Вернутся к фанфику

31. Свадьба

10 июля 2025, 17:29

(Закадровый голос Ларина)

Рассвет следующего дня был серым и холодным. Осень уже вступала в свои права в северных землях. За Стеной, где несёт свою вечную стражу Ночной дозор, бродили одичалые. Белые ходоки, попивая утренний кофе, готовились к своему триумфальному выступлению, а дракон Смауг беспокойно ворочался на куче злата в Одинокой горе, жалуясь на радикулит. Тьма пала на город Ершалаим… В общем, вы поняли. Утро было мрачным.   Зловещая тишина окутала мрачные топи, окружённые черными сосновыми лесами. Недалеко от Дома культуры, в центре небольшой поляны, поросшей мхом, возвышался древний алтарь - огромный, чёрный, как смоль, камень, покрытый таинственными, нечеловеческими символами. Говорили, что после войны его привезли откуда-то с Карпатских гор, где нашли недалеко от венгерской деревушки Стрегойковар. Это был мрачный монолит - немой свидетель иных эпох. Эпох мрака, колдовства и, судя по всему, садистских вечеринок.   И вот на этом самом камне, связанная по рукам и ногам шёлковыми лентами, лежала Соня Тимофеева. Она была одета в наряд восточной танцовщицы - полупрозрачные шаровары, расшитый блёстками лиф и множество звенящих монист. Молодая женщина находилась без сознания, опоенная зловещей настойкой де Рэ.

(Закадровый голос Ларина)

Почему именно в наряд восточной танцовщицы, спросите вы? Кто его знает? Режиссёр-стервец сперва вообще хотел раздеть бравого майора донага… для пущего драматизма, разумеется. Но тут уже вмешалась некая внутренняя комиссия по нравственности, которая мигом пресекла эротоманские наклонности творца сего фильма… Вот поэтому Соню и обрядили в этот наряд - первый, что нашли в богатой реквизиторской Дома культуры. Он остался ещё со съёмок запрещённого фильма «1000 и 1 ночь двух сестёр - Шахерезады и Шахерепереды». Тоже, небось, порнуха какая-то…    Так вот, не растекаясь мыслью по древу, Соня Тимофеева лежала на зловещем чёрном камне и не выказывала никаких жизненных признаков, кроме часто подымающейся и опускающейся груди.   Подле алтаря возвышался ОН собственной персоной - злодеистый злодей - Гийом де Рэ - король Альбигойцев. Одет он был в идеально сидящем на нем немецкий мундир войск СС и начищенные до блеска черные сапоги. Злодей торжественно держал за руку Анну Миронову. Девушка была облачена в роскошное подвенечное платье, которое резко контрастировало с ее пустыми, кукольными глазами. В другой руке главгад держал кривой, острый ритуальный нож.   Чуть поодаль, скрестив руки на груди, с недовольным видом стояла худрук Татьяна Разбежкина. Ей вся эта мистика и ритуалы явно были не по душе. А вокруг алтаря, образовав идеальный круг, застыли ряженые «немцы» с автоматами и в противогазах.   Чуть поодаль, в тени деревьев, стояли их мотоциклы с люльками.

(Закадровый голос Ларина)

Почему именно мотоциклы с люльками? Да откуда же я знаю! Так по сюжету надо! Видимо, на «Чайках» по болоту ездить неудобно. Не спешите, скоро все сами узнаете…   Вся эта живописная группа молча ждала первых лучей солнца.

