Вернутся к фанфику
Часть 1
28 июня 2025, 11:07День выдался паршивым.
Нет, не потому что тренировка была сложной — Бакуго привык к нагрузкам. Не потому что Деку опять выделывался — его можно было просто проигнорировать. Не потому что этот розоволосый паразит из класса постоянно пытался сунуть нос не в своё дело.
А потому что Тодороки, этот чёртов ледышка, вёл себя… странно.
— Чего ты лыбишься, полукровка?! — рявкнул Бакуго, когда тот в очередной раз слишком долго на него смотрел.
Тодороки спокойно кивнул.
— Не лыблюсь.
— Ага, конечно! Ты пялишься, как Деку на свой дневник!
— Интересное сравнение, Бакуго.
Бакуго сжал кулаки, пытаясь не взорваться в прямом смысле слова. Его раздражало всё: невозмутимость Тодороки, его размеренный тон, этот взгляд, в котором было что-то… настораживающее.
Как будто он что-то знал.
— Прекрати.
— Что именно?
— Пялиться!
Тодороки медленно моргнул и, к удивлению Бакуго, слегка наклонился ближе.
— А ты заметил.
— Какого хрена это значит?!
Тодороки не ответил. Только усмехнулся — едва заметно, но Бакуго это не ускользнуло.
Того, кто первый усмехается в драке, обычно выносят в первую очередь.
— Ты меня бесишь.
— Я знаю.
— Тогда почему ты продолжаешь?!
— Потому что ты реагируешь.
Бакуго почувствовал, как к шее подступает жар — злость, не иначе. Только вот внутри этой злости пряталось ещё что-то. Он не мог точно сказать, что именно, но…
Тодороки снова посмотрел на него, на этот раз чуть пристальнее, и Бакуго вдруг понял — тот что-то задумал.
И это ему не нравилось.
— Я за тобой слежу, полукровка.
— Это взаимно.
Бакуго зарычал и ушёл, пока не взорвался прямо в лицо этому ледяному ублюдку.
А Тодороки только смотрел ему вслед, в уме выстраивая следующий шаг.
Тодороки был… настойчив.
Не так, как обычно — без бесконечных тренировок, без пустых угроз, без попыток доказать, кто сильнее. Он просто был рядом. Слишком часто, слишком близко.
Бакуго пытался это игнорировать.
Когда они садились в классе — Тодороки всегда выбирал место рядом. Когда начинались тренировки — Тодороки оказывался его напарником. Когда Бакуго мчался в общежитие после долгого дня, надеясь побыть в одиночестве, Тодороки оказывался в коридоре в самый неподходящий момент.
— Ты меня преследуешь? — огрызнулся Бакуго однажды вечером, когда столкнулся с ним у лифта.
— Совпадение.
— Чёрта с два.
Тодороки пожал плечами, спокойно нажимая кнопку лифта.
— Ты слишком напряжённый.
— И что?!
— Думаю, тебе нужно расслабиться.
Бакуго чуть не задохнулся от ярости.
— А тебе, может, стоит отвалить?!
— Нет.
Было что-то до смешного спокойное в его голосе. Как будто он знал, что Бакуго сорвётся. Как будто он этого ждал.
Бакуго сжал кулаки.
Лифт открылся. Тишина между ними была настолько плотной, что казалось, можно было её потрогать.
Когда двери закрылись, Тодороки вдруг повернулся к нему вплотную.
— Что ты делаешь? — прошипел Бакуго, но не двинулся.
Тодороки посмотрел прямо в глаза.
— А как ты думаешь?
Бакуго собирался что-то ответить, но в этот момент лифт остановился. Двери открылись, и Тодороки, как ни в чём не бывало, вышел.
Бакуго остался внутри, кипя от раздражения.
Этот ублюдок играл с ним.
Но самое паршивое — это работало.
Бакуго думал, что сможет это игнорировать.
Но чем больше он старался, тем наглее становился Тодороки.
То он проходил слишком близко, случайно задевая его плечом. То останавливал взгляд на пару секунд дольше, чем следовало. То, чёрт бы его побрал, говорил что-то вроде:
— У тебя сегодня красивые глаза.
Бакуго тогда чуть не взорвал кабинет.
— Что ты несёшь, идиот?!
— Просто сказал правду.
— Заткнись!
Тодороки лишь спокойно кивнул и продолжил работать, как будто ничего не произошло.
А у Бакуго весь оставшийся день горели уши.
---
Самое хреновое случилось на тренировке.
Идея Аизавы была простой: бой в парах, цель — захватить флаг. Бакуго попался с Тодороки, что уже само по себе было дерьмом. Но когда бой начался, стало ясно, что у ледышки были какие-то другие намерения.
Он не нападал. Не контратаковал.
Он просто заставлял Бакуго злиться.
— Ты не стараешься, полукровка! — рявкнул Бакуго, резко уворачиваясь от ледяного потока.
— Я просто даю тебе шанс.
— Мне не нужны подачки!
Бакуго бросился вперёд, собираясь ударить, но Тодороки неожиданно схватил его за запястье. Взгляд у него был странный — спокойный, но какой-то... пристальный.
— Ты всегда такой горячий.
— Чего?!
— Когда злишься. Ты становишься ещё ярче.
Бакуго застыл. На мгновение он забыл, где находится.
И этого мгновения хватило, чтобы Тодороки одним резким движением повалил его на землю, прижав запястья к полу.
Бакуго дёрнулся.
