Глава 19

— М-да уж, птенчик. Что тут скажешь, херово быть тобой. — Джек выпустил густую струю дыма и закинул ногу на ногу. Они сидели на втором этаже «Последнего раунда», в котором, к удивлению и величайшему облегчению Линнеи, сегодня было непривычно тихо. На небольшой сцене готовилась к выступлению какая-то неизвестная ей рок-группа, и, пока музыканты настраивали инструменты, вместо привычных ревущих басов прокуренный воздух клуба наполнялся лишь тихим треньканьем электрогитар. Рассказу Линнеи о том, что она нашла Кертера, Джек непритворно обрадовался, искренне поблагодарив Линнею в самых экспрессивных выражениях. Никаких подробностей — в том числе и о том, встречалась ли Линнея с Минг Жао, — он выспрашивать не стал. И хорошо. Линнея ужасно устала подозревать всех вокруг в заговорах и двойной игре. Сейчас же она рассказала ему о своей задаче проникнуть на базу охотников на вампиров, немало его тем самым озадачив. — Поползать бы тебе, конечно, по носфератовским крысиным норам — они пронизывают весь город, по ним почти куда угодно можно попасть, — Джек задумчиво поскрёб косматую бороду. — Но сейчас всю подземку наводнило это шабашистское дерьмо. А к Шабашу теперь лучше вообще не соваться. — Ты так говоришь, как будто раньше было можно, — усмехнулась Линнея. Разговаривать с Джеком без вездесущей долбящей музыки было непривычно и до странности уютно. — Ты, птенчик, хоть иногда высовывай башку из той лапши, что вешает тебе твой болтливый гангрел, и смотри по сторонам, — насмешливо оскалился он. — Про взрыв на окраине Санта-Моники не слыхала, что ли, не? Что типа в чьей-то тачке проводка замкнула, ага? И трупов три десятка вокруг. Так вот: ни хрена это был не взрыв. Это у одного шабашистского обдолбыша башню на ровном месте снесло и он устроил резню. С десяток прохожих в труху растерзал, прежде чем камарильские псы его угомонили. — Но трупов — три десятка? — Линнея нахмурилась. — Этих уже камарильские херососы угробили, — отмахнулся Джек. — Свидетели, смекаешь? Когда их оказывается слишком много — жопу Маскараду прикрывают именно так. Прирезали и устроили взрыв, чтоб замести следы. Странно, что ты не слышала: ваш князёк чуть ядовитой слюной не захлебнулся от ярости, отстёгивая копам кругленькую сумму, чтоб написали в отчётах эту хрень про замкнувшую проводку. Так что к Шабашу сейчас соваться — всё равно что блевать против ветра. — Довольно неприятная ситуация, — Линнея внутренне поморщилась от тона собственного голоса, назвавшего гибель тридцати людей от рук вампиров «неприятной». — Но разве необычная? Ты ведь сам рассказывал мне: в Шабаше новичкам часто даже не объясняют ничего толком про Обращение и жажду, а сразу кидают в бой. Неужели ничего подобного не случалось раньше? — В том-то и подвох, — Джек фыркнул, — что тот хрен не был новообращённым. Он был одним из Старших. Правой рукой бывшего епископа. — Хм… — Она вновь нахмурилась, уставившись на тонкую струйку дыма от недотушенного в пепельнице окурка. Внутри шевельнулось что-то неуловимо тревожное. — Тогда это похоже, скорее, на целенаправленную попытку избавиться от конкретной личности. — И как ты себе это представляешь? — Джек пренебрежительно махнул рукой. — По-твоему, старый хитрожопый вампир мог бы добровольно так тупо себя подставить? Что у него фляга засвистела — это я тебе не для красного словца сказал. — Не добровольно, — Линнея покачала головой. — Существуют же всякие способы воздействовать на сознание: тремерская магия, яды… — она невольно поёжилась, вспомнив подземелье Джованни и их отвратительное зелье. Звериный огонь в глазах Беккета. Рука на её горле. Холодное дыхание на коже. Линнея с силой мотнула головой, отгоняя наваждение. — У большинства шабашистов, конечно, крепко встаёт на то, чтобы демонстративно побесить Камарилью. Но всё же не настолько они тупые обмудки, чтобы выносить свои внутренние разборки на всеобщее обозрение, — не согласился Джек, кажется, не заметив её заминки или просто не обратив внимания. — К тому же не суди по себе, детка: далеко не у всех мозги заточены на поиски логичных объяснений. — В каком смысле? — В том, что Шабаш теперь на каждом углу визжит о сбывающихся пророчествах своей засратой Геенны. — Пророчествах?.. — Тревога внутри встрепенулась с новой силой, заскреблась в грудной клетке громоздким мотком колючей проволоки. — О неконтролируемой жажде, поражающей Старших? — Во-во, даже ты знаешь, — Джек удовлетворённо кивнул и потянулся за очередной сигаретой. — А их недотраханная религия и вовсе держится на том, чтобы приблизить всеобщий мандец и встать плечом к