XXX

  Восток серел. Алое зарево медленно поднималось на горизонте, окрашивая небо в кровавые тона. Де Рэ, посчитав это хорошим знаком, нараспев начал читать древний речитатив на гортанном, непонятном языке. Слова его, казалось, заставляли вибрировать сам воздух и вызывали у ближайших сосен лёгкое несварение. Нож в руке злодея едва заметно подрагивал в алчном предвкушении.   Разбежкина не выдержала. - Янис, долго будет продолжаться этот спектакль? - раздражённо спросила она. - Этот гнилой цирк? У меня маникюр портится от этой сырости.   Де Рэ прервал свой речитатив и медленно повернул к ней голову. - Ты что-то сказала, Таня? - Я сказала, что ты же не собираешься всерьёз жениться на этой мелкой суке из Ленинграда? - с ядом в голосе повторила она, кивнув на Анну. - Поиграл и хватит. Пора делом заняться. У меня уже есть план по приватизации Дома культуры.   Де Рэ криво улыбнулся. - Ах, Таня, Таня, Танечка... Ты такая предсказуемая. И такая... ненужная. Ты мыслишь категориями прибыли, а я - вечности.   Он лениво, почти небрежно, вытащил из кобуры фрицевский «Люгер». Раздался короткий, сухой выстрел.   Татьяна вскрикнула и схватилась за живот. На ее лице отразилась не боль, а крайняя степень изумления. Она посмотрела на Яниса, потом на красное пятно, расползающееся на ее дорогом платье, и медленно осела в мокрую траву.   «Вот идиот, - подумала Разбежкина. - Платье же от «Dior». Химчистке не подлежит».   Пелена с ее глаз, кажется, сошла. Вместе с жизнью. - Доченька... Надя... - прошептала она, и по ее щеке скатилась одинокая слеза раскаяния. - Серёжа... Никифоров... прости...   Только сейчас худрук вспомнила, что она та самая Татьяна Разбежкина из «Татьяниного дня». Но было уже поздно…

(Закадровый голос Ларина)

Да, в последние секунды жизни люди часто вспоминают самое важное. Кто-то - маму, кто-то - первую любовь. А кто-то - сериал, в котором снимался в начале творческой карьеры. У каждого свои приоритеты.   Никто из окружавших Чёрный камень и глазом не повёл, когда лже-Янис выстрелил в свою недавнюю помощницу. Главгад отвернулся от тела худрука, как от надоедливой мухи. Вся его сущность, все его внимание были прикованы к алтарю, где лежала связанная по рукам и ногам Соня Тимофеева.   Он снова взял за руку безвольную Анну и поднял над своей жертвой ритуальный кинжал. - Начнём, моя королева. Этот брак должен быть скреплён кровью.

