Вернутся к фанфику

Часть 1

28 июня 2025, 23:10
Стоя в лесу, сквозь ветки деревьев я видела, как Киняев закинул бездыханное тело Паши в свою машину и уехал. Смотрела на это, прижимая руки ко рту, чтобы не закричать во весь голос. Странно, но еще пару часов назад я ничего не боялась. Даже, чувствовала какое то умиротворение, что ли. Но Паша был прав. Выводы были очень поспешные. И ситуация кардинально изменилась. Тогда вокруг были суровые мужики с оружием, Костенко, Саша, Егор, Пашка опять же. Было спокойно. Надежно. И где они теперь все? Сейчас чувствую только свою полную беспомощность. И страх. Накрываюший с головой. Панику. Что могу тут одна? Пашу увезли, остальные в лесу. Там стреляли. Кто? Что с ними? Куда повезли Пашу? Что с ним теперь будет? Это все мысли раздирали мозг. Невыносимо. Вышла на дорогу, оглядываясь вокруг. Ни души, только лес и туман. Даже звуков нет никаких. Подобрала пашин пистолет с дороги. Странно, что Киняев его не заметил и не забрал. Что мне теперь делать здесь в радиоактивном лесу, далеко от города, одной? Паника давила в груди, как разрастающийся ком, мешая нормально дышать. Ноги не держали. Присела на корточки, раскачиваясь взад-вперед, пыталась успокоиться. Но не помогало. Я даже плакать уже не могла, только всхлипывать, задыхаясь. Изо всех сил сжала голову руками, и не понимая, что дальше делать. Паника затапливала все сильнее.          Как я случилось так, что я оказалась здесь, в этом страшном месте, в Припяти? Все происходящее напоминало страшный кошмар - жуткий лес, плотный серый туман, фантомы и полное одиночество… А ведь ещё пару недель назад моя жизнь была совсем другой. И вообще ничего не предвещало... Был дом, была любимая работа, налаженная понятная жизнь. Мысли, переживания… Какие-то друзья, в конце концов. Все было просто и предсказуемо… А потом в моей жизни снова появился Паша. И с этого момента всё полетело непонятно куда. Хотя, сказать, что он появился снова, тоже было бы неправильно. Тот Паша, который бросил меня несколько месяцев назад, был, теперь, где то совсем далеко, в прошлой жизни. И вообще казался каким то выдуманным сном. Я сжала виски сильнее… Все смешалось в голове - другая реальность, вчера, сегодня, сейчас. Здорово мешал пистолет в руке, но выпустить из рук боялась. С ним было не так страшно…Слабая иллюзия контроля над происходящим. Стараясь отвлечься, я снова перебирала в памяти события последних нескольких месяцев. Паша…Наши отношения длились всего то три месяца. После детдома мне дали квартиру недалеко от пашиного дома. Мы стали часто встречаться с ним на улице, в магазине. Как то он подошел ко мне с каким-то нелепым подкатом. Мы разговорились, он пригласил меня к себе на вечеринку. И как то все замутилось. Мы начали встречаться. Я влюбилась. И однажды, совершенно закономерно, оказались у меня дома. В одной постели. Паша был для меня первым. Во всех смыслах. Я не просто влюбилась, я впервые полюбила по-настоящему. Наверное… Так, во всяком случае, мне казалось тогда. Он был красивый, весёлый, беспечный, очень обаятельный. Пашка – тусовщик. Легко сходился с людьми. Легко шёл по жизни. Легко заводил новые знакомства. В отличии от меня, девочки из детдома, которая никогда не знала ни семьи, ни родительской поддержки. Ни вообще какой либо поддержки… И самих родителей тоже не знала. Восемнадцать лет… Мне уже было мало любви в словах — хотелось чего-то осязаемого, настоящего, чтобы можно было почувствовать кожей, дыханием, теплом чужих рук. В тот вечер мы выпили. Свет в комнате был мягким, приглушённым, будто сам подталкивал к чему-то интимному. На столе — бутылка вина, в бокалах — остатки рубинового блеска. Паша, обняв меня, был настойчив, и я… решилась. Я первой у него не была. Вино слегка расслабило, притупило осторожность, и, уловив это, Паша мягко уложил меня на диван, накрывая своим телом. Его поцелуи были жадными, тёплыми, почти жгучими. Голова слегка кружилась, и от алкоголя, и от того, что сейчас всё изменится. Его пальцы скользнули к пуговицам моей блузки — ткань поддалась, и Паша зацеловал шею, плечи. Ощущения были странные, но волнующие: где-то в глубине живота нарастало напряжение, похожее на тонкую струну, готовую зазвучать. Он освободил меня от одежды, разделся сам и лёг всем своим весом, прижимая