— Убери руки, иначе я тебе их оторву!
— Ты же не хочешь, чтобы я убрал руки.
— Ещё как хочу!
— Значит, ты врёшь.
Тодороки наклонился ближе. Бакуго почувствовал, как ледяное дыхание касается его щеки.
И впервые за долгое время он не знал, что сказать.
— Ты проиграл. — спокойно напомнил Тодороки, отпуская его.
Бакуго вскочил на ноги, сжимая кулаки так сильно, что побелели костяшки.
Он ненавидел проигрывать.
Но больше всего его бесило, что в этот раз поражение ощущалось… слишком приятно.
Бакуго не думал, что всё зайдёт так далеко.
Точнее, он пытался не думать.
После той тренировки Тодороки продолжил свою игру. Только теперь он не просто провоцировал — он намеренно вторгался в личное пространство, будто проверяя, насколько далеко можно зайти.
Он говорил спокойно, но в каждом слове чувствовалось что-то... другое.
— Ты стал чаще отворачиваться, когда я смотрю.
— Заткнись.
— Ты краснеешь.
— Я тебе сейчас рожу сломаю!
— Ты и раньше так говорил.
Тодороки был холодным и терпеливым. Бакуго — раздражённым и взрывным.
И это только подогревало интерес ледышки.
---
Очередной вечер в общежитии. Бакуго знал, что Тодороки появится. Он всегда появлялся, чертов извращенец.
Когда тот зашёл в гостиную, Бакуго специально не поднял на него глаз.
Но стоило Тодороки приблизиться, как внутри всё сжалось.
— Прекрати.
— Что именно?
— Это. Всё это.
Тодороки сел рядом, намеренно близко.
— Но ведь тебе нравится.
— С хрена ли?!
— Ты не уходишь.
— Я— Бакуго запнулся. Он действительно мог бы просто встать и уйти. Но он остался.
Тодороки медленно наклонился ближе, почти касаясь кожей.
— Я буду продолжать, пока ты не скажешь „хватит“.
Бакуго сжал зубы.
Он не мог сказать „хватит“.
Потому что, чёрт возьми, он не хотел, чтобы Тодороки останавливался.
Бакуго думал, что у него крепкие нервы.
Но Тодороки… Этот ублюдок знал, как их испытывать.
Он снова оказался слишком близко. Снова говорил спокойным, ровным голосом, от которого у Бакуго сжимались кулаки.
— Ты уверен, что хочешь, чтобы я остановился?
— Я… — Бакуго сжал зубы. — Отвали.
— Это не ответ.
Тодороки был рядом. Слишком рядом. Его дыхание касалось кожи, а пальцы чуть скользнули по запястью. Лёгкое касание — случайное или намеренное? Бакуго не знал.
Но он знал одно — ему не нравилось это ощущение.
Нет.
Ему слишком нравилось.
— Я тебя ненавижу.
Тодороки усмехнулся.
— Ты слишком убедительно это доказываешь.
Бакуго хотел взорваться. Хотел что-то сказать, что-то резкое, грубое, обидное, но в этот момент Тодороки наклонился и поцеловал его.
Не медленно, не осторожно. А с явной проверкой границ.
Бакуго замер.
Горячее дыхание, мягкие губы, ледяные пальцы на шее… Всё это свело его с ума.
Он должен был оттолкнуть. Должен был взорваться, заорать, ударить.
Но вместо этого его пальцы сжались в ткань футболки Тодороки, а дыхание сорвалось с губ тяжелым, сбивчивым.
Поцелуй был коротким. Почти дразнящим.
Тодороки отстранился, глядя в глаза.
— Теперь точно хочешь, чтобы я отвалил?
Бакуго не ответил.
Он не мог.
— ЧТО?!
Голос Бакуго сотряс стены общежития.
Аидзава, едва скрывая усталость, потер переносицу.
— Твоя комната временно непригодна. Утечка воды.
— Исправьте!
— Это займёт пару недель.
Бакуго взорвался (почти буквально).
— Где мне жить, чёрт возьми?!
— Ты будешь делить комнату с Тодороки.
Бакуго замер.
Тодороки, стоящий рядом, выглядел… ну, как обычно — спокойно и безразлично.
Но в его глазах что-то блеснуло.
— Нет. — Бакуго скрестил руки. — Я лучше на улице ночевать буду.
— Не перегибай.
— Неужели нельзя кого-то другого?!
— Нет мест. Либо Тодороки, либо коридор.
Бакуго зарычал.
— Чёрт бы вас всех побрал.
Тодороки невозмутимо кивнул.
— Добро пожаловать.
---
Когда Бакуго зашёл в комнату, он понял, что это будет ад.
Во-первых, у Тодороки был идеальный порядок. Никакого бардака, никакой взорванной одежды по углам.
Во-вторых, в комнате было… слишком холодно.
— Ты живёшь в морозильнике?!
— Мне так комфортно.
— Мне — нет!
— Значит, адаптируешься.
Бакуго уже собирался что-то взорвать, но Тодороки вдруг оказался слишком близко.
Опять.
— Не начинай. — прорычал Бакуго.
— А я даже ничего не делаю.
Тодороки улыбнулся — едва заметно, но чертовски раздражающе.
Бакуго понял: эти две недели будут сущим кошмаром.
Бакуго ненавидел всё.
Во-первых, кровать была одной.
Нет, конечно, никто не заставлял их спать вместе — Тодороки великодушно предложил матрас на полу. Но сам факт того, что он теперь вынужден делить пространство с этим ледяным ублюдком, выводил Бакуго из себя.