XXX

  В это время, в подвале Дома культуры, тоже кипели нешуточные страсти. Герои, запертые в темноте, прощались друг с другом. Надежды почти не осталось.   В углу, на охапке старой соломы, сидели Андрей и Вера. Он ласково гладил ее по голове, утешая, как маленькую девочку. Та уткнулась ему в грудь и тихо плакала. - Тише, Верунчик, тише... - шептал он. - Мы выберемся. - Ничего не будет хорошо... Это конец... - всхлипывала она. - Андрей, я... - Я знаю. Я тоже. Помнишь... помнишь, как все начиналось? Когда ты была ещё не майором, а... гадалкой Люсей Некрасовой?   Вера подняла на него заплаканные, но удивлённые глаза. - А ты - не полковником, а прожжённым жуликом и брачным аферистом по кличке Казанова... Кстати, помнишь, как на нас казаки-разбойники напали, пока станица спала? - неожиданно спросила Гришина, увлёкшись игрой. - Помню, - недовольно поморщился Елисеев. - Лошади тогда весь зад отбили. Тебя, кстати, как тогда звали? - Алёнушкой, - отчего-то зарделась Вера, хотя Андрей и не мог видеть ее в темноте. - А меня братцем Иванушкой… - Дурак! - мигом обиделась Вера. - Тебя Степаном звали. Как соседского кота… - Ладно, допустим, - легко согласился он. - А помнишь чужую стаю? - Бродячую что ли? - Нет, бандитскую. Там ты такой сукой прожжённой была. Следачкой Вороновой, кажется? - Да. Я многогранный талант, - довольно улыбнулась сквозь слезы Гришина. - Во мне всего поровну: и Света, и Тьмы. Мне об этом ещё в Аретузе говорили, когда на чародейку учили. Я ещё и пармские фиалки выращивала, и горшки лепила, когда в Чупилках жила… Даже в Одессе побывала, тоже судьбу предсказывала и на зелёном фургоне ездила. А ещё… - Вера задумалась, почесав под грудью. - Я вместе с Инди разыскивала Ковчег завета! Правда, тогда меня звали, кажется, Мэрион… Яшка? - крикнула она в другой угол. - Чего тебе? - недовольно буркнул Штольман, перестав биться головой о стену. - Помнишь Ковчег завета и как немцы нас в гробницу со змеями кинули? Тогда тебя ещё Инди звали. - Это когда ты мне на спину залезла и визжала, как резаная? - уточнил Яков. - Да. - Нет. Не помню, - отрезал он. - Помню Храм судьбы и Последний крестовый поход… - А этого уже я не помню. Там я не снималась… - отрицательно покачала головой Гришина.   Она снова повернулась к Андрею. - Мне бы дочку отыскать, Геральт… - Дочку? - удивился Андрей, пропустив мимо ушей странное к себе обращение, решив, что Гришина уже медленно сходит с ума от безысходности. - Но ты же не можешь иметь детей, Йен. За все надо платить в этой жизни. За магию тоже. - И все же у меня где-то есть дочь, - задумчиво пробормотала Вера, теребя губу. - Порой мне кажется, что ещё вот-вот и я вспомню ее имя… Проклятая память! Эх, Андрей, сколько мы всего с тобой пережили, где только не побывали. Обидно подыхать в этом зассанном подвале. - Мы всегда выкручивались, - улыбнулся Елисеев. - И сейчас выпутаемся.   Он наклонился и поцеловал ее долгим, страстным, возможно, последним поцелуем.   Немного в стороне, обнявшись, сидели Павел и Лариса. Их глаза были затуманены, они, казалось, были не здесь. Они вспоминали свои былые дни в Лихолесье и совместные приключения. Причём говорили они меж собою на странном, певучем языке, который профессор Толкин легко бы идентифицировал как эльфийский.   Лишь Яша Штольман не сидел на месте. Он, как тигр в клетке, метался по камере, в бессилии сжимая кулаки. Мысли об Анне, Янисе и их предстоящей свадьбе буквально сводили его с ума. В этот момент он страшно жалел, что не имеет верного бластера в кобуре, а рядом нет доброго друга Чуи… Да и парочка джедаев бы не помешала. Яков что-то рычал на кореллианском, осыпая ударами безразличную дверь.

