Вернутся к фанфику

прятки

29 июня 2025, 20:10
я всегда считал его последним уродом, что бегает за волшебными таблетками су бона как собачка, готовая выполнить любые требования, лишь бы получить желаемое лакомство. его вечно виноватый взгляд, дрожащие руки, лебезящая улыбка – все кричало о его зависимости, не от вещества, нет, от власти, которую, как ему казалось, даровали эти самые таблетки. он словно продал душу за призрачный шанс стать кем-то, кем он никогда не был и, вероятно, никогда не станет. я иногда даже надумывал какие грязные дела он готов исполнять перед таносом лишь бы получить очередную дозу. они были постоянно вместе и если каждый из них итак раздражал по отдельности, то вместе они превращались в какую-то смесь невыносимости, способную вызвать головную боль даже у самых терпеливых святых. после смерти таноса он скорее переживал за его кулон, чем за самого бона. смешно с тех сплетников, кто навязывал им химию. были бы эти таблетки человеком, намгю бы несомненно влюбился. влюбился до безумия, до потери пульса, до готовности пожертвовать всем, лишь бы обладать ею. я бы хотел не обращать на них внимание. если одного я заколол вилкой, то второй постоянно мелькал перед глазами. я старался сосредоточиться на выигрыше, на чжун хи, ее доверии ко мне и нашем ребенке. но намгю был словно заноза, которую никак не вытащить. он, как тень таноса, продолжал маячить на периферии, напоминая о той игре, в которую я был втянут. его жалкое существование, теперь лишенное привычной подпитки, вызывало не то презрение, не то брезгливое сочувствие. и я не мог перестать смотреть. почему? сам не знаю. глаза сами находят его в толпе. и все же, во мне росло какое-то странное, нежеланное понимание. он был жертвой. жертвой своих амбиций, своих слабостей и обстоятельств, которые сложились в его жизни. он был сломан тем же механизмом, который ломал и меня, пусть и в другой форме. его зависимость от власти таблеток в кулоне лишь проявлялась более явно, чем моя зависимость от одобрения чжун хи, от желания быть достойным ее доверия. возможно, я видел в нем не только урода, но и собственное возможное будущее, если позволю темным сторонам моей души одержать верх. и этот страх, эта возможность превратиться в жалкую тень самого себя, и заставляла меня следить за ним. это было не просто презрение или брезгливость, но и отголоски страха, смешанные с какой-то извращенной формой сочувствия. поэтому, когда наши взгляды случайно пересекались в толпе перед игрой, я не отводил глаз. я изучал его, пытаясь понять, что же именно заставляет меня чувствовать эту сложную смесь эмоций. сейчас он стоял передо мной, говорил что-то о таносе, который никак не мог запомнить правильную форму его имени, вот-вот начнется новая игра. я переступил порог игрового зала, и гул голосов, приглушенный свет ударили в лицо. это место – арена, где решаются судьбы, где страх становится оружием, а надежда – призрачной иллюзией. но сегодня я не чувствую страха. лишь холодный расчет и решимость. в моих руках – нож, стальной продолжение моей воли. я – водящий, охотник в этой смертельной игре в прятки. образ чжун хи казалось, единственное, что пульсирует в моей голове, разгоняя тьму сомнений. ее жизнь – моя цель, моя мотивация. я должен выиграть и вытащить ее. любой ценой. зал огромен, лабиринт из теней и обманчивых отражений. я чувствую их, других игроков, их страх, их отчаяние. они прячутся, надеясь избежать моей участи. но я найду их. я выслежу их. внезапно из-за угла вынырнула фигура. это был намгю. он замахнулся на меня, явно приняв за очередную жертву. его движения были хаотичными, он находился под воздействием веществ. намгю прицепился ко мне, заплетающимся языком начал говорить что-то бессвязное, что-то о невероятном веселье и новых друзьях. обычно меня это взбесило бы до предела. раньше я не выносил его наркоманские выходки. но сейчас… сейчас почему-то это не вызывало такой ярости. может быть, дело в адреналине, который бурлил в крови, или в осознании