к дивану. Его губы коснулись моей груди, лаская и прикусывая одновременно . Боль и сладость смешались, по коже пробежали мурашки. Я чувствовала его возбуждение бедром — твёрдое, настойчивое, готовое прорваться. На мгновение он отстранился, чтобы надеть презерватив, затем коленом раздвинул мои ноги. Сердце кольнуло тревогой — я уперлась руками в его грудь, открыла глаза. — Ну что ты? — прошептал он сдавленным голосом. — Расслабься… всё будет хорошо. Он устроился удобнее, раздвинув мои ноги шире. Я почувствовала, как он упирается в меня, и попыталась сомкнуть бёдра. Но это был бронепоезд, который уже не остановить. Его движение было медленным, растягивающим, но внутри что-то сопротивлялось. Естественная преграда. Он замер… и вдруг резким толчком прорвал её. Острая боль пронзила изнутри — я вскрикнула, пытаясь оттолкнуть его, но он продолжал. Слёзы потекли по щекам, дыхание сбилось. Его движения были ритмичными, упрямыми, и каждое касание отзывалось новым спазмом боли. Я извивалась под ним, пытаясь вырваться, но тщетно. Со временем боль стала тускнеть, уступая место другому чувству — напряжение внизу живота росло, требовало выхода. Паша ускорился. Я была вся сжата, вцепившись в его плечи так, что побелели пальцы. И вдруг он резко, глубоко вошёл и застыл, выдыхая протяжный стон. В этот миг внутри меня что-то сорвалось, как пружина, тело дрогнуло, горячая пульсация прокатилась по животу, из горла вырвался непроизвольный стон. Я расслабилась, едва содрогаясь в последних спазмах. Потом мы сидели на кухне, допивали вино, о чем то разговаривали. У меня были смешанные ощущения, немного стыдно, немного больно, но я чувствовала, что Паша сейчас мне близок, как никогда прежде. Что чувствовал он? Я не знала. С того момента, мы встречались в моей квартире так часто, как позволяла моя работа, предполагавшая постоянные командировки. А потом наступил момент, когда Паша потерял ко мне интерес. Он перестал приезжать ко мне, когда я возвращалась. Наши встречи становились всё реже и реже. И в какой-то  момент он сказал мне, что всё кончено. Нам надо расстаться. И ушел. Это был удар, конечно. Я прорыдала всю ночь, а на утро, с опухшими глазами улетела в новую командировку. И я уже почти пережила эту боль от нашего расставания, когда на рейсе Москва-Нью-Йорк я вдруг снова встретила его. - Аня! - окликнул меня до боли знакомый голос. - Паша? - я очень удивилась, действительно не ожидала его здесь увидеть. Он странно посмотрел на меня каким-то долгим, незнакомым мне взглядом. А я смотрела на него. Не отрываясь. И что-то сжималось внутри. Не все там, видимо, еще отболело. Скоро стало не до него. Подготовка к взлету, бортовая рутина, люди, багаж… Ходила на автопилоте, делала какие то действия. Он подошёл ко мне потом, когда пассажирам уже разрешили расстегнуть ремни. Снова странно посмотрел и вдруг неожиданно спросил: - Ты жива? - Паш, ты пил что ли? – я просто не знала, как ответить на его вопрос. Он прозвучал для меня очень цинично. - Или ты издеваешься? Намекает на то, что бросил меня, и спрашивает, как я себя чувствую при этом? Урод. Чего добивается? Я отвернулась от него, механически перебирая бумаги, чтобы он не видел мое замешательство. - Подожди, ты меня знаешь? - внезапно задал он абсолютно неожиданный и очень тупой вопрос. Я легком недоумении снова посмотрела на него. Он что, совсем с головой поссорился? Я разозлилась. Разговор был странен и неприятен. Уставилась на него в упор. Сейчас я его почти ненавидела. Если бы взглядом можно было убить, Паша уже был бы мертв. Но в его взгляде не было и намёка на издевку. Скорее…непонимание…и что-то еще, чего я понять не могла. - Ну понятно… знаешь. – не дожидаясь моего ответа, снова заговорил Паша. - Остается понять, какого меня. Мы с тобой где познакомились? - Нет, ты все таки издеваешься… - Прости, ты можешь мне просто ответить? - Ну…После детдома мне дали квартиру в новостройке возле твоего дома, там и познакомились, - я злилась, потому что он нес какой то бред, - Может тебе ещё что то напомнить? Где первый секс был, помнишь? Он помолчал. Мой ответ его ошарашил. Он смотрел на меня с удивлением. - То есть у нас с тобой… - Да пошёл ты! - зло прошипела я. Это было уже слишком… Даже для него…Руки тряслись. Но Паша выглядел