Вернутся к фанфику
Глава 2. Огонь, который все сжег
29 июня 2025, 19:28За секунду до
— Успели, — ухмыляется Роуз, видя перед собой бегущих титанов. Они пустили трос и взлетели под шипением УПМ одновременно, будто две стрелы выпущенные из одного лука. Два чистых титана сразу пали от резкой резни капралов. Третьего добивают вместе: Роуз летит вправо, а Ривай — наоборот. Грация Роуз всегда восхищала его и сейчас не оставляла равнодушным, ведь она ловко сменила положение тела — ноги вверх, как сальто на земле и замахнулась мечом в правой руке, а Ривай с разворота — тоже правой, у него своя фишка в сражениях — держать меч ножнами к себе. Сразу после среза подымается пар, но они больше не обращают внимания на медленное падение титана. — Бери левого! — говорит Ривай. — И без тебя знаю! — Роуз почему-то не хочется упускать возможности подерзить ему. Девиант справа в силу своих длинных ног обогнал своего сородича. Но Риваю не составляет труда догнать его. Когда Роуз наносит удар, она мельком замечает, как на Ривая сбоку молниеносно тянется большущая ладонь еще одной твари. «Он не успеет увернуться» — проносится у нее в голове. И да, он бы действительно не успел, потому что Ривай как раз замахивался мечами. Сердце девушки пропускает удар, прежде чем она выкрикивает: — Ривай! Она пускает свои тросы тому на ладонь, однако один проскальзывает сквозь пальцы и врезается в дерево за ним. Ривай видел все, заметил угрозу еще до нее, однако пошел на риск, так как просчитал, что можно выскользнуть из его лап. Но не тут-то было — Роуз полетела к нему. — Роуз, нет! — сразу после среза девианта кричит. Не успел. Потому что уже в следующее мгновенье его толкают вперед всем корпусом. И Ривай еле успевает отстегнуть свои тросы от падающего девианта, и полететь на ближайшее дерево, дабы избежать травмы от падения. Перед его глазами картина движется как в замедленном кадре. Чуть ниже на том месте, где был только что он сам — Роуз, потерявшая равновесие, из-за чего правый трос зацепился за наколенник ее сапога и в один оборот запутался вокруг колена, а над ней ладонь монстра. Она отстегивает наконечники тросов, падает вниз, но один наконечник, отцепившись от дерева застревает между пальцев титана, и девушка повисает в воздухе вниз головой. В этот момент, Ривай уже летел к ней. Титан сжимает пустоту и резко дергает руку вверх — Роуз захлебывается воздухом, а в глазах рябь. Девушка теряет сознание, а по бедру стекает алая кровь. В груди Ривая что-то разорвалось. Он рядом с ней, берет ее за корпус чуть ниже плеч, прижав к своей шее ее голову, и также на УПМ поднимается вверх — срезает пальцы титану, высвобождая наконечник и приземляется подальше от него. Он усаживает Роуз спиной к дереву и слышит, как тот самый титан приближается к ним. Ривай не обращает на него никакого внимания: — Дура, — произносит тихо и, после небольшой паузы, выдает, — Я ведь тоже… — в горле ком. Он не договаривает — встает. Сейчас Ривай, как никогда раньше, ощущает дикую злость. Как только титан тянет руку к нему, он разворачивается и вонзает в него клинок — режет от кисти до плеч и приземляется за его спиной. Титан выпрямляется и кричит — Ривай подлетает и перерезает горло, летит обратно и лишает глаз. После, молниеносной скоростью отрезает все сухожилия, суставные мышцы, и безжалостно кромсает руку, которая посмела навредить Роуз. Он мстит за ее закрытые глаза, за ее рану, за то, что не смог защитить. И вот наконец, последний удар — в затылок. В голове лишь одно: «Я ведь тоже не переживу, если ты не вернешься»С тобой
