Часть 5. Мой кошмар

***

Добравшись до сгоревшего домика, неизвестный остановился. Заметив это, Фридрих лишь тяжело вздохнул, понимая, что идти ему туда нужно одному. Бросив последний взгляд на Златовласку, прусс направился внутрь. Дом казался абсолютно целым, если не считать запах гари и почерневших досок. Но вот что ещё было странным, так это то, как огонь поедал этот дом. Он будто бы лишь облизал древесину снаружи, не затрагивая сердцевину. Осмотревшись, мужчина заметил белые пятна, что так сильно выделялись на общем фоне черноты. Такого не должно быть и идти по этим следам означало бы попасться в ловушку, которая ожидала за новой дверью. Сделав пару шагов и добравшись до двери, Фридрих аккуратно приоткрыл подгоревшую дверь. Ничего не заметив, он выглянул, а после и вовсе распахнул дверь. Комната, что была перед ним, зияла чернью. Вот только на полу так и были белые следы, ведущие к центру. Всё это было таким подозрительным, но, конечно, мужчине пришлось идти вперёд, ведь по всем канонам именно в самом подозрительном месте будет то, зачем он пришёл. И именно там его поджидает что-то ужасное. Чем дольше ноги шагали, тем больше Фридрих удивлялся размерам комнаты. Снаружи этот домик выглядел намного меньше... Сделав ещё около двадцати шагов, мужчина вообще перестал понимать, что происходит. Какого чёрта расстояние вообще не уменьшается?! Как же это выводило из себя... Но, словно кто-то услышал его жалобы, перед его глазами появился небольшая тумба. До неё оставалось чуть чуть, буквально несколько шагов и можно было уже забирать непонятную вещь и возвращаться. Синие глаза округлились от удивления, когда увидели, что лежало на деревянной поверхности. То был неприметный кулон, сделанный из янтаря. Подобный можно было купить в сувенирной лавке в Прибалтике, вот только именно этот был уникальным. Янтарь был вырезан в виде лошадки, а на крупе виднелись инициалы. Инициалы Фридриха. Этот подарок когда-то был сделан его отцом. Тот был в командировке и привёз сыновьям и жене небольшие сувениры, все из янтаря, но фигурки отличались. Помимо лошади были орёл и медведь, на крыле и лапе также были инициалы уже Августа и их матери. - Откуда он здесь... Что это за глупые шутки моего сознания? Удивление вмиг сменилось непониманием. Почему его фантазия решила нарисовать именно это? Или, быть может, подсознание просто играется с ним? Ладно, об этом можно подумать и позже. Сейчас нужно было возвращаться как можно быстрее, кто знает, что ещё захочет придумать его сознание. Прусс шёл по тем же белым следам, что привели его в центр комнаты. Путь назад был таким же долгим, но то, что ждало его в конце, стало очередной головной болью. Перед ним стояли две двери. На одной было написано "Стржига", а на другой "Полудница".

"Как будто бы выбора у меня нет"

Немного подумав, Фридрих приоткрыл первую дверь и заглянул в неё. Перед глазами был морок, что преследовал его весь путь. Недовольно скривив лицо, мужчина отстранился и заглянул в следующую. Там было всё в точности также, поэтому выбора не оставалось и, сделав шаг, прусс оказался за вторым проходом. Сделав пару шагов, синие глаза наконец-то смогли разглядеть золотистое поле пшеницы. Оно окутывало всё пространство, пряча ноги мужчины от его глаз. Очень красивый вид... Но кое-что выбивалось. Не было того голубого неба, да и зелёных лугов тоже, лишь золотое море пшеницы в непроглядной тьме. И солнце. Яркое, жёлтое солнце горело над головой, освещая чернь. Лучи весело бегали, цепляясь за колоски и тело мужчины, словно пытались забрать с собой что-то живое. От созерцания этой красоты, в груди Фридриха что-то сжалось. То было неприятное чувство, но терпимое, пока грудную клетку не начало разрывать от боли. С болезненным вскриком, Фридрих упал в пшеницу. Схватившись за место, где должно быть сердце, прусс с неимоверной силой вдавил свой кулак в грудную клетку. На миг, всё утихло. Тяжело дыша, мужчина перекатился на спину. В глазах ужасно рябило, а в груди всё ещё оставались отголоски острой боли. Вставать совсем не хотелось, но в голову ударило ужасное осознание, заставившее всё тело похолодеть.

"Почему я чувствую боль во сне?!"

