Ромашки в моем сердце

Южная стая всегда славилась своей мощью, богатыми лесами, полями и непобедимыми волками. Но было в Южной стае одно отличие от всех остальных — Чон Чонгук. Величественный омега, чей волк мог охотиться наравне с альфами, ни на миг не уступая. Чонгук был безупречно красив, талантлив и трудолюбив. Дома порядок и уют, снаружи собственными руками высаженный сад. Его душа чистая, а сердце доброе. О Чонгуке знали все, в том числе и другие стаи. Не раз приходили свататься волки из других поселений. Но омега отказывал всем. И своим, и чужим. Родителей у Чонгука нет, но даже те, кто о нем заботился, поддерживали выбор — не спешить заводить семью. Можно было подумать, что это исключительно из заботы, но не совсем так. Дело в том, что сын вожака, также, как и остальные свободные альфы, регулярно к омеге сватается. И также регулярно получает отказ. Кто-то осуждающе качает головой, кто-то откровенно завидует, но многие предпочитают не встревать и даже со своими советами не лезут, потому что Тэхён одним только взглядом всех и каждого затыкает. Это только между ним, сыном вожака, и одним прекрасным Чон Чонгуком. Естественно, так думает только Тэхён. Омега же просто отмахивается от надоедливых альф, как от мух. Ему порядком надоело каждый раз говорить «нет». Уже даже перестал придумывать вежливые отказы, только бы не обидеть. А обидеть очень хочется, особенно, когда одни и те же альфы приходят снова и снова. Таких не много, но тот же Тэхён не теряет надежду и каждый раз приносит новое подношение, уже зная, какой ответ получит. Чонгук тяжело вздыхает и как девиз по жизни повторяет: — Нет, я не принимаю твои ухаживания и замуж за тебя не пойду, — с тихим скрипом закрывает дверь и уходит на кухню, чтобы закончить с готовкой обеда. А через несколько дней все повторяется. За порогом стоит Тэхён, снова приносит что-то мясное или ценное. Даже в город ездит, специально находя там дорогие подарки. Ищет то, что понравится Чонгуку, но омега всегда смотрит на подношение незаинтересованно, без толики чувства. Останавливает ли это Тэхёна? Нет. Собирается ли он сдаваться? Ни за что. Теряет ли он веру в себя? Возможно, совсем немного. — И сколько ты так бегать будешь? — не выдерживает Намджун. Как старший брат, ему больно смотреть на безрезультатные попытки младшего завоевать сердце омеги. Это с одной стороны. С другой же, бывает даже забавно. Никто в стае не осмелился бы отказать сыну вожака, а Чонгук продолжает это делать снова и снова. Может быть поэтому, отчасти, к омеге относятся крайне уважительно. Не все, конечно, но и таких хватает. — Пока он не отдаст мне свое сердце, — вздыхает Тэхён, продолжая колоть дрова. Ухаживания ухаживаниями, а работу никто не отменял. — Ты самоуверен, — хмыкает Намджун. — Он еще ни разу не принял подношения, твои ухаживания отвергают абсолютно. Должно случиться чудо, чтобы он хотя бы внимание на тебя обратил. — Он обращает на меня внимание, — слова альфы вызывают в Намджуне неконтролируемое хихиканье. Оба ведь знают, что это не совсем так. — Может и обращает, но как на будущего вожака, а не как на альфу и потенциального партнера. Тэхён признает это, да. Но только в глубине себя. Вслух же не хочет говорить. И Намджун видит брата насквозь, поэтому меняет тему, вспоминая вообще зачем к альфе пришел. Он пусть и отказался от места вожака, но все же в Совет отец его затащил, а значит дел у него тоже много. И эти дела вообще-то отлагательств не ждут, но обсудить несостоявшуюся личную жизнь брата — уже как каждодневная рутина. — Ладно, перемыли тебе косточки и хватит, — под грозный взгляд Тэхёна Намджун переходит к делам. ~ ~ ~ Великое полнолуние — особое событие, как для омег, так и для альф. В это время все альфы отправляют подношения омегам, не показывая от кого подарки были присланы. Омеги же либо отказываются от всего, что им даруют альфы, либо принимают какой-то один. Принятый подарок означает, что омега принял ухаживание от альфы и готов попробовать строить семью. Всё это еще не означает, что из волков получится