Во-вторых, Тодороки будто специально доводил его.
— Ты засыпаешь очень громко.
— Что, блять?!
— Ты бурчишь. Иногда что-то бормочешь.
— Пошёл на хер!
Тодороки только спокойно кивнул, устраиваясь на кровати.
Бакуго сжал кулаки.
Прошла неделя. И за эту неделю Тодороки сделал буквально всё, чтобы вывести его из равновесия.
Например, ходил без рубашки.
Ну да, лето, жара, логично.
Но какого хрена он делал это ТАК?!
Не спеша. Спокойно. С какой-то леденящей уверенной грацией.
Бакуго даже не понял, что уставился, пока Тодороки не поймал его взгляд.
— Что-то не так?
— Сдохни.
Тодороки усмехнулся.
— Я тебе мешаю?
— Да.
— И что ты с этим собираешься делать?
Бакуго уже занёс кулак, но в этот момент Тодороки вдруг схватил его за запястье.
И потянул на себя.
Секунда — и Бакуго оказался прижатым к стене.
Тодороки наклонился ближе, их дыхание смешалось.
— Тебе нравится злиться на меня, да?
Бакуго зарычал, но не сдвинулся.
— Ты нарываешься.
— Знаю.
Тодороки посмотрел прямо в глаза.
— Ты можешь меня ударить. Или можешь признать, что тебе нравится, когда я так делаю.
— Иди нахер.
— Не очень убедительно.
И прежде чем Бакуго успел взорваться (в переносном и буквальном смысле), Тодороки снова его поцеловал.
Но на этот раз не коротко.
А с явным намерением.
Бакуго не собирался отвечать.
Но его руки сами сжались в ткань футболки Тодороки, дыхание сбилось, а в голове взорвалось тысяча мыслей, мешая сообразить, какого чёрта вообще происходит.
Тодороки не торопился. Не давил. Он просто ждал.
И это бесило.
— Ты… — Бакуго задыхался от ярости. — Ты играешь со мной?
Тодороки чуть приподнял брови.
— А ты чувствуешь себя игрушкой?
Бакуго зарычал и резко оттолкнул его.
— Заткнись!
Он хотел уйти. Просто развернуться и выйти.
Но, чёрт возьми, ноги не двигались.
Тодороки усмехнулся.
— Почему ты не оттолкнул меня раньше?
Бакуго не ответил.
Потому что, блять, не знал.
— Ты бесишь меня.
— Но ты не уходишь.
Тишина сгустилась. Бакуго дышал тяжело, будто после боя.
Тодороки наклонился снова, но в этот раз медленно, позволяя отступить.
Бакуго не отступил.
Он не знал, зачем.
Может, чтобы доказать, что ему плевать.
Может, потому что внутри что-то слишком сильно горело.
А может, потому что в этот раз он сам хотел поцеловать его первым.
Бакуго не знал, кто первый сократил расстояние.
Ему казалось, что всё произошло одновременно.
Горячее дыхание, твёрдые губы, прикосновение, от которого по телу прошёл разряд. Всё слилось воедино, как взрыв и ледяная буря, сталкивающиеся в яростном вихре.
Тодороки не спешил.
Он целовал глубоко, медленно, изучающе. Будто проверяя реакцию, выжидая момент, когда Бакуго сорвётся.
Но Бакуго не собирался проигрывать.
Он зарычал, впиваясь пальцами в волосы Тодороки, притягивая его ближе, отвечая с такой же агрессией, с какой привык атаковать в бою.
Губы Тодороки были холодными, но внутри него полыхал огонь. Бакуго чувствовал это.
И это сводило его с ума.
Тодороки отстранился всего на пару миллиметров, обжигая его взглядом.
— Значит, всё-таки не уйдёшь?
— Заткнись.
Бакуго снова потянул его на себя, грубо, требовательно.
Плевать.
Плевать на всё.
Он не знал, чем это закончится, но в этот момент был готов сгореть в этом огне до тла.
Бакуго не знал, сколько времени прошло. Минуты? Часы? Всё смешалось.
Он чувствовал только губы Тодороки, его пальцы, едва касающиеся его кожи, дыхание — горячее и холодное одновременно.
И это бесило.
Бесило, что Тодороки снова пытался контролировать ситуацию.
— Хватит играть. — Бакуго отстранился, сжимая кулаки. — Если хочешь, то делай это нормально.
Тодороки чуть склонил голову.
— Ты сам не знаешь, чего хочешь.
— Знаю!
— Правда?
Бакуго зарычал, вцепившись в его футболку.
— Я хочу заткнуть тебя.
Тодороки усмехнулся.
— Тогда сделай это.
Бакуго не выдержал.
На этот раз он поцеловал первым — резко, агрессивно, почти кусая.
Тодороки ответил сразу, одной рукой крепко сжимая его затылок, другой — притягивая к себе, не давая отстраниться.
Это уже был не просто поцелуй. Это было столкновение двух стихий.
Бакуго чувствовал, как под его пальцами нагревается кожа, а в комнате становится душно.
— Твой лёд тает, полукровка.
— А ты горишь.
Бакуго знал.
Но ему было плевать.
Тодороки целовал его слишком медленно.
Бакуго это бесило.
Он хотел больше. Жёстче. Глубже.
Но этот ледяной ублюдок будто намеренно издевался над ним, то замедляясь, то чуть отстраняясь, давая глоток воздуха — а потом снова захватывая его.
