Вернутся к фанфику
Позднее признание
28 июня 2025, 07:20На кухне было тихо. Только часы на стене мерно тикали, а сквозь щели в ставнях пробивался серый предзакатный свет.
Артур Уизли сидел у стола, сутулясь больше, чем когда-либо, в руках — стакан с огневиски, янтарным и густым, как воспоминания, от которых не уйдешь. На столе стояла наполовину пустая бутылка. Она стояла там с полудня. Сейчас был почти вечер.
Он вздрогнул, услышав скрип входной двери. В комнату вошёл Рон. Высокий, подстриженный коротко, в новой униформе мракоборца, с гербом Министерства на груди. Плечи у него стали шире, а лицо — серьёзнее. Увидев отца с бутылкой, он не сказал ни слова, подошёл к шкафу, достал стакан, сел рядом и налил себе почти до краёв.
Они выпили молча. Горло обожгло, в животе закружилось тепло, но не то — хорошее, праздничное, — а тяжёлое, как туман в низине.
Артур хмыкнул, поводя пальцем по краю стакана:
— Пришел узнать... как я дошёл до этого?
Рон глотнул и уставился в стену.
— Ты всегда был коррупционером, — сказал он спокойно. — Десять билетов на финал Кубка мира по квиддичу. Слишком щедрая "премия" за одну заколдованную газонокосилку. И ведь ты подловил Бэгмена. На чём?
Артур вздохнул, провёл рукой по лицу.
— Присвоение бюджетных средств. В особо крупных размерах. Ему никто не простил бы.
— А ты правда выиграл в лотерею, перед моим третьим курсом? — вдруг спросил Рон, глядя в стакан.
Артур молчал. Время застыло. Даже тиканье старых часов на стене будто притихло.
— Нет, — наконец сказал он. — Люциус Малфой заплатил мне. Через "Пророк". Чтобы я молчал… после случая с Джинни.
Воздух на кухне стал тяжелее.
— Он купил моё молчание, — продолжил Артур. — И я продал его. За отпуск с семьёй. Я думал, детям нужен отдых.
Словно сама кухня замерла. Даже часы перестали тикать.
Рон закрыл глаза. Медленно поставил стакан на стол. Пальцы дрожали, но губы были тверды.
— Несмотря ни на что, — сказал Артур вдруг, — я рад, что ты нам помешал. Значит, я правильно тебя воспитал. Значит, я хоть что-то сделал правильно. Горжусь тобой, сын.
Рон медленно поднялся. Посмотрел на отца с каким-то странным выражением — и жалости, и боли, и горечи..
— Эти слова опоздали на всю жизнь, — сказал он. — Но я всё равно их запомню.
Он ушёл, не обернувшись
А Артур остался. Один.
И налил себе ещё.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!