Часть 1

Ты даже не сможешь ее увидеть, Ты никогда не заглянешь в ее глаза. А думаешь только о том, как бы ее не обидеть, Не веря в то, что она действительно зла.

Ты можешь с ней расцвести и засохнуть, Она сожрет тебя, как цветок тля. Но все равно лучше уж так сдохнуть, Чем никого никогда не любя.

Алиса вернулась ближе к зиме. Вещей у неё почти не было — пришлось поменять их на билет на автобус. От её теплой джинсовой куртки пахло табачным дымом. Алиса и сейчас курила сигарету, роняя пепел на чистый кухонный пол. Капли крови, схожие по цвету с сушеными лепестками роз, запеклись на её рваных джинсах. Последние полгода она путешествовала. Повидала немало дорог, хлебнула горя. Ушла в начале лета — радостная, свежая. Поцеловала меня на прощание. Обещала писать, но первое письмо так и осталось последним. Красивая, уставшая. Короткие рыжие волосы небрежно зачёсаны назад. Она здесь, на расстоянии вытянутой руки. Меня тянет к ней. Она так близко, и в то же время далеко. Алису невозможно понять, но хочется любить. Она стойкая, словно трава, растущая в глубине. Несмотря на тьму, что нас окружает, Алиса всегда тянется к свету. Я листал сборник стихов, который когда-то мне подарила Алиса. От страниц пахло ванилью и корицей. Я слушал не слишком внимательно, кивая невпопад и глупо улыбаясь. Мне был приятен грустный, прокуренный голос Алисы. Она говорила долго и много, как человек, который устал от одиночества и тишины. Наконец, я отложил книгу и стал жадно слушать. Алиса мечтала о зиме. О снеге, который вот-вот должен был пойти. Ей хотелось гулять по зимнему парку. Слушать, как снежный наст хрустит под ногами. Солнце клонилось к закату под своей тяжестью. Алиса сняла куртку и заявила, что хочет испечь яблочный пирог. Мука в её руках напоминала волшебный порошок. Она замесила тесто. Очистила и нарезала яблоки, добавила сахар, корицу, щепотку соли. Разделила тесто на две части, раскатала: одну выложила в форму, сделав бортики, добавила начинку, второй частью накрыла. Из остатков теста сделала решётку. Защипнула края, смазала пирог яичной смесью и посыпала сахарной пудрой. Не отрываясь, я следил за действиями Алисы. Она поставила пирог в духовку и выпекала его 50 минут. Тепло домашнего уюта и близкое присутствие Алисы подарили мне забытое чувство счастья. Когда пирог был извлечён из духовки и достаточно остыл, она разрезала его на равные части. Потом сварила кофе в большой турке. Пирог был украшен взбитыми сливками, подан к столу — и съеден подчистую. После еды и мытья посуды Алиса позвала меня в спальню. Разделась первой, обнажив своё прекрасное молодое тело. Она была соткана из боли, слёз и противоречий. Девочка-огонь. Девочка-мечта. Девочка-видение. Я разделся вслед за ней, а потом случилось то, что неизбежно должно было случиться. Мы занялись любовью. Она согрела меня, забрала мою боль и подарила счастье. Я люблю её. Люблю так, как никого никогда не любил. Она уснула в моих объятиях. Удивительно, но снега той зимой не было. Как и Алисы утром в моей квартире.

Это больше, чем мое сердце, Это страшнее прыжка с крыши, Это громче вопля бешеного, Но гораздо тише писка забитой мыши.

Это то, что каждый всю жизнь ищет, Находит, теряет, находит вновь. Это то, что в белой фате со злобным оскалом По следу рыщет. Я говорю тебе про любовь.