озадаченным. - Извини, быстро проговорил он снова, - Ты сказала, ты из детдома? Антонов не твой отец получается? Вот это вообще было крайне странным. Нет, он точно не в себе. - Да какой ещё Антонов? Да что с тобой вообще такое?! - Черт, ты не его дочь! Дальше Паша понес вообще какую-то чушь, слушать которую было совсем невозможно. - Ну конечно, они испугались радиации заводить второго ребёнка… Это был какой то бред сумасшедшего. Я не знала, что думать… - Я прошу прощения, - в разговор вмешался странный пассажир. Его лицо, на большую часть, было скрыто под маской, и голос звучал механически. - Павел немного не в себе. Он помогает мне на кафедре…У нас научная экспедиция… - Паша помогает в научной экспедиции? - вот тут я обалдела, конечно. На какой еще кафедре? Какая, нафиг, экспедиция? Где Паша и где наука? - Да, вы понимаете, он заболел, а вылет отменять нельзя, - пояснил человек в маске, - У него все путается. Сильный жар… Ему станет лучше, если он отдохнёт, и выпьет таблетку. Прошу прощения. Я смотрела на Пашу во все глаза. Это, конечно многое объясняло, в его странном поведении,  но почему-то верилось в это с трудом. Скорее уж Паша влез в драку, и его там стукнули по голове. Да так хорошо приложили, что он частично потерял память. Это объяснение, по крайней мере, подходило ему гораздо больше, чем наука, кафедра и тому подобное. - Ань, прости, что так, - неуверенно начал Паша, - я просто очень рад, что ты… что мы встретились… И ушел на свое место. Я не знала, на что думать. Это несомненно была Паша. Но этот Паша был совсем не похож на того, которого знала я. Нет, внешне сходство абсолютное, ну, может прическа другая…Но в остальном… То же лицо, тот же голос. Но совсем другой взгляд. Другие глаза. Измученные, видевшие что то очень нехорошее. Тот Паша шутил, веселился, наслаждался жизнью и своей молодостью. Этот почти не улыбался. Потом, проходя мимо него, я ещё много раз ловила на себе этот его непонятный долгий и какой-то надломленный взгляд. На автомате ходила по салону, выполняя свою работу. Украдкой наблюдала за ним. А потом началась полная дичь. Угон самолёта. Пустой салон. Странный мужик с котом. Обстрел самолета.. Катастрофа в центре Зоны отчуждения.  Отморозки, которые чуть не изнасиловали нас с Настей…Тогда Паша спас меня от бандита. Погоня. Страшная авария. Ночь в доме доктора… Я в душе…Заходит Паша. Смотрит на меня, слегка смущается, но не уходит…Я смотрю на него…Наверное, жду, что зайдет…Но он уходит…Мне очень нужны были хоть какие-то объяснения… - Паш, что происходит? Мы встречались три месяца, а ты ведешь себя так, как будто… как будто ты не знаешь меня. -  Ань, это сложно объяснить… - Попробуй… - Как бы тебе это сказать? Я не совсем тот человек, которого ты знала… - Ну да, я не ожидала, что ты на такое способен.. - В душе за тобой подглядывать? – усмехнулся Паша. - Нет, - я непроизвольно улыбнулась, вспомнив, как недавно, когда я принимала душ, Паша нечаянно вошел…но вышел не сразу, долгим взглядом уставившись на меня. - на такое…Случилось что то, о чем я не знаю? - Да… - Расскажешь? - Обязательно…но не сейчас… Я чувствовала, как моя любовь к нему возрождается с новой силой. Что-то протянулось между нами, какие-то невидимые нити, которые связали нас… В ту дичь, которую нёсли Паша и этот странный Никита, человек в маске, про машину времени, какой-то Чернобыль, аварию, другие реальности было просто невозможно поверить. Было ощущение, что мы попали в кроличью нору. Но мне это нравилось. У меня всегда было такое чувство, что я живу не своей жизнью…а сейчас…да, было страшно, непонятно…но… как будто это было мое… А потом было первое перемещение во времени. И я поверила во всё, что он говорил. Это действительно был совсем другой Паша, не тот, которого я знала прежде. Этот Паша любил меня. И никогда не бросал. Все было по-другому. Мы столько пережили тогда, в Америке, пытаясь предотвратить аварию на атомной станции, что мне казалось, страшнее уже быть не может. Когда мы поняли, что нас забросило в другую реальность, где больше нет страны, в которой мы родились, нашей прежней жизни, было уже поздно что либо менять…Паша разбил машину для перемещений. Потом он рассказал нам все. Это звучало, как бред, но я понимала, что сейчас этот бред вполне был вполне осязаем. Но это