Наша

      Ёсан тяжело вздыхает, осматриваясь по сторонам. Милая кофейня, где он был вынужден сидеть, потому что «нет, Ёсан, ты один туда не пойдёшь, это слишком опасно», заполнялась парочками и одинокими людьми. В офисах уже начинался кофе-брейк. И Ёсан бы тоже сейчас с огромным удовольствием передохнул (ударение поставьте сами), но не может.       Не может, потому что чёртова работа. Чёртовы клиенты. Чёртовы дела в его законный день рождения. Прямо с самого утра.       Только не подумайте, что Ёсан жалуется. Вовсе нет. В день рождения же все обязательно работают, правда? До этого не спав целую ночь, чтобы подготовить план действий на все возможные ситуации. Конечно, именно так все и встречают свое двадцатишестилетие. Не с друзьями в каком-нибудь ресторане, не с будущим мужем, не с семьёй, а именно так.       Ёсану грех жаловаться на свою работу. Потому что, несмотря на то, что она опасная, — очень даже прибыльная! И он может позволить себе купить игровую консоль последней модели. И в целом минусов у его работы было не так много. Твоя жизнь всего лишь находится под угрозой, ты в любой момент можешь быть ранен или даже убит, а ещё…       — А теперь молча иди за мной, красавчик, если не хочешь собирать свои мозги по стенке.       Ёсан вздрагивает. Тяжёлая рука так внезапно опускается на плечо, что даже не даёт времени собраться с мыслями. Всё пошло не по плану? Разве они с Уёном не договаривались?..       Ох, точно. Не с Уёном, а с партнёром по делу. Конечно, именно так. Они просто работают вместе и даже не знают друг друга. Только имена и возраст… И больше ничего.       — Мужчина, я не понимаю, о чём вы говорите, — Ёсан разворачивается, чтобы посмотреть на незнакомца, — я жду здесь друга, отпустите моё плечо.       — Не придуривайся и не трать моё время. Тебя нашли. Твоего дружка тоже. Бежать некуда.       А вот это уже было явно не по плану. В смысле, Уёна нашли? Во-первых, это невозможно, потому что чтобы найти такого человека, как Уён, надо продать душу дьяволу. Во-вторых, это на кого же они наткнулись, если их так быстро поймали…       — Мужчина, я сейчас попрошу вызвать полицию. Хватит меня трогать.       — Заебал, — грубая хватка становится резче, — пошли уже. Иначе вместе со своим дружком окажешься в очень плохом положении.       Но разве положение не уже плохое? Ёсан в ужасе понимает, что ему надо слушаться этого страшного амбала, лицо которого он точно видит в первый раз.       Они выходят из кафе под чужой шёпот и переглядки. Ёсан с сожалением думает, что ему даже никто не может помочь. Знали бы они… Нет, сейчас думать об этом нельзя. Их раскрыли, их нашли, их план не удался… Ещё и Уён попался! Ёсан зол на него, как никогда. А то больше криков было «я крутой! Я крутой! Меня никто никогда не вычислит!». Если бы Ёсан мог, то схватился бы за голову. Потому что вместе с Уёном в чужие руки попали и секретные данные, за которые не то, что кучу денег можно заработать, а вообще сесть за решётку.       Вообще вся их своеобразная деятельность с Уёном рано или поздно приведёт к тому, что они сядут за решётку.       Начиная от поддельных документов, фиктивного брака (и почему именно Ёсан выступает в роли жены???) и заканчивая незаконным усыновлением Ечана… К слову о Ечане. Может хотя бы ему удалось скрыться? Несмотря на свой довольно молодой возраст, мозги у парня имелись. Иногда, конечно, они с Уёном устраивали непонятно что, имея слишком похожий характер. Но это практически никогда не мешало. Ёсан мог смириться, потому что это не доставляло проблем.       Да и Уён не должен быть совсем уж идиотом, чтобы подставлять опасности ребёнка. Ечан, скорее всего, успел скрыться, вот только как и куда… Найти бы способ связаться с ним и понять хотя бы примерную картину того, в чём они оказались.       — В машину садись. И не верти головой по сторонам.       Ёсан послушно лезет в чёрный тонированный джип без номеров. Классика жанра, но в данной ситуации это действительно было опасно. Чёрт. Даже телефон в руки не возьмёшь, заметит, и тогда поминайте Ёсана, как звали.       