Эпилог

Три месяца спустя. Утром Алекс больше не тянулся к телефону, чтобы первым делом проверить почту. Теперь каждое утро он просыпался рядом с тёплым телом. Ещё не открыв глаз, он уже касался губами кожи, хранившей тепло сна. Иногда Генри не спал — читал или листал что-то в телефоне, дожидаясь, когда Алекс наконец подаст признаки жизни. Иногда Генри ещё дремал и, чувствуя прикосновение, бессознательно мычал что-то и прижимался ближе. Иногда их утра превращались в горячие ладони и жадные губы на раскрасневшейся коже, а иногда они просто валялись в постели, пока Дэвид не начинал настойчиво требовать выгула. Они всё ещё формально жили раздельно, хотя на практике это было не совсем так: они по очереди ночевали то у одного, то у другого, и их вещи уже мирно соседствовали в обеих квартирах. Особняк Генри был куда просторнее квартиры над бывшим книжным магазином, но Алекс больше не платил аренду, так что причин съезжать не было. Они уже говорили об этом — что, когда Алекс вернётся на юридический, придётся нанять кого-то, кто будет присматривать за библиотекой, и этот кто-то, скорее всего, поселится прямо над магазином. Вроде бы это должно было немного пугать — Алекс не жил ни с кем с тех пор, как в первый раз учился на юриста, а встречались они официально всего три месяца, — но почему-то страха не было. Не тогда, когда речь шла о Генри. Была и чисто практическая причина: в последнее время они большую часть ночей проводили в квартире над книжным — из-за всех приготовлений к открытию. Сначала казалось, что много менять не придётся, но потом они решили, что почти весь первый этаж нужно переделать, чтобы сделать его более удобным для встреч и небольших мероприятий: новая мебель, аудиовидеосистема и даже крошечная кухонька в самом конце. Крупные события они всё ещё не могли проводить, но помещение и не для этого задумывалось. Бо́льшую часть библиотеки перенесли на нижний уровень, где тоже оборудовали множество новых читательских мест. Алекс никогда ещё не был влюблён настолько сильно. И никогда ещё так не хотел похитить Генри и утащить куда-нибудь в тропики, чтобы тот наконец мог просто спокойно отдохнуть. Сегодня всё должно было наконец осуществиться.