— Хватит… — Бакуго сдавленно выдохнул, сжимая его за шею.
— Что „хватит“? — Тодороки говорил спокойно, но в его голосе уже слышалось что-то новое.
Что-то, от чего по позвоночнику Бакуго прошла дрожь.
Тодороки снова наклонился, но на этот раз не торопился целовать.
Вместо этого его губы скользнули по шее, оставляя обжигающе-холодный след.
Бакуго стиснул зубы.
— Хватит тянуть, грёбаная ледышка!
— Ты сам сказал, что хочешь делать это „нормально“.
Тодороки чуть сжал его запястья, прижимая к стене.
— А нормально — это не торопиться.
Бакуго взорвался бы от злости, если бы не одно „но“.
От этих прикосновений у него путались мысли.
От этого взгляда внутри всё горело.
— Ты… — он пытался выругаться, но в следующий момент Тодороки целовал его так, что воздух полностью исчез из лёгких.
Слишком близко. Слишком жарко.
Бакуго не знал, как так вышло, но сейчас он был прижат к кровати.
Губы Тодороки двигались медленно, слишком медленно. Будто дразня, будто испытывая его терпение.
А терпение у Бакуго давно лопнуло.
— Тодороки… — он задыхался, сжимая простыню.
— Что?
Голос был слишком спокойным.
— Хватит… играть!
Тодороки склонился ниже, почти касаясь губами его уха.
— А я не играю.
Пальцы, холодные и горячие одновременно, прошлись по его руке, медленно, лениво, словно проверяя каждую реакцию.
Бакуго дёрнулся, пытаясь вырваться, но Тодороки только сильнее прижал его к матрасу.
— Ты не в том положении, чтобы командовать.
Бакуго зарычал, но этот звук больше походил на сдавленный стон.
— Я тебя ненавижу.
— Я знаю.
Тодороки улыбнулся — почти ласково, почти невинно.
Но в его глазах горело что-то дикое.
Бакуго понял: назад дороги нет.
Бакуго пытался бороться.
Он дёргался, рвал пальцами простыню, но чёртов Тодороки был чертовски спокоен и, что самое худшее, слишком силён.
Бакуго мог взорвать его прямо сейчас.
Но не мог.
Потому что каждое движение Тодороки сводило его с ума.
Потому что его дыхание обжигало кожу.
Потому что он впервые в жизни чувствовал себя тем, кого подчиняют.
— Ты… — он задыхался, но голос всё равно звучал злым.
Тодороки чуть склонил голову.
— Я?
— Ты нарываешься.
— Разве?
Тихий шёпот, холодные пальцы на его коже, лёгкие прикосновения, сводящие с ума.
— Ты слишком упрямый, Бакуго.
— А ты слишком самоуверенный!
— Ты же мог остановить меня.
— Заткнись!
Бакуго снова попытался вырваться, но Тодороки поймал его запястья, не давая шанса на побег.
Губы встретились снова — резко, глубоко, с силой.
И в этот момент Бакуго понял.
Тодороки знал, что делал.
И самое страшное — ему это нравилось.
Бакуго уже не знал, где кончается его собственное тело и начинается Тодороки.
Воздух был густым, тяжёлым, словно перед грозой.
Тодороки больше не просто прижимал его — он завладел им. Полностью.
Огненно-ледяные пальцы скользили по его коже, вызывая мурашки. Губы оставляли следы, от которых бросало то в жар, то в холод.
— Ты дрожишь.
— Заткнись…
Тодороки улыбнулся.
— Не такой уж ты и сильный, когда теряешь контроль.
Бакуго зарычал, пытаясь перевернуть его, но в ответ получил резкий, властный захват за запястья.
— Не сегодня.
— Гребаная ледышка…
Тодороки не дал договорить.
Грубый поцелуй. Огонь и лёд.
И этот чертовый шёпот у самого уха:
— Привыкай. Теперь ты мой.
Бакуго больше не пытался сопротивляться.
Он даже не заметил, в какой момент перестал бороться.
Всё, что он чувствовал сейчас, — это жар, руки Тодороки на своей коже и собственное желание, от которого мутилось в голове.
Ему было плевать.
На ненависть, на гордость, на правила.
Плевать, что он сам двинулся навстречу, что его пальцы скользнули по спине Тодороки, что он больше не пытался укусить или оттолкнуть.
Плевать, что он сам выгибался, сам целовал, сам жаждал большего.
Тодороки почувствовал это сразу.
Усмехнулся.
— Наконец-то.
Бакуго сжал его за шею, притягивая ближе.
— Не беси меня, а просто… делай.
Тодороки не заставил себя ждать.
Бакуго больше не сдерживался.
Всё его тело жаждало продолжения, и он уже не пытался это отрицать.
Губы Тодороки снова нашли его, и Бакуго ответил с той же страстью. Теперь он не просто принимал — он требовал.
Его пальцы сжались на плечах Тодороки, ногти оставили царапины, но тот даже не вздрогнул.
— Жадный… — голос Тодороки был хриплым, тёплым, пробирающим до костей.
Бакуго прикусил губу, стараясь не застонать слишком громко, но Тодороки не дал ему скрыться.
— Скажи это.
— Что?..
— Что ты этого хочешь.
Бакуго сжал кулаки.
Гордость внутри него кричала, но тело требовало одного.
— Чёрт… да!
Улыбка Тодороки была полной триумфа.