плечу с Каином в последней битве. Сдались бы они ему такие ущербные, ага… Так что, глядишь, скоро ЛаКруа снова отправит тебя взрывать какую-нибудь дырку в заднице, из которой визжат особенно громко. — Меня? — Линнея растерянно сморгнула. — Гроб-то ты ему уже нашла, а значит, стала не столь ценна и неприкосновенна, а? Пора снова возвращаться на грязную работёнку? Только в этот раз сухой из воды ты уж верно не выйдешь: чуть оступишься — и тот цимисховский ублюдок прибьёт твою башку над воротами в качестве наглядной демонстрации огромного «идите на хуй» для Камарильи. Линнея неуютно поёрзала на месте. — Ну, вообще-то я всё ещё продолжаю работать с саркофагом. — Угу. Бегаешь по поручениям, пока высокомерный гангрельский засранец с заумным видом копается в пыли и бумажках? До хрена ты оптимистка, птенчик, как я погляжу, — хмыкнул Джек. — Без оптимизма я бы давно уже сошла с ума от ужаса, — невесело усмехнулась Линнея. — Ладно, мне пора. Надо что-нибудь придумать с этой базой охотников, а я пока даже не знаю, с чего начинать. — Да сядь ты, не прыгай тут, — Джек раздражённо раздавил недокуренную и до половины сигарету в пепельнице и подался вперёд, с грохотом уперевшись локтями в крышку стола. — Обмозговать надо. Этот монастырь недалеко от пляжа Малибу, говоришь? Тогда есть смысл раздобыть лодку: подойти с побережья будет вернее, чем заявиться напрямки. Хотя всё равно один хрен: готов поставить клык на то, что у этих психов там всё утыкано стрелками. К тому же одно дело войти, и совсем другое — выйти. О, вот что: один залётный Тореадор как-то брехал, что сумел оттуда сбежать. — Кто он? — встрепенулась Линнея. — Как мне его найти? — Да хер его знает, — Джек пожал плечами. — Имя не помню. На вид — черноволосый такой и смазливый, как баба. Вроде где-то в Голливуде ошивается, но сюда тоже иногда заходит. Может, и сегодня придёт: вон у нас живая музыка намечается, а эти эстеты херовы с такого прутся, как обдолбанные гули. — Может, я лучше сама его найду? — Линнея торопливо поднялась с места: ей не улыбалась перспектива потерять целую ночь в горхочущем клубе без всякой гарантии, что это хоть как-то приблизит её к выполнению задачи. — Кто-то ведь здесь наверняка общался с ним? Может, можно поспрашивать? — Чёрт, птенчик, да не мельтеши ты так, — поморщился Джек, с демонстративной неспешностью прикуривая очередную сигарету. — Если он голливудский, да ещё и из тореадоров — значит, ходит под Айзеком Абрамсом. А Абрамс из наших. Отправлю ему весточку, что парня тут ждут. — И это сработает? — Линнея озадаченно сморгнула. — В смысле, ты можешь просто так обратиться к барону Голливуда и попросить… — Ни хера в этой не-жизни не бывает просто так, детка, — Джек коротко хохотнул, пыхнув дымом из-под неряшливых всклокоченных усов. — У всего есть своя цена. Но так уж вышло, что ты мне нравишься, птенчик. Будет обидно, если подохнешь слишком рано или слишком бездарно. Поблагодарив Джека, Линнея отправилась ждать в подсобку — ту самую, в которой она отлёживалась после нападения Шабаша и первого знакомства с епископом Элиотом Крайзом. Здесь музыка от начавшегося концерта гремела не так громко. А уединение и удобный — хоть и видавший свои лучшие годы — диван давали возможность скоротать время ожидания за изучением Книги Нод, которую Линнея почти всегда брала с собой, необъяснимо опасаясь оставлять без присмотра в квартире. Первым делом она перечитала пророчества о Геенне, не обнаружив, впрочем, ничего нового. Затем вернулась к началу: жизнеописанию Каина, на котором остановилась в последний раз. После того, как Каин покинул Лилит (причина была указана довольно размыто: якобы та побоялась стремления Каина к запретным тёмным знаниям и пыталась ограничивать его, что пришлось последнему не по нраву), он отправился в странствия по земле Нод. В одном из таких странствий он встретил и возжелал женщину по имени Зилла, но та не ответила ему взаимностью, несмотря на все его старания и дары. В отчаянии Каин скитался в ночи, до тех пор пока не встретил некую древнюю Старицу, которая обещала научить его, как добиться расположения его возлюбленной. Старица утверждала, что стоит Каину трижды за три ночи испить её крови, как ему откроется великая мудрость и ответы на все его вопросы. Влюблённый Каин выполнил её указания, но Старица обманула его: её кровь связала его, сделав её послушным рабом. Каин был в ярости и хотел уничтожить её, но не мог противиться воле старухи, которая заставила его дать ей Становление, сделав её бессмертной, и пообещала, что отныне он будет привязан к ней навеки. По сути, это