Вернутся к фанфику

Игрушка

1 июля 2025, 07:14
Элиас Морган наблюдал за тем, как его новый секретарь содрогается от удовольствия, и не мог сдержать довольной улыбки. За свою долгую жизнь он перепробовал многое — королей и рабов, воинов и куртизанок, святых и грешников. И охотник на вампиров в его постели не был чем-то новым. «Марлин Леклер», — мысленно произнес он это имя, словно дегустируя дорогое вино. «Тридцать четыре года, десять лет охоты, безупречная репутация до недавнего времени. И теперь он дрожит в моих руках, как напуганный олененок». Элиас помнил времена, когда охотники были совсем другими. Фанатики с горящими глазами, готовые умереть за свои убеждения. Или жадные наемники, которых интересовали только деньги за голову вампира. Современные охотники — ликвидаторы, как они себя теперь называли — были больше похожи на охотников за головами с акцентом на вампирах. Но Марлин... Марлин был исключением. Элиас читал его дело. Каждый отчет, каждый протокол, каждое судебное слушание. А с чего бы иначе он взял к себе на работу бывшего охотника? Он же, право слово, не идиот. Марлин Леклер никогда не убивал без веских доказательств. Более того, он защищал невиновных, даже если это шло вразрез с мнением его коллег. В мире, где большинство людей видело в вампирах только монстров, этот человек сохранил способность различать черное и белое. «Именно поэтому он здесь», — подумал Элиас, продолжая ласкать разгоряченное тело у себя на коленях. «Не из-за его крови, хотя она действительно восхитительна. И не из-за праздного любопытства. А потому что он интересен мне как личность». Конечно, тело Марлина тоже было весьма привлекательным. Не такое юное и гибкое, как у его обычных любовников и любовниц, но с особой зрелой красотой. Широкие плечи, крепкие руки, небольшие шрамы на коже — свидетельства опасной профессии. И эти карие глаза, в которых читались годы очень и очень нелегкой жизни. «Сколько же моих сородичей погибло от этих рук?» — размышлял вампир, наблюдая за тем, как Марлин пытается совладать с охватившим его удовольствием. «Десять? Двадцать? И теперь эти же руки так трепетно цепляются за мои плечи, ища опору. Это тело, что могло столько раз умереть от рук других вампиров, так беспомощно дрожит в руках одного из них». Элиас помнил и других охотников, которые оказывались в его постели. Это случалось нечасто, но бывало. Обычно они приходили к нему с какой-то целью — получить информацию, заключить сделку, иногда просто из любопытства. Но все они сохраняли внутреннее напряжение, готовность к бою. Даже в моменты страсти в их глазах горел огонек недоверия. Марлин был другим. В нем не было этой настороженности профессионального убийцы. Возможно, потому что он больше не считал себя охотником. Или потому что слишком устал сражаться с собственными демонами. Именно. Устал. «Или потому что он понимает — я мог бы убить его в любой момент, если бы захотел», — подумал Элиас с долей черного юмора. «Но я не хочу. Наоборот, я хочу сохранить его. Изучить. Понять, что делает человека таким... цельным». Он закончил подготовку и медленно приподнял бедра Марлина, располагая его над собой. Охотник застонал, и в этом звуке слышались боль и удовольствие в равных пропорциях. — Не торопись, — тихо сказал Элиас, придерживая его за талию. — У нас есть время. «Много времени», — добавил он мысленно. «Вся ночь впереди». Он входил медленно, наслаждаясь каждым мгновением. Марлин был горячим и тесным, его тело принимало вампира с восхитительным сопротивлением. И те звуки, которые он издавал... Элиас не слышал ничего подобного уже очень давно. И... ого! От осознания того, что этот охотник до сих пор не был с мужчинами, у него невольно дрогнули руки. — Ты знаешь, что самое прекрасное в охотниках? — прошептал он Марлину на ухо, начиная медленно двигаться. — Вы все такие... страстные. Вся эта энергия, которую вы тратите на борьбу с нами, может быть направлена