Нет, в какой-то степени Ёсан всё же злился на Уёна. Потому что именно по его вине это всё могло происходить сейчас. Глаза закрываются из-за того, что голова начинает болеть сильнее. Со всех сторон давит слишком много мыслей. Если бы не Уён, если бы не этот чёртов Уён…       В голове внезапно всплывает их диалог десятилетней давности.       — Давай будем всегда вместе?       — Это очень глупый вопрос. Мы разойдёмся, как только поступим в универ или найдём другие отношения. Мы не сможем быть всегда вместе.       — Но мы с тобой сейчас скрываемся в каком-то старом доме, чтобы нас не нашли, а в нашей сумке лежат украшения на несколько десятков миллионов вон.       — Уён. Это первый и последний раз. Я больше не поведусь с тобой…       — Уверен, Ёсан-а? Уже поздно отнекиваться. Мы связаны.       Ёсан мысленно воет. Стоило тогда дать слабину и согласиться. Вот нет бы уйти! И пусть бы этот Уён делал, что хотел. Сам выкручивался, сам придумывал планы, сам… Да он же ничего не может сделать сам!       Их отношения нельзя назвать адекватными ни с какой стороны. Они толком не встречались, но не ходили налево и не изменяли. У них была близость, иногда довольно часто. Инициатором чаще всего выступал Уён, но Ёсан никогда не был против. И всё же каких-то особых чувств между ними не было. Только рабочие отношения и секс-партнёры уже очень долгое время.       Но почему-то сейчас ладони Ёсана потели, а сердечный ритм сбивался. Ему хотелось увидеть Уёна. Просто узнать, что всё хорошо и что у него есть чёртов план на подобный исход развития событий. В самые критические моменты своей жизни Ёсан всегда вспоминал Уёна. Интересно, почему?       Эту мысль Ёсан не успевает развить дальше, потому что машина резко останавливается. Происходит это явно не по плану, потому что его названный похититель орёт, пока жмёт на тормоз. Ёсан хватается за ручку и понимает — появился шанс сбежать. Осталось дождаться хотя бы пока машина будет на меньшей скорости и можно выпрыгнуть.       Но за следующие десять секунд происходит слишком многое. Уставший мозг Ёсана не может это быстро переварить, поэтому, когда чьи-то руки в очередной раз перехватывают его талию — Ёсан готов закричать.       — Тс, тихо! Ни слова, сладкий.       Этот голос. Ну конечно.       — М-м-м!       — Чш, спокойно, всё под контролем, — любимые губы осторожно касаются мочки уха, — подыграй мне.       Ёсан прекращает попытки вырваться и выдыхает. Голос Уёна звучит как сильная доза успокоительного. Всё-таки с ним спокойнее, как бы Ёсан не упирался…       — Эй, ты, быстро отпусти его! Это не твоя добыча.       — Тц, а мы что, на охоте? Или у меня животное в руках? Не зли меня, иначе окажешься в ближайшей канаве, понял?       Ёсан всем нутром чувствует, как Уён зол и напряжён прямо сейчас. Со стороны кажется, что его хватка дерзкая и грубая, но на деле Ёсан практически не чувствует давления. Наоборот, Уён будто своеобразно обнимает, показывая, что он рядом и всё будет хорошо.       — Ты чей вообще? Мне было велено привезти его к боссу. Сделка накрылась, он виноват.       — Чё? Вы там явно что-то попутали. Он вообще к этому делу не относится.       — Это ты путаешь, — первый похититель хмурится, начиная догадываться, — погоди… Вы что, заодно?! Блять!       — Упс, бежим.       Ёсан уже говорил, что ненавидит Уёна?       Срываются с места они даже раньше, чем мужик успевает что-то понять. Ёсан проклинает Уёна, но также мысленно надеется, что у парня есть за углом хотя бы машина или байк. Лишь бы не пришлось столько километров бежать на своих двоих.       К счастью, по этому пункту Уён не просел. Оказавшись в очередной машине, Ёсан успел только набрать побольше воздуха в грудь. Уён за рулём любил гонять и в обычной жизни, а уж когда за ними гнались…       — Какого чёрта, Уён?       — В этот раз моя ошибка, признаю, Ёсан-и. Не злись только, всё улажено.       — Меня буквально украли средь бела дня, а ты говоришь, что всё улажено?       — Ну не уследил, ну бывает. Главное, что я успел тебя найти. Ты не пострадал?       — Пострадал. Морально! Что с Ечаном, он в порядке?       — Мамочка Ёсан-и переживает за ребёнка?       — Я сейчас выкину тебя из машины.       Уён смеётся, выворачивая руль и передатчик. Ёсан еле успевает схватиться за ручку, чтобы удержаться.       — Ечан в норме. Я отвёз его к Минджэ, за ними следят хёны.       — Ох, выслушивать потом от Сонхва, что мы никудышные родители, — Ёсан устало стонет, — а я просто хотел спокойно провести свой день рождения…       — Кстати о твоём дне рождении, — Уён довольно улыбается, — открой бардачок и подай мне пистолет.       — Ты решил убить меня в качестве подарка? Спасибо, конечно, но я откажусь, — Ёсан послушно протягивает оружие, — он так и не отвязался?       — Не-а, время пострелять, — Уён высовывает язык, смотря в окно, — бам.       — Почему это не мог сделать я? — Ёсан параллельно перестраивает дорогу в навигаторе.       — Потому что у тебя день рождения. Всю грязную работу я беру на себя.       Ёсан только хочет возразить, но Уён, ведущий машину одной рукой и одновременно с этим стреляя из пистолета, выглядит слишком сексуально. Ещё и чёрная безрукавка, которая выставляет на показ сильные мышцы… Ох уж эти руки.       Уён был как чёртов Джеймс Бонд из фильмов девяностых. Ёсан качает головой, стараясь не отвлекаться.       Но внутренняя королева драмы не дала спокойно продолжить поездку. Ёсан показательно принял позу недовольства и фыркнул.       — Вот именно, что у меня сегодня день рождения, а я ещё даже дома не был! Но подарков, ни поздравлений, ничего… Ни от кого!       — Ёсан-и, не злись. Сейчас приедем и отметим твой день рождения.       — Я уже ничего не хочу отмечать, — Ёсан поджимает губы, — я просто устал.       — Ёсан-и, я… Я подготовил тебе подарок, правда! Мы только от погони оторвёмся и сразу домой.       — Не ври мне, Уён. Я же вижу, что ты опять ничего не сделал. Который год подряд? Я понимаю, что мы просто друзья и секс-партнёры, но я каждый раз дарю тебе что-то на день рождения.       — Мы не просто друзья и секс-партнёры. Если бы наши отношения для меня ничего не значили, то у нас не было бы общих документов, Ечана и всего, что мы пережили, — Уён хмурится, и вены его на руках проявляются отчётливее, — да, я проебался. Но я обещаю исправиться.       — Хватит вешать лапшу на уши, — Ёсан не может заставить себя успокоиться, — после этого дела заляжем на дно, понял?       — Да понял я. Держись крепче.       Остаток дороги, если её можно так назвать, проходит в напряжённой тишине. Ёсан выдыхает с облегчением, когда Уён тормозит возле одного из их многочисленных загородных домов. Сонхва часто шутил, что у них всё не как у людей: даже совместно нажитое имущество украдено. «Зато своё», — каждый раз парировал Ёсан.       — Ёсан-и, подожди меня.       — Меня укачало, я в ванную, — отмахивается Ёсан. Сейчас меньше всего хотелось говорить с Уёном.       Но стоило ему открыть дверь, как он тут же наткнулся на что-то странное. На зеркале, прямо возле входа, висела пара фотографий. Ёсан вглядывается в них и понимает, что это снимки из далёкого прошлого, когда им с Уёном было ещё по пятнадцать. Это был их первый поход в парк развлечений, и они решили сфотографироваться в фотобудке.       — Я не хотел говорить, чтобы не портить сюрприз, но теперь, — Уён неожиданно обнимает его сзади, — я готов рассказать тебе про каждое фото, которое развесил по дому. Чтобы ты понял, что я считаю тебя не просто другом и партнёром по сексу.       Ёсан хмурится. Видимо, скандал и показательная обида откладываются. Он и не думал, что Уён может быть таким романтиком. Но почему-то именно сейчас захотелось послушать, что ему расскажет Уён. Так ли много он помнит, как говорит?       — Ну давай, у тебя одна попытка.       — Хорошо, разувайся, идём дальше.       Они сворачивают сразу направо, прямо на кухню. Это любимое место Уёна, ведь здесь он всегда готовил свои кулинарные шедевры, пока Ёсан просто стоял и смотрел.       И на холодильнике висело несколько фото. На одном они совсем молодые — едва исполнилось пятнадцать. Оба в муке и чём-то ещё, что вряд ли можно назвать съедобным. У Ёсана, как и всегда, каменное лицо, а Уён смеётся, прикрывая рот рукой. Второй снимок, кажется, годами позже. На нём Ёсан уже что-то старательно мешает, пока Уён в смешном фартуке стоит спиной к камере. Третий сделан совсем недавно, кажется, прошло меньше года. Уён со сливками на носу вплотную прижимается к щеке Ёсана. Их снимал Ечан.       — О, первое фото одно из моих любимых, — Уён улыбается, тыча пальцем, — здесь я ещё не знал, что твоё лицо абсолютно всегда такое. Мы пытались, точнее, я пытался, слепить пельмени по маминому рецепту, но получалось не особо.       — Ох, точно, помню, — Ёсан кивает, — они получились отвратительными на вкус.       — Зато свои! А второе фото! Я его когда нашёл, то смеялся минут десять. Я тогда попросил тебя взбить желтки. И ты как начал, так и… Ой, не могу!       — Хватит ржать, слышишь? Я старался, вообще-то. — Ёсан хмыкает, что-то с теплотой разливается в сердце.       — Ну и третье делал уже Ечан. Я хотел приготовить торт на его день рождения, а ты пытался помочь.       — Опять ключевое слово «пытался», хотя я действительно старался!       Уён смеётся, целует Ёсана в щёку и тащит его дальше, в гостиную. Там уже висит побольше фото, некоторые распечатаны, как полароиды. Ёсан помнит каждое.       — Тут в основном всё с наших отдыхов.       — М-м, вынужденных отпускных, ты хотел сказать, да?       — Ну не будем углубляться в подробности, главное, что нам было хорошо. Вот, например, тут. Первый раз, когда мы полетели на Бали. Я ещё тогда тошновал в самолёте, а ты пытался изменить наш айпи, чтобы нас не обнаружили. Ты ещё так мило ворчал, обнимая меня и подставляя пакетик вовремя, — Уён показательно шмыгает носом, — мой Ёсан-и такой заботливый.       — Да, ты тогда весь самолёт облевал, мне было так стыдно, — Ёсан продолжает рассматривать фото, — почему тут больше половины одна Япония?       — Потому что мы с тобой обожаем Японию, — Уён снова липнет к нему со спины, — это Осака, тут Токио, а здесь мы в Йокохаме.       — О да, я помню, как мы гуляли по местам из аниме, это было так хорошо, — Ёсан кивает, поглаживая снимки и накрывая руки Уёна своей ладонью.       — Хочешь повторить? Хоть завтра полетели!       Ёсан не сопротивляется, когда Уён прижимает его к шкафу и многозначительно целует в губы. Они так давно друг с другом, что уже наизусть выучили свои предпочтения. Поцелуи — глубокие, влажные, с причмокиванием и облизыванием нёба. Руки — сжимают стройную талию и сильные плечи. Тела — не вплотную, но практически, чтобы было расстояние в пару сантиметров.       — Боюсь узнать, какие фото будут в ванной, — выдыхает Ёсан, облизывая губы, — или всю пошлость ты оставил для спальни?       — Как ты узнал? Но вообще, в ванной просто наши дурацкие фотки, пошли.       И правда дурацкие. Ёсан снова замечает огромное количество фото десятилетней давности. Тут и снимки, когда Уён по дурости фоткал Ёсана в школьном туалете, и когда было наоборот. Ёсан не может сдержать смех, когда замечает фотографию, где Уён стоит в трусах жёлтого цвета, а cам Ёсан в точно таких же, но красных.       — Вот и что мы с тобой тут делали?       — Это твоя мама заказала нам набор трусов. Они должны были прийти однотонные, но вам была сплошная радуга.       — Надо же, как в воду глядела, — Ёсан улыбается, поворачивая голову, — а тут мы… В одной ванной, но… Погоди, мы что, пьяные тут сосёмся?       — А? Да, эту фотку Минги делал, — Уён улыбается во все тридцать два, — классно тогда было.       — Очень, когда ты потом на мне отключился, потому что перепил.       — Зато какая тогда печень была!       Ёсан кивает, смеясь, рассматривая другие фотографии. В основном были старые, но и новые тоже. Всё тот же Ечан не упускал возможности запечатлеть их в самый рандомный момент жизни.       — А теперь в комнату, — Уён хватает Ёсана за руку, — жаль, что раньше не додумался, надо было поставить камеру и предложить тебе записать наш секс.       — Во-первых, мы так уже делали. Во-вторых, если продолжать, то тогда надо на «Порнхаб» выкладываться. В-третьих, нет, Уён, мы так делать не будем.       Грустное выражение лица Уёна заставило Ёсана только закатить глаза.       А в их спальне фотографий оказалось ещё больше. Уён развесил всё по верёвкам и лескам, прикрепил прищепками и поставил в рамки.       