было первое описание Уз крови — тех, что создаются между вампиром и гулем или между одним вампиром и другим, чаще всего против воли связываемого. Что же касается Зиллы, то Старица велела Каину поступить с ней так же: трижды тайно напоить её своей кровью, и тогда она полюбит Каина, даже если не желает этого. Но сам же Каин всё равно навеки будет слугой Старицы. Кем именно являлась эта загадочная фигура и почему она имела такую власть, история умалчивала. В комментарии Бекетта по этому поводу значилось предположение, что она может быть очередной аллегорией: символом ненасытной жажды крови и власти, которую она имеет над Сородичами. Каин же в итоге смог переиграть свою пленительницу: вынужденный служить старухе, он, однако, перестал пить её кровь, отказываясь под разными предлогами, хоть и желал её. Так минул год, и Каин почувствовал, что его воля начала возвращаться к нему. Тогда он хитростью выспросил у Старицы, как ему совладать со своими потомками, если они перестанут подчиняться ему. И та рассказала ему о самом действенном и поныне способе: пронзённое колом сердце способно обездвижить любого из Сородичей. Что Каин тут же и проделал со Старицей, после оставив её дожидаться рассвета под открытым небом и навсегда освободившись от её власти над собой. История выглядела как очередной миф, но Линнею заинтересовало упоминание об этом «годе без крови». Беккет ведь тоже рассказывал ей нечто подобное, когда она спрашивала, сможет ли Хизер когда-нибудь избавиться от противоестественной связи, которую Линнея, сама того не желая, создала между ними. Причём рассказывал не как о легенде, а как о способе, который может сработать. Правда, Линнея подозревала, что далеко не каждый обладал столь непоколебимой силой воли, как праотец Сородичей, чтобы отказываться от крови, видя объект своего желания каждую ночь. Не поэтому ли Беккет говорил ещё и о расстоянии? К тому же у Каина была Зилла, чья кровь, бесспорно, утешала его, помогая пережить этот год. Сработало ли бы что-то подобное для Хизер? Для Вэндала? Для сотен и тысяч других гулей, который стали рабами вампиров не по своей воле, а теперь над ними нависла ещё и угроза спонтанного самообращения?.. От размышлений её отвлёк стук в дверь подсобки: одна из официанток клуба сообщила, что Линнею ждут наверху. Нужный ей Тореадор оказался худощавым парнем на вид чуть младше её самой, с беспокойным взглядом зелёных глаз, взлохмаченной копной тёмных волос и тонкими нервными пальцами — словно ожившая иллюстрация юного аргонавта Гиласа с полотна Уотерхауса. На того, кто сумел бы с боем прорваться из хорошо охраняемых подземелий Общества святого Леопольда, он походил меньше всего. Но, начав говорить с Матео — он представился Линнее именно так, — она быстро поняла, что первое впечатление может быть обманчивым. По словам Матео, охотники держали его в заточении и пытали, требуя ответить, где скрываются другие вампиры и назвать имена. Матео давал им ложные наводки и тянул время, а потом улучил момент и очаровал одну из своих охранниц, заставив выпустить его, а после восстановив силы её же кровью. И вот в это Линнея готова была поверить безоговорочно: она разговаривала с Матео не больше четверти часа, но уже несколько раз успела поймать себя на странной мысли, что не хочет заканчивать этот разговор. Что хочет говорить с ним дольше. Хочет узнать его лучше. Хочет сказать или сделать что-нибудь, что заставило бы его улыбнуться. Линнея с досадой отгоняла эти неуместные мысли, но они возвращались снова и снова.  Она никогда прежде не общалась близко с кем-то из тореадоров, и, читая о них в энциклопедии Аристотеля де Лорана, не особенно понимала, что он имел в виду, называя этот клан самым очаровательным и притягательным как для людей, так и для иных Сородичей. Теперь — понимала. И думать о том, что иные Сородичи способны манипулировать другими не только с помощью принуждения воли, но и внушая чувства, которых на самом деле нет, было крайне неприятно. Так или иначе, из рассказа Матео она смогла уяснить главное: основная часть базы Общества располагалась не в монастыре на побережье, а под ним, в естественных подземных ходах, промытых океаном в скалах. И сбежать ему удалось, обнаружив, что часть этих тоннелей тянется и под водой, а один и вовсе ведёт на поверхность — прямо в залив уже далеко за охраняемой территорией общества. Правда, прежде пришлось поплутать: подводные тоннели напоминали лабиринт, а зрением, позволяющим видеть в кромешной тьме, как гангрелы, Матео похвастать не мог. Но отсутствие необходимости дышать под водой достойно