совсем в другое русло. Марлин покраснел еще сильнее, но не ответил. Только сильнее вцепился в плечи вампира. «Застенчивый», — отметил про себя Элиас. «Это тоже интересно. Большинство современных людей потеряли способность стесняться. А этот краснеет, как школьница». Он установил медленный, размеренный ритм, наслаждаясь реакцией своего партнера. Марлин пытался подавить стоны, но у него плохо получалось. Каждое движение вампира вырывало из его горла новые звуки удовольствия. — Не сдерживайся, — мягко сказал Элиас. — Здесь нас никто не услышит. Кабинет звукоизолирован. «И это правда», — подумал он. «Хотя даже если бы и не было звукоизоляции, меня бы это не остановило. За свою жизнь я занимался любовью в самых неподходящих местах. В императорских дворцах, где за стенами шли пиры. В военных лагерях, где солдаты спали в соседних палатках. В храмах, где эхо разносило каждый звук. О, в храме прямо перед священной чашей...» Воспоминания наслаивались друг на друга — лица, тела, страсти минувших веков. Но все они казались блеклыми по сравнению с тем, что происходило сейчас. Возможно, дело было в новизне ситуации. А возможно, в том, что Марлин был не просто очередным любовником, а символом чего-то большего. «Падший охотник в объятиях вампира», — размышлял Элиас, ускоряя движения. «Какая ирония. Десять лет он убивал моих сородичей, потом защитил одного из них от всего мира, а теперь стонет от удовольствия под моими ласками». Первый оргазм настиг Марлина неожиданно. Он выгнулся всем телом, крепко сжав мышцы вокруг члена вампира, и закричал так, что Элиас почувствовал гордость за свое мастерство. «Один», — мысленно отсчитал он. «Посмотрим, сколько еще выдержит». Он не остановился, продолжая двигаться в обмякшем теле охотника. Марлин слабо попытался протестовать, но Элиас только крепче сжал его в объятиях. — Еще рано останавливаться, — прошептал он. — Я же говорил — у нас вся ночь. «И я не шучу», — добавил он мысленно. «За свою жизнь я научился получать максимум удовольствия от каждого мгновения. Потому что никогда не знаешь, когда представится следующая возможность». Элиас помнил голодные годы, когда приходилось скрываться в катакомбах и питаться крысиной кровью. Помнил времена войн, когда смерть подстерегала на каждом шагу. Помнил эпидемии чумы, когда даже вампиры боялись пить зараженную кровь. «А теперь я живу в эпоху изобилия», — размышлял он, переворачивая Марлина и укладывая его на спину прямо на столе. «Еда доступна, опасность минимальна, удовольствия можно получать столько, сколько душе угодно. И этот прекрасный, и такой несчастный человек — часть этого изобилия». Второй раз был более интенсивным. Элиас менял позы, углы, ритм, изучая реакции своего партнера. Марлин уже не пытался сдерживать стоны — он просто лежал и принимал все, что ему давали, полностью отдавшись на милость древнего хищника. — Ты знаешь, сколько охотников пытались убить меня за эти века? — шептал Элиас, наклоняясь к его уху. — Десятки. Может быть, сотни. И знаешь, что интересно? Некоторые из них были очень похожи на тебя. Принципиальные, честные, красивые. Марлин застонал в ответ, но это мог быть как реакция на слова, так и на особенно глубокий толчок. — Большинство из них мертвы, — продолжил вампир. — Не от моих рук, конечно. Время — самый беспощадный убийца. Но некоторые... некоторых я помню до сих пор. «Лжец», — упрекнул он себя. «Ты помнишь их всех. Каждое лицо, каждое имя. Такова плата за бессмертие — неспособность забывать». Второй оргазм заставил Марлина выгнуться дугой и забиться в судорогах на столе. Элиас дождался, пока спазмы утихнут, и снова начал движение. «Два», — отметил он. «Неплохо для человека его возраста». К третьему разу Марлин уже едва держался в сознании. Его тело покрывал пот, глаза были стеклянными, дыхание рваным. Но он все еще реагировал на каждое прикосновение, все еще стонал от удовольствия. «Выносливость охотника», — с