пара, но по легенде самые крепкие отношения начинаются именно с великого полнолуния. Чонгук пережил не одну такую ночь. Он знает множество семей, которые живут счастливо с тех самых пор, как омега принял ухаживание в полнолуние. И в отличие от остальных, сам Чонгук предпочитает просто лечь спать, оставляя подарки на его пороге без внимания. Сегодняшнее событие должно было быть точно таким же, однако… Чонгук уснуть не может. Смотрит в потолок, отлично слышит, как к его порогу подходят волки, приносят подношения и уходят обратно. Он насчитал по меньшей мере уже десять волков. Хочется встать, пойти хотя бы воды выпить, но вместе с тем и вставать не хочется совсем. Он за целый день так устал, а тут еще и сон никак не идет. Полная луна, словно издеваясь, светит прямо в окно. — Что тебе от меня надо? — шепчет ей Чонгук и хмыкает, понимая абсурдность ситуации. Смотря на вечную волчью спутницу, омега не сразу замечает, что что-то не так. До селе пустующий подоконник вдруг оказывается совсем не пустым. В пору по привычному глаза закатить, отвернуться и попытаться уснуть, но Чонгук вместо этого почему-то встает и идет к окну. Открывать не спешит, но и так видит, что по ту сторону лежит небольшой букетик ромашек. По сравнению со всеми дарами, которые получает омега, этот маленький, даже неприметный почти, но… Чонгук невольно улыбается, совсем немного, но искренне. Ему впервые дарят букетик цветов. Свежих, полевых цветов. Он думает какое-то время, размышляет, но именно об этом когда-то говорил ему Чимин, единственный и самый лучший друг, который понимал Чонгука как никто другой. — Если твое сердце не готово, то не торопись, не надо. Альф полно, даже из других стай к тебе приходят. Их много, но твое сердце одно, пусть оно выберет достойного. Не по размеру подношения, зайцев ты и сам отлично ловишь. — Как мне тогда понять, что он тот самый? Чимин ему улыбается со всей теплотой и прикладывает свою руку к чужой груди. Туда, где бьется сердце. — Прислушайся к себе. Ты поймешь, как только испытаешь то, чего никогда раньше не испытывал. Вот оно тебе подскажет лучше, чем кто-либо еще. Казалось бы, букетик ромашек, но Чонгук улыбается и сердце его так странно и быстро стучит. Может это и есть то самое? Чонгук никогда и ни с кем не встречался и даже не уверен, готов ли создать семью, но его никто не обязывает. Они вообще могут не сойтись как партнеры. Однако, если омега сейчас откажется от подарка, сам себя будет корить, что не попробовал, не рискнул. Чимин мудрый очень, всегда давал дельные советы, потому что сам уже многое пережил в своей жизни, несмотря на то, что ровесник Чонгука. Поэтому другу верит. А еще верит сам себе. А вдруг… Вдруг что-то из этого получится хорошее. Омега вздыхает и подходит к окну. Открывает створки и, совсем немного поколебавшись, берет букетик в руку. Подносит к лицу и прикрывает глаза, вдыхая свежий аромат ромашек. — Что ж, может и правда что-то получится, — шепчет себе под нос и уходит, унося букетик на кухню, чтобы там поставить в воду. ~ ~ ~ Утро наступает как-то слишком быстро. Чонгук может и поспал бы подольше, но хлопнувшая дверь не позволила понежиться в кровати. И только один человек мог позволить себе прийти к омеге без приглашения, в любое время дня и ночи. — Чонгук. Гуки! Чимин не только в дом, но и в комнату врывается практически с ноги. — Ты что, спишь? Чонгук даже хмыкает весело: — Я удивлен, что ты не спишь. Даже для меня это слишком рано, а для тебя тем более. Чимин на него рукой машет, буквально как от мошки отмахивается. — Чего пожаловал? — хрипит все еще сонный хозяин дома. Чимин руки складывает и смотрит на друга с неверием. — Вся деревня гудит, один ты дрыхнешь. И тон голоса заставляет Чонгука медленно открыть глаза и уже более осознанно обратить внимание на своего гостя. Что-то было не так. Странно, что омега не подумал об этом раньше. Не стал бы Чимин прибегать к нему в такую рань по пустяку. Точно не стал бы. Чонгук садится, откидывая одеяло и смотрит, молча прося пояснить. — Кто-то узнал, что сегодня ночью