в полицейский участок. Показания давать. — А ты очень переживаешь? — Се Ми важно кивает и садится повыше, чтобы быть на одном уровне с Нам Гю. — Не о ком, — холодно отвечает парень и поднимает взгляд на черные глаза напротив. — Прям совсем? — с почти детским удивлением спрашивает девушка и хочет прислонить сигарету к губам, но Нам Гю перехватывает ее запястье, не позволяя. Опять. — Се Ми.. — он тяжело вздыхает, смотря на ее смеющиеся глаза и пьяную улыбку. Девушка кладет свободную ладонь на плечо Нам Гю, тянет на себя, заставляя развернуть корпус, после чего ласково скользит вверх, касаясь шеи и останавливаясь где-то на затылке, не предоставляя права отвернуться, будто парень действительно собирался это сделать. Не собирался. Се Ми осторожно касается уголка губ парня, пока тот обхватывает рукой ее талию, притягивая к себе. И весь этот пафос, наигранное раздражение и попытки изобразить ненависть кажутся такими жалкими, когда они слышат сбитое дыхание друг друга. Но Се Ми нарочно не позволяет углубить поцелуй, выдерживая расстояние между их губами в несколько миллиметров. — Ты никогда не целовался? — никакой издёвки, искреннее удивление. — С кем? В моем окружении «таких» нет, — шепчет в ответ Нам Гю, ощущая на своих губах дыхание. — Каких «таких»? — Се Ми ещё чуть-чуть отклоняется назад, сводя брови к переносице. — Эффектных, — с ноткой сарказма отвечает Нам Гю и целует. Целует в щеку, в почти незаметную родинку на скуле, а потом аккуратно касается губ, чувствуя как девушка не может сдержать улыбку. Да, Се Ми очень эффектная.