Первое, что видит Роуз, когда приходит в себя — склонившийся над ее раной Ривая. Тот осматривал ее. — Ривай, — совсем тихо зовет. — Роуз… — с некоторым облегчением отвечает, — Как ты? — ничем не скрытое беспокойство очень льстит. — Могло быть и хуже, — давит слабую улыбку и пробует шевелить ногой, — Черт, колено. — Не двигайся, — он вновь возвращает взгляд на рану и достает меч из ножен. Он видел, как неестественно вывернулся сустав, когда титан дернул ее, однако все намного проще чем оказалось — сдвиг коленной чаши. И все равно это не приносит никакого облегчения. Ривай осторожно цепляет трос кончиками пальцев и резким движением срезает ее. Алая жидкость хлынула еще с большей силой, что заставило его сжать губы. — Ты потеряла много крови, — он положил одну руку ей на бедро, другой — на голень, — Потерпи немного, — и не дожидаясь ответа сделал резкий толчок. Был слышен тихий, болезненный хруст колена, однако Роуз не издала и звука, только сморщилась немного и побледнела. — Мы все еще здесь значит, — произнесла свои мысли вслух, оглядываясь. — Ты могла погибнуть, — шепчет Ривай, не смотря на нее. Роуз разглядывает его и видит, как он снимает свою накидку, а после рвет ее на широкие полосы. От его хаотичных движений заныло в груди, ведь у него на лице было написано, какой контраст эмоций он испытал, пока она была в отключке. — Ты тоже, — также тихо. — Нет, я бы успел… — взгляд тяжелый. — Ты бы не успел, — резко перебивает его, смотря в ответ, — И потом, было бы не круто видеть, как тебя размазывают при красивом взмахе, — пытается отшутиться. Лицо Ривая немного смягчается, и он начинает аккуратно, но туго перевязывать ногу. — Рана глубокая, придется зашить, — меняет тему. — А все необходимое в повозке, — слабо вздыхает Роуз. — Не геройствуй больше, Делакруа, — выдает Ривай, когда завязывает узел. — Не могу обещать, — их взгляды встречаются. Они оба молчат, но в этом молчании чувствуется больше слов, чем было бы в разговоре. — Роуз… — Ривай, — она берет его за руку, испачканную в собственной крови, — Не проси меня об этом, я не смогу этого сделать, — он сжимает ее руку в ответ. — Упрямая, — прикрывает глаза, будто с трудом смирился с ней, но на самом деле, он знал, что она не согласится. Она всегда была такой, шла наперекор всем и всему, даже в пределах неразумного, если это касалось ее амбиций. Но сейчас в ней говорили не амбиции, а чувства, именно поэтому он не стал дальше спорить — это бесполезно. Он бы тоже не согласился. Ривай наклоняется к ней и закидывает ее руку себе на плечо, другой рукой берет ее за спину и аккуратно поднимает под коленями. — Черт, ты тяжелая, — в уголках губ затаилась улыбка. — Врешь, — протестует девушка. — Вру, — подтверждает и выпускает трос, нажимая на рукоятку. Тишина леса окутывала спокойствием. И это спокойствие нарушал лишь свист УПМ, разрывая между деревьями воздух на четкие линии. Роуз лежала на его руках расслабленная. Ее левая кисть слабо сжимала воротник Ривая. Девушка молчала, чтобы не отвлекать, только изредка морщилась от резких рывков, что отдавались болью в ноге. Он чувствовал это. Чувствовал все. Тепло ее кожи, что пробиралось сквозь ткань одежд, тяжесть тела, которая всякий раз врезалась в него при каждой смене поверхности. Но он все равно летел быстрее, чем следовало бы. Потому что ее рана, пусть уже и слабо, но все еще кровоточит. Когда они достигли небольшой поляны, спрятанной между деревьями, Ривай приземлился и подошел к поваленному дереву. Усадил Роуз на траву и сам опустился рядом. Достал оставшиеся полосы накидки и начал снимать повязку. — Мы на месте — переночуем здесь, как и планировали, — информирует. Роуз не отвечает, лишь следит за его движениями. Она хотела предложить Риваю немного поспать, видя его усталый вид, однако ее саму сильно клонило в сон. — Поспи немного, — предлагает Ривай. Не прошло и пары минут, как Роуз мирно посапывала. Ривай сел рядом, будто желая лучше оберегать ее сон. Вечерело и лесную тишину нарушало лишь едва слышное дыхание девушки.Отряд