Джин принял в дар обручальное кольцо и сам пришел к сыну вожака со своим согласием. — И что? — не совсем понимает омега в чем причина такой суеты. — Ты дурной? — взмахивает руками Чимин. — Говорят, что это Тэхён. Тэхен нашел свою пару и собирается взять его в супруги. Чонгук в лице не меняется, только бровь слегка приподнимает, заставляя Чимина упасть на кровать и издать громкий стон разочарования. — Что мне до него? — прерывает чужое негодование. — Но он же ухаживал все это время за тобой! Чонгук вздыхает. Внутрь слегка кольнуло. И сам не ожидал, что от этой новости почувствует нечто неприятное. — Я ему отказывал. Снова и снова. Думаешь он до старости за мной бегать будет. Чимин поднялся, собираясь по новой начать возмущаться. Чонгук не совсем понимает, от чего друг такой злой. Бывало, конечно, говорил, что из них получилась бы хорошая пара. Иногда волей или нет, становился на сторону Тэхёна, осуждая слишком резкие отказы друга. Но такой реакции омега точно не ожидал. Поэтому торопится прервать так и не начавшуюся тираду: — В конце концов, сегодня ночью я тоже принял чьё-то ухаживание. Чимин сдувается словно шарик воздушный. И удивленно смотрит на Чонгука, как на восьмое чудо света. — Что? Вот такая реакция омегу уже забавляет, и он весело хихикает. Чимин же хватает друга за плечи и уже громче спрашивает: — Что? Ты серьезно?! Правда?! — Да, — смеется и падает на кровать под навалившимся на него весом Чимина, который визжит от счастья. После счастливых объятий и короткого рассказа о том, что случилось ночью, омеги перемещаются на кухню, где хозяин дома делает им чай, а Чимин нахваливает букетик. Чонгук смотрит на ромашки, а внутри почему-то все равно как-то колет неприятно. Может, заболел? ~ ~ ~ О свадьбе Джина и сына вожака действительно слышно отовсюду. Еще бы, любая свадьба для стаи праздник, а уж тем более если речь идет о таком волке. Чонгук с Джином, конечно, знаком, но они не были друзьями. Слишком разные, редко удается пересекаться. Пока один с альфами на охоту ходит, второй предпочитает нянчиться с чужими волчатами. У них не маленькое поселение, поэтому детский садик для волчат всегда открыт, порой даже по выходным. И Джин как раз среди тех омег, которые с удовольствием проводят время с волчатами. Чонгук любит детей и не скрывает этого. Улыбается им, помогает, если нужно. Есть волчата, которые и сами Чонгука любят, а родители и не против, чтобы их дети провели время с омегой, на которого не стыдно равняться. Но в качестве воспитателя сам себя он не видит совсем, да и к собственным волчатам не готов. Поэтому пусть каждый занимается тем, что ближе к сердцу. Так и выходит, что с Джином они почти не общаются. В этот же день, как только появляются новости о свадьбе, Чонгук идет вместе с Чимином поздравить Сокджина. Относят ему небольшие подарки и желают счастья. Светящийся омега порывисто обнимает их, благодарит и не задерживает гостей, которые торопятся уйти. На этом все. Чонгук и Тэхёна поздравил бы, но по пути альфу не видит, а целенаправленно к нему не пойдет. Хотя бы потому, что тогда поползут какие-нибудь слухи. С завистников омеги станется разболтать что-то нелестное. Никому не будет хуже, если Чонгук не придет с поздравлениями и пожеланиями. Наоборот, и Сокджин, и Тэхён, да и сам Чонгук избегут ненужных сплетен. Откинув ненужные мысли, которые все утро тревожили душу, Чонгук решил сосредоточиться на себе. И на волке, от которого принял ухаживание. Всё остальное Чимин еще с утра помог убрать с порога и отнес к себе. Ухажеры не заберут, но и Чонгук в дом не потащит. Так чего добру пропадать и выкидывать? Главное, что сделал Чимин это все громко, на случай если все-таки кто-то из претендентов на сердце друга еще не видел, что тот дары забирать не собирается. А вот тот, от кого Чонгук все-таки принял подарок, так и не появился. Не сказать, что омега сильно переживал по этому поводу. Но к вечеру червячок сомнений начал грызть изнутри. Может, просто кто-то решил посмеяться над ним? Чонгук же понимает, что своими отказами наверняка