нивелировало подобный недостаток. Расставшись с Матео (и стоически проигнорировав возникшее по этому поводу чувство сожаления и досады), Линнея хотела было найти Джека, чтобы попрощаться, но, так нигде и не обнаружив его, покинула «Последний раунд». До рассвета было ещё далеко, так что она приняла решение незамедлительно проверить полученные сведения и взяла такси до пирса на пляже Малибу. Там она позаимствовала недостаточно прочно привязанную моторную лодку (недостаточно прочно для силы вампира, разумеется), предварительно убедившись, что у неё в баке есть бензин и что вокруг нет никого, кто мог бы поймать Линнею за подобным вопиющим  правонарушением. Сверившись со схематично набросанной со слов Матео картой побережья, она направила лодку вдоль пляжа, внимательно высматривая нужное место: характерный изгиб береговой линии, создающий небольшой залив, скрытый от глаз, если смотреть с пляжа, но хорошо заметный с воды. К счастью, наводка оказалась достаточно точной: Линнея довольно быстро добралась до описанного места, заглушила мотор и поставила лодку на якорь. Помедлила, прикидывая, не стоит ли раздеться, прежде чем нырять в поисках подводных тоннелей. И, поразмыслив, всё же не стала, сняв только куртку и разувшись. Рассматривать худший сценарий не хотелось, но если всё-таки что-то пошло бы наперекосяк — быть застуканной в подземелье охотников в нижнем белье было последним, чего Линнея бы желала. Ей потребовалось около часа, чтобы обнаружить в изрезанном скальном берегу сеть подводных пещер и затопленных тоннелей. На то, чтобы найти нужный путь — ещё дольше. Некоторые ходы вели в тупик, некоторые сужались настолько, что проплыть по ним становилось невозможно. Иные представляли собой зацикленные лабиринты. Но в конце концов блуждания Линнеи были вознаграждены: в очередном тоннеле её острое зрение уловило слабые отблески. Значит, где-то рядом была открытая поверхность и — что куда важнее — искусственное освещение. Так и оказалось: тоннель выводил к обширному водоёму, расположенному в ещё более внушительного размера пещере. Но едва она попыталась подняться к поверхности, как замерла, заметив людей. Двое вооружённых автоматами охотников прохаживались прямо вдоль  кромки воды, негромко переговариваясь. Ещё один стоял на краю вдающихся в озеро деревянных мостков и справлял малую нужду прямо в воду. А, судя по невнятному шуму и шагам, вибрацией отдающиеся в толще камня и слышных даже с глубины — людей в пещере было куда больше. Свет с поверхности — кажется, от электрических ламп, — не достигал глубины и вряд ли кто-то из охраны мог заметить Линнею, однако она всё равно сочла за благо спрятаться за одним из подводных каменных выступов и прислушалась к голосам.  Сквозь толщу воды они доносились приглушённо и довольно невнятно даже для её обострённого слуха, однако то, что она сумела разобрать, Линнею встревожило. По всему выходило, что охотники ждали, что «сатанинские отродья» — так они назвали вампиров — придут вызволять профессора Йоханссона, и активно к этому готовились. Причём, судя по оживлению, царящему в рядах охраны, ожидали как минимум целую армию кровососов с самим ЛаКруа во главе. Линнее даже стало как-то неловко столь вопиюще разочаровывать их ожидания. Толком рассмотреть пещеру из воды не удалось. Судя по наличию мостков, отсюда охотники выходили в залив на лодках или чём-то ещё. И в самом деле: аккуратно проплыв по периметру озера, в дальней его части Линнея заметила массивную решётку, перекрывавшую пещерный свод от дна и до самого потолка. Наверное, где-то был и механизм, открывающий её. Этим объяснялось и количество охраны: видимо, решётка закрывала выход в залив и охотники всерьёз опасались, что предполагаемый противник попытается вломиться именно отсюда. Судя по их ожиданиям — не меньше чем на военном крейсере. В любом случае, место не годилось для скрытного проникновения, и Линнея вновь пустилась в блуждания по подводным коридорам. Потратив около четверти часа, она обнаружила ещё одну пещеру. Та патрулировалась тоже, но меньше: судя по звукам в дальней её части маячило лишь два силуэта. К тому же часть водоёма оказалась скрыта за нагромождением камней: там можно было хотя бы выбраться на поверхность, не привлекая внимания. Что Линнея и сделала, осторожно осматриваясь. Коридор уходил в темноту, где-то в глубине раздавалось мерное гудение: здесь явно держали мощный генератор, а то и несколько. По потолкам и стенам коридоров тянулись змеи проводов, висели электрические светильники: пещера напоминала скорее военный бункер, нежели средневековое