— Нужно подать сигнал, как только мы разобьем лагерь в назначенной местности, — напоминает Армин. — Верно, вот только свяжем эту тварь хорошенько, а то мало ли, чудо средство Ханджи рассеется раньше времени, — подкалывает Захариас. — Эй, ты сомневаешься в моих разработках? Может попробуешь лично убедиться в его длительности действия, а? — Зое с хищной улыбкой подходит к нему. Они начинают спорить на своем капральском, а остальные лишь посмеиваются. Кажется, начинают привыкать к их причудам. — Интересно, где капралы Ривай и Роуз? — вдруг вспоминает Саша. Захариас и Ханджи в миг замолкают. — Они — ребята сильные. Уверен, уже ждут нас, — произносит Эрд. — И все же, это не повод задерживаться. Армин, запусти сигнал на подкрепление. На месте запустим еще один, — командует Захариас. — Есть! — отвечает юноша и нажимает на рукоятки УПМ, чтоб взобраться как можно высоко, ведь в лесу трудно будет разглядеть зеленый дым с расстояния внешних стен. — Ребята, а вы неплохо справились для первого раза, — хлопает в ладоши Ханджи и не без ободряющей улыбки. — Да уж, несмотря, что нас было меньше, чем полагалось для захвата, обошлись без смертей, — поддержал Захариас, оглядывая солдатов, — Черт, интуиция командира Эрвина иногда пугает, — нервный смешок. Новобранцы действительно справились лучше, чем ожидалось — лишь некоторые получили пару ушибов. — Капрал Ханджи, все готово, — подошел к ней Жан. — Отлично. Седлаем коней! После часа езды, солнце уже клонило к закату и потихоньку наступали сумерки. К счастью, по дороге больше титанов не попадалось. — Вижу свет от огня! — выдает Эрен. У костра сидел Ривай, который тоже их заметил. Он поднялся, а когда убедился, что к ним идут свои — подошел к Роуз и слегка коснулся ее плеча, чтобы разбудить. — Рииивааааииии! — радостно заорала Ханджи, — Миссия выполнена и без потерь! Мы поймали того деви…анта, — она наконец видит, как Роуз неестественно бледна, а под глазами пролегли заметные синяки. — Чего так шумно-то, господи, — слышится от Роуз. — Капрал ранена? — Райнер слез с коня и хотел подойти, однако его остановил холодный взгляд Ривая. — Все не так плохо, — Аккерман быстренько подходит к повозке, достает белую ткань, которую обычно брали для экстренных случаев, и медикаменты. Он отточенными движениями складывает его и стелит чуть дальше костра, рядом подготавливает дезинфицирующее средство, стерильные повязки и иглу. Затем подходит к Роуз и аккуратно поднимает ее и укладывает на ткань. Быстро снимает самодельную повязку и берет нож: — Кто будет таращиться — чистит седла до утра, — голос спокойный, но все, как один идут привязывать коней. — Армин, запускай сигнал, переночуем здесь, — юноша кивает Ханджи, — Думаю, подкрепление прибудет к утру, а пока все чистят овощи. — Капрал Ривай иногда пугает, — давит нервный смешок Хистория. — Там ведь не кто-то другой, а капрал Роуз, ясное дело, — гладит ее по голове Имир. — Ага, чуть иглой в глаз не получили, — улыбается Жан. — Вот тебе бы не помешало, — злит его Эрен. — Суицидникам слово не давали, — не отстает Криштейн. — Ну-ка повтори, — готовит кулаки. — Ха! Да пожалуйста… — Опять они нарываются, — подчеркивает Конни. — Не говори. Микаса, может скажешь что-нибудь? — просит Саша. — Нет. Пусть сами разбираются, — и пошла к повозке за овощами. — Парни, перестаньте, — старается их успокоить Бертольд. — Эй, мелкотня, что вы тут устроили? — важным видом походит Оруо. — Хватит копировать капрала, — отзывается Петра с неловкой улыбкой. — О чем ты? — все еще важничает, на что Эрд с Гюнтером лишь смеются. — Сам зашьешь? — тихо спрашивает Роуз, когда Ривай острием клинка рассекает ее штаны чуть выше колена. — Если позволишь, — сухо отвечает капрал. Девушка лишь легко вздыхает, наблюдая за выпущенным зеленым сигналом в начинающем темнеть небо.***
Утром ни свет, ни заря прибыл Моблит с двадцатью солдатами и большой, крепкой повозкой, на которую загрузили обездвиженного девианта. Ханджи на эмоциях рассказывала процесс его поимки. Моблит был единственным человеком, который всегда с интересом слушал ее нескончаемую болтовню. Они всегда держались вместе, еще со времен кадета, где оба учились под началом Роуз. Но этот рейд был исключением, поэтому Ханджи, как верный друг хотела, чтобы он знал все и во всех подробностях. Про рану Роуз на ухо прошептала, что расскажет позже, дабы не навлекать гнев Ривая. Все, кроме новобранцев прекрасно поняли, при каких обстоятельствах было допущено ее такое состояние. Молодые солдаты чувствовали, что старшие догадываются