не раз и не два задевал альф. Хоть и старался быть помягче, но не всегда получалось. Кто-то мог затаить обиду настолько, что позволил себе даже в великое полнолуние, в одну из святых для волков ночей, отомстить тому, кто разбил сердце. Как бы Чонгук не убеждал себя, что ерунда, он это переживет более чем спокойно, но с наступлением ночи стало настолько грустно, что он невольно начал шмыгать носом. — Столько лет не плакал, а тут раскис из-за ерунды, — промаргивается, заставляя напрашивающиеся слезы убежать обратно. Он уже лежит в постели и тяжело вздыхает. Ненавидит такие ночи, когда сердце начинает полниться переживаниями. Уснуть почти невозможно, но и занять себя нечем. Остается только думать, думать и думать. А грустные мысли приводят к всепоглощающей тоске. Хочется уже действительно расплакаться, чтобы стало полегче, чтобы утихомирить эту волну грусти, но взгляд цепляется за предмет по ту сторону окна. Чонгук поднимается так резко, что сам себя пугает. — Перестань так реагировать, — шепчет будто своему сердцу, но ничего поделать не может. Подходит к окну и открывает его, сдерживая порыв запищать. Перед ним букет ромашек. Такой же, но он перевязан красной ленточкой, а под ней записка. Омега выглядывает из окна и, жуя от волнения собственную губу, оглядывается. Но тут никого. Наверное, букет лежит уже какое-то время. Однако цветы свежие, а значит кто-то был здесь не так давно. Чонгук забирает подарок и закрывает окно. Вдруг волк за ним в этот момент все же наблюдал, а ему совсем не хочется читать записку так открыто. Цветы занимают законное место в другой вазе, но рядом с первым букетом. А записка открывается чуть дрожащими руками. «Здравствуй, Чонгук. Надеюсь не слишком официально звучит, но я так переживал, что совсем не знал, как начать. Надеюсь, этот букет ты увидишь раньше, чем он завянет. Хотел бы передать тебе его лично, но боюсь показаться перед тобой, поэтому приношу эти цветы к твоему окну как настоящий преступник — крадучись и оглядываясь.» Омега весело хмыкает и продолжает читать. «Ты мне очень нравишься, Чонгук. И как только я увидел, что вчерашнего букета нет на месте, не поверил глазам. Думал, что его забрал Чимин, даже нагло наведался к нему в гости, чтобы убедиться. Но букета и там не оказалось. Тогда я почти сошел с ума от счастья. Надеюсь, что не ошибся и ромашки радуют твои невероятные глаза. Если ты заберешь и этот букет, я буду уверен, что на верном пути, что наконец-то делаю всё правильно. До сих пор не знаю, как мне проявить себя, как доказать тебе свои серьезные намерения, но я постараюсь. Только дай мне шанс. Пожалуйста. Я приду к тебе, и мы поговорим. Прошу, лишь не отталкивай меня сразу. Однако, если ты решишь, что я не тот самый, кто тебе нужен, то поступлю как скажешь. Я уйду, если ты попросишь, но для начала дай мне возможность сказать всё, что так давно лежит на сердце. До встречи, самый потрясающий и невероятный омега.» Сердце стучит так громко, что в тишине оно оглушает. Чонгук прикладывает руку к груди и прикрывает глаза, заставляя себя успокоиться. Он чувствует разом столько всего. Ни одно признание раньше, ни один подарок до этого момента не вызывал в нем такие эмоции. И дело в том, что Чонгук не знает хозяина письма, но в сердце вспыхивает искра надежды. Он не должен! Не должен надеяться. Наверняка ведь ошибается, иначе за этим всем последует столько проблем, но и ничего поделать не может. Кажется, обмануть себя не получится, особенно сейчас, когда пришло полное осознание, кого все же сердце выбрало. Чонгук уходит в комнату, падает на кровать и все же позволяет слезинки скатиться по щеке, впитываясь в мягкую ткань постельного. Он уже чувствует, что завтра его сердце разобьется. И это будет абсолютно справедливо за множество собственных отказов. ~ ~ ~ Чонгук проснулся рано. Снова. Но на этот раз сам, без всяких Пак Чиминов. Неспешно поднялся, умылся, даже не наряжался. Решил лишь приготовить завтрак на двух человек, а не только для себя. Чувствовал, что гость заглянет к нему утром, не оттягивая более