того, что я сам участвую в безумной игре. как бы то ни было, сейчас у меня была цель, и намгю не должен был меня отвлекать. я крался вдоль стены, сердце колотилось в груди, словно пойманная птица. позади послышалось нестройное пение. намгю, обдолбанный какой-то дрянью, брёл следом, напевая что-то о любви. внезапно, в конце коридора, я увидел ее. жертва. мужчина замер, словно испуганный зверёк, не подозревая о подстерегающей опасности. намгю, заметив её, бросился в атаку, вопя какую-то бессвязную чушь. я смотрел, как он убивает его, как кровь брызгает в лицо и стены. я смотрел на то, как он выигрывает один, а меня оставляет дальше бороться за жизнь. — стой! – прошипел я, перехватывая его. – если убьёшь его ты, выиграешь только ты. — я помогу тебе найти новую жертву — как я могу быть уверен что ты не кинешь меня? – он взглянул на мужчину, что из последних сил пытался выползти из комнаты – давай вместе? в его безумных глазах мелькнула искра понимания. кивнув, он снова бросился на жертву. я последовал за ним. один удар, второй… жертва обмякла, упав на пол безжизненной куклой. кровь брызнула на наши лица, но в этот момент это не имело значения. половина дела была сделана, осталось найти еще одну жертву и убить её вместе. присутствие намгю перестало быть чем то ужасным. меня даже забавил его позитивный настрой при таких обстоятельствах, но я старался не показывать. мы продолжали поиски, пробираясь по лабиринту коридоров. намгю, как ни странно, оказался довольно полезным. его непредсказуемость и безумие дезориентировали других игроков, заставляя их совершать ошибки. я же, сохраняя хладнокровие, направлял его хаотичную энергию в нужное русло. вскоре мы нашли еще одну жертву – молодую девушку, забившуюся в угол. намгю, без лишних слов, набросился на нее. я присоединился к нему, и вместе мы завершили начатое. две жертвы. путь пройден, нашт номера объявили победителями. но я не мог так просто пойти на выход, меня ждет чжун хи. намгю пошел за мной. мы решили что убивать синих игроков и дальше было бы хорошим решением, тогда синих не останется на красных и мы получим больше денег за оставшихся игроков, которые в конечном итоге будут убиты. вместе мы превратились в некое подобие команды, хотя и довольно извращенной. намгю, в своем наркотическом бреду, чувствовал себя чуть ли не супергероем, а я… я просто использовал его, как оружие, как отвлекающий маневр. и, признаться, меня начинало это забавлять. странное, мрачное удовольствие от того, что я, всегда считавший себя рациональным человеком, погряз в этом абсурде. мы выслеживали синих, словно хищники, загоняющие жертву в угол. намгю, как безумный пес, бросался на них, сея панику и хаос, а я, хладнокровно и расчетливо, завершал начатое. кровь, крики, мольбы о пощаде… все это смешалось в какой-то жуткий, отвратительный коктейль, который, тем не менее, дарил ощущение силы и контроля. после нескольких убийств я начал замечать, что грань между мной и намгю стирается. его безумие, его жажда крови, каким-то образом передавались и мне. я ловил себя на том, что улыбаюсь, глядя на его зверства, что чувствую прилив адреналина при виде чужой смерти. это было страшно, но в то же время и притягательно. я словно погружался в темную бездну, из которой уже не было возврата. но где-то глубоко внутри меня еще оставался уголок разума, который отчаянно сопротивлялся. я напоминал себе о чжун хи, о ребенке, о том, что я должен выжить ради них. именно эта мысль удерживала меня от окончательного падения в безумие, от превращения в такую же жалкую тень, как намгю. я должен был помнить, зачем я здесь, кто я есть на самом деле. даже если для этого мне придется замарать руки в крови. — пошли уже, нам надо найти её – сказал я, направляясь по коридорам. впереди, в полумраке коридора, замаячила фигура. синий игрок, стоявший спиной к нам в проходе в комнату, казался потерянным и растерянным. намгю, завидев новую жертву, рванулся вперед, но я остановил его жестом. — ты чего? — кажется