обо всем, однако не осмеливались спросить в чем дело из-за того, что все молчали. Она бросилась под удар, защищая своего товарища. Товарища, который стал для нее кем-то большим. А тот, в свою очередь, заботился о ней. И не из-за чувства вины или долга — нет. Она была для него так же дорога, пусть он и старается не показывать этого. На обратной дороге Ривай не позволил Роуз ездить верхом, ссылаясь на возможное раскрытие раны. Сама девушка до сих пор ощущала слабость, поэтому согласилась поехать на повозке. Было непривычно, но выбора не оставалось. Отряд двигался в ровном темпе, впитывая спокойствие утреннего света. А впереди, за стенами, их ждала тишина — недолгая, как перед бурей.Холод
Вернулись ребята в благополучии. Ханджи наконец приступила к экспериментам, а Моблит помогал ей, записывая процесс и результаты. Новобранцы тренировались со старшим составом, те подсказывали им, как можно поступить в определенных ситуациях. Захариас, как старший из капралов, дал подробный отчет Эрвину, а он в свою очередь планировал следующую вылазку. Роуз была на больничном — ей требовалось еще некоторое время на восстановление. Швы сняли пару дней назад, но нагружать ногу все равно строго запретили. Сейчас она сидела в лазарете — пришла на повторный осмотр. Ривай как раз пришел ее проведать и ждал в коридоре, скрестив руки на груди и опершись на стену рядом. Наконец, девушка вышла. К счастью, она не хромала, что радовало обоих капралов. Рану скрывала длинная юбка. Лицо уже озарял здоровый оттенок кожи, который подчеркивала белая рубашка. — Ривай? — удивленно моргнула. Они не виделись со дня возвращения, ведь она сразу направилась в лазарет, а он пошел помочь Ханджи. — Как ты? — сухо спросил. — Уже лучше, — отчего-то грустно ответила девушка, — проводишь меня? Он ничего не ответил, лишь молча пошел на выход. Девушка вздохнула и последовала за ним. В этом молчании между ними снова почувствовалось напряжение. Оба понимали, что на рейде их выдержка слегка треснула. И как раньше скрывать свое волнение от присутствия другого будет уже не так легко. — Не хочешь чаю? — спустя некоторое время подала голос Роуз, нарушая тишину, — Я недавно купила. Ривай остановился и посмотрел на нее нечитаемым взглядом. Он знал, что Роуз редко пьет чай, куда привычнее ей была прохладная вода, разбавленная ягодной настойкой. — Черный? — спрашивает, на что девушка кивает, — Хорошо. Отказывать было неловко, да и совсем не хотелось. — Долго будешь молчать? — спросила девушка, отпивая из своей чашки горький напиток. — Что ты хочешь услышать? — Ривай еле заметно принюхивается к чаю. Эрл Грей — как он любит. — То, о чем ты молчишь, — смотрит в глаза напротив. Они находились в скромном домике Роуз, что купил ей Эрвин после выпуска с кадета. Командир однажды заметил ее в кладовой, где она часто искала, пусть и недолгое, но, уединение. Ривай кладет чашку на блюдце и говорит: — Я и забыл, какая ты настойчивая. Роуз ничего не говорит, знает, если что-то скажет, то он умело увильнет. Она лишь скрещивает руки на груди, давая понять, что все еще ждет. — Иногда правильнее молчать. — Молчать, когда тебя спрашивают — это неуважение, — снова ловит. — Значит, я не всегда вежливый, — отпивает с чашки. — Или просто боишься, — хмыкает девушка. — Что? — опешил Ривай. — Ты боишься. Я права? — повторяет девушка, — Боишься последствий, — девушка встает со своего места и идет в его сторону. Холодный взгляд Ривая треснул, когда она подошла и произнесла следующее: — Ты боишься сблизиться, — смотрит сверху вниз, что не нравится Риваю. Он понимает, что Роуз его провоцирует, и все равно идет на поводу, резко вставая. — Я ничего и никогда не боялся, — шагает к ней, сокращая оставшееся расстояние между ними — а тебе, малышка, стоило бы. — Я уже не ребенок, Ривай, — отрезает. Да, она давно уже не та девочка, за образ, который он всегда держался, чтобы не позволять себе лишнего, и больше не колеблется, потому что Роуз дала понять — это уже бессмысленно. Ривай приобнимает ее одной рукой за талию, а