было очень сложно принять. Несмотря на то, что тот Паша, которого я знала, был другой…различимо другой, я все равно чувствовала, что это он. Может это какие то части нас узнали друг друга… Первая встреча с Костенко. По рассказам Паши, он должен быть форменным психом, жестоким и беспощадным. Он убил нас в той, пашиной жизни. Реальность выдавала совсем другое. Всегда спокойный, собранный, неторопливый…Невыносимо деловой… Какой то очень…надежный…Ему хотелось верить. Он помог нам вернуться обратно в Москву в обмен на помощь в его расследовании. Но когда мы вернулись, реальность, куда нас забросило, оказалась совсем ужасной. Это был совсем не наш мир. Абсолютно чужой и непонятный. Хотя, Настя права, конечно, у меня было преимущество перед ними. Они потеряли все, семьи, близких, родных…Несмотря на то, что этот мир был похож на пашин, он все равно был и ему чужой тоже. Я же потеряла только привычную мне жизнь. Но Паша был рядом, и я верила, что вместе мы сможем начать всё сначала. Даже здесь. Но потом оказалось, что с прилетом в Москву ничего не закончилось. Теперь на нас охотился какой то психопат с целой бандой наемных убийц. Этот кошмар казался нескончаемым. Мы оказались в ловушке. Без денег, без связей… Надо было как то вытаскивать Гошу. Костенко был единственным человеком, который мог нам помочь. У нас не было выбора. Нам не к кому было идти. Костенко назначила нам встречу. Но Паша поехал один. Не доверял ему…Это решение стоило свободы наших друзей. Нас с Настей и Лешей поймали на подземной парковке торгового центра, когда мы поняли, что за нами пришли и попытались сбежать от преследования. Ребят увезли (как потом оказалось, Гошу схватили еще раньше), и только благодаря Костенко тогда я не разделила их участь. Меня просто не успели затолкать в машину. Дорогу перегородил внедорожник. Он настойчиво засигналил, и нападавшие отвлеклись. Из машины вышел Костенко и закричал: - Ну чего ты раскорячился, как я проеду то теперь? Услышав знакомый голос я повернула голову и увидела его, с ужасом, не понимая, что он делает? Его же сейчас просто пристрелят! Наши глаза встретились, и он слегка кивнул мне, давая понять, что все под контролем. От этого простого его жеста на душе стало как то спокойнее. Само его присутствие давало ощущение уверенности, что все будет хорошо. Я перевела дыхание. - Слышь, мужик, ты что, бессмертный что ли? – крикнул один из нападавших. Хороший вопрос, подумала я. Сергей очень сильно рисковал сейчас. - Ты знаешь, кого я вожу? – продолжал этот безумный спектакль Костенко, - Давай убирай тачилу, дай проехать! И тут что-то пошло не так. Костенко выдали номера на его машине. Мгновенно оценив сложившуюся ситуацию, Сергей выхватил пистолет и три раза выстрелил. Человек, державший меня, упал. Я рванулась  к Костенко. - Аня, в машину! – скомандовал он, открывая дверь. С другой двери выскочил Паша, затолкал меня на заднее сидение, сам  прикрыл меня своим телом. Повсюду слышались выстрелы. - Не бойся, машина бронированная, - быстро сказал он. - Лежите тихо, - рявкнул на нас Костенко, отстреливаясь. - Я генерал ФСБ! Бросайте оружие и останетесь живы! Его уверенностью в себе можно сваи забивать, некстати подумалось мне среди всего этого адского грохота автоматов. - Серега, у них броня, - услышала я, - Уходим… Но уйти они не успели, раздался визг тормозов, выстрелы, Костенко что то кричал. В ушах грохотало. Адреналин зашкаливал. Потом он привез нас в здание ФСБ, оставил в своем кабинете, и убежал готовить операцию по задержанию Киняева. Невыносимо энергичный, деловой, глаза горят бешеным огнем. Но по-прежнему спокойный, собранный и деловой, как будто и не было недавно той страшной перестрелки на парковке. Ощущение, что адреналин его только взбодрил. Он взял нас с собой на задержание, но в здание Глобал Кинтек не пустил. Мы целовались с Пашей около машины среди бегающих вооруженных людей, мигалок, криков. И я вдруг поняла, что весь этот ужас – это лучшее, что случилось со мной в жизни. У меня никогда никого не было и первый раз у меня есть кто-то рядом. Паша обнял меня и прижал к себе, а я сцепила руки у него за спиной и, казалось, ничего не могло нас оторвать друг от друга. Наша с ним первая близость произошла накануне поездки в Припять. Этот псих Киняев тогда ушел от