Большинство снимков было селфи. Инициатором часто выступал сам Уён, но и Ёсан не был против. Поэтому отовсюду на него глядели два счастливых взгляда, иногда уставших, а в каких-то моментах слишком влюблённых.       Ёсан до этого момента не замечал, как меняется рядом с Уёном.       — Если я сейчас начну рассказывать про каждое селфи, то мы не успеем до прихода Ечана, — горячий шёпот Уёна прямо в ухо действует как афродизиак, — а я очень сильно хочу показать, как люблю тебя. Потому что ты — мой мужчина, Ёсан. Что бы ты там себе ни думал.       Ёсан ничего не отвечает. Просто кивает, утягивая Уёна сначала в объятия, а потом и в поцелуй. Про подарки он спросить забыл, но, кажется, сейчас это было не так важно. Всё внимание было сконцентрировано на Уёне, его губах и руках, которые так правильно ощущались под одеждой. Они занимались сексом уже десять лет, но Ёсан всё ещё не понимал, как можно каждый раз испытывать новые чувства. Казалось бы, изучили друг друга вдоль и поперёк, знают все места и какой темп надо взять, чтобы было до звёзд в глазах хорошо. И всё равно…       Влажные губы Уёна обхватывают набухший сосок. Ёсан стонет, одной рукой прижимая Уёна ближе к себе, а второй поудобнее укладывая подушку под свою голову.       — Ты перестал ходить в зал?       — А что, так заметно?       — Грудь становится меньше, — Уён дует губы, чтобы потом снова присосаться.       — Катастрофа, — смеётся Ёсан и закусывает нижнюю губу, — у меня просто нет времени.       — Ничего, потом вместе сходим.       Очередной поцелуй прерывает дальнейший диалог. Ёсан раздевает Уёна, пока тот, разрываясь, то делает то же самое с Ёсаном, то тянется за смазкой и презервативами, то целует в ответ.       И вот такая их близость — хаотичная, быстрая, резкая, рваная, неожиданная — очень нравится Ёсану. Они даже не сходили в душ, но вряд ли это является для них проблемой. Они видели друг друга в любых состояниях.       Ёсан послушно переворачивается под Уёном, позволяя стянуть с себя бельё. Уён всегда шумный и громкий, поэтому и реагирует, как когда смотрит футбол. Холодная смазка, пальцы в презервативе и поцелуи на ягодицах. Ёсан прогибается в спине, подставляется под ласки и прячет лицо в подушке. Подготовка распаляет их ещё больше. Движения Уёна становятся хаотичными и не особо нежными. Но Ёсану сейчас это и не нужно. Ему главное быть ближе, чтобы как можно быстрее почувствовать Уёна внутри себя.       — Давай, Уён-а, я больше не могу, — Ёсан постанывает, насаживаясь на пальцы самостоятельно.       — Уж я-то знаю, сколько ты можешь, — Уён смеётся, и Ёсан резко прокатывается на груди вперёд, когда чувствует укус на бедре, — вкусный.       Когда Уён наконец прекращает дразниться и осторожно входит, Ёсан сминает простыни и подушки, которые находятся под его руками. Ему не особо нравилась поза сзади, но сейчас хотелось именно такого. Чтобы Уён крепко держал его талию и с каждым толчком оказывался глубже.       Им нравится, когда можно не сдерживаться. Когда никто косо не посмотрит на вас за громкие стоны и не осудит за огромное количество засосов на шее. Поэтому Ёсан призывно тянется к Уёну, чтобы столкнуться губами и простонать прямо в поцелуй. Ощущения выкручены на максимум, Уён так хорошо попадает по простате, что Ёсан теряет связь с реальностью.       — Мой Ёсан-и такой замечательный, такой громкий, такой молодец, — через стоны произносит Уён, продолжая ритмично входить в любимое тело, — я так сильно тебя люблю.       И Ёсан бы ответил, да в нежность сейчас не может. У него в принципе получается только стонать, пускать слюни и выть в подушку.       А Уён всё не успокаивается. Поцелуи и укусы чувствуются везде. Ни одного живого места на теле не осталось, а шея горела так, будто Ёсана душили. Но и такое ему по душе, поэтому оргазм настолько сильно бьёт, что Ёсан чуть ли не бьётся в истерике, вплотную прижимаясь к такому же ошалелому Уёну.       — Блять, Ёсан, ну почему секс с тобой не надоедает мне уже десять лет? И никогда не надоест.       — М-м-м, Уён, давай мы потом поговорим, подожди хотя бы пару минут.       И хочется полежать в кровати, понежиться в объятиях друг друга, но голос Ечана с кухни резко заставляет поменять все планы:       — Вы закончили? Я цветы и торт принёс!