этот разговор. Внутри тревожно, хотя с виду этого не понять. Даже руки не трясутся от волнения. Зато в душе буря неописуемая. В дверь стучат, когда Чонгук накрывает на стол. Омега старается не заострять внимание на том, что человек по ту сторону знал, когда прийти. Знал, когда Чонгук встает, готовит, начинает свой день. С одной стороны, приятно, ведь так можно было избежать неловкости, если бы гость явился совсем не вовремя. С другой стороны, тревожно. Они друг друга хорошо знают. И не потому, что сами так решили, а скорее по воле случая и постоянных встреч по инициативе альфы. Сглотнув ком в горле и заметив, что руки все же начало потряхивать, Чонгук дает себе пару секунд, чтобы успокоиться. Делает несколько глубоких вдохов уже у самой двери и наконец-то ее открывает. И снова столько чувств и эмоций. Он рад настолько же, насколько и несчастен прямо сейчас. — Привет, Чонгук, — тихо и слегка опасливо. Нет, даже обреченно, словно пришел на казнь. Но это так противоречит тому, что притаилось в глазах. Та самая искра надежды, которую Чонгук чувствовал еще вчера. Сегодня внутри него ее нет. В отличие от альфы, омега знает, чем закончится этот разговор. — Привет, Тэхён, — также тихо. Нет былой твердости и уверенности. Нет привычного «опять ты?», «нет, нет и нет», «Тэхён, я не приму твои ухаживания», «иди лови зайцев, дом построй, волчат в лес своди, а от меня отстань», «у тебя так много свободного времени, ты точно будущий вожак?». Каждый раз на свои реплики и отказы, Чонгук получал смешинки и обещания прийти позже. И каждый раз омега на эти обещания молчал, принимая их. Понимал ли он тогда, что делает это намеренно? Понимал ли он, что Тэхён чувствовал колебания чужой души и поэтому не сдавался? Может и не понимал. Зато сейчас осознает. И к чему привели эти сомнения? Да и в ком он сомневался? В Тэхёне? Или все-таки в себе? — Проходи, — отходит в сторону и пропускает в дом. Без закатывания глаз и споров. Спокойно и добровольно. Тэхён осматривает дом так, будто не был здесь уже тысячу раз под разными предлогами. Будто Чонгук не впускал его все эти тысячу раз, принимая каждую из причин, даже если она была глупой. — На кухню. Самое время позавтракать. Поговорим после, — план был другой, но Чонгук разумно решает, что после этого разговора есть он не захочет. Сейчас тоже нет аппетита, но уж лучше так, чем после будет жалеть. Ничего нет хорошего в голодовке, особенно для омеги, который ходит на охоту для стаи. Переговариваются они совсем не много. Обыденные «спасибо», «пожалуйста» звучат даже как-то странно. Вроде и привычно, но так не к месту. Всего две ночи, а между ними что-то поменялось. Две ночи и два букета ромашек. — Спасибо, было безумно вкусно, — вздыхает восхищенно Тэхён. Чонгук ищет в его глазах ложь, а может просто лесть, но альфа слишком искренний с ним. И так сильно отличается от того Тэхёна, который скоро станет вожаком. С Чонгуком он другой, мягче, проще, с чувствами нараспашку, ведь в карих глазах столько всего. Столько же, сколько и внутри Чонгука. Омега убирает со стола, напрочь отказываясь принять чужую помощь. Тэхён прилежно ждет, пока хозяин дома закончит и снова сядет напротив, поставив перед ними чашки с травяным чаем. Чонгук не знает с чего начать, поэтому очень рад, когда альфа говорит первым: — Это впервые, когда мы так спокойно сидим друг напротив друга, — не очень весело улыбается он. — И я все еще боюсь, что скажу какую-нибудь глупость и ты меня прогонишь. Мне впервые так страшно. Тэхён признается ему в своих страхах. Он настолько открыт, что не боится показать слабость перед омегой. Чонгук это ценит больше, чем может показаться на первый взгляд. — Мне тоже страшно, — признается в ответ. — Поэтому, просто скажи, что хотел, не тяни. Тэхён кивает. Понимает, что молчание между ними не делает всё лучше. Смотрит на букеты, которые все еще стоят на столе. Даже удивляется, что ромашки до сих пор не завяли, хотя никогда не видел, чтобы они держались так долго. Может, это знак? — Они всегда напоминали мне тебя, — Тэхён переводит