XXX

  Внезапно Штольман замер, весь обратившись в слух. Кажется, он услышал подозрительный шорох с той стороны двери. «Немцы» так тихо не ходили, они всегда гупали своими сапожищами, как слоны в посудной лавке. - Тихо! - прошипел он остальным сокамерникам.   В замке заскрежетал ключ. Дверь медленно, со скрипом, отворилась.   В свете фонаря, который держала в руках Кармелита, изумлённые герои увидели на пороге четырёх девушек - Катю Пушкарёву, Асю Соколовскую, Анку с Молдаванки и, разумеется, саму цыганку. - Девушки?! - изумлённо выдохнул Андрей. - Вы кто? И что вы здесь делаете? - Спасаем ваши задницы, между прочим, - деловито ответила Анка с Молдаванки, входя в камеру и брезгливо морща нос. - Фу, ссаниной воняет. - А что ты хочешь? Естественные надобности, - тут же нахмурилась Гришина.   Обрадованные герои бросились к девчонкам, и те кратко, но с чувством поведали им свою историю. - Нас всех опоили какой-то дрянью и заперли в комнате, - начала Катя. - Но тут пришла Аня Миронова, - подхватила Ася. - Анна! Она не зомбирована?!.. - радостно вскричал Штольман. - Нет, дорогой. Только играет роль, - улыбнулась Кармелита. - Наша королева готовится к финальному акту. - Я всегда знала, что Анька нас не подведёт! - торжествующе улыбнулась Гришина, прижимаясь к Елисееву. Тот ободряюще похлопал ее по плечу. - Она дала нам понюхать какой-то гадости, - продолжила рассказ Ася своим трагическим голосом. - Гадости?! - возмутилась Анка. - Да это был нашатырь с валерьянкой и, кажется, с парой капель рижского бальзама для аромата! Она нам его прямо под нос сунула! - И мы быстро пришли в себя, - закончила Соколовская, недовольная, что ее перебили. - Миронова приказала нам спасти вас. Сказала, без вас шоу будет неполным, - важно улыбнулась Кармелита. - Спустившись вниз, мы подслушали разговор трёх «ряженных» немцев у этого подвала, - подхватила Анка Ксенаки. - Ну а дальше все было просто, - хищно улыбнулась одесситка. - План созрел мгновенно. Я и Кармелита, изображая двух заблудившихся и очень глупых туристок, мигом соблазнили этих негодяев... - кокетливо пояснила она. - Попросили показать, как пройти в библиотеку. - ...а мы с Катей, как две валькирии возмездия, подкрались сзади - раз! и по голове! - трагическим, но гордым голосом добавила Ася. - Бутылками от шампанского! Очень прочные бутылки, кстати. - Я сама одного оглушила! Прямо как в кино! - гордо пискнула Катя Пушкарёва. - Мы забрали у злыдней ключи, и вот мы здесь. Ещё и оружие их прихватили.   Пушкарёва указала в угол, где на столике аккуратно лежали три немецких автомата «шмайсер» и несколько «люгеров».   Герои переглядывались, ошарашенные такой историей. Андрей Елисеев изумлённо посмотрел на эту разношёрстную команду - на скромную Катю, на трагичную Асю, на хитрую Анку и на вороватую Кармелиту, - и его лицо расплылось в восторженной улыбке. - Девчонки… да вы просто молодцы! - прошептал он. - Да вы же готовый диверсионный отряд!   Павел Бестужев - спокойный и собранный, как и подобает эльфийскому принцу, - подошёл к столику и взял в руки «шмайсер». С профессиональным видом проверил затвор. - Неплохо, - довольно улыбнулся лейтенант. - Не лук, конечно, но все же… Рассвет только-только наступил, - Павел посмотрел на свои командирские часы, которые чудом уцелели в этой передряге.  - У нас ещё есть время. Но его… катастрофически мало.   Бестужев обвёл взглядом девушек-спасительниц. - Кстати, - уточнил он, - сколько «басмачей» осталось в Доме культуры? - Почему «басмачей»? - удивился Штольман. - Они же вроде «немцы» были. В противогазах. - Яша, неважно, - отмахнулся Андрей. - Басмачи, немцы, тевтонские рыцари... Суть одна - нехорошие люди. Так сколько их?   - Морд эдак с десять наберётся. Плюс-минус, - деловито ответила Анка с Молдаванки. - Сидят в баре на первом этаже, хлещут водку и травят пошлые анекдоты. Охраняют выходы. Остальные, самые главные, ушли на болото вместе с вашим Янисом, Разбежкиной и нашей Аней. - А нашего друга... молодую симпатичную женщину... вы не видели? - с тревогой спросила Вера.   Девушки переглянулись. - Видели, красавица, - кивнула Кармелита. - Бедняжку. Когда мы прятались в подсобке у сцены, мы видели, как эти... фрицы... тащили ее. Она была без сознания. И одета очень странно. - Как восточная танцовщица, - добавила Ася своим трагическим голосом. - Вся в блёстках и монисто. Как будто ее на сцену готовили, а не на алтарь. - А почему танцовщица? - изумлённо спросил Елисеев.   Кармелита лишь пожала плечами. - Ай, откуда я знаю, дорогой. У богатых свои причуды. У древнего зла, видимо, тоже. - Ладно, хватит разговоров, - прервал их Андрей. Его лицо стало серьёзным и сосредоточенным. - План такой. Нам нужно на болото. И быстро. Мы с Верой, Яковом и Павлом идём первыми. Прорываемся через этих... басмачей... в баре.   Он повернулся к девушкам. - А вы, красавицы, - он посмотрел на них с уважением, - вы наш стратегический резерв и группа прикрытия. Если через полчаса мы не вернёмся или вы услышите серьёзную стрельбу, бегите в военный городок к людям Павла и поднимайте всех на уши. Понятно?   Девушки переглянулись. - Минуточку, дорогой, - шагнула вперёд Кармелита, и ее браслеты угрожающе звякнули. - Никто никуда не побежит. - В смысле? - удивился Андрей. - Это приказ! - Подполковник, - с деловой улыбкой вступила Анка, - мы, конечно, ваши партнёры по несчастью, но не ваши подчинённые. И потом, там в беде наша коллега по цеху. Мы, «Балтийские чайки», своих не бросаем. - Да! - решительно пискнула Катя Пушкарёва, сжимая в руке бутылку из-под шампанского. - Мы тоже хотим... бить негодяев. Бутылками. - Наша судьба - вечная борьба, - трагическим голосом добавила Ася. - Сегодня я чувствую себя не лебедем, а валькирией.    Андрей изумлённо уставился на этот неожиданный, но сплочённый женский бунт. Он перевёл взгляд на Веру, которая смотрела на девушек с нескрываемым восхищением. Подполковник тяжело вздохнул, поняв, что проиграл. - Ладно! Бабий бунт! - он в примирительном жесте поднял руки. - Но если что, я за вас не отвечаю! Держитесь позади и не лезьте на рожон!