спецназа, сообщив Костенко, что он будет ждать его в Припяти. Именно туда он забрал наших друзей. И Костенко в срочном порядке готовил новую операцию. Теперь уже на свой страх и риск. Потому что Припять в этом мире уже находилась на территории другого государства. И следовательно, никакой поддержки от своей конторы он получить не мог. Скорее наоборот, очень сильно рисковал, ведь если что-то пойдёт не так, ему грозило попасть под трибунал. Поэтому он мог рассчитывать только на тех, которые согласились бы поехать с ним туда добровольно. Самых проверенных и самых надёжных. Изначально, он был резко против того, что бы мы поехали с ним, но Паша сумел его убедить самым необычным способом. Он просто продемонстрировал Костенко свои непонятные способности, о которых я уже знала. Паша показал мне в самолёте. Но я тоже была шокирована, когда пистолет в руках Сергея разлетелся в воздухе на составные части, которые ненадолго зависли в воздухе и потом со звоном попадали на пол. Увиденное поколебало железобетонную уверенность в себе генерал-майора. И он согласился взять нас с собой. Он привез нас с Пашей в служебную квартиру, принадлежащую ФСБ. - Располагайтесь, - сказал он, - переночуете тут, завтра я за вами заеду. В холодильнике там есть какая то еда. Не стесняйтесь, берите… И уехал. Собранный, деловой. Никаких лишних слов. Одним словом – Генерал-Майор ФСБ. Ни больше, ни меньше. Мы поужинали, а потом разошлись по своим комнатам. Мне не спалось. Я ворочалась с боку на бок, пытаясь уснуть, но мысли проносились в голове бешеные вихрем. — Ань… ты спишь? — голос Паши раздался тихо, почти шёпотом, и я увидела его в дверях. На нём были только тёмные трусы, и тёплый свет из коридора обвёл его фигуру мягким контуром. — Нет, — я приподнялась, села, натянув простыню до подбородка. Сердце уже билось быстрее — от его взгляда, от того, что он стоял так близко и так… открыто. Паша подошёл и сел на край кровати, упираясь ладонью в матрас. — Мне тоже не спится… — он чуть улыбнулся, но в голосе была какая-то неровная нотка. — Стрёмно как-то. — Понимаю… — я положила ладонь на его руку. Тёплая, сильная, чуть напряжённая — она сразу накрыла мою, и мне стало спокойнее. Он медленно придвинулся, и я почувствовала его дыхание на своём лице. Поцелуй был сначала осторожным, пробным, но я ответила, и он стал глубже, жаднее. Мои пальцы скользнули в его короткие волосы, перебирали их, задерживались на затылке, а он мягко, но настойчиво исследовал мой рот языком. Простыня между нами смялась и соскользнула вниз, оголив мою грудь. Его ладонь легла на неё — теплая, уверенная, чуть сжимающая, и он уложил меня на спину. Губы медленно скользнули вниз — подбородок, шея, я ощущала влажный жар его дыхания на коже и сама подставляла шею, позволяя ему дотрагиваться, целовать. Пальцы дрожали — от нетерпения, от предвкушения. Он стянул с меня трусики одним плавным движением, бросил их на пол, и, не отводя взгляда, снял свои. Лёг рядом, нависая надо мной, так близко, что я чувствовала, как его грудь едва касается моей. Поцеловал снова, медленно, с нажимом, будто хотел запомнить вкус моих губ. Потом его губы вернулись к груди. Он посасывал и слегка прикусывал соски, и я выгибалась навстречу, тихо выдыхая. Его ладонь скользнула вниз, коснулась самой интимной части меня, а затем он мягко, осторожно вошёл. Я не удержала тихого стона — от ощущения, что мы теперь соединены полностью. Он двигался плавно, но с каждым разом глубже, и я видела, как на его висках блестят капли пота. Закрытые глаза, сжатые губы, дыхание всё более сбивчивое. Мои ладони скользили по его спине, задерживались на бёдрах, потом возвращались на твёрдый, напряжённый живот — я ощущала, как под кожей работают мышцы. Тепло внутри росло, свивалось в тугую пружину, и я уже не могла ни думать, ни сдерживать звуки. Мы двигались в одном ритме, как единое целое, и когда это случилось, мы почти одновременно застонали, будто сорвавшись в ту же точку. Паша тяжело выдохнул, опустился рядом и обнял, прижав к себе так, что я чувствовала стук его сердца. — Я люблю тебя, Ань, — прошептал он в мои волосы, и я закрыла глаза от этих слов. — Я тоже тебя люблю, Паша, — тихо ответила я. Мы ещё долго лежали так, в тёплой тишине, ощущая дыхание друг друга. Он поцеловал меня снова — медленно, с нежностью, в которой не было спешки. И, не размыкая объятий, мы уснули, сплетённые теплом тел и чем-то большим, чем просто желание. И на утро даже не слышали, как за нами приехал Костенко. Он открыл дверь своими ключами. Уж не знаю, что он увидел, когда пришёл, входил ли к нам в комнату, видел ли нас, спящих вместе, но проснулись мы от его зычной команды “Подъем!”, которая прозвучала из гостиной. Я пошевелилась на пашиной груди. Он обнял меня крепче. Тут до меня дошло, что мы в квартире не одни. Я покраснела и растерянно посмотрела на него. Паша улыбнулся, поцеловал меня в висок. Потом встал, завернувшись в одеяло, подобрал с пола свои вещи и вышел из комнаты. Я слышала, как он перебросился парой фраз с Костенко в гостиной. Потом зашумели на кухне. Я обмотала тело простыней и тихо проскользнула в душ. Пока мы с Пашей наспех завтракали, Костенко сидел рядом, пил чай и молча смотрел на нас. О чем он думал? Я украдкой наблюдала за ним. Его взгляд, обычно такой прямой и ясный, затуманился. Иногда в глубине зеленых глаз пробегала тень. - У вас все ещё есть время передумать, - он встал и поставил пустую чашку в мойку. - Мы не передумаем, ответил Паша, - мы должны ехать, ты знаешь. И вот теперь я сижу здесь, посреди этого страшного леса в полном одиночестве. Абсолютно не имея представления, куда мне идти дальше и где искать Пашу. Костенко, Саша и Егор ушли в лес. Я совершенно не имела представления, где они. Что мне делать? Ждать их? А если снова придут фантомы? Кошмар какой то…просто непрекращающийся кошмар. Внезапно ожила рация: - Кто то меня слышит? Вздрогнув от неожиданности, я очнулась от воспоминаний и стала лихорадочно искать источник звука по карманам плаща. - Меня кто то слышит? Прием! Это Костенко! – настойчиво повторила рация. – Паша, прием! Дрожащими руками я схватила рацию и нажала кнопку ответа: - Ало! Да! Да, прием! Это Аня! Я…я…я слышу вас. - Где ты? - Я…я возле той дороги… откуда вы вышли… - Стой там, я близко, я скоро буду… - и рация отключилась. Я перевела дыхание. Покрепче сжала в руках пашин пистолет. Стояла, осматриваясь по сторонам, вглядываясь в туман. Не зная чего ожидать, после увиденного полчаса назад. Не веря никому и ничему. Спустя несколько минут, раздался хруст ветки под ногами, лязгнуло оружие, я быстро повернулась на звук. Из леса вышел Костенко: - Аня! Где Паша? Я подняла обеими руками пистолет и направила ему в грудь, медленно отступая назад. - Эй, тихо, тихо…тихо… - Сергей растерялся. - Мне нужно вас потрогать… - сказала я запинаясь. - Чего? – не понял Сергей. - Я должна убедиться, что вы настоящий… - Эй, что ты несешь? – Сергей явно был ошеломлен моей просьбой. - Иначе, я это сделаю по другому, – дрожащим голосом продолжала я, с ужасом думая, смогу ли я выстрелить в Костенко, что бы убедиться, что передо мной не фантом, а живой человек. - Тихо…Ну потрогай… - спокойно сказал Сергей, медленно подходя ко мне, - успокойся… потрогай…ну… Он протянул мне руку. Сжимая в левой руке пистолет, я протянула правую руку к его руке. Наши пальцы соприкоснулись. Я почувствовала его теплую немного шершавую кожу, на мгновение он сжал мою руку в своей. Внезапно силы покинули меня. Облегченно всхлипывая, я бросилась ему на шею, обняла, нет, буквально вцепилась в него, осознавая, что я больше не одна в этом кошмарном лесу. Не одна… Слезы лились градом, я прижималась к Сергею, не в силах отпустить, боясь потерять это ощущение безопасности, которое он мне дал. Сергей, поначалу опешивший от моей бурной реакции, осторожно провел рукой по моей спине, успокаивая. Я продолжала рыдать, уже не сдерживаясь, прижималась к сильному мужскому телу, чувствуя себя под надежной защитой от всего этого враждебного мне мира. Дикое напряжение последнего часа начало отступать. Тело расслабилось, ноги подкосились, и я начала оседать на землю. Сергей, не выпуская меня из рук, и продолжая обнимать, опустился рядом. - Ну все…успокойся…все хорошо… - Он слегка отстранил меня от себя, взял мое лицо в руки и большими пальцами осторожно начал вытирать слезы, которые катились по моим щекам. Я схватилась за него и не могла отпустить, боясь, что ощущение безопасности исчезнет и вернется тот ужас, который я испытала, когда поняла, что осталась в лесу одна. Мы сидели прямо на