— Тогда не жалуйся.
И Бакуго действительно не жаловался.
Касание...его Касание сводили сумма, Бакуго сам не понял как начал раздеваться для Шото это было на радость.
А говорил то тебе не нравится))
Захлопнись и сделай свое дела!
Шото прижал его к кровати, очередной поцелуй, укусы в шее, богровые пятно, царапины от удовльствие.
Ласки которые бесили Бакуго но столько же нравилось.
Отстранение...не довольство Бакуго
Эй..ты..
Осознания того что Шото достал смазку и презик
*блять он что заранее подготовился..*
С презервативами или без?
А?..Придя себя Бакуго ответил. С ними
Шото открыл презерватив натянув резинку на свой член.
Выдавив смазку пальцы посматрел на Бакуго
Вытерпиш?
Цц..да
Шото не хотел причинять ему боль так что он начал водить один палец, холодная смазка перемешалась с его горячей рукой, ощущение были страны он не понимал больно ли ему...да..да стало больно когда Тодороки придурок вошёл сразу тремя пальцами, тем самым заставляя Бакуго шипеть и выгебатся
Ч..чёрт..
Больно?
...нет..
Шото добавил ещё один палец, Бакуго вцепился спину Шото.
Парень начал двигать палецами в нём
Всё блять хватит сделай уже
Тодороки посмотрел на него, вытащил пальцы и выдавил немного смазки на член
Какой ты не терпеливый Бакуго.
Захлопнись!! Приду....
Вместо слова у Бакуго из уст вырвался болезненый стон
Сукин..ты...сын ах..
Тише не двигайся.
Шото дал привыкать ему в итоге начал медленно набирать темп смотря на все эмоции парня, каторый глубоко дышал пытаясь сдерживать стоны
Шото..
Мм?
Быстрее
Парень удевился он не думал то что Бакуго так быстро сломается.
Вот тут уже Шото сам сорвался вбиваясь в него глубоко и быстро щастваляя стонать всё больше и больше, разум Бакуго плыло с одной стороны ему было приятно а с другой он прокленял себя, Шото, всё.
Волна молни ударило его разум когда Тодороки коснулся его члена водя пальцами..
Бакуго думал что умрёт от удовольствия в голове только остались собственные стоны, грязные шлёпки, и горячии Шото
Бакуго лежал на его груди, тяжело дыша, едва ли в силах пошевелиться.
Он ненавидел это.
Ненавидел своё состояние, ненавидел тяжёлую руку Тодороки, лениво поглаживающую его спину.
— Тебе понравилось.
Голос Тодороки был спокойным, но в нём слышалась усмешка.
Бакуго сжал кулаки, но толком ответить не мог. Чёртов Тодороки слишком сильно вымотал его.
— Скажи это.
Бакуго прикусил губу.
— Чёрта с два…
— Лжец.
Пальцы Тодороки скользнули по его пояснице, вызывая дрожь, и Бакуго напрягся.
— Ты был таким послушным. Мне даже не пришлось тебя заставлять.
Бакуго зарычал, но слабее, чем хотел.
— Да пошёл ты…
— Ты и так уже подо мной был. И не только раз.
Бакуго сжал зубы, желая хотя бы ударить его, но сил не осталось.
Тодороки чуть приподнялся, проводя губами по его виску.
— Так что, щенок, признаешь, что тебе это понравилось?
— Я тебя взорву…
Тодороки усмехнулся.
— Только если сможешь встать.
И Бакуго понял, что пока что проиграл.
— Я не твоя грёбаная игрушка!
Бакуго попытался скинуть Тодороки, но тот даже не шелохнулся.
— Разве?
Голос Тодороки был спокойным, но в нём сквозил вызов.
— Кто сегодня был под кем? Кто жадно стонал? Кто умолял продолжать?
Бакуго вспыхнул, но не смог вырваться.
— Я не…
— Ты.
Тодороки крепче прижал его к себе, губами касаясь виска.
— И мне это нравится.
— С-сука…
Тодороки усмехнулся.
— Давай договоримся. Ты можешь сколько угодно орать, рычать и строить из себя крутого… но когда мы остаёмся наедине, ты слушаешь меня.
Бакуго стиснул зубы.
— Ты охренел?!
— Не совсем. Просто понял, как тебе нравится подчиняться.
Бакуго напрягся, но Тодороки мягко, но уверенно провёл рукой по его спине, заставляя расслабиться.
Бакуго проснулся от странного чувства.
Тело было разбитым, но каким-то расслабленным, непривычно тёплым.
Он потянулся… и тут же понял, что не один.
Рука Тодороки лениво лежала у него на талии, а сам он прижат к нему ближе, чем хотелось бы признавать.
— Какого хрена…
Бакуго попытался вырваться, но Тодороки только сильнее сжал его, даже не открывая глаз.
— Ты куда?
— Отвали.
— Ещё рано.
Бакуго раздражённо заворчал, но тело выдавало его — ему было хорошо.
Тодороки приоткрыл один глаз и усмехнулся.
— Нравится спать в моих объятиях, щенок?
Бакуго напрягся.
— Заткнись.
Тодороки провёл пальцами по его пояснице, заставляя вздрогнуть.
— Ты всё ещё думаешь, что можешь от меня сбежать?
Бакуго посмотрел в его глаза.
И понял — утро не спасёт его.
Бакуго всё-таки вырвался из хватки Тодороки.
Встал, натянул штаны, направился в ванную.