я ее где то видел — это не твоя ненаглядная? — нет. точно не она — так убей ее я взглянул на намгю, а после пошел вперед, сжимая в руке нож. в голове словно что-то оборвалось. всё, ради чего я пришел сюда, весь этот адский путь, обагрился кровью невинной жертвы. её лицо, искаженное ужасом в последние секунды жизни, теперь навсегда отпечаталось в моей памяти. подруга чжун хи. я с ней не общался, но былл все понятно по ее стеклянным глазам, то ли от утраты, то ли от невыносимой боли, она не должна была родить именно здесь по срокам. я не знал что делать, тошнота подступила к горлу, ноги подкосились. я отшатнулся от тела, словно прикоснулся к раскаленному углю. — что там? кто-то еще есть? – я в последний раз оглядел присутствующих в комнате, а после закрыл дверь. — нет, никого. пошли – я хотел остаться, но это было слишком опасно для них. запах гари и пота еще висел в воздухе, хотя "игра" закончилась несколько минут назад. ощущение опустошения было всепоглощающим, но где-то в глубине души теплилась надежда. надежда, что она выжила. надежда, что она придет. я ждал чжун хи. знал, что она должна появиться. ведь она выжила. мы оба выжили. ради этого момента. ради того, чтобы вместе смотреть, как рождается новая жизнь. вдруг дверь скрипнула, и в комнату вошли две фигуры. сердце забилось с такой силой, что казалось, оно вырвется из груди. это была чжун хи. вся в слезах, с потухшим взглядом. ее вела гым джа, бережно поддерживая под руку. они медленно продвигались к кровати. я не мог оторвать от нее глаз. но где же ребенок? я не решался спросить. боялся услышать то, что боялся больше всего. все таки меня словно магнитом притянуло к чжун хи. я подошел ближе, стараясь говорить мягко, чтобы не спугнуть хрупкое равновесие, в котором она, казалось, пребывала. — чжун хи, что случилось? что с ребенком? – спросил я, чувствуя, как сердце сжимается от дурного предчувствия. она вздрогнула, словно от удара, и отвернулась. — оставь меня, – прошептала она, голос звучал глухо и словно издалека. но я не мог. не мог просто уйти, видя ее в таком состоянии. — чжун хи, пожалуйста, скажи мне. я должен знать она обернулась, и я увидел в ее глазах боль, такую глубокую и всепоглощающую, что мне стало страшно. — оставь меня! просто оставь! – крикнула она, привлекая внимание остальных и в этом крике было столько отчаяния, что у меня перехватило дыхание. – он умер. он умер при родах, – выдохнула она, и эти слова, словно ледяные осколки, вонзились в мое сердце. – он родился мертвым! доволен?! оставь меня, пожалуйста. я не хочу никого видеть! мир вокруг словно замер, перестал существовать. слова чжун хи эхом отдавались в голове, разрывая сознание на части. их ребенок мертв. невозможно. это не могло быть правдой. я чувствовал, как подкашиваются ноги, и с трудом удержался, чтобы не упасть. внутри все похолодело, сковала ледяная пустота, поглощающая всякое тепло и надежду. видеть чжун хи в таком состоянии было невыносимо. боль в ее глазах отражала мою собственную, но, казалось, ее была в тысячу раз сильнее. хотелось подбежать, обнять, сказать что-то, что могло бы облегчить ее страдания, но я понимал, что сейчас любые слова будут лишь пустым звуком. сейчас ей нужно было одиночество, чтобы пережить это горе. — чжун.. — тебе ясно сказали уйди, оставь девочку в покое – вмешалась гым джа. я чувствовал себя совершенно беспомощным, словно стоял на краю пропасти, не в силах ничего изменить. меня разрывали противоречивые чувства: боль, отчаяние, вина, и, прежде всего, желание быть рядом, поддержать, разделить ее страдание. но я понимал, что мое присутствие лишь причиняет ей еще большую боль. отвернувшись, я медленно побрел прочь, чувствуя, как мир вокруг меня померк. все краски исчезли, остались лишь серые тени и давящая тишина. в голове билась лишь одна мысль: я должен быть сильным ради нее. когда-нибудь. когда она будет готова. я должен быть рядом, когда она позволит мне разделить ее боль.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!