взгляд на Чонгука, но тот, также как альфа ранее, смотрит на цветы. — Даже не смогу сказать почему, просто однажды так подумал и с тех пор ничего не изменилось. Чонгук отворачивается от ромашек и смотрит в глаза альфе, больше не отводя свои. — Я столько раз приносил подарки. Иногда мелочь, иногда нет. Не знал, что еще мне придумать, что еще принести в дар, чтобы ты дал мне шанс. Сейчас понимаю, что вел себя глупо. Вел себя, как и все те альфы, которые пытались завладеть твоим вниманием через подношения, которые тебе были не нужны. Я был так глуп, Чонгук. Омега почти не дышит. Он и не надеялся, что кто-то поймет. И не думал, что Тэхён разгадает его, поэтому тихо спрашивает: — Ты же понимаешь, что дело не в цветах? — Да, — тут же кивает. — Дело в искренности. В маленьком букете ромашек оказалось больше искренности, чем во всем остальном. Это правда. Я так отчаялся завладеть твоим вниманием, что в Великое полнолуние пошел на любимую поляну. Сначала любовался цветами и думал о тебе. Потом понял, что впервые вижу, как цветут ромашки ночью. Мне захотелось, чтобы и ты это увидел. Мне захотелось показать, что я вижу тебя таким же прекрасным. Мне захотелось передать через них, как много чувств я к тебе испытываю. Ни в одном подарке ранее не было столько искренности, сколько было в том букете. Чонгуку хочется позорно расплакаться, но он закусывает губу и сдерживает себя. Видит, что Тэхён еще не договорил. — Я знаю, как должен вести себя вожак. Знаю, что нужно стае, как ее защитить, как вести дела с людьми, что сделать, чтобы никто из волков ни в чем не нуждался. Но я не знаю, как вести себя с омегой, который до боли в сердце мне нравится. Поэтому прошу у тебя прощение. Мое поведение наверняка лишь отталкивало. — Я столько раз говорил тебе «нет», — подает голос Чонгук и Тэхён склоняет голову. Ему стыдно. — И я вел себя ужасно, когда каждый раз возвращался, надеясь услышать «да». — Но… — Чонгук подталкивает. Знает, что тогда альфа понимал его правильно, только в этот момент так сильно погрузился в собственную вину, которую на себя повесил непосильным грузом, что сразу до нужной мысли добраться не может. Омега совсем немного ему улыбается, подбадривая. — Но…если бы ты действительно был против, я бы это понял, — делает вывод Тэхён, смотря на Чонгука. Тот ему кивает, подтверждая. Да, не совсем правильно их отношение друг к другу было изначально. Оба ведь ненавидят устаревшие традиции и оба прекрасно знают, что «нет» должно таковым и быть. Никогда искреннее «нет» не станет «да». То, что Тэхён продолжал приходить и искать встреч, несмотря на отказы Чонгука, исключение из правил. Потому что оба знают, что Чонгук никогда не давал искренних отказов. Просто сейчас их разговор впервые был таким серьезным и страх Тэхёна стал слишком сильным, чтобы продолжать понимать правильно ли он разгадал Чонгука, так ли понял правила «игры». Они и сами не смогут сказать, что это было. Но оно было. И возможно благодаря этому они стали ближе. — И все же прости меня, — уже увереннее, но беспокойство в глазах все еще не исчезло. — Если для тебя это настолько важно, то я тебя прощаю, — снова тянет уголки губ вверх. У самого на душе стало легче. Тэхён восхищенно вздыхает и делает глоток чая. Не для того, чтобы вкусом насладиться, а для того, чтобы смочить горло. — Чонгук, — начинает серьезно и заставляет омегу в очередной раз погрузиться в глубину чужих глаз. Также, как и в его собственных тонет альфа, — надеюсь, не слишком спешу, но я все же прошу тебя дать мне шанс. Позволь мне доказать, что ромашки цветут не только на поле, но и в моем сердце. Позволь показать, что мои чувства к тебе глубоки и искренни, а намерения самые серьезные. Надежда в глазах альфы так заметно тает, стоит только Чонгуку перестать улыбаться. Огромные глаза пустеют, а руки снова начинает заметно потряхивать. — И что дальше? — задает вопрос тихо, страшась повысить голос. Знает, что от переполняющих эмоций скоро сорвется на плач. А он не хочет показаться таким перед Тэхёном. — Что будет дальше? Альфа