(Закадровый голос Ларина)

И так, наша небольшая оперативная группа превратилась в цыганский табор, идущий на войну. У них было три пистолета, три автомата и четыре бутылки из-под шампанского. Шансы на успех, по-моему, не увеличились. Зато уровень абсурда пробил потолок.   Герои шустро покинули подвал. Впереди их ждал последний, решающий бой. А он, как известно, самый трудный…

XXX

  А тем временем, наша доблестная «муровка» - Соня Тимофеева, пришла в себя. Сознание возвращалось рывком, как из ледяной воды. Она распахнула веки и тут же увидела над собой хмурое, серое прибалтийское небо. А затем… повернула голову и…    Де Рэ, наряженный в эсэсовский мундир, уже заносил над ней ритуальный кинжал. Соня, не будь дурой, сразу поняла, ей сейчас наступит полный и безоговорочный конец.   «Опять? - с отчаянием пронеслось у неё в голове. - Снова? Только в прошлый раз это была бородатая гнида в чёрной шубе и удар пером под грудь, а теперь - аристократ-извращенец в эсэсовском плаще и ритуальный нож. Прогресс, однако».   Впрочем, ей сполна хватило и Сноу с его заточкой на руинах Королевской гавани…   «Дракарис! Дракарис! Дракарис!»   Страх, смешанный с яростью, придал ей сил. Тимофеева дико закричала. Она начала вырываться, извиваясь на холодном камне, как змея. - Упырь недоделанный! - заорала она на де Рэ. - Эсэсовец ряженый! Думаешь, я тебе так просто дамся?! Да я города жгла, а ты тут со своим ножичком для колбасы!   Она резко повернула голову к Анне. - А ты, предательница! Дешёвка! Раймонда… Тьфу!.. Я тебя в Затонске кашей перловой кормила, Анютою называла, а ты?! За мужика в фашистской форме продалась!   «Немцы» в противогазах, окружив алтарь, принялись монотонно скандировать свои загадочные черные вирши, вскидывая вверх сжатые в кулак руки.   Анна холодно улыбалась, глядя на бьющуюся в путах Соню. Но краем уха, сквозь монотонное бормотание и крики Сони, она уловила то, чего не слышал никто другой. Далёкие, короткие автоматные очереди, доносившиеся со стороны Дома культуры. В ее стеклянных, кукольных глазах на мгновение вспыхнули огоньки триумфа. План сработал! Ее друзья на свободе…   Но никто из присутствующих, кажется, ничего не слышал. Все были поглощены мрачным действом.   Де Рэ глумливо рассмеялся. - Тише, моя жертва, тише, - издевательски произнёс он. - Тебе не будет больно. Почти. Это великая честь - своей кровью скрепить союз двух вечных душ!   Он замолчал. Наступила тишина, нарушаемая лишь шелестом ветра в соснах. Чёрный колдун поднял кинжал высоко над головой, готовясь нанести фатальный удар. Глаза Сони расширились от ужаса.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!