подземелье, которого Линнея невольно ожидала от наследников Инквизиции. Кроме того, зал был по всему периметру уставлен какими-то ящиками, отстоящими друг от друга на одинаковом расстоянии. И к ним тоже тянулись провода, какие-то мигающие датчики, делая конструкцию очень похожей на… Взрывчатку. Линнея внутренне похолодела, осознавая: охотники намеренно заминировали своё убежище. Видимо, всерьёз рассматривали вариант, что если они вдруг не справятся с предполагаемым вампирским штурмом, то и «сатанинские отродья» точно не выйдут отсюда живыми. Кажется, теперь необходимость оставаться незаметной выходила на качественно новый уровень. Не помешало бы заглянуть ещё и в коридоры, чтобы понять, куда они ведут. Но Линнея почти сразу отказалась от этой идеи: до рассвета оставалась какая-то пара часов, а застрять в этом месте на день… Чёрт, да даже самой выйти под солнце было бы не настолько верной и окончательной смертью. Словом, следовало подготовиться. Ведь Джек был абсолютно прав: одно дело войти, и совсем другое — выйти. А выходить ей, если всё получится, предстояло не одной, а в компании профессора Йоханссона. Человека. Который однозначно не сможет не дышать под водой настолько долго, чтобы проплыть тоннели. Значит, нужно позаботиться о чём-то вроде акваланга для него: взять его с собой и спрятать, допустим, за теми же камнями, которые сейчас скрывали в тенях саму Линнею. А ещё нужно придумать, как вылезти из воды, не оставляя за собой мокрых следов, которые неизбежно привлекут внимание. Не брать же с собой, в самом деле, полотенце… Или брать?.. И как пронести пистолет, чтобы снова не утопить его? И действительно ли ей потребуется пистолет, если на каждый выстрел здесь за секунду сбежится толпа очень злых и очень вооружённых охотников? Следовало хорошенько всё обдумать. Линнея бесшумно соскользнула обратно в воду. Тщательно запоминая количество и направление всех поворотов на своём пути, а в паре особо сложных мест даже оставив на стенках отметины с помощью ножа, она вернулась к оставленной в заливе лодке. Тщательно выжала одежду, ещё раз внимательно осмотрела местность, запоминая детали. И лишь тогда завела мотор и отправилась в обратный путь. Вернувшись на пирс Малибу, Линнея оставила лодку на том же месте, где и взяла. Когда отправится за профессором — возьмёт другую. В аренду. Рисков и так предстояло с избытком, чтобы добавлять к ним ещё и возможные проблемы с полицией. От набережной она поймала такси до Санта-Моники: в одном из круглосуточных магазинов в курортной зоне, насколько она помнила, продавали снаряжение для дайвинга. Денег после покупки дорогостоящего сканера оставалось не так уж и много, так что, приценившись к аквалангам, Линнея выбрала один из самых дешёвых. Однако, чуть поколебавшись, взяла и второй комплект — для себя. Чтобы не вызвать ненужных вопросов у профессора Йоханссона, когда они будут плыть через тоннели вместе. Не только потому, что об этом просил Беккет. Просто так было правильно. До рассвета оставалось не так много времени, следовало поторопиться вернуться в Даунтаун. Оставаться на день в Санта-Монике, хоть это было бы и проще, Линнея посчитала небезопасным: старая квартира уже была скомпрометирована вломившейся в неё Хизер. Значит, о том, что это дневное убежище вампира, мог знать и кто-то ещё. А в свете того, что Линнее предстояло проникнуть на базу охотников на вампиров, — подобная предосторожность не казалась ей излишней паранойей. К тому же там наверняка всё ещё пахло кровью Хизер. А в горле и без того неприятно свербило от требовательной пульсации разгоравшегося голода: последние несколько ночей выдались до того насыщенными, что думать о питании было недосуг. И совершенно напрасно. Потому что теперь мысли о крови становились навязчивыми, а жажда возрастала в геометрической прогрессии. Охотиться в таком состоянии Линнея не любила: оголодавший Зверь слишком сильно перехватывал контроль, вынуждая брать больше, чем требовалось. Превращал кормление из акта утоления голода в жестокую игру, повышая остроту наслаждения, но — неизменно заставляя чувствовать отвращение к себе после. В апартаментах же Даунтауна в холодильнике лежало несколько резервных пакетов с кровью. Так будет лучше. Через полчаса Линнея была уже на месте. — Мисс Вандерберг! — она замерла возле лифта, когда её окликнул ночной консьерж. Она и не подозревала, что ему известно её имя. — Для вас передали посылку. Будьте так добры, распишитесь вот здесь. Линнея озадаченно поставила подпись в протянутом ей бланке. Не менее озадаченно забрала коричневый бумажный пакет без