Предыстория

С тех пор, как Стюард вырвал Мэри и Натаниэля из цепких лап их сумасшедшего мужа и отца, навеки заточив его в мрачных стенах Азкабана, прошло немало лет, но тень пережитого ужаса всё ещё клубилась в их сердцах. Нат, словно проклятие, помнил те муки, что причинял ему человек, которого он когда-то называл отцом. Стремясь разорвать любую связь с проклятым именем отца, он полностью перекроил свою жизнь, оставив лишь два горьких напоминания о прошлом: цвет волос и уродливые шрамы, прорезавшие его душу и тело. И вот, в наши дни, четырнадцатилетний Нил должен покинуть родной дом, отправившись учиться в неведомое место, с неясной целью. – Мам, да не хочу я в этот Хогвартс! Что мне там делать? Мне и дома хорошо! – не унимался Джостен, чувствуя, как тоска сжимает его грудь. – Нат, успокойся, рано или поздно тебе всё равно придётся пройти это обучение, чтобы получить лицензию и осуществить свои мечты. Не спорь, – Мэри тяжело вздохнула, зная, что переубедить сына будет невозможно, если не заинтересовать его. – Нат, давай так: если тебе там хоть что-то не понравится, ты сразу же скажешь, и мы тебя заберём оттуда, хорошо? – с надеждой прошептала мать, идя на хитрость, чтобы хоть немного успокоить сына. – Заманчиво, но я всё равно против, – глухо ответил Нил, понимая, что его воля здесь бессильна. Его сердце сжималось от предчувствия разлуки и тоски. – Вот и отлично. Через два дня дядя отвезёт тебя на поезд, – твёрдо произнесла Мэри, давая понять, что её решение окончательно. В её голосе слышалась боль, но она знала, что это необходимо для будущего Нила, хоть и разрывало ей сердце страхом за сына. В комнате повисла тягучая тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем часов. Нил опустил взгляд, чувствуя, как предательские слезы щиплют глаза. Он боялся не Хогвартса, не учебы, а одиночества, которое, как ему казалось, уже поджидало его за поворотом. Одиночества, которое было ему знакомо с самого рождения, несмотря на всю любовь и заботу матери. Мэри подошла к сыну и бережно обняла его, чувствуя, как он дрожит. Она понимала его страхи, его боль. Ведь она сама пережила нечто подобное, когда ее мир рухнул в одночасье. Она знала, как тяжело покидать привычный уют, как страшно сталкиваться с неизвестностью. Но она также знала, что Нил сильный, он справится. Ему нужно лишь немного веры в себя, немного поддержки. – Я знаю, тебе страшно, милый, – прошептала Мэри, гладя его по волосам. – Но ты не один. Я всегда буду рядом, в твоем сердце. И Стюард тоже. Мы верим в тебя, Нил. Верим, что ты сможешь найти свое место в этом мире, что ты сможешь стать тем, кем захочешь. Нил уткнулся лицом в плечо матери, позволяя слезам свободно течь. В ее объятиях он чувствовал себя в безопасности, чувствовал, что его любят. И пусть впереди его ждала неизвестность, пусть его сердце было полно тревоги, он знал, что он не одинок. И этого было достаточно, чтобы сделать первый шаг. Слова матери, словно теплый свет, проникали в самую глубь его души, растапливая лед страха и неуверенности. Он вдыхал ее знакомый запах, запах дома, запах любви, и чувствовал, как волна тепла разливается по всему телу. В этот момент он снова стал маленьким мальчиком, ищущим защиты в материнских объятиях, мальчиком, которому нужно было просто знать, что все будет хорошо. Мэри отстранилась, заглянула в его заплаканные глаза и нежно улыбнулась. В ее глазах отражалась вся ее любовь, вся ее вера в него. Она знала, что сейчас он нуждается не в словах, а в ощущении безусловной поддержки. Она взяла его лицо в свои ладони и тихо произнесла: – Помни, Нил, ты несешь в себе частичку нас обоих. Силу Стюард и мою любовь. Этого достаточно, чтобы преодолеть любые трудности. Не бойся быть собой, не бойся мечтать. И помни, что дом всегда будет ждать тебя. В сердце Нила зародилась надежда. Она росла с каждым словом матери, с каждым ее прикосновением. Он знал, что дорога впереди будет нелегкой, что его ждут испытания и разочарования. Но он также знал, что у него есть самое главное – любовь и поддержка семьи. И этого было достаточно, чтобы сделать этот первый, самый трудный шаг в неизвестность, шаг навстречу своей судьбе. Он больше не боялся. Он был готов. Нил, коротко кивнув матери, принялся собирать вещи. Сердце его томилось в предчувствии разлуки, но он старался не показывать этого. Вещей он брал немного – лишь самое необходимое, словно боялся обременить себя лишними напоминаниями