Глава 6. Разговор с осознанием

На следующий день Игорь, находящийся в своём временном пристанище на улице Василия Лоханкина — квартире, снятой наспех и пропахшей чужими, давно ушедшими жизнями, решил для начала посмотреть статьи об освободительной операции и свержении узурпатора. Он сидел в полутёмной комнате, освещённой лишь холодным, безжизненным светом экрана ноутбука, словно единственным источником истины в этом мире лжи и фальши. За окном накрапывал дождь, его капли, как слёзы, стучали по подоконнику, отбивая монотонный, меланхоличный ритм, словно метроном перед казнью его прежних иллюзий. В самой первой найденной им статье от тридцатого июля корреспондент Никифор Александров из «Ипинбасского вестника» сухо и официально, словно читая сводку с поля боя, писал: «Вчера, 29 июля 2021 года, была начата инициатива по восстановлению города Ипинбаса после трёхдневной освободительной операции по свержению диктатуры четырнадцатилетнего узурпатора Алексея Чеснокова, сына известного режиссёра республики, Бориса Емельяновича Чеснокова. Напомним, предпосылкой к началу этой операции стало, как выражается возглавивший новосибирский отряд освобождения видеоблогер Игорь Радаев, желание малолетнего узурпатора поиграть в диктатора. Двадцать шестого июля Игорем и его отрядом был совершён первый в этой операции так называемый «Радаевский прорыв», в ходе которого было спасено двое значимых бойцов отряда БЗН, уничтожен ряд единиц вражеской техники и залечена рядовая Лариса Воробьёва. Радаев обучил рядовую первой роты БЗН Ольгу Прыгунову стрельбе, метанию гранат и рукопашному бою, чем она очень гордится. По словам Прыгуновой, Радаев — лучший инструктор, которого она встречала». Игорь усмехнулся, и его губы скривились в знакомой горькой, циничной гримасе. «Лучший инструктор...» — это звучало весьма лестно, как эпитафия на могиле его прежнего «я», погребённого под могильной плитой этой безумной военной операции. Он вспомнил горящие азартом глаза Оли, её смех, смешанный с криками и отборнейшим матом, когда она, словно валькирия, расстреливала врагов, её лицо, искажённое яростью и экстазом. Это было воспоминание о моменте чистого, неискажённого действия, где всегда было понятно, кто перед тобой — друг или враг. Он пролистал ниже. Дальше были красочные, почти кинематографичные описания боёв, его стратегии, а также выдержки из интервью с жителями города, которые, захлёбываясь от восторга, благодарили его и его отряд, словно он был мессией, сошедшим с небес. Каждая строка наполняла его сердце странной, тяжёлой смесью гордости и глубокой, всепоглощающей усталости. Он пробежался по экрану, останавливаясь на фотографиях вокзала, где он спас Машу. В этих кадрах была не только боль и разруха, но и надежда, и вера в лучшее будущее. Это была хорошая история. История с хорошим концом. Но его собственная история, казалось, только начиналась. И она была далеко не такой героической. Она была мрачной, запутанной, как старый, пыльный детективный томик. Игорь отложил телефон и подошёл к окну. Его искривлённый дождевыми каплями силуэт отражался в тёмном, мокром стекле. Мысли о Даше, о её безумии, о её угрозах не давали ему покоя. Это было не просто предательство, это было нечто большее, более тёмное и иррациональное, словно какая-то болезнь, поразившая её душу, словно вирус, который он не мог удалить. Игорь чувствовал себя детективом в старом нуарном фильме, который, сидя в прокуренном кабинете, отчаянно пытается распутать клубок лжи и безумия, где каждая нить ведёт в тупик. — Так, ладно... — пробормотал он, обращаясь к своему отражению в тёмном, мокром стекле, в котором его силуэт был размыт каплями дождя. — Нужно разложить всё по полочкам. Провести, так сказать, расследование. Вскрыть эту гниль. Его внутренний командир, мудрый и беспристрастный суфлёр, тот, что помогал ему выжить в бою и включался в критических ситуациях, давая советы, комментарии и рекомендации, тут же отозвался, говоря со спокойной и ровной интонацией, словно читая отчёт: — Приступаем к анализу, товарищ старшина. Объект: Потапова Дарья Олеговна. Статус: бывшая девушка, потенциальная угроза, нестабильный элемент. Цель: понять мотивы, спрогнозировать дальнейшие действия, нейтрализовать угрозу. — Именно, — Игорь кивнул своему отражению, и его взгляд стал серьёзным, почти хищным. — Начнём с самого начала. С её одержимости мной, точнее, моим творчеством. Она не просто смотрела мои обзоры, она пыталась стать мной. Копировала мой стиль, мою манеру речи, даже мой юмор. Как я и говорил, была этаким «женским AVGN