Эпилог — Когда динозавры спят.

***

Первый ветерок ранней осени шелестел золотыми листьями в парке, где когда-то гуляли втроем, а теперь гуляли вчетвером. Воздух был свеж, пропитан запахом прелой листвы и далеких костров. Впереди, подпрыгивая на каждой кочке, неслась Джэи в ярко-зелёной куртке, таща за поводок терпеливого Бенни, чья шерсть почти сливалась с осенней палитрой. За ней, неотрывно следя за дочерью взглядом, шагала Рюджин. В её руках, а точнее, в специальном слинге у груди, копошился крошечный сверточек в ушанке с динозавриком. Маленькая Хана (имя, выбранное Джэи «потому что оно звучит, как смех») мирно сопела, прижавшись к теплу Альфы. Йеджи шла рядом, её рука была заботливо продета под руку Рюджин. Она смотрела то на старшую дочь, заливающуюся смехом, пытаясь заставить Бенни принести палку в форме диплодока, то на младшую, чей розовый кулачок выглядывал из слинга и цепко держался за кофту Альфы. В груди Йеджи разливалось спокойное, глубокое счастье, теплое, как этот осенний свет. — Мам, смотри! — Джэи замерла, указывая на огромный дуб. — Он весь в золоте! Как корона для короля динозавров! — Тираннозавра Рекса, — уточнила Рюджин, поправляя слинг, чтобы Хане было удобнее. Малышка чмокнула губами во сне. — Да! — Джэи подбежала и осторожно потрогала рукой крошечную щечку сестры. — Хана скоро тоже полюбит динозавров? — Обязательно, — улыбнулась Йеджи. — С такой сестрой у неё просто не будет выбора. — Тогда я научу её всему! — Джэи важно подбоченилась, а Бенни, воспользовавшись паузой, лег у её ног, уронив «диплодока». Джэи, воодушевлённая будущими планами по обучению сестры, уже мысленно строила расписание «уроков динозаврове́дения». Её взгляд скользнул с золотого дуба на Бенни, мирно растянувшегося на ковре из листьев рядом с забытой палкой-диплодоком. — Бенни! — воскликнула она с напускной строгостью. — Ты что, бросил бедного диплодока? Он же потеряется! Принеси! Пёс лениво поднял голову, тронул носом палку, но явно не собирался вставать. Джэи фыркнула и сама подбежала, чтобы «спасти» игрушечного ящера. Поднимая ветку, она заметила под дубом несколько особенно крупных жёлудей, гладких и блестящих, как шоколадные капли. — Ой, смотрите! Сокровища! — Джэи нагнулась, собирая желуди в карманы своей зелёной куртки. — Для Ханы! Её первая коллекция! Рюджин и Йеджи обменялись улыбкой, наблюдая за старшей дочерью. Альфа поправила слинг, чувствуя, как малышка Хана слегка ерзает у неё на груди. Крошечный розовый кулачок разжался, выпустив складку кофты, и слабо потянулся вверх, к свету, пробивающемуся сквозь золотую листву. Хана издала тихое кряхтение, её веки дрогнули. — Просыпается, кажется, — шепотом сказала Рюджин, наклоняя голову, чтобы лучше видеть лицо дочери. Йеджи придвинулась ближе, её рука нежно легла на спинку малышки в слинге. Она заглянула под край ушанки с динозавриком. Две темные, еще мутные от сна бусинки-глазки медленно открылись, моргнули, уставившись куда-то в бесконечность над плечом Альфы. Потом взгляд медленно, неуверенно поплыл вниз, остановился на близком, знакомом лице матери. — Привет, солнышко, — прошептала Йеджи, и её сердце ёкнуло от нежности. — Ты проснулась? Мы гуляем, смотри, какая красота. Хана замерла, изучая маму. Её крошечный ротик сморщился, будто собираясь заплакать от неожиданности нового мира, но вместо этого она широко, беззвучно зевнула, обнажив беззубые десны. Потом губы растянулись в нечто, отдаленно напоминающее довольную улыбку, и она снова чмокнула. — Она улыбается! Мам, смотри, Хана улыбается! — Джэи, забыв про желуди и Бенни, подскочила к ним, стараясь не шуметь. Она встала на цыпочки, заглядывая в слинг. — Привет, Хана! Я тут сокровища для тебя собрала! Скоро покажу динозавров! Хана медленно перевела взгляд на внезапно появившееся оживленное лицо сестры. На секунду её бровки сдвинулись, но знакомый голос, звонкий и полный любви, казалось, успокоил её. Она просто смотрела, широко раскрыв глаза, впитывая новый образ – большую девочку в ярко-зеленом, с сияющими глазами и охапкой осенних "сокровищ" в руках. Рюджин почувствовала, как знакомое тепло разливается у неё в груди – тепло от тяжести и дыхания младенца, от прикосновения Йеджи, от безудержной радости Джэи. Она прижалась щекой к волосам Омеги. — Видишь? — тихо сказала она Йеджи. — Она уже знает её голос. Узнаёт. Йеджи кивнула, не в силах оторвать взгляд от двух своих дочерей – одной, такой большой и живой, другой, такой крошечной и новой, но уже неотъемлемой частью их мира. Ветерок снова зашелестел листьями, сорвав с дуба золотой веер, который плавно опустился к ногам Джэи. Девочка подняла его и, как королевский скипетр, торжественно протянула к слингу. — Для принцессы Ханы! Королеве динозавров! Бенни, наконец решивший, что пора присоединиться, встал, потянулся и осторожно подошёл, тычась мокрым носом в руку Джэи, все еще сжимающую палку-диплодока. — Ну что ж, пора домой, герои. Кто-то явно требует ужин и теплую пеленку. А у нас… – Йеджи подмигнула Джэи, – вечер фотосессии! Девочка радостно подпрыгнула, подбрасывая в воздух горсть золотых листьев. — Ура! Фотосессия! Бенни, ты будешь стегозавром, а Хана — малышкой птеродактилем! Пёс вильнул хвостом, явно не понимая, но всем видом показывая, что согласен на любую роль, лишь бы не отставать от своей маленькой хозяйки. Рюджин осторожно провела пальцем по щеке Ханы, чувствуя, как та уютно прижимается к её теплу. — Тогда пойдёмте, пока солнце ещё не село. Они медленно двинулись по аллее, укутанной в осеннее золото. Джэи бежала впереди, размахивая «диплодоком» и напевая что-то про динозавров, Бенни степенно шагал рядом, а две мамы шли не спеша, наслаждаясь моментом.