подписи. И, не удержавшись от любопытства, распечатала прямо в лифте, едва лишь за ней успели закрыться двери. Внутри оказался мобильный телефон. Включённый. Счётчик сообщений показывал одно непрочитанное. «Держи меня в курсе. Номер всегда доступен. Б.» Губы сами собой растянулись в непроизвольной улыбке. Которая никуда не делась, даже когда Линнея осознала, как глупо, должно быть, сейчас выглядит. Мелькнула было беспокойная мысль, что принимать такие дорогие подарки — неприлично и не лучше ли будет компенсировать стоимость аппарата при первой же возможности. Но Линнея быстро отмела её, справедливо решив, что перед мужчиной, который может позволить себе личный самолёт, подобный шаг будет выглядеть глупой мелочностью. Щёлкнув зелёной клавишей, она набрала ответ: «Спасибо. На связи. Л.» Экран мигнул, когда значок «отправлено» сменился на галочку «доставлено». Оказавшись в квартире, первым делом Линнея утолила голод, опустошив пакет с холодной кровью. Затем подключила телефон к сети: зарядное устройство обнаружилось на дне пакета, что снова заставило её улыбнуться. Снять всё ещё влажную одежду, принять душ, проверить электронную почту. Когда Линнея закончила со всем этим, часы показывали без четверти шесть — чуть больше получаса до рассвета. Убедившись, что все светонепроницаемые шторы плотно задёрнуты, она забралась в постель с Книгой Нод. Та послушно раскрылась на последней закладке: Каин оставлял коварную Старицу под лучами рассвета, навсегда избавившись от Уз её крови. Линнея задумчиво пролистала легенду снова. Потом вернулась к описаниям знамений Геенны в «Хронике Теней», рассчитывая как-то связать пророчества с загадкой Анкарского Саркофага. Затем — открыла ещё и «Энциклопедию вампирики» и нашла в ней раздел, посвящённый Узам крови. Потому что вместо саркофага, вместо предстоящей смертельно опасной вылазки в логово охотников, мысли вновь против воли вернулись к Хизер. Послушалась ли она слов Линнеи, попыталась ли вернуться к нормальной жизни? Или, едва выйдя из больницы, продолжила своё сталкерство и вскоре Линнее стоит ждать новой непредвиденной встречи? Или же она и в самом деле могла пойти искать другого вампира, лишь бы снова ощутить наркотический кайф от вкуса крови, как предрекал Вэндал?.. Вэндал… К нему мысли Линнеи тоже возвращались чаще, чем следовало бы. Особенно в свете последних событий. В том, что касалось «самообращения» гулей, она была склонна поверить скорее в теорию Беккета о намеренной фальсификации, призванной посеять панику, нежели в знамения Конца Времён. Но даже если и так — это ничуть не умаляло опасности. Даже напротив: Тереза Воерман — правая рука князя в Санта-Монике — была достаточно известной фигурой, чтобы шум вокруг неё привлекал много внимания. И если кто-то уже покусился на одного из её гулей, то где гарантия, что не доберутся и до остальных? Тем более что обращение первого так быстро замяли, не предав огласке. И если рано или поздно возьмутся и за Вэндала… Линнея шумно выдохнула. Может, он и не самый хороший человек. Может быть, даже ужасный. Но такого он точно не заслужил. Могла ли она помочь? Возможно. Хотела ли? Да. Почему? Этот вопрос был уже менее однозначным. Потому что Кливер заслуживал шанса всё исправить? Потому что у него, в отличие от самой Линнеи, этот шанс ещё был, хоть и весьма призрачный? Потому что она не могла не замечать, как под его язвительной грубостью скрывается невыносимая боль? Под яростью — отчаянное стремление защититься, как загнанный в угол зверь? Под попытками оттолкнуть — крик о помощи? Под ненавистью ко всем окружающим — горечь и безысходность? Под жгучей ненавистью лично к ней… Линнея нервно сглотнула. Нет. Она не будет развивать эту мысль. Слишком тяжело — нести ответственность ещё и за это. За что-то, в чём она бессильна помочь. Но кое-что она всё же может сделать. Взгляд Линнеи невольно упал на пустой пакет из-под крови на столе. Может быть, она ошибается и её попытка помочь сделает только хуже. Может, надежда тщетна и пользы в этом не будет. Может, у неё и вовсе нет права вмешиваться. Но закрывая глаза под неумолимой тяжестью накатывающей дневной сонливости, Линнея уже знала, что должна сделать.