*****

Утро началось почти как обычно. Генри уже не спал, когда Алекс пошевелился. Он сидел на своей половине кровати и быстро печатал что-то в телефоне. Алекс был почти уверен, что тот работает: рассылает письма издателям, переписывается с Джейми, читает отчёты о продажах. Сколько бы Алекс ни напоминал ему, что магазин можно спокойно оставить на Джейми, Генри всё равно продолжал волноваться. — Надеюсь, ты понимаешь, что это последнее утро, когда я позволяю тебе работать в постели, — проворчал Алекс, сонно целуя Генри в бедро. — Чем ты вообще занят? — Ничем, любимый, — рассеянно ответил Генри. — Просто доделываю кое-что, чтобы освободить сегодняшний вечер. Для открытия. — Поручи это Джейми. А ещё лучше — отложи до понедельника. — Алекс потянулся за телефоном и таки дотянулся: швырнул его в кресло через всю комнату, и тот глухо шлёпнулся в подушку. — Алекс! — воскликнул Генри, но хмурился он недолго. Алекс обхватил его за шею и притянул к себе, и Генри позволил ему втянуть себя в поцелуй — медленный и сладкий. Он не пытался отстраниться, пока Алекс сам его не отпустил. — А если бы это было что-то очень важное? Алекс приподнял бровь: — А оно было? Генри опустил взгляд на губы Алекса, а затем ниже — туда, где простыня сползла с его обнажённой груди. Он облизнул губы. — Не особенно. — Ну, я так и подумал, — усмехнулся Алекс, а затем снова притянул его к себе. Они выбрались из постели, наверное, позже, чем следовало бы, но открытие только в полдень, так что всё будет нормально. Алекс колдовал на кухне над завтраком, пока Генри принимал душ. Он так увлёкся, что даже начал напевать что-то себе под нос, стоя прямо у плиты, и не заметил, как Генри подошёл. Сильные руки обвили его талию, и Генри положил подбородок ему на плечо. Алекс просто растаял в этих объятиях — у него не было никаких шансов устоять. Он был настолько глупо, безрассудно влюблён, что это просто смешно. — Ты ведь знаешь, что становишься совершенно неотразимым, когда так делаешь, да? — пробормотал Генри, уткнувшись лицом в шею Алекса. — Делаю что? Готовлю? — Ммм, — протянул Генри. — А знаешь, если подумать, ты всегда неотразим. Алекс усмехнулся и повернул голову, чтобы поцеловать Генри. Поцелуй вышел долгий. И мучительно сладкий. Но запах подгорающей еды вернул их к реальности. — Из-за тебя сгорит яичница! — упрекнул он Генри, который и не думал раскаиваться. — Полагаю, теперь мы квиты. Ты же помнишь мой телефон? — Во-первых, телефон не пострадал. Во-вторых, я что-то не припомню, чтобы ты жаловался на то, что случилось потом, а именно, когда я использовал свой язык. А в-третьих, ты ведь тоже будешь есть эту яичницу, между прочим. Генри тихо фыркнул. — Ты и твои списки. - Ты же любишь их. - Я люблю тебя. Спустя три месяца эти слова уже не заставляли его сердце биться чаще. Но каждый раз они будто подкидывали щепотку сухих дров в тихий огонь в груди — и тепло медленно разливалось по всему телу. Он до сих пор едва верил, что это настоящее. Каждый раз. Он поцеловал Генри в кончик носа. — Я тебя тоже люблю, малыш. Ты готов к сегодняшнему дню? Генри вздохнул. — Насколько это вообще возможно. Ему предстояло произнести речь на открытии, и он жаловался на это весь последний месяц, хотя сам же настоял на том, чтобы выступить. Они не ждали огромной толпы — в основном сотрудники приюта да несколько старых завсегдатаев Алекса, — но они развесили объявления везде, где только могли: в местных кофейнях и ресторанах, на фанерных строительных заборах, на любой доске объявлений, которая соглашалась их принять. Несколько листовок даже висело в магазине «Маунткристен», хотя бабушка Генри пыталась это запретить. Она всё ещё злилась, что Генри открывает библиотеку через квартал, но когда она попыталась дать ответный ход, мать Генри вынырнула из тумана своего горя, чтобы помочь защитить его. Как выяснилось, у Кэтрин, Генри и Беа в совокупности было достаточно акций компании, чтобы склонить совет директоров проголосовать за отстранение Мэри с поста генерального директора — и это заткнуло ей рот самым решительным образом. Генри так до конца и не понял, что же на самом деле заставило Кэтрин пойти на это. Но Алекс знал. Именно Алекс раздобыл у Беа её адрес и отправил ей планы того, во что они собирались превратить книжный магазин. Именно Алекс связался с ней и рассказал о том влиянии, которое Генри оказал на местное сообщество — в магазине в Нью-Йорке и теперь уже общественном центре, — а также о новом названии и вывеске. Вывеске, которую, кстати, даже Генри ещё не видел, и он был этим изрядно обижен. Но ведь это же был сюрприз, не так ли? Алекс, конечно, мог бы утверждать, что ни капельки не волнуется, но это было бы неправдой. Он волновался. Пусть и немного. Он знал, что Генри это придётся по душе, но его слегка тревожило, какой именно эмоциональный отклик это у него вызовет. Возможно, следовало предупредить его заранее.

*****

К торжественному случаю они оба надели костюмы, и хотя Алексу не удалось уговорить Генри вовсе отказаться от галстука, ему удалось убедить его надеть тот, что был поинтереснее — в радужную полоску, купленный специально для этого дня. Сам Алекс галстук не надел, зато приколол к лацкану значок с флагом бисексуалов и провёл по нему ладонью, глядя на своё отражение в зеркале в спальне. — Ты готов, любовь моя? — спросил Генри, подходя сзади и встречая его взгляд в зеркале. Они оба знали, что это был проект Алекса в той же мере, что и Генри, и как много значило для него, чтобы всё прошло гладко. Алекс криво усмехнулся. — Куда уж больше.