— Никуда не сбежишь, щенок.
Голос Тодороки звучал сонно, но насмешка в нём была слишком явной.
Бакуго сжал кулаки.
— Заткнись, полукровка.
Он с грохотом захлопнул за собой дверь и, уставившись в зеркало, шумно выдохнул.
Лицо раскраснелось, на шее — следы. Чёртов Тодороки.
Он плеснул холодной водой в лицо.
— Это просто секс. Просто выпуск пара.
Сердце билось быстрее, чем должно.
Где-то в комнате снова послышался ленивый голос Тодороки:
— Ты долго там, а я начинаю скучать.
Бакуго посмотрел в зеркало, глубоко вдохнул.
И понял, что этот день будет ещё хуже, чем ночь.
Бакуго вышел из ванной с каменным лицом, стараясь не смотреть в сторону кровати.
Но Тодороки, чёрт бы его побрал, даже не собирался скрывать свою самодовольную ухмылку.
— Долго.
Бакуго лишь скрипнул зубами и начал рыться в шкафу, выуживая чистую футболку.
— Свали.
— Зачем?
— Мне нужно одеться.
Тодороки лениво потянулся, одеяло сползло с его плеча.
— Я уже всё видел.
Бакуго резко обернулся, лицо вспыхнуло.
— Сука, не беси меня с утра!
Тодороки небрежно провёл рукой по своей шее, чуть прикрыв оставленный Бакуго след.
— Тебе идёт красный.
— Да чтоб тебя!
Бросив в него ближайшей подушкой, Бакуго выскочил за дверь.
Тодороки усмехнулся, проводя пальцами по своей губе.
Этот день обещал быть интересным.
Бакуго знал, что что-то не так, как только вошёл в столовую.
Его недовольно встречали взгляды. Некоторые удивлённые, некоторые — слишком понимающие.
Он сел за стол, схватил тарелку, стараясь не думать.
Но Киришима тут же наклонился ближе:
— Бро, что с твоей шеей?
Бакуго замер.
— Чего?
Киришима прищурился.
— Ты хоть в зеркало смотрел?
Бакуго сразу вспомнил отражение — и резко натянул ворот футболки.
— Да это… чёртова… драка!
Каминарии рядом фыркнул.
— Драка?
Он посмотрел за спину Бакуго — туда, где только что вошёл Тодороки.
Совершенно спокойный. Уверенный. С лёгкой ухмылкой.
Каминарии хитро улыбнулся.
— Ну-ну.
Бакуго почувствовал, как жар заливает уши.
А Тодороки, сукин сын, просто сел напротив и лениво провёл языком по ложке.
Этот день уже был дерьмовым.
Бакуго знал, что если сейчас подаст хоть малейший признак раздражения — эти идиоты точно что-то заподозрят.
Поэтому он просто уткнулся в свою тарелку, делая вид, что его абсолютно не волнует, как напротив садится Тодороки.
— Ты чё, опять всю ночь тренировался? — Киришима хмыкнул, глядя на тёмные круги под глазами Бакуго.
Тот только фыркнул:
— Чё за тупые вопросы!!
Каминарии с интересом глянул на Тодороки:
— А ты? Вы же вчера поздно с тренировки вернулись.
Тот спокойно пожал плечами:
— Да, но я быстро уснул.
Бакуго, который всю ночь толком не спал, стиснул зубы и яростно впился вилкой в еду.
Тодороки даже бровью не повёл, как всегда абсолютно спокойный.
Никто ничего не заподозрил.
Но когда под столом его колено слегка коснулось ноги Бакуго — тот чуть не подавился.
Тодороки продолжал есть, словно ничего не произошло.
Бакуго вцепился в вилку.
Этот ублюдок делает это специально.
Бакуго стиснул зубы, чувствуя, как всё его тело напрягается от каждого касания под столом.
Ему надо было срочно уйти, иначе он либо сорвётся, либо разобьёт кому-то лицо.
Бросив вилку на поднос, он резко встал.
— Не жрётся что-то, — буркнул он, игнорируя удивлённые взгляды друзей.
— Ты точно в порядке, бро? — Киришима нахмурился.
— Не твоё дело, волосатая башка, — рявкнул Бакуго и быстрым шагом вышел из кухни.
Дверь закрылась за ним, и он шумно выдохнул.
Этот долбаный Тодороки…
Бакуго направился к комнате.
Но не успел он закрыть дверь, как услышал тихий, знакомый голос позади.
— Убегаешь, щенок?
Бакуго резко обернулся.
В дверях стоял Тодороки, всё такой же спокойный, но с лёгкой ухмылкой.
Этот день не собирался его жалеть.
— Чего ты сюда приперся? — Бакуго недовольно нахмурился, но старался говорить как можно спокойнее.
— Живу тут, — Тодороки без эмоций посмотрел на него и закрыл за собой дверь.
Бакуго скрипнул зубами. Он знал, что тот прав, но от этого легче не становилось.
Тодороки спокойно прошёл вглубь комнаты, сел на кровать и начал расстёгивать рубашку, явно не обращая внимания на напряжённость в воздухе.
Бакуго отвернулся, вцепившись в футболку.
— Ты бесишь меня.
— Я знаю.
Этот спокойный тон доводил его до бешенства.
— Мог бы хоть притвориться, что тебе не плевать.
Тодороки задумчиво посмотрел на него, затем пожал плечами.
— Если бы мне было плевать, разве я был бы здесь?
Бакуго почувствовал, как внутри всё сжимается.