хмурится и не совсем понимает, о чем речь. Видит лишь, что омега переживает и думает о чем-то серьезном, но в голову ни одна мысль на этот счет не приходит. — О чем ты говоришь? — У тебя скоро свадьба, Тэхён. Твой жених счастлив, вся стая за вас рада. — Какая свадьба? Какой жених? — не понимает альфа, но Чонгук словно его не слышит. — Бросишь его? Но это очень подло. — Чонгук. — И для всей стаи виноват буду только я. Некоторые и так меня ненавидят, но теперь ненавидеть будут все. — Чонгук! — И тебя тоже. Разве может будущий вожак проявить себя таким образом? Тэхён вскакивает с места и присаживается на колени перед Чонгуком. Хватает его за руки, крепко сжимая, и заставляет наконец-то обратить на себя внимание. Смотрит в напуганные глаза, а у самого сердце кровью обливается. Этот омега… — Ты про Сокджина? — уточняет Тэхён и получает незамедлительный кивок. Выдыхает облегченно под недоумение омеги напротив. Альфа подбирает слова, но выглядит уже куда счастливее. Зато Чонгук ничего не понимает. — Что не так? В чем я не прав? — не упрек, а факт. — Я правда выбрал омегу. И практически сразу отдал ему свое сердце ни на кого более не обращая внимание. Чонгук замирает и слушает не дыша. Тэхён ему улыбается, а в его глаза снова возвращается жизнь. — Но это не Сокджин. Мой брат, Намджун, ухаживает за Джином уже некоторое время и тот наконец-то дал свой положительный ответ. Это у моего брата скоро свадьба, не у меня. Чонгук в неверии прикрывает глаза. Сам себя ругает за поспешные выводы. Накрутил, расстроился, чуть собственными руками себе же сердце не разбил, дурень. Тэхён сжимает его руки крепче, молча прося посмотреть на него. И Чонгук смотрит. Все еще чувствует себя неловко, но вместе с тем внутри разгорается огонек. Новый и он сильнее, ярче, жарче. Давно омега не был так счастлив и, кажется, это счастье замечает альфа, позволяя себе улыбнуться совсем широко. — Мое сердце в твоих руках, можешь делать с ним всё, что пожелаешь. И Чонгук не думает, прежде чем ответить. Хватит, он и так долго тянул. — Тогда я желаю посмотреть на поле ромашек. Вместе с тобой. И то насколько сильно горят глаза как у одного, так и второго, даже не требует объяснений. Но Тэхён не может не спросить: — Ты даешь мне шанс? — Да, — без раздумий отвечает омега. — Мне кажется я сейчас умру, — смеется альфа от накатившего счастья и спавшего напряжения. Чонгук легонько бьет его в плечо и тихо хихикает. — Только дал тебе шанс, а ты уже умереть собрался? — Ни за что! Никогда! — Тэхён порывисто целует чужие костяшки, заставляя щечки омеги вспыхнуть ярко, а потом альфа со смехом уклоняется от еще одного удара, который последовал за неловкостью и смущением. — Иди, мне пора на охоту. Встретимся позже, — Чонгук выпроваживает альфу почти пинками, но тот все же изворачивается и снова цепляет руку омеги, целуя на прощание. Чонгук громко захлопывает дверь под не менее громкий смех по ту сторону. — Я, наверное, тоже сейчас умру, — шепчет себе под нос, но убрать с лица улыбку не может. Он ведь тоже безумно счастлив. ~ ~ ~ — Если бы я только знал, Чонгук, — сокрушается Джин, сидя на кухне омеги и выпивая уже вторую кружку травяного чая. — О Тэхёне и речи никогда не было, я и подумать не мог, что ты тогда пришел поздравлять меня, думая, что свадьба у меня с ним, а не с Намджуном. — Я сам виноват, — улыбается Чонгук, уплетая принесенные Джином пирожки. — Кроме того, поздравлял я тебя искренне. Но все же хорошо, что ошибся. Омеги тихо посмеиваются и меняют тему, обсуждая предстоящую свадьбу, а не ситуацию, которая лишила Чонгука сна и нервных клеток. Благо, всё быстро решилось. С того счастливого утра прошло чуть больше трех недель. Стае не потребовалось много времени, чтобы понять, почему их будущий вожак светится ярче солнца. Этому могла быть только одна причина. И эта причина ходила не менее счастливой. Кто бы что не говорил, но все же бо́льшая часть стаи была рада за пару. Завистники будут всегда, но пока они не переходят границы и обращать внимание на них никто не станет. Чонгук не знает точно, но