другой нежно притягивает за подбородок и целует. Девушка немного удивленно вздыхает, но аккуратно кладет свои руки ему на грудь и несмело отвечает, закрывая глаза. Он не углубляет поцелуй, лишь концентрируется на ее мягких губах, усиливающемся дыхании и приятном запахе. В его движениях губ и в том, как он прижимает к себе Роуз сильнее, чувствовалось все то, что он подавлял последние годы. Девушка тянется ближе, скользя одной ладонью по его идеально выглаженной форме к шее, освобождая ее от защиты. Кожа у Ривая горячая, Роуз нравится ее касаться, а пульс под подушечками учащается. Большим пальцем она поглаживает его подбородок, а другая ладонь плавно скользит к лопатке и сжимает одежду. Они не хотят прерывать их такой чувственный поцелуй, но воздуха начинает катастрофически не хватать. Ривай медленно отстраняется от ее лица, но не отходит, лишь лбом касается ее лба, пытаясь отдышаться. Роуз все еще стоит с прикрытыми глазами также тяжело дыша и ощущая, как заалели щеки. Его рука все также покоилась на ее талии, а другой он заправил выбившуюся прядь волос за ухо и занес ей за спину, окольцовывая в своих объятиях. Роуз обняла сильнее. От Ривая пахло чем-то лесным, что невольно успокаивало. — Мой дикий кот, — едва слышно прошептала Роуз, но у него был обостренный слух, который позволил четко уловить ее слова.Снова в форме
Дни больничного казались бесконечными, за исключением тех, когда Ривай ее навещал. С ним даже молчаливое времяпровождение казалось правильным. Приходил он всегда вечером, когда Роуз готовила ужин. Получалось у нее, честно сказать не очень — овощное рагу Ханджи на лагере была и то вкуснее, но Ривай не жаловался — доедал свою порцию, пока Роуз еле заметно кривила нос над своей тарелкой. Засыпала же она, держа его за руку. Утром девушка просыпалась одна, потому что он уходил ночью. На ее месте любой другой человек возможно был бы расстроен, но не Роуз. Она понимала, что их отношения внезапно переменились, и Риваю нужно было время для осознания, как и ей в принципе. Это стало ясно по простой причине — с того дня они ограничивались лишь долгими объятиями. Роуз вернулась на службу только через две недели. На душе стало легче от долгожданного чувства привычного ей русла. Этим же утром Эрвин, коротко справившись состоянием Роуз, собрал отряд под солнцем и сказал, что следующая вылазка состоится через два дня с целью зачистки, и приказал начать подготовки, так как в этот раз солдат будет гораздо больше, поэтому он сам будет возглавлять их. После командир разрешил солдатам продолжать тренировки, а с капралами обсуждал вопросы, касающиеся экспериментов Ханджи. В этот момент к ним пожаловали гости с Горнизона. — Густав? — неуверенно произнесла Роуз, первая, заметив приближающихся. За все годы после их выпуска они виделись очень редко, так как выбрали разные отряды. Густав был тем, кто воспринимал ее всерьез, в отличии от тех, кто видел в ней только ребенка и просто баловали. Да, он тоже ее баловал, но это было вне тренировок и к месту. Он помогал ей с теми или иными приемами, а после часто покупал ей вкусняшки. С ним Роуз чувствовала себя и солдатом, и любимой младшей сестрой. Забыв о приличиях и командире, Роуз быстрым шагом пошла к нему навстречу. Густав, мягко улыбнувшись развел руки в стороны, приглашая ее в свои объятия. — Густав! — девушка с улыбкой обняла его за шею, легко подпрыгнув. — Как же ты выросла, — хрипловатым смехом сказал он и закружил ее, отчего Роуз весело рассмеялась, вспоминая былые дни, где ее маленькую так же кружили. Все четверо — Эрвин, Ривай, Ханджи и Захариас все также стояли в нескольких метрах. И только один не улыбался от этой теплой сцены, даже не моргал. Захариас, заметив сжатые кулаки Ривая, решил подлить масла в огонь: — Не думал, что у тебя есть брат в Горнизоне, — громче, чтобы Роуз услышала. — Он не брат, — наконец отпускает Густава и, быстро собравшись, поворачивается в их сторону — Мы учились в одном отряде, — улыбка еще держалась, но глаза начали выдавать растерянность, когда она