одобрением подумал Элиас. «Годы тренировок и боев закалили не только его волю, но и тело». Он был более жестким в этот раз, позволяя своей хищной натуре проявиться сильнее. Когти слегка царапали кожу Марлина, оставляя тонкие красные полоски. Клыки прикасались к его шее, не прокалывая, но напоминая о своем присутствии. — Ты такой покорный, — шептал он, наблюдая за тем, как охотник извивается под ним. — Интересно, каково это — держать в своих руках человека, который раньше был твоим врагом? Чувствовать, как он дрожит от твоих прикосновений? «Опьяняюще», — ответил он себе мысленно. «Абсолютно опьяняюще». Третий оргазм был слабее предыдущих — тело Марлина уже приближалось к своему пределу. Но Элиас не собирался останавливаться. Не тогда, когда у него была такая редкая возможность. «Когда еще мне представится шанс заполучить в постель охотника?» — размышлял он, переворачивая обмякшего Марлина на живот. «Особенно такого интересного, как этот». Четвертый раз был почти жестоким. Элиас уже не сдерживал свою силу, позволяя хищнику внутри себя взять верх. Марлин кричал в подушку, но это были крики не боли, а безумного удовольствия, которое граничило с пыткой. «Он выдержит», — уверенно думал вампир. «Он сильнее, чем кажется. И его тело уже привыкает ко мне, принимает меня как часть себя». Элиас чувствовал приближение собственного пика. За все это время он сдерживался, наслаждаясь в первую очередь реакциями партнера. Но теперь, когда Марлин был на грани потери сознания, можно было позволить себе отпустить контроль. Он кончил с рычанием, которое больше подходило дикому зверю, чем цивилизованному вампиру. Его семя заполнило измученное тело охотника, а когти оставили глубокие царапины на его спине. Марлин застонал в последний раз и обмяк, полностью потеряв сознание. «Четыре», — с удовлетворением отметил Элиас, медленно выходя из безвольного тела. «Неплохой результат». Он встал со стола и оглядел свою работу. Марлин лежал на животе, тяжело дыша, его тело было покрыто потом, спермой и тонкими полосками крови от царапин. Он выглядел полностью разбитым, использованным, покоренным. «И очень желанным», — добавил Элиас, любуясь картиной. «Возможно, самым желанным из всех, кто лежал на этом конкретном столе». Он накинул на себя халат и подошел к окну. За стеклом раскинулся ночной город — миллионы огней, миллионы жизней, миллионы историй. Когда-то он знал каждого жителя в своих владениях. Теперь они были для него просто фоном, декорацией к его вечному существованию. «Но этот», — он бросил взгляд на лежащего на столе Марлина, — «этот будет особенным. По крайней мере, какое-то время». Элиас не питал иллюзий насчет долговременности подобных отношений. За свою долгую жизнь он повидал слишком много, чтобы верить в вечную любовь или неразрывные узы. Люди приходили и уходили, оставляя лишь воспоминания. Иногда приятные, иногда болезненные, но всегда временные. «Марлин тоже уйдет», — философски подумал он. «Рано или поздно. Возможно, он найдет в себе силы разорвать эти отношения. Возможно, просто состарится и умрет. А возможно...» Он не стал развивать эту мысль. Время покажет, что произойдет дальше. А пока он будет наслаждаться тем, что имеет. Марлин начал приходить в себя, слабо застонав и попытавшись пошевелиться. Элиас подошел к нему и осторожно помог сесть. — Как ты себя чувствуешь? — мягко спросил он. Охотник попытался что-то сказать, но из его горла вырвался только хрип. Элиас налил ему воды из графина и поднес к губам. «Заботливый хищник», — иронично подумал он. «Надо же сохранить игрушку в хорошем состоянии». — Нужно обработать царапины, — сказал он вслух, разглядывая следы своих когтей на спине Марлина. — И принять душ. А потом... думаю, тебе лучше остаться здесь на ночь. В твоем состоянии ехать домой небезопасно. «И я еще не наигрался», — добавил он мысленно. «Ночь только началась».

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!