***

— Вэндал! Линнея заметила его крупную ссутуленную фигуру в переулке между безликих обшарпанных многоэтажек — один в один как та, в которой располагалась её старая квартира. Повезло. Так было лучше, чем приходить в банк крови и рисковать попасться на глаза непрошеным свидетелям. — Вандерберг, — он окинул её долгим взглядом, в котором удивление поровну мешалось с какой-то странной лихорадочной взвинченностью. Чуть дёрнул губами не то в ухмылке, не то в гримасе отвращения. — Что, нужна доза, да? Я не на работе, если ты не заметила. Или мне ткнуть в себя скальпелем прямо здесь и нацедить тебе крови в стакан? Хочешь посмотреть, как она будет течь, Вандерберг? Хочешь посмотреть? Его зрачки были расширены, на губах блуждала шальная улыбка, словно он был под кайфом. Возможно, так оно и было. — Мне не нужна кровь, — Линнея покачала головой. — Я… — Что, недостаточно хорош для тебя? — он неприязненно дёрнул щекой. — А что, если я скажу тебе, что среди крови, которую ты покупала, была и моя тоже? Что тогда? Чёрт, надеюсь, ты хотя бы подавилась, когда пила её… — Я пришла не за этим, — Линнея поспешила взять разговор в свои руки, пока он не свернул куда-нибудь не туда. — Наоборот. Вот, возьми, — она вынула из-за пазухи пакет с кровью и протянула ему. — Это моя. Вэндал, машинально потянувший было руку, при последних словах отдёрнул её как ошпаренный. — Ч-что?.. Его взгляд как будто бы даже немного протрезвел. И в нём отразился самый настоящий ужас. — Это поможет тебе разорвать кровные узы с Воерман, — поспешила объяснить Линнея. — Есть способ, который… Он вдруг истерически расхохотался. — Хочешь, чтобы я служил тебе? Тебе? Как Ей?! Он резко вскинул руку со скрюченными пальцами, будто хотел схватить Линнею за шиворот. Пальцы вздрогнули в воздухе. Но так и не коснулись. — Думаешь, сможешь занять место Сучьей Королевы? — он нервно облизнул обветренные губы. — Думаешь, сможешь заменить эту грёбаную тварь? Она уничтожит тебя. Меня. Она уничтожит, она, она… моё кровавое божество, мой кайф, моя, моя… Блядь, заткнись, заткнись, я не хочу это слушать! Нет-нет-нет, моя королева, я не хотел, я не хотел, я не хотел… — Вэндал, помолчи и выслушай. Линнея стиснула его рукав в надежде привести в чувства, и Кливер мгновенно замер, будто ожидая, что она его ударит. И послушно замолчал, уставившись на неё настороженным взглядом. — Кровную связь можно ослабить. Ты можешь выйти из всего этого, — вновь заговорила Линнея, убедившись, что он слушает. — Нужно перестать пить кровь Воерман и уехать из Лос-Анджелеса как можно дальше. Узы ослабевают со временем и расстоянием. А это, — она кивнула на пакет в своей руке, — поможет тебе на первое время, поможет перебить связь и зависимость, когда ломка будет слишком сильна. Да, это создаст новые Узы. Но если ты сразу же уедешь из города — моя кровь тоже не будет иметь власти над тобой. Это будет… тяжело. Я новообращённая, моя кровь слабее. Но тебе не нужна сила, тебе нужно время. Надо продержаться только год. Потом станет легче. Главное — не возвращаться в Лос-Анджелес. Не приближаться ни к Воерман, ни ко мне. Некоторое время Вэндал смотрел на неё с нечитаемым выражением лица. Потом медленно повернул голову и покосился на её руку так, будто это было светящееся щупальце пришельца. — И где в этом плане та часть, в которой ты поимела меня тем или иным способом? — прищурился он. — Нет такой части, — Линнея покачала головой. — Мне ничего не нужно взамен. — Смотри не начни светиться от своей сияющей добродетели, — он резко и зло вырвал свой рукав из её пальцев. — Думаешь облагодетельствовать меня? А почему тогда всего лишь грёбаный пакет? Давай, покорми меня с ладошки, как Сучья Королева это делает, — будто я какой-то дикий зверёк. Или пойди ещё дальше: заставь лечь тебе под ноги и наступи мне на горло, пока я буду пить, — его губы искривила совершенно безумная улыбка. — Смотри, как я задыхаюсь, но всё равно глотаю эту дрянь, потому что не могу иначе. Я хочу, чтобы ты смотрела. Чтобы чувствовала, если ты вообще на это способна. Чтобы осознавала всё, что ты делаешь со мной. Я хочу. Я… не-на-ви-жу… Ненавижу всё в тебе. Всё. — Пусть так, — Линнея сжала губы. — Но ты не должен отказываться из-за этого от помощи. Это единственный выход, и ты должен его принять. — Должен? В самом деле? А иначе — что? Заставишь меня? Принудишь силой? — он снова расхохотался. — Чёрт, Вандерберг, а ведь сегодня даже не мой сраный день рождения! Давай, вперёд. Я люблю пожёстче. Сделай так, чтобы мне понравилось. — Прекрати, — Линнея поморщилась, опуская руку с пакетом. — Я хочу только, чтобы ты исчез из всего этого кошмара. — А если я не хочу?! — Ты сам? Или это говорит противоестественная привязь её крови? — Ты сама противоестественная, Вандерберг! А ещё, а ещё, а ещё ты… Нет, нет, заткнись, умоляю, заткнись, я больше не смогу, я больше… больше… Больше! — Вэндал. — Ты! — он вдруг сделал резкий шаг вперёд, нависая над ней так близко, что звук его бешено колотящегося