обочине заброшенной дороги. Он вытирал мои слезы, явно растерявшись от новой для себя роли утешителя женских истерик. Я сидела, вцепившись в него, и думала о том, что сейчас для меня нет никого лучше, чем он. Самый красивый, самый сильный, самый-самый. Он защитит…Рядом с ним ничего не страшно, ни Киняев, ни фантомы, ни этот жуткий чернобыльский лес. Повинуясь какому то внутреннему порыву, я поцеловала его. Просто прижалась губами к его теплым сухим губам. Он замер. Я почувствовала, как напряглись его мышцы. Он не отвечал на мой поцелуй. Но я не могла сейчас оторваться от его губ и продолжала настойчиво целовать его. Он слегка отстранился и внимательно посмотрел на меня. Я чувствовала, что умру сейчас, если он не поцелует меня и умоляюще смотрела на него. - Ань, ты чего? – растерянно спросил Сергей. Я протянула руку к его шее и запустила пальцы под высокий воротник-стойку на его плотной черной куртке. Пальцы дрожали, я просунула руку дальше под одежду, насколько позволял его бронежилет. Мне нужно было дотронуться до теплого, живого мужского тела. - Ань, - Костенко взял мои руки в свои. – Не надо, я … я не могу, ты понимаешь? Я не понимала, и не хотела ничего понимать. Я была как в бреду… В каком то наваждении. Сейчас я хотела только одного… его и только его. Ощутить его крепкие сильные руки на своем теле, вдыхать его запах, терпкий мужской запах форменной ткани, пота, пороха и мужского парфюма. Этот запах сводил меня с ума, успокаивал и возбуждал одновременно. От ощущения живой теплой кожи под ладонью меня трясло, как в лихорадке. - Аня, остановись… - сдавленным голосом проговорил Сергей, - так нельзя, я не могу… Но я уже не могла остановиться. - Пожалуйста, - всхлипнула я, не понимая, как снять с него бронежилет, который мне очень мешал. Я не могла уже довольствоваться небольшим участком его тела. Он нужен был мне весь. Я притянула его к себе и снова поцеловала, продолжая держать ладонь на его затылке и не давая возможности увернуться. Я целовала его, крепче вжимая свои губы в его. Мне хотелось закричать от отчаянья, насколько я хотела его сейчас. И вдруг… он ответил на мой поцелуй. Его теплые губы раскрылись, он взял мое лицо в руки, нежно поглаживая пальцами по щекам, открыл мои губы своими и начал нежно целовать. Я почувствовала его теплый язык у себя во рту, он осторожно исследовал меня. Постепенно его поцелуй становился все более настойчивым. Я запрокинула голову и его губы заскользили по моей шее. У меня заложило уши от разрывавших меня ощущений. Внезапно, Сергей отстранился от меня… Я посмотрела на него. Его дыхание было неровным: - Ань, мы пока еще можем остановиться… - очень тихо, но внятно сказал он, - ты уверена, что хочешь этого? - Я хочу вас, - прошептала я в ответ, снова прижавшись к его губам. И Костенко отпустил тормоза. Не отрываясь от меня в поцелуе, он стянул с меня плащ. Его руки властно вытащили заправленную в джинсы футболку и забрались под нее, лаская мою спину. Я задрожала от наслаждения, ощущая сильные теплые руки на своем теле. Одежда мешала, очень мешала, она создавала преграду, помеху живому теплу наших тел. Я подняла руки вверх, помогая ему снять с меня футболку. И обняла его. Мои руки натыкались на жесткий бронежилет. Я сходила с ума от невозможности прикоснуться к его телу. Он снова отстранился от меня, щелкнули застежки и бронежилет отлетел в сторону. Сергей стянул с себя одежду, обнажая крепкий мускулистый торс. Я провела руками по его груди, плечам. Он снова начал меня целовать, осторожно опустил меня на плащ, лежащий на земле, и навалился на меня сверху. Наши тела, наконец, соприкоснулись, я ощущала теплоту его кожи, вдыхала его запах. Чувствовала его тяжесть. В голове грохотал пульс. Его губы переместились на мою грудь. Он ласкал языком, и нежно и настойчиво одновременно. Другой рукой поддерживая мою спину. Я выгибалась под его прикосновениями, умирая и воскресая снова и снова. Мои руки скользили по его спине, ощущая мускулы и звериную мужскую силу. Бедрами я чувствовала его возбуждение. Его телол вдавливалось в меня и я чувствовала его возбуждение. Но мне этого казалось мало. Он нужен был мне весь. Я попыталась расстегнуть его штаны, но пряжка на ремне была слишком тугая, а позиция неудобная. Приподнявшись с меня, продолжая