Глава 12. Разговор и приговор

Шнайдер грубо пропихнул Флаке сквозь входные двери, из-за чего тот споткнулся о небольшую лестницу перед пешеходной дорожкой. — Шнайдер… — начал было Флаке, но Шнайдер снова толкнул его. — Иди молча, — процедил он сквозь зубы, ухватил под руку и потащил вниз по улице. — Шнайдер, я не собака! — Флаке оттолкнул его в ответ, когда раздражение, наконец, превысило чувство вины. — Я сам пойду! — Ага, сам пойдешь дальше сплетничать обо мне за моей спиной?! — тем не менее Шнайдер остановился. — Ну?! Теперь сказать нечего? Напряги свои извилины, будь добр, и поделись, почему ты вдруг решил, что можешь обсуждать мою личную жизнь с остальными? Флаке ничего не ответил, и это только подлило масла в огонь. — Что, теперь, когда я спрашиваю, язык проглотил? Какого хуя ты разговаривал с остальными о нас с Тиллем? — Я случайно сболтнул кое-что по пьяни, — пробормотал Флаке. — Что? Не слышу?! Говори, как в отеле, чтобы все-все слышали, как ты разбалтываешь чужие секреты! Флаке медленно покрылся румянцем от корней волос до шеи. Он понимал, что заслуживал каждое произнесенное Шнайдером слово, но это не облегчало его боли. — Я напился и рассказал про твои отношения с Тиллем. Шнайдер сплюнул и снова побрел по дорожке, уверенный, что за ним последуют. Флаке засунул руки в карманы и поплелся рядом, но держа дистанцию. — Что ты им сказал? — спросил Шнайдер спокойнее. Флаке откашлялся, не поднимая головы. — Я сказал, что ты был влюблен в Тилля. Шнайдер недовольно выдохнул, а потом треснул Флаке по затылку. Тот снова споткнулся, скорее ошарашенный ударом, чем от боли. Тем не менее, он прикрыл голову в защитной реакции и искоса глянул на Шнайдера. Он был в ярости и пинал все, что попадало под ноги. Флаке никак не прокомментировал его поведение, поскольку понимал, что легко отделался. — Блять, — выплюнул Шнайдер, и, наконец, повернулся к Флаке. Его глаза пылали ледяным огнем. И, если бы на месте Шнайдера стоял бы кто-то другой, Флаке бы здорово перепугался. — То есть они теперь думают, что я люблю его? — спросил он. — Ты им все рассказал? — Нет. Я просто сказал, что у вас что-то было после «Тоски», а потом я протрезвел. Вот и все. Наверное, пока я был пьян, я сказал что-то типа того, что он тебе нравился. Огонь в глазах Шнайдера начал потихоньку утихать, и Флаке заметил, что его напряженные плечи немного опустились. — Получается… Они не знают о… — он не закончил предложение и вместо этого неуверенно повел рукой по воздуху. Флаке сразу же понял, о чем он спрашивал, и покачал головой, решив, что признавать то, что Рихард теперь тоже знал о неудавшемся суициде, было очень плохой идеей. — Нет. Шнайдер выдохнул и недовольно зарылся пальцами в волосы. — Так нахрена вы об этом, вообще, разговаривали? Набравшись мужества, Флаке сказал: — Мы переживали о том, что ты снова влюбился в Тилля. По крайней мере, это так выглядит со сторо- — Как это выглядит, и как это на самом деле — это две разные вещи, Флаке, — процедил Шнайдер сквозь зубы. — Я так понимаю, что ты даже не задумался о том, что стоит для начала поговорить со мной, прежде чем бежать сплетничать, как восьмиклассница? Флаке стоически принял справедливо заслуженные колкости. — Я боялся, — просто признался он. Шнайдер посмотрел на него, нахмурившись. — Чего? Ты? Меня? — его голос смягчился, и злость постепенно сменялась упорством и отрицанием. — Ты же вообще ничего не боишься. Уж точно не меня. Флаке пожал плечами. — Я боялся потерять тебя. Я не хотел, чтобы то, что случилось, случилось еще раз…. Поэтому я пытался… Разобраться в том, что происходит, и… Мне нужно было понять, насколько эти две ситуации похожи, прежде чем вмешиваться в твою личную жизнь без разрешения. Вот это я и обсуждал. Прямота Флаке прошлась по Шнайдеру асфальтоукладчиком. Он прекрасно понимал, что имелось в виду под фразой «то, что случилось». Его ноздри раздулись, Шнайдер коротко сморщил нос, пытаясь помочь себе прогнать воспоминания о прошлом — за несколько лет он научился делать это мастерски. — Что ж, сообщаю тебе напрямую, ты зря переживал, — ответил Шнайдер, постепенно ускоряясь. — Я не влюблен, и я не суицидален. И, прежде чем ты спросишь, что там насчет секса, то он просто помогает мне законнектиться с девушками на вечеринках. На этом все. Флаке ничего не сказал, и Шнайдер понадеялся, что объяснил ему достаточно четко и прямо, чтобы соответствовать его стандартам. — Я сожалею о том, что рассказал остальным. Прости, пожалуйста, — извинился Флаке. — Мне не стоило напиваться настолько сильно. — Это уже неважно, — Шнайдер махнул рукой. — Просто вернись обратно и исправь то, что натворил. — Дум… — беспокойство в голосе Флаке заставило Шнайдера снова посмотреть на него. — Ты уверен, что у тебя все в порядке? — очки делали его глаза намного больше, чем они были на самом деле. Флаке выглядел более напряженным, чем обычно. Может, он действительно за него переживал? — Все в порядке, — ровно произнес Шнайдер. — Расставание было тяжелее, чем я ожидал. Но мне нравится иметь возможность снова ходить на вечеринки и развлекаться. Мне весело и есть, чем заняться. Флаке медленно кивнул. Он не выглядел так, как будто поверил его словам, но Шнайдер знал, что он примет объяснение и не станет давить дальше. Чувство вины заставит его это сделать. — Отлично, — резюмировал Шнайдер. — А теперь, давай вернемся в отель, чтобы я поел, а ты — разобрался со всем этим… И ради Бога, сделай так, чтобы Тилль не услышал эту ерунду, хорошо? Ему достаточно проблем с Рихардом. — Тут ты прав, — согласился Флаке, и они развернулись обратно. — Если в чью личную жизнь и стоит вмешиваться, так это в их. Тилль совершенно не шарит в эмоциональной сфере. Флаке устало потер переносицу и вздохнул. — Кристоф, ты так говоришь, как будто я без тебя не знаю масштабы трагедии. — Прости, — смягчился Шнайдер. — Думаю, ты, правда, знаешь больше всех в этой ситуации. — Как и всегда. Должен признаться, я особо не думал о них в последнее время. Не уверен, это из-за того что у них все хорошо, или потому что мы постоянно заняты… В любом случае, проверить все же стоит. Наверное. Они дошли до отеля в тишине, и, оказавшись у дверей, Флаке еще раз тщательно взглянул на Шнайдера. — Ты уверен, что все в порядке? Шнайдер посмотрел на него ровным, безэмоциональным взглядом. — Я уверен. Флаке кивнул. — Хорошо. Я дам отбой тревоги, а потом займусь проблемами нашего эмоционального булыжника. Шнайдер неловко опустил ладонь на плечо Флаке и тихо сказал: — Спасибо еще раз, Флаке. — Не за что благодарить, — Флаке фыркнул. — Но, раз уж так, то пожалуйста, — и это было настолько в его стиле, что Шнайдер ухмыльнулся и зашел в отель в гораздо более светлом настроении.