для бедных». Но у неё не было главного – моей... души, что ли. Моей искренности. Поэтому её контент был пустым, мёртвым, как восковая фигура или пластиковая статуэтка. — Вывод очень простой: зависть, товарищ старшина. Зависть и комплекс неполноценности. Она видела в тебе не только парня, но и соперника, идола, кумира. Она хотела твоего успеха, но не хотела работать, стараться так, как ты. Она хотела лёгкого пути, короткой дороги к славе. — И тогда, когда лёгкий путь не сработал, она решила меня уничтожить, — продолжил Игорь более жёстко, и его голос стал холодным. — Морально. Начала говорить, что мои обзоры якобы говно, что я никому не нужен. Врать, в общем, и перекручивать факты, которые сама прекрасно видела. Да если бы мои обзоры были говном, их бы не смотрел никто! Она меня пыталась задеть за живое, ударить по самому больному. А потом, когда я уехал на эту грёбаную войну, она решила, что это её шанс. — Её логика была проста, старшина. Если ты умрёшь, она станет «несчастной невестой героя», получит свою долю сочувствия и, на мой взгляд, незаслуженного внимания. Если вернёшься – она будет рядом с «героем», купаясь в лучах твоей славы. В любом случае она была бы в выигрыше. Но она не учла одного. — Чего? — блеснул глазами Игорь, отвернувшись от окна. Его кулаки сжались. — Того, что ты вернёшься другим. И что рядом с тобой будет кто-то, кто ценит тебя, твою личность, а не твой надуманный образ. Кто-то настоящий. Как Маша. Игорь кивнул, и его губы дрогнули. Воспоминание о Маше, о её улыбке, о тепле её рук согрело его изнутри, как глоток горячего кофе в промозглый день. — Да. Маша... Она другая. Она не пытается быть кем-то, она просто есть. И этого достаточно, — вздохнул он, и его голос стал мягче. — Но что насчёт Даши? Что ей движет сейчас? Неужели она действительно готова на убийство? — Это банальнейшая одержимость, старшина. Ты для неё не просто бывший парень, ты – символ её провала, её ничтожности. Ты тот, кем она не смогла стать, несмотря на свои отчаянные попытки. Твоё счастье с другой – это для неё личное оскорбление, доказательство её ничтожности, неполноценности. Она не может этого вынести. И поэтому она готова на всё, чтобы вернуть тебя или уничтожить. Если она не может обладать тобой, то никто не сможет. Принцип «так не доставайся ж ты никому!» в чистом виде. — То есть, она как финальный босс в какой-нибудь японской RPG, который сходит с ума и пытается уничтожить весь мир, потому что его отвергли? — усмехнулся Игорь, и его нуарная рефлексия сменилась привычным геймерским анализом. Его глаза загорелись знакомым азартом. — Именно так, старшина. Или как в «Бесприданнице» Островского. И, как и в любой RPG, у этого босса есть слабые места. Её слабость – это её эго. Её вера в собственную неотразимость. И её страх. Страх быть никем. — И как же мне использовать эти слабые места? — Игорь задумался. Его мозг заработал с удвоенной силой, просчитывая варианты, как в сложной стратегии, словно он готовился к новому, более изощрённому бою, где оружием были не пули, а слова и эмоции. — Ты уже начал, старшина. Твоё безразличие, твоё полное игнорирование – это для неё намного хуже любой ненависти. Ты показал ей, что она для тебя – ничто, ноль, пустое место. Это мощный удар по её раздутому эго. Теперь нужно нанести аналогичный удар по её страху. — Как? — в предвкушении спросил Игорь. Губы обзорщика растянулись в хитрой улыбке. — Покажи ей, что она проиграла. Окончательно и бесповоротно. Покажи ей, что мир живёт и без неё. Что ты живёшь без неё. И что ты счастлив. Покажи ей, что даже те, кого она считала своими «союзниками», «друзьями», выбрали тебя. Игорь кивнул. Его лицо озарилось догадкой, словно вспыхнула молния. Он знал, что нужно делать. Это будет не просто расследование, это будет театральная постановка возмездия. Постановка, в которой он будет и режиссёром, и главным героем. И он уже знал, каким будет первый акт его манипулятивной драмы. Он достал телефон и нашёл в контактах номер Карины Ромашовой, той самой подруги Даши, которая от него фанатела, которая постоянно писала ему слова поддержки, восхищённые сообщения и комментарии. Он знал, что она – ключ к его плану. Ключ, который откроет дверь в мир безумия Даши и позволит ему нанести решающий, сокрушительный удар. Игорь набрал номер, а затем его палец уверенно нажал на кнопку вызова. Дождь за окном усилился, его капли барабанили по стеклу, словно аплодисменты зрительного зала перед началом представления. Театральная постановка возмездия начиналась. И она обещала быть очень интересной.