заметила мрачное лицо Ривая. Ей становится не по себе, что не укрывается от Эрвина тоже. — Старые знакомые немного усложняют все. Да, Ханджи? — тихо говорит Захариас, намекая на Ривая. — Захариас, не забудь позвать меня, когда будешь расплачиваться за свой болтливый язык, — она также тихо отвечает, — Я посмотрю на это с превеликим удовольствием, — Захариас лишь смеется на это. — Все еще уверен, что она никуда не денется? — вдруг спросил Эрвин в своей привычной манере, да так, чтобы Роуз не услышала. Ханджи и Захариас удивленно переглянулись — не ожидали, что он когда-то будет комментировать чьи-то чувства, а уж тем более, касающихся своей подопечной. Ривай же ошарашенно посмотрел на него, однако взгляд командира все еще был на людях рядом с Роуз. Конечно, вопрос был риторический, но послевкусие от него оставляло желать лучшего. — Слушаю вас, — обратился к людям из Горнизона. Густав и двое солдатов рядом отдали честь. — Мы прибыли по приказу командира Пиксиса. В его интересах узнать, как проходят эксперименты, а также помочь, если в этом есть необходимость, — четко произнес Густав. — Капрал Ханджи, покажешь нам? — спрашивает Эрвин. Причин отказывать Горнизону не было, тем более он поспособствал сохранности жизни Эрену. — Разумеется! — отвечает та, — Захариас, твоя помощь пригодится, — заметила, что Риваю и Роуз есть о чем поговорить без лишних ушей. Роуз, все еще чувствуя легкое напряжение после сцены с Густавом, подходит первой: — Ты хочешь что-то сказать? — голос спокойный, взгляд внимательный. — Ты все еще ребенок, — тон холодный. Чужой. «Совсем не то…» — Он просто… — Просто? — перебивает Ривай, — Ты забыла, что у тебя погоны? — «Погоны же не при чем, что я несу?» »… просто хороший друг, почти как брат» — застревает у нее в горле. — Погоны не лишают человеческих эмоций. А эмоции — не значит, что ты ребенок. Или есть еще что-то? — взгляд падает прямиком ему в душу и из-за этого каждое ее слово ощущается как нажим. Ривай отводит глаза, больше не выносит тяжесть карих напротив. Опять просчитался, опять закрывается. Это неправильно. Роуз не должна ощущать то, что ощущает из-за него. Он давит на ее больную тему — снова, только на этот раз вслух. — Густав, во-первых, мужчина. Во-вторых — чужой, — отвечает и просто уходит, оставляя девушку переваривать эти слова. Роуз просто смотрит ему вслед. В голове лишь один вопрос — «В смысле чужой? Густав ведь…» — и наконец в голове мгновенно щелкает. — Ты… серьезно? — произносит уже в пустоту, куда ушел Ривай. В груди екнуло. Она снова и снова возвращается в момент, когда она отпустила Густава и повернулась к ним. Увидела то, «как» Ривай смотрел на них. Как он молчал, стараясь скрыть свою злость. И все это означало одно — Ривай ревновал. Сильно. Эта мысль отдает в груди теплом и грустью одновременно, но не пугает, а на лице появляется мягкая, еле заметная улыбка. — Ты все-таки боишься, — излагает свои мысли вслух. Ривай шел быстрым шагом, будто пытаясь оставить свои собственные слова позади, но они эхом звучали в голове. «Черт» Он хотел сказать что-то другое, и как обычно, сдержанное. Но в груди кошки скребли от смеха Роуз в чужих объятиях, а сама картина застряла перед глазами. Ривай останавливается за углом и прикрывает глаза, а ногти больно впились в ладонь, не давая эмоциям вырваться за пределы его тела и головы. С Роуз уже трудно сдерживать контроль. Потому что он подпустил ее к себе, и она стала его слабым местом. И единственным местом, где он хотел бы быть слабым.К тебе ближе