Тишина повисла между ними.
Тодороки медленно расстегнул последнюю пуговицу, убрал рубашку и лёг на кровать.
— Ты так и будешь стоять там весь день?
Бакуго сжал кулаки.
Чёртов Тодороки. Он не играл.
Он просто был собой.
И от этого было ещё хуже.
Бакуго стоял в центре комнаты, стиснув зубы.
Тодороки лежал на кровати, полуприкрыв глаза, словно и не ждал никакой реакции.
Именно это и бесило больше всего.
— Хватит так делать, — выдавил Бакуго.
Тодороки лениво повернул голову к нему.
— Так — это как?
— Как будто тебе плевать, но в то же время нет.
Тодороки промолчал.
Просто продолжал смотреть на него — спокойно, уверенно, без давления.
Бакуго почувствовал, как внутри что-то сжимается.
Плевать. Он не будет первым.
Но тело предало его раньше.
Бесшумно, будто само по себе, оно сделало шаг вперёд.
И ещё один.
Тодороки не пошевелился.
Лишь смотрел, позволяя Бакуго самому решить, что делать дальше.
Когда расстояние сократилось, Бакуго тяжело выдохнул.
Он проиграл.
Бакуго опустился на кровать, не глядя на Тодороки.
Он всё ещё пытался убедить себя, что не сдаётся.
Но, чёрт возьми, почему он тогда оказался так близко?
Тодороки чуть повернул голову, их плечи соприкоснулись.
Ненавязчиво. Почти невинно.
Но Бакуго чувствовал этот жар.
— Ты сам пришёл, — спокойно заметил Тодороки.
— Закрой рот.
Тот кивнул, но легонько коснулся пальцами руки Бакуго.
Бакуго напрягся, но не отстранился.
Тишина между ними казалась почти осязаемой.
И когда Тодороки подался чуть ближе, Бакуго не отстранился.
Не убрал его руку.
Не рванулся назад.
Просто стиснул зубы и принял это.
Потому что теперь пути назад уже не было.
Ты вообще осознаёшь, что вчера сделал? — Бакуго устало провёл рукой по лицу, всё ещё не глядя на Тодороки.
Тот сидел рядом, спокойный, как всегда.
— Конечно.
Бакуго стиснул зубы.
— Тебе вообще хоть капля стыда есть?!
Тодороки задумчиво посмотрел на него, словно обдумывая вопрос.
— Нет.
— ТЫ… — Бакуго резко повернулся к нему, но запнулся.
Тодороки был слишком спокоен.
Никакого злорадства, никакого намёка на издёвку.
Только твёрдая уверенность.
— Ты сам меня хотел, Бакуго, — добавил Тодороки, пристально глядя ему в глаза.
Бакуго почувствовал, как внутри всё сжимается.
— Заткнись.
— Ты же знаешь, что это правда.
Бакуго резко отвернулся.
— Я просто… это была ошибка.
Тодороки чуть наклонился ближе.
— Ты уверен?
Бакуго не отвечал.
Тодороки выдержал паузу, затем спокойно сказал:
— Если ты жалеешь, я больше не трону тебя.
Молчание.
Бакуго стиснул кулаки.
Горячие воспоминания о вчерашней ночи вспыхнули в голове, вызывая жар, который он не мог скрыть.
Он не мог сказать, что жалеет.
Но и признать обратное тоже не мог.
Тодороки слегка кивнул, будто понял это без слов.
— Я не буду тебя заставлять, — добавил он.
И это почему-то злило ещё сильнее.
Бакуго глубоко вдохнул, стараясь не выдать дрожь в голосе.
— Ты меня бесишь.
Тодороки спокойно посмотрел на него.
— Знаю.
— Перестань так делать.
— Что именно?
Бакуго сжал кулаки.
— Притворяться, что тебе всё равно! Ты спокойно говоришь такие вещи, а у меня…
Он осёкся.
Тодороки молчал, ожидая.
Бакуго помолчал, затем выдохнул:
— Ты реально готов просто… взять и прекратить всё?
— Да. Если ты этого хочешь.
Глаза Бакуго метнулись к нему.
Тодороки не врал.
Но от этого было только хуже.
Бакуго стиснул зубы, а потом, не выдержав, схватил Тодороки за ворот футболки и резко притянул ближе.
— Ты сволочь.
Тодороки не сопротивлялся.
— Ты сам это решил, Бакуго.
Бакуго ещё секунду смотрел на него, затем, срываясь, прижался губами к его губам.
Гневно. Отчаянно.
И Тодороки, конечно, ответил.
Бакуго прижимался к его губам жадно, будто пытался выместить всю злость этим поцелуем.
Но, чёрт возьми, Тодороки не сопротивлялся.
Он не пытался перехватить контроль, не насмехался, не провоцировал.
Просто принимал.
И от этого становилось только хуже.
Бакуго с силой отстранился, тяжело дыша.
— Ты меня бесишь…
— Ты уже говорил.
— Ты… ты даже не удивлён?
Тодороки спокойно посмотрел на него.
— Нет.
— Почему?!
Тот чуть склонил голову, будто обдумывая ответ.
— Потому что я знал, что ты всё равно придёшь ко мне.
Бакуго почувствовал, как внутри всё сжимается.
— Заткнись.
Тодороки слегка коснулся его лица, провёл пальцами по щеке.
— Я никогда тебя не заставлял, Бакуго. Ты сам этого хочешь.