***

Все за столом выглядели так, как будто забыли как дышать, и выдохнули только тогда, когда Шнайдер и Флаке снова показались на горизонте. — Как прогулка? — спросил Тилль, наслаждаясь последними часами своего гипсового-вилочного каста. Он понимал, что Шнайдер и Флаке гуляли не просто так, но ему было все равно, что они обсуждали. Если бы это что-то касалось его напрямую, Флаке давно бы все рассказал. — Очень даже неплохо, — ответил Флаке, садясь обратно на свое место, совершенно не тронутый происходящим. Олли, Пауль и Рихард кивнули, принимая то, что Флаке не обратился к ним сразу же. Вряд ли они могли обсуждать происходящее в полном составе, но… Если Флаке сказал «неплохо», то так оно и было. К тому же, все его зубы были целыми, а значит все точно было не плохо. — Чем займемся? — спросил Тилль с набитым ртом. — До самолета еще сто лет. — Как насчет музея? — предложил Олли. Флаке кивнул, поддерживая идею, и достал телефон. — Тут неподалеку есть несколько. Один с моделями старых самолетов, а второй — картинная галерея. Мы можем сходить и туда, и туда. — Звучит супер, — Рихард кивнул, после чего Пауль тоже выразил согласие. — Значит, решено, — оповестил Тилль. — Собираем манатки и идем наслаждаться настоящей культурой!