Чимин дал понять, что еще в первый день были попытки со стороны некоторых омег усомниться в выборе Тэхёна. Только будущий вожак молчать на это не стал. Да так, что болтать «паршивые овцы» не смели. Чимин, пересказывая во всех красках то, что видел и слышал, в выражениях не стеснялся. У самой же пары наступил тот самый период, когда хочется проводить как можно больше времени вместе, узнать друг друга лучше. Что они, в общем-то, и стараются делать. Тэхён романтик. Чонгук был приятно удивлен, стоило только альфе дать возможность проявить себя со всех сторон. Они проводили время на той самой полянке, гуляли, охотились. Чонгуку нравилось быть рядом с Тэхёном как человеком, так и волком. Каким бы он ни был, альфа всегда заставлял его чувствовать себя счастливым. Чонгук так увлекся одним единственным человеком, что сам не понял, как Сокджин оказался на его пороге с пирожками в руках и виноватым видом. Так они оба засели на кухне Чонгука, болтая на разные темы. Пожалуй, впервые в жизни. — Представляешь каким Тэхён был ошарашенным, когда отец ему сказал, что ни один омега не справится с несносным характером его сына, кроме тебя. Омеги смеются. Сокджин этот скандал лично застал, а Чонгуку и гадать не надо, каким удивленным был его альфа. — Намджун тоже дар речи потерял. Не знаю, о чем они думали, ведь симпатия Тэхёна к тебе была настолько очевидной, что конечно об этом знали все. Может, просто альфа с несносным характером не ожидал, что вожак будет использовать это против него. Омеги снова смеются, вытирая слезинки в уголках глаз. Последние полчаса Джин только и делал, что смешил своими рассказами. У самого Чонгука не так много смешных историй, но послушать такое он любит. Зря что ли его лучший друг Пак Чимин, у которого приключений за спиной целое море. — Что ж, я слегка засиделся, но очень рад, что мы смогли поболтать и все разъяснить, — омега вздыхает, понимая, что прошло уже больше трех, а то и четырех часов, встает и чуть неловко открывает руки. Чонгук поднимается следом и обнимает, кажется, нового друга. — Надеюсь, мы теперь будем видеться почаще. — Да, я тоже, — смущенно, но с сияющими глазами, отвечает Чонгук. Он неторопливо провожает гостя из дома и не успевает закрыть дверь, как слышит знакомый голос, приветствующий уходящего Сокджина. — Приятно, что ты встречаешь меня у самого порога, — слегка издевается Тэхён, за что получает привычный, но не сильный, удар в плечо. — Много чести, — хмыкает Чонгук и не пускает внутрь, встав у прохода. Тэхён на это коварно улыбается и пока волчонок не ждет от него подвоха, целует быстрым чмоком прямо в нос. И мгновенно поплывший парень, позволяет своему альфе не просто пройти внутрь, но и затащить туда самого себя. Омега отфыркивается и делает вид, будто всё нормально и это не он засмущался так сильно, что снова щеки стали алыми. Вот вроде привык, а вроде и нет. — Ты у меня находишься чаще, чем у себя дома. — Это пока ты не согласишься выйти за меня замуж. Потом мы обязательно переедем в общий дом. И побольше. Чонгук закатывает глаза, но после все же улыбается. Он знает, что Тэхён не настаивает. Они только начали встречаться, до предложения руки и сердца еще далеко. И вообще лучше предлагать замужество в Великое полнолуние, так как это по древней традиции, обещает молодым крепкого брака, здоровых волчат и долгих, счастливых лет жизни. Пусть оба не ярые ценители большинства традиций, но эта красивая и значимая для волков, поэтому и Чонгуку, и Тэхёну хотелось бы подобный момент разделить на двоих, но так, чтобы сама луна была им свидетелем. — Да, побольше. Иначе нашим волчатам будет тесно. — Что? — резко разворачивается альфа и смотрит на улыбающегося Чонгука. Тот задорно подмигивает и как ни в чем не бывало уходит на улицу. В саду много дел. — Говорю, пойду ромашки полью, — хихикает омега на выходе. Тэхён абсолютно влюбленно улыбается ему вслед, а затем торопится за ним. Он чувствует, что нужно срочно поцеловать его собственную ромашку. А Чонгук наверняка против не будет. Скорее, даже охотно ответит.