Бакуго стиснул зубы.
Но не отстранился.
На следующее утро Тодороки не стал торопить Бакуго.
Он не напирал, не провоцировал, не бросал привычных замечаний.
Просто наблюдал.
Бакуго раздражённо покосился на него.
— Что у тебя за рожа?
Тодороки невозмутимо отложил чашку с кофе.
— Обычная.
Бакуго скривился.
— Слишком спокойная.
— Хочешь, чтобы я нервничал?
Бакуго буркнул что-то невнятное, ковыряя вилкой омлет.
Тодороки ненавязчиво смотрел, как он ест, давая ему время.
Спустя минуту, когда Бакуго всё же поел (хоть и ворчал), Тодороки тихо сказал:
— Сегодня вечером пойдём куда-нибудь.
Бакуго вскинул голову.
— С чего вдруг?
— Хочу спокойно поговорить. Без эмоций, без давления.
Бакуго скрестил руки на груди.
— Говори сейчас.
— Нет. В общежитии ты либо психуешь, либо закрываешься. Лучше выйдем в другое место.
Бакуго раздражённо сжал челюсть.
— И куда ты собрался меня тащить?
Тодороки задумался.
— В кафе или ТЦ. Главное — спокойно посидеть и обсудить всё.
Бакуго смотрел на него, прищурившись.
Тодороки был спокоен, как всегда.
Никаких провокаций.
Только твёрдая уверенность в голосе.
— Ладно, — наконец выдавил Бакуго, отводя взгляд. — Но если будет скучно, я свалю.
Тодороки чуть кивнул.
— Как скажешь.
Весь день Бакуго ходил напряжённый.
Он сам не знал, почему так реагирует.
Вроде бы ничего особенного — просто разговор.
Но его злило, что Тодороки не давил, не провоцировал…
Именно это больше всего сбивало с толку.
Когда наступил вечер, Тодороки ждал у входа в общежитие, как и обещал.
Спокойный, уравновешенный, без намёка на скрытые намерения.
Бакуго скрипнул зубами.
— Если ты меня бесишь даже, когда просто молчишь, значит, с тобой явно что-то не так.
Тодороки слегка приподнял бровь.
— И всё-таки ты пришёл.
— Заткнись.
Тодороки не стал отвечать, только развернулся в сторону выхода.
Бакуго пошёл следом, засунув руки в карманы.
— Так куда идём?
— Есть одно неплохое кафе в центре. Тихое место.
Бакуго усмехнулся.
— Ты что, водил туда своих бывших?
— Нет.
Бакуго почему-то почувствовал странное облегчение.
— Хм. Ну и ладно.
Они шли в молчании, но оно было… не напряжённым.
Бакуго даже поймал себя на мысли, что ему не так уж и хочется сбежать.
Тодороки шёл рядом, спокойно, без давления.
И это заставляло Бакуго чувствовать себя ещё более чёртовски неловко.
Они сидели в кафе уже минут десять.
Бакуго молчал, изредка откусывая кусок десерта, но аппетита особо не было.
Тодороки тоже не торопился говорить, спокойно пил кофе.
Тишина между ними была странной.
Не напряжённой, но и не расслабленной.
Бакуго не выдержал первым:
— Ты говорил, что хочешь поговорить.
Тодороки кивнул.
— Да. Но сначала просто поедим.
Бакуго раздражённо скривился.
— Чего тянуть? Говори уже.
Тодороки поставил чашку и посмотрел прямо на него.
— Почему ты каждый раз ведёшь себя так, будто это не имеет значения, но в итоге всё равно здесь?
Бакуго замер, не зная, что сказать.
Тодороки был спокоен, не давил, но от его взгляда почему-то становилось неуютно.
Бакуго откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.
— Да пошёл ты…
Тодороки чуть наклонил голову.
— Тебе так проще?
— Чего?!
— Прятаться за агрессией. Делать вид, что тебе плевать.
Бакуго сжал кулаки.
— Ты несёшь хрень.
— Ты можешь уйти, если хочешь.
Бакуго нахмурился, но не двинулся с места.
Бакуго сжал кулаки, скрипнув зубами.
— Ты меня бесишь.
Тодороки кивнул, сделав глоток кофе.
— Я знаю.
— Ты всё время лезешь ко мне со своим спокойствием. Ты не провоцируешь, не злишься… Ты просто есть. И это… выбешивает.
Тодороки отложил чашку и спокойно посмотрел на него.
— А ты всё время орёшь, огрызаешься, но почему-то не уходишь.
Бакуго хотел что-то сказать, но замер.
Где-то глубоко внутри он знал, что это правда.
Где-то глубоко внутри он понимал, что давно уже тянется к этому идиоту.
Только признаваться в этом было невыносимо.
Он отвёл взгляд, скрестил руки на груди и тихо буркнул:
— Да пошло оно всё…
Тодороки чуть наклонил голову.
— Значит, остаёмся в этом бардаке вместе?
Бакуго фыркнул.
— Ты называешь это бардаком?
— Ты ведёшь себя так, будто не хочешь этого, но остаёшься. Я не давлю, но не отступаю. Разве это не бардак?
Бакуго криво усмехнулся.
— Тогда, чёрт с тобой… Остаёмся.
Тодороки кивнул, не меняя выражения лица.
— Ладно.
И всё.
Без громких признаний, без лишних слов.
Просто констатация факта.
Бакуго почувствовал, как внутри что-то становится легче.
Будто он наконец перестал бежать.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!