сердца гулким эхом вибрировал в её собственных венах. — Ты такая до отвращения наивная! Ты ещё не поняла, как работает этот мир? Нет, ты ни хрена не понимаешь! Иначе не стала бы так бездумно раздавать свою кровь кому попало! — Не кому попало. Тебе. — Столь агрессивная непрошеная близость заставила тело мгновенно напрячься, готовясь защищаться. Но Линнея приложила все усилия, чтобы тон её голоса оставался по-прежнему твёрдым. — И не бездумно, а чтобы помочь. — Думаешь, так хорошо меня знаешь? Знаешь, что мне нужно, да? — голубые глаза полыхали неприкрытой яростью, тонущей в черноте расширенных зрачков. — А что, если у меня появится идея получше, как использовать твою чёртову кровь? Что, если… — его голос внезапно опустился до хриплого, почти интимного шёпота. — Что, если я вскрою себе глотку, и, подыхая, сделаю глоток? Что тогда? Я стану как ты? Грёбаным монстром твоего авторства, да? Твоим? — Обращение так не работает, — на этот раз Линнея не сумела скрыть ужас в собственном голосе. От того, что даже не подумала о подобной возможности. От того, что Вэндал и в самом деле способен попытаться провернуть нечто подобное. Она сделала шаг назад, пытаясь увеличить расстояние, но тут же почти упёрлась спиной в шершавую стену дома. — Но ты не знаешь наверняка, да? — он улыбнулся почти с восторгом, будто невероятно довольный своей кошмарной угрозой и реакцией Линнеи на неё. — А если сработает? Что тогда? — Тогда, вероятнее всего, нас обоих казнят. Ты в самом деле этого хочешь? — она сглотнула, пожалев, что сейчас между ними нет разделяющей стойки администратора, как в банке крови. — Тебе не понравится знать, чего я хочу на самом деле, — Вэндал мрачно сверкнул глазами. — Или, по-твоему, я недостаточно хорош даже для того, чтобы стать такой же тварью, какой выбрала быть ты? Не заслуживаю, да? — Я это не выбирала! — Линнея не выдержала и упёрлась ему в грудь рукой, не позволяя приблизиться ещё больше. Вэндал моментально замер с пугающей послушностью. — И ты заслуживаешь лучшего, чем это, — продолжила она. — Выйти из тьмы, не быть её частью. Быть среди людей, а не среди чудовищ. Вернуться к медицине, которой ты так горел. В которой ты мог достигнуть чего-то по-настоящему выдающегося. Вернуться к нормальной жизни. — Моя жизнь никогда не была нормальной. Ещё задолго до всего этого дерьма, — Кливер покачал головой. — И мне не нужны ни твои подачки, ни твоя жалость. Я не хочу. Не это. Не так. — А знаешь, чего я хочу? — она пихнула его в грудь почти сердито. — Я хочу проснуться, когда уже давно рассвело. Хочу увидеть чёртово солнце и не сгореть. Хочу снова почувствовать вкус того гадкого кофе, который продавался в автомате возле университетского лекционного зала. Хочу, чтобы самой большой моей проблемой было выбить себе пропуск в закрытый библиотечный архив. Чтобы всё это жестокое безумие оказалось просто страшным сном. Но я не могу. И не смогу больше никогда. А ты — можешь. И чёрт тебя дери, Кливер, если там в глубине, хоть на самом дне, — она вновь ткнула его в грудь, — осталось хоть что-то от человека, который держал свою жизнь в собственных руках и не позволял никаким трудностям сломать его, — ты не станешь прятать голову в песок. Бери, — она вновь протянула пакет с кровью. — И обещай, что уедешь. Он замер. Учащённое горячее дыхание с едва уловимым запахом чужой крови резко оборвалось, словно застряв у него в горле. Расширенные зрачки дрожали, пульсировали, то сужаясь, то вновь затапливая радужку едва ли не целиком, будто его взгляд метался между её лицом и чем-то глубоко внутри него самого. На миг его глаза распахнулись, плеснув дикой, почти животной тоской. Рука дёрнулась к её руке, с дрожью замерла в полудюйме от запястья. Коснулась на долю мгновения, обжигая жаром кожи и грохотом сумасшедшего пульса, прежде чем Вэндал резко отшатнулся. Грубо рванул пакет из её рук. Стиснул в кулаке, словно вознамерившись в ярости раздавить. И лишь когда тот уже был готов вот-вот лопнуть — резко расслабил пальцы. И словно в кулаке сжали её собственное сердце от того, как бессильно поникли его плечи. — Не обещаю, — огрызнулся он. И, развернувшись, ссутуленной походкой зашагал вниз по переулку. Линнея ещё некоторое время стояла посреди тёмной улицы, ёжась от внезапно охватившего тело иррационального озноба и не испытывая ни малейшей радости от своей формальной победы в этом кошмарном споре. Может быть, это и вовсе была никакая не победа, а огромная ошибка. Может быть, она ещё сильно пожалеет об этом. Ну и к чёрту. Зато она не сможет упрекнуть себя, будто бы не сделала всё, что могла.