От ужаса, мужчина вскочил на ноги, начиная оглядываться в поисках насмешливых фиолетовых глаз, но увидел ту, которую совсем не ожидал здесь встретить. В белом, полупрозрачном сарафане стояла Исабель. Её шоколадные локоны аккуратно струились по плечам, слегка прикрывая просвечивающую грудь. Хоть Фридрих множество раз видел супругу обнажённой, но сейчас это было слишком странно и непривычно для неё. - Иса? Что ты тут делаешь? - Ноги подкосились, от чего мужчина почти упал, но его тут е подхватила "жена". - Почему ты не отдыхаешь? - Отойдя от прусса на шаг, девушка спрятала руки за спину. В этом странном сне она казалась намного моложе. - Разве тебе не говорили, что в полдень нужно отдыхать и набираться сил? - Что ты несёшь? Кто ты вообще такая? Фридрих попятился назад, но, увидев что в руке девушки показывается серп, рванул что есть мочи. У него не было желания выяснять для чего этому существу нужно орудие. И совсем не хотелось испытывать судьбу на себе. Пробежав ещё какое-то расстояние, его глаза увидели дверь, и душа тут же наполнилась надеждой. Собрав все силы, он рванул вперёд. С каждой секундой долгожданный выход был всё ближе, а радость на лице всё ярче. И вот, ладонь обхватила ручку и резко дёрнула её на себя. - Да твою ж мать! - За дверью была кирпичная стена... Ему дали шанс на спасение, заставили думать, что вот он - выход. Но нет! Над ним опять издеваются, погружая в отчаяние. Сердце замерло от страха, поджилки заледенели. Чья-та костистая рука держала его за плечо, настойчиво прося развернуться. Мужчина не хотел, он не был готов увидеть то, что его ждало за спиной. Но рука всё сильнее давила, из-за чего прусс всё же обернулся. Существо выглядело иначе. Лицо осунулось, кожа стала мертвенно белой, а глаза чёрными и впалыми. Всё тело стало тощим, кости можно было разглядеть невооружённым глазом. Ужасное зрелище. Но что было хуже, так это серп. Орудие выглядело так, будто провалялось на дне реки несколько месяцев, хотя, до этого, оно явно поблёскивало от солнечных лучей. Рука существа угрожающе поднялась. Желание убежать куда подальше или отбиться так и остались неисполненными. Всё тело словно парализовало, не дав даже крупицу надежды на освобождение. Но нечисть не спешила. Она медленно приставила серп к горлу мужчины, начиная потихоньку прорезать ткань. Как только потекла первая струйка, а по коже прокатилась болевая волна, тело дёрнулось и попыталось сбежать, но существо успело схватить прусса за руку. Она быстро присела на корточки и вонзила ржавое лезвие в колено, вызывая болезненный крик из Фридриха. Оно с противным, хлюпающим звуком прорезалось к кости, после чего так же резко и покинуло ногу. Не сумев удержаться, мужчина упал, хватаясь за колено. Как оказалось, даже ржавый серп может спокойно нанести глубокую рану за несколько мгновений... Стараясь не обращать внимания на боль, мужчина с трудом встал на колени, пытаясь встать в полный рост. Его попытки выглядели так жалко, что нечисть даже усмехнулась и вонзила лезвие уже в другую ногу, но уже под колено. В этот раз оно приложило побольше сил, из-за чего послышался тихий хруст кости, а после и громкий крик. Боль была просто невыносимой. Ноги ужасно пульсировали, а сознание мутнело от быстрой потери крови. Существо довольно улыбнулось и прижало дрожащее тело к полу. Вытащив окровавленный серп, она подползла ближе и уселась на спину, вдавливая тело в золотые колосья. Будто заботливая мать, она мягко потрепала прусса по чёрным волосам, словно успокаивая того, после чего приставила лезвие к горлу. Лезвие быстро резало ткани, НО застопорилось, когда на пути встали мышцы. Костлявые пальцы перехватили ручку поудобнее, с новой силой начиная разрывать всё на своём пути. Фридрих чувствовал, как адская боль бьёт в голову, чувствовал как мышцы шее стали сильнее сокращаться, пытаясь предотвратить неизбежное. Но самое ужасное, с каждым новым движением он терял всё больше крови. Алая, тёплая жидкость лилась по бледной коже, попадая на золотистую пшеницу. Но вместо того, чтобы позволять каплям течь, жадные растения впитывали всё как губки, меняя свою окраску. Возможно, прусс даже полюбовался бы таким явлением, но явно нет тогда, когда его голову буквально отрубают. Наконец, Костлявые руки допилили до конца. Пару движений и голова отвалилась. Она медленно прокатилась пару метров, после чего застряла в пшенице.