Два дня прошли без единого слова о случившемся. Ни с её стороны, ни с его. На плацу, в коридорах штаба, за столом — они вели себя как всегда: отрывистые фразы, скупые замечания, сосредоточенные взгляды на карты и план рейда. Но даже в этом молчании ощущалось другое — сосредоточенное внимание друг к другу. Паузы между словами. Чуть дольше взгляды. Осторожнее прикосновения, когда передавали друг другу свитки или оружие. Неуловимое, но настоящее. Ночь перед рейдом в казармах была особенно тихой. Некоторые уже крепко спали, кто-то пытался унять тревогу, направляя свои мысли в позитивное русло. Роуз лежала на спине, пялясь в потолок. Ханджи чуть слышно сопела на соседней кровати — давно заснула, со свесившейся книгой. За окном шел мелкий дождь, будто заранее оплакивал тех, кто возможно не вернется с завтрашней вылазки. Роуз тихо встала, накинула шинель и вышла. Ноги сами вели ее к конкретной комнате, дверь которой была чуть приоткрыта и изнутри просачивался тусклый свет от лампы. Она зашла без всякого стука. Захариас возился в своем ящике, проверяя снаряжение, а Ривай стоял у окна в расслабленной позе, руки в карманах. На нежданного гостя даже не обернулся. — Ты куда-то собралась? — спрашивает он, бросив взгляд на нее. — Да. Капрал, тебе придется найти другое место на ночь, — спокойно, без объяснений, потому что они ни к чему. Захариас смотрит на нее в упор пару секунд, а потом… усмехается. — Не слишком вежливо, Делакруа, — однако в голосе ни грамма раздражения, — ладно, все равно собирался сменить матрас, — он забирает с собой пару вещей и уходит. Роуз закрыла за ним дверь, и оборачивается. Ривай смотрит на нее, но ничего не говорит. Девушка подходит к нему, и он тихо спрашивает: — Не Захариас? — Нет, — еще шаг и лоб в лоб. Ривай осторожно касается ее подбородка, заставляя открыть глаза и посмотреть в его горящие изнутри, а затем, почти невесомо, пальцы скользят по лицу и заправляют прядь волос за ухо. — Ривай… — в ее голосе столько нежности, что кажется будто сердце завернули в теплый кокон. — Ты пришла, потому что завтра будет опасно? — спрашивает он. — Я пришла, потому что хотела увидеть тебя, — почти признается. В уголки губ чуть дрогнули, намекая на улыбку. — Я скучал по тебе, — полушепотом произносит, будто может напугать столь хрупкий момент и целует в лоб. Щеки девушки заметно алеют от сказанного, а во взгляде появляется маленькая искорка надежды на совместное будущее. — Не смей больше замыкаться, — кладет ладони на его грудь. — Обещаю, — и накрывает ее губы своими. Тихо, вдумчиво, стараясь запомнить их вкус. Руки ложатся на ее талию и едва ощутимо сжимают, на что девушка шумно выдыхает, прерываясь. Серые глаза Ривая так красиво смотрят на ее карие, что Роуз берет его лицо в свои теплые ладони и медленно целует их. Столь интимное действо заставило его сердце сделать сначала кульбит, а затем забиться чаще, да так, что пульс отдавал в ушах. Он снова ее целует, однако в этот раз сплетает их языки в неком танце, от чего Роуз задышала чаще. Руки Ривая опустились к бедру девушки и горячие ладони постепенно поднимались к ягодицам. Девушка потянула его за воротник еще ближе. А когда руки сжались на округлых половинках она тихо простонала ему в губы и крышу снесло окончательно. Он снял с нее шинель, оставляя в одной сорочке, а та в свою очередь ухватилась за края его свитера и стянула. Откинув ненужную вещь, Роуз смущенно осмотрела его наполовину голое тело, что покрывали пару глубоких шрамов, прежде чем Ривай снова пленил ее губы своими. Девушка огладила его торс. Кожа под ладонями горела, а у самой внизу живота завязывался тугой узел, из-за чего она крепко обняла его и слегка потерлась небольшой грудью о его, ощутилв его возбуждение тоже. От такой невесомой стимуляции Ривай издал нетерпеливый стон, руки сжимающие ее ягодицы быстро стянули сорочку, и он начал покрывать шею и ключицы Роуз влажными поцелуями. Та зарылась пальцами в его волосы и слегка надавливала, поощряя его действия, в сопровождении шумными вздохами. Оголенная грудь покрылась мурашками он прохлады воздуха, но Ривай перехватил ее на руки и уложил на свою кровать, чтобы согреть горячими поцелуями. Он потерся своим возбуждением о промежность девушки, на что она протяжно застонала и начала двигаться в такт ему, балуя уши Ривая своими сладкими нетерпеливыми стонами и одновременно раззадоривая его самого. Пальцы Ривая гладили то бока девушки покрытые шрамами, то бедра, еще пуще оголяя чувствительные нервы. — Ривай… — томно позвала его. Он вернулся к губам девушки и мешал ей