рукой ласкать мою грудь, свободной рукой он расстегнул свои брюки. Затем расстегнул на мне джинсы и одним движением стянул их с меня вместе с бельем. Я лежала перед ним обнаженная, не ощущая холода и сырости окружавшего нас леса. Мое тело горело от возбуждения. Я ласкала руками грудь Сергея. Он раздвинул мне ноги, провел рукой по бедру. Снова припал губами к моей груди. Я ощутила тяжесть его тела,и он вошел в меня. Медленно, осторожно, давая мне привыкнуть в нему. Я почувствовала его каждой клеткой своего тела. Подалась навстречу, заставляя его глубже погрузиться в меня. И снова, и снова, и снова…Я не чувствовала ничего, кроме дикого, животного наслаждения. Мое тело ловило его движения, ускорялось ему в такт. Внутри меня что-то сжималось в тугой горячий комок, пульсировало, готовое вырваться наружу. В голове никаких мыслей, вокруг ничего нет. Нет этого страшного леса, радиации, фантомов…Ничего не было, только он и я. Одни, во всей Вселенной. Я обвила ногами его бедра, с силой прижимая его к себе и не давая ни малейшей возможности отстраниться от меня ни на секунду. Мои руки обвивали его шею. Я кусала губы, сдерживая стоны. И, в какое то мгновение горячий комок внутри меня взорвался миллионом раскаленных брызг, наполняя все мое тело ощущением невесомости и безумного наслаждения, унося мое сознание далеко далеко. Сергей еще продолжал, и каждое его движение отзывалось во мне новой волной острого дикого наслаждения. Внезапно он догнал меня. С протяжным выдохом, похожим на стон, мужчина навалился на меня сверху и уткнулся лицом мне в ключицу. Я обвила руками его за шею. Мы лежали оглушенные и опустошенные от того что произошло. Мое тело вибрировало, сердце бешено колотилось и, казалось, сейчас вырвется из груди. Но на душе было ощущение полного спокойствия и умиротворения. Я теснее прижалась к  Сергею. В ответ он с силой сжал меня в объятиях на секунду, вздохнул и, резко отстранившись от меня, сел рядом. Я тоже села, обняв себя руками и подтянув под себя ноги. Сергей пошарил рукой вокруг себя, поднял свою водолазку и накинул ее на мои плечи. Мы оба молчали. Наверное, потрясенные произошедшим. Сергей встал и, отвернувшись от меня, натянул брюки. Я смотрела на его тело,  мускулистую спину. Миллион мыслей проносилось в голове, но я не могла ухватить ни одну. Взвизгнула молния на брюках. Этот звук вывел меня из оцепенения. Сергей поднял мои джинсы и протянул мне, тактично отвернувшись. Я натянула трусики, подрагивая от холода. Надела джинсы и футболку. Мы продолжали молчать. Я вернула ему водолазку и наклонилась за своим плащом. Подняла с земли, встряхнула от грязи, что, впрочем, не сильно ему помогло. Сергей надел бронежилет и посмотрел на меня. - Ань, прости меня… - наконец прервал он гнетущее молчание. – Я не должен был… Мое сердце болезненно толкнулось в ребра… Он жалеет о том, что произошло сейчас между нами! Что же я  натворила? Что это вообще за безумие было? Не смотря на него, что бы он не увидел, что написано на моем лице, я надела грязный плащ, Сергей поднял с земли свою винтовку. - Надо идти, - сказал он. - Нам надо найти Пашу, - сказала я, - Киняев увез его в город. Я видела, как напрягся Сергей при упоминании Паши. И ничего не ответил. Некоторое время мы молча шли по дороге. Я думала про Пашу. Я любила его. Очень любила. Но тогда что это было сейчас с Костенко? Безумие какое то… Я не понимала себя. Жалела ли я о том, что произошло между нами? Скорее нет, чем да. Но я предала Пашу… Чувство вины неприятным холодком растекалось по моему телу, которое все еще помнило Сергея. - Ань, то, что произошло… - начал Костенко, прервав затянувшееся молчание. - А давайте не будем больше думать, что произошло, - быстро прервала я его. Нельзя…Нельзя сейчас думать об этом, иначе я просто слечу с катушек.., –  давайте это просто забудем. Я поймала себя на том, что, несмотря на то, что мысленно называю его Сергей, обращаюсь к нему все равно на Вы. Это было так странно. - Да…ты права…прости меня…я не смог…себя контролировать… - Давайте забудем. – с отчаяньем в голосе попросила я, - Сейчас нам надо спасти Пашу. Я просто не могла сейчас думать про то, что произошло между нами. Поэтому гнала мысли о Сергее и пыталась думать о Паше.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!