***

Дом встретил их запахом яблочного пирога и предвкушением вечера. После ванны, кормления Ханы и сказки для Джэи настал главный ритуал. — Готовы к превращению? — Рюджин вывалила на кровать в гостиной груду мягкой ткани. Джэи завизжала от восторга и первой схватила свою пижаму — ярко-розовый комбинезон с трицератопсом на спине и шипами на капюшоне. Йеджи достала свою — уютную зелёную, с дружелюбным бронтозавром на груди. И, наконец, Рюджин развернула свою новую пижаму… и замерла. — Это… серьёзно? — Она подняла тёмно-бордовый комбинезон. На спине красовался грозный тираннозавр Рекс, оскаливший пасть. Но главной «изюминкой» были… мягкие, но очень внушительные шипы, идущие от капюшона по спине до самого низа. И хвост. Длинный, мягкий, но всё же хвост. — Конечно серьёзно! — Джэи уже наполовину была в своей пижаме. — Ты же Альфа! Тебе положен самый крутой динозавр! И хвост! Чтобы ты была как настоящая! Йеджи фыркнула, пытаясь скрыть смех за ладонью. — Ну что, король динозавров? — поддразнила она, надевая свой комбинезон. Рюджин вздохнула с преувеличенной скорбью, но в глазах светились искорки веселья. — Ладно. Ради науки. И семейной традиции. — Она мужественно начала пролезать в пижаму. Процесс облачения в костюм тираннозавра с хвостом и шипами вызвал новый приступ смеха у Джэи и сдавленный хохот Йеджи. Даже Бенни поднял голову и удивлённо тявкнул на вид хозяйки. — Не смейтесь! — Рюджин пыталась придать себе величественный вид, но хвост мешал ей развернуться, а шипы на капюшоне слегка съехали набок. — Я грозный Рекс! Ррррр! — Мама Рю, ты лучшая! — Джэи бросилась обнимать её, уткнувшись в мягкие шипы. Маленькая Хана, уже переодетая в крошечный бодик с мирно спящим птеродактилем, лежала на развивающем коврике, с интересом следя за движущимися цветными пятнами – своей семьёй. Настал момент фото. Они уселись на диван: Йеджи с Ханой на руках, Джэи, прижавшаяся к ней сбоку и показывающая на сестрёнку, и Рюджин… величественно восседающая чуть поодаль, чтобы в кадр поместился весь её хвост и шипы. Её рука лежала на спинке дивана за Йеджи, а на лице светилась смесь смущения и глубочайшей нежности. Бенни улегся у их ног, положив морду на лапы и достойно игнорируя свой костюм стегозавра. — Готовы, динозаврики? — Юна, приглашённая в качестве фотографа (и принесшая тот самый пирог), прицелилась камерой. — Улыбочки! И… динозаврики, рычите! — Рррррр! — зарычала Джэи. — Мррр… — тихо пробурчала Хана, сжимая кулачок. — Грм… — пробурчала Рюджин, стараясь сохранить серьёзность. Йеджи просто рассмеялась, прижимая к себе дочек, её глаза сияли чистым счастьем. Щелчок камеры запечатлел этот момент: смех, нелепые шипы, стегозавр на преданном псе и бесконечную любовь, сияющую в глазах всех четверых. Позже, когда Джэи и Хана (после вечернего кормления) уже спали, а Бенни храпел на своём лежаке в виде кости, Йеджи и Рюджин сидели на кухне с чашками ромашкового чая. На холодильнике, рядом с первым детским рисунком Джэи и рисунком «Семья скоро будет больше», уже красовалось распечатанное только что фото: «Семья динозавриков». Рюджин осторожно сняла капюшон с шипами и потёрла шею. — Никогда не думала, что мой статус будет измеряться в сантиметрах мягкого хвоста, — пошутила она тихо. Йеджи улыбнулась, глядя на фото. — Зато Джэи счастлива. И Хана… она будет расти, глядя на это. На наше… немного дурацкое, но настоящее счастье. Она взяла руку Рюджин, их пальцы сплелись. Шрамы на животе Альфы были давно зажившими линиями, напоминанием о битве прошлого. Сейчас на первом плане была жизнь. Яркая, шумная, иногда утомительная, пахнущая яблочным пирогом и детским шампунем, украшенная пижамами с динозаврами. — Ты права, — Рюджин поднесла её руку к губам, поцеловав костяшки пальцев. — Самое настоящее. И самое лучшее. Они сидели в тишине, слушая мерное посапывание из детской и тиканье часов. За окном шелестели осенние листья, готовясь укрыть землю до весны. Но здесь, в их теплом, немного безумном мире, полном любви и мягких шипов тираннозавра, было вечное лето. Им больше ничего не было нужно.