говорить: — Ривай… пожа… пожалуйста… Я больше… не могу… — все же удалось произнести, задыхаясь от ощущений. — Тшш, потерпи немного, — поцеловал в щеки, успокаивая. Он отстранился, чтобы снять с себя штаны и намокшее белье девушки. Затем коснулся пальцами ее промежности, что обильно текла от возбуждения. Роуз снова протяжно застонала и откинула голову. Шея снова привлекла внимание Ривая и он опять начал покрывать ее мокрыми поцелуями, только на этот раз он вел дорожку поцелуев вниз к ее груди, лизнув бусинку одной, направился к другой, не переставая гладить пальцами внизу. А после зацеловывал большой шрам на боку, оставшийся после случая пятилетней давности. Но долго задерживаться на нем не стал. Его девочка нуждалась в разрядке, что доказывали ее нетерпеливое подмахивание бедер и хныканье. Опустившись поцелуями до пупка, он сразу перешел к бедрам и хотел было вставить палец, однако вход был слегка прегражден. — Роуз, у тебя никого…? — поднялся к ее лицу. Она лишь мотнула головой. Не то, чтобы Ривай когда-то задумывался об этом, но он был приятно удивлен, что она доверилась именно ему. Он собрал своим органом смазку, стекающую на ягодицах, и аккуратно приставил ко входу. — Если будет больно — скажи, — дождавшись кивка, он осторожно начал проталкиваться, ощущая, как растягивается девственная плева. Роуз обняла его и зажмурила глаза. Ривай же старался отвлекать ее от болезненных ощущений нежными поцелуями в висок, щеки. Войдя до конца, Ривай замер, давая привыкнуть к чувству заполненности. Роуз тяжело дышала и, посмотрев в его глаза, надавила на лопатки, прося поцеловать. После нескольких мгновений, она медленно двинула бедрами. Прервать поцелуй не дала, так ей было легче расслабиться. Поняв это, Ривай не стал противиться, а лишь медленно начал двигаться. Он простонал от узости, но максимально держал себя в руках, дабы не причинить ей вреда. Роуз постепенно привыкала и ощущение дискомфорта начало сменяться на удовольствие. Она чуть вильнула бедрами, намекая на то, что теперь можно ускоряться. И кто он такой, чтобы отказывать ей. Стоны уже сливались воедино — нежный и томный Роуз, низкий и бархатистый Ривая. Тело девушки слегка подрагивало, когда она вдруг закричала его имя и сжала его в себе. Ривай же от такой тесности тяжело задышал и спустя нескольких толчков вышел, пачкая постельное белье вязкой жидкостью. Он упал рядом с ней. Оба тяжело дышали, а потом Роуз ласковым котенком уткнулась в бок и крепко обняла его. Ривай положил предплечье под ее голову, чтобы было удобно обниматься и поцеловал ее в лоб. — Люблю тебя, моя девочка, — тихо произнес Ривай, когда дыхание девушки выровнялось. — И я тебя люблю, — также тихо слышится в ответ, а потом едва слышное сопение, что и Ривая погрузило в сон. Утро, полное предчувствий, казалось, затаило дыхание. Роуз вышла из казармы, застегивая ремень УПМ. На ней снова строгая форма, соответствующая характеру вылазки. Тело все еще хранило тепло его прикосновений, а сердце — их ночь. В груди было по-настоящему спокойно, будто все встало на свои места. В коридоре было тихо, лишь ровные постукивания по полу нарушали эту тишину. Роуз повернула за угол и замерла. Ривай шел навстречу, как всегда спокойный. Заметив ее, он остановился на пару секунд. А потом уверенно подошел к ней и мягко провел по ее щеке. — Вместе? — спросил он. В голосе таились все чувства, которые он до этого не решался сказать. — Всегда, — четко и уверенно произнесла Роуз, глядя прямо в глаза. Он кивнул и нежно поцеловал. И хоть коротко, но так по-настоящему. Не на прощание — нет, а на начало. Их путь расходился только на время — они шли к своим группам. Никто из солдат, выстроившихся на плацу, не заметил изменений. Или может, просто не подавали виду. А потом — ворота. Знакомый скрип, выдох лошадей, мерное движение. И впереди — рейд. Очередной шаг к победе, к свободе, к потерям и, возможно, к жизни. Мир не изменился. Но теперь в нем было двое, кто стал друг для друга родным домом.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!