*****

Народу собралось больше, чем они ожидали, — так много, что не все поместились внутри здания. У Алекса сердце ушло в пятки, когда он оглядел пространство, узнавая знакомые лица из приюта и постоянных покупателей магазина, а также некоторых других, в чьё присутствие он до сих пор не мог до конца поверить: Эллен и Лео, стоящие около стола с тортом, Оскар, смеющийся с Рафом в углу. Кэтрин тихо стояла в стороне, и в её глазах явно читалась гордость. Остальная толпа выплеснулась на тротуар, так что они приоткрыли дверь, и один парень из приюта, разбирающийся в технике, умудрился настроить новую аудиосистему так, чтобы выводить речи на внешний динамик. Генри был так растроган этой поддержкой, что едва не сорвал голос во время своей речи — и это ещё до того, как открыли вывеску. Алекс велел нанести её на витрину, а затем сразу же закрыл, чтобы никто, включая Генри, не мог её увидеть Теперь вся их компания — Алекс, Генри, Пез, Нора, Джун и Беа, которая как раз находилась в процессе планирования собственного переезда в Нью-Йорк, — вышла на тротуар, чтобы увидеть всё своими глазами. — Мы много обсуждали, как назвать это место, — сказал Алекс в микрофон, который он вынес, чтобы те, кто остался внутри, тоже могли его слышать. — Когда магазин был куплен, название было частью сделки, и мы хотели сохранить его. Мы хотели, чтобы люди знали: мы всё ещё здесь и делаем то, что делали всегда. «Under the rainbow» всегда было местом, где собирались люди, но появилась и новая часть — библиотека. И именно отсюда берётся вторая часть названия. Если мои прекрасные помощники будут так любезны... Джун и Нора одарили его одинаковыми выразительными взглядами, полными досады, но заняли свои места по обе стороны от плёнки, которой была заклеена вывеска. Внутри Кайл и Джейми приготовились сдёрнуть такую же плёнку с обратной стороны стекла. По сигналу Алекса они с театральным размахом сорвали её, открыв новый логотип: радужная арка, которая была ещё со старого магазина, осталась, но теперь под ней резвился мультяшный лис, а у его ног красовались официальные названия. — Мы рады приветствовать всех в The Fox Library и Under the Rainbow Community Center! Алекс увидел, как глаза Генри расширились, а затем подозрительно заблестели, но годы медиа-тренинга взяли своё: Генри улыбнулся, сдерживая слёзы, и зааплодировал вместе со всеми. Он беззвучно прошептал «спасибо» Алексу, когда аплодисменты начали стихать, и Алекс воспользовался моментом, чтобы отвлечь внимание. — Огромное спасибо, что пришли сегодня. Внутри вас ждут угощения, и, пожалуйста, обязательно загляните в новую библиотеку на нижнем этаже. Помните: если вы станете членом нашего клуба, это поможет нам поддерживать работу этого места на должном уровне, а вы получите неограниченный доступ к книгам. Спасибо, народ! Генри ускользнул почти сразу, как только толпа начала расходиться, — направился внутрь здания и к задней части, но Алексу пришлось задержаться, пожимая руки и болтая с людьми, прежде чем он смог выбраться. Наконец, Пез вмешался в разговор с особенно настойчивым спонсором, отправив Алекса по якобы важным библиотечным делам. Алекс нашёл своего парня в кухонном уголке. Генри стоял, ссутулившись над стойкой, опираясь на одну руку, а второй закрывал лицо. Он не отреагировал на звук двери, но, когда Алекс обвил рукой его талию, Генри почти сразу же развернулся и прижался к нему, уткнувшись лицом в его плечо. — Он бы так гордился тобой, малыш, — прошептал Алекс ему прямо в ухо и почувствовал, как Генри вздрогнул в его объятиях. — Я не верю, что ты это сделал, — почти всхлипнул Генри. Алекс успокаивающе провёл рукой между его лопаток. — Тебе… правда нравится? — Ты назвал библиотеку для ЛГБТ-сообщества в честь моего отца, — выговорил Генри сквозь слёзы, наконец отстраняясь. Его губы тронула дрожащая улыбка. — Мне она нравится, Алекс. Я люблю её. — Слава богу, — выпалил Алекс, облегчённо рассмеявшись. — Перепугал меня, малыш. Он выпрямился и взял салфетку, которую протянул ему Алекс — он был готов к этому, — промокая глаза и пытаясь успокоить дыхание. — Всё идеально, любовь моя, — сказал он наконец, и голос его уже звучал твёрже. Ему понадобилось всего несколько мгновений, чтобы снова взять себя в руки Алекс видел, что эмоции всё ещё переполняют Генри, но сомневался, что большинство это заметит. — Наверное, нам пора вернуться. Спасать Пеза и остальных от хищников. — Да ладно, ты же знаешь, Пез обожает такие вещи, — сказал Алекс, и улыбка Генри в ответ согрела его. — Точно готов? — Буду, если ты будешь со мной. У Алекса внутри всё всколыхнулось от этих слов, но сейчас он не мог позволить себе выразить свои чувства. Вместо этого он притянул Генри в мягкий, целомудренный поцелуй и, отстранившись, улыбнулся ему. — Тогда вместе. — Хорошо, — согласился Генри. — Вместе.