о доме. Дни до отъезда тянулись мучительно медленно, и он цеплялся за каждую минуту, проведённую с семьёй, словно боялся, что они ускользнут сквозь пальцы. И вот настал этот день, день "Х", день, когда Стюард вёз Нила и Мэри к станции, откуда когда-то уехал в школу волшебства Эндрю. – Нил, прошу тебя, не терзайся так, всё обязательно будет хорошо, – Мэри, с материнской нежностью, пыталась успокоить сына, видя его внутреннее волнение. – Главное, школу не разнеси, – Стюард, зная взрывной характер племянника, переживал больше за бедных учителей и древние стены Хогвартса. – Если мне станет невыносимо скучно, ничего не обещаю, – с горьким сарказмом ответил Нил, пытаясь скрыть под маской бравады глубокую тоску. Приехав на станцию и ожидая поезда, Нил, стараясь отвлечься, рассматривал других детей, отправляющихся на учёбу. Людей было невыносимо много. "Неужели дома им так плохо? Что такого особенного в этой чёртовой школе, что она притягивает к себе столько душ?" Когда, наконец, подъехал поезд, Нил, попрощавшись с родными, с тяжёлым сердцем вошёл в вагон. Он надел наушники, погрузился в книгу, отчаянно пытаясь заполнить тянущееся время до Хогвартса, заглушить предчувствие перемен. Но уединению не суждено было продлиться долго. В его купе, словно вихрь, ворвались двое дерущихся подростков. – Да что ж такое… – сорвав один наушник, Нил с недоумением наблюдал за развернувшимся цирком. – Может, найдёте другое место для выяснения отношений? – раздражение прорывалось сквозь его слова. Когда на его замечание не обратили внимания, он, не выдержав, взмахнул рукой и разрядом магии разделил дерущихся, подвесив их в воздухе. – Отпусти нас! Это против правил! – возмущённо кричал парень с красной повязкой на рукаве. – Вообще-то, драться в поезде тоже против правил, но, как я вижу, это тебя не особо волнует, – заметил, входя в купе, ещё один парень, словно подчёркивая абсурдность ситуации. – Да плевать мне на ваши правила! Проваливайте из моего купе! – с яростью выкрикнул Нил, чувствуя, как ярость со всей этой ситуации нарастает в нем с новой силой. – Хорошо, мы уже уходим, – отозвался парень, с веселым безрассудством махнув рукой в воздухе. И, бросив напоследок обидное, но какое-то по-детски незрелое «Еще встретимся, придурок!», он хлопнул дверью, словно пытаясь выплеснуть все свои невысказанные чувства. – Вам нужно особое приглашение? – с напускным спокойствием спросил Нил у двух парней, все еще занимавших его купе. Они возвышались над ним, словно каменные глыбы, и, если бы Абрам соизволил подняться, ему бы пришлось задирать голову, чтобы увидеть их лица. – Нет, мы уже уходим. Да, Жан? – ответил черноволосый, в голосе которого сквозило нетерпение, будто он сдерживал бурю эмоций внутри. – Ты новенький? – Жан, казалось, был из тех, кого легко завлечь, в чьей душе любопытство разгоралось от малейшей искры. – Допустим, да, – с легкой опаской ответил Нил, словно боясь выдать что-то сокровенное. – Я – Жан, это – Кевин. Не видел тебя при подаче документов, – произнес Жан, расположившись на чужой кровати с таким видом, будто был полновластным хозяином этих скромных владений. – Слушай, на хрена тебе эта информация? – Нил, отложив в сторону наушники, прямо посмотрел в глаза Жану, пытаясь разглядеть в них истинные намерения. – Просто интересно, – пожал плечами Жан, скрывая за этим жестом, возможно, целую гамму чувств. – Откуда такой уровень магии? Неужели этому даже в школе учат только на втором курсе? – Домашнее обучение, – сухо ответил Нил, стараясь скрыть разочарование от осознания, что первые курсы окажутся столь скучными, что такую элементарную магию они изучают лишь на втором году обучения. В его голосе звучала тоска по чему-то большему, неизведанному, по миру, где магия не была бы рутиной. В купе повисла тишина, нарушаемая лишь мерным стуком колёс поезда. Нил чувствовал на себе пристальный взгляд Кевина, от которого становилось не по себе. Что-то в этом парне было отталкивающее, словно он хранил в себе какую-то мрачную тайну. Жану же, напротив, удалось вызвать в нём слабую симпатию. В его открытом взгляде и искреннем любопытстве не было ни намёка на злой умысел. – Домашнее обучение, значит, – задумчиво произнёс Жан, словно перебирая в уме все возможные варианты. – Что ж, это многое объясняет. Не каждый может похвастаться такими познаниями в юном возрасте. Нил опустил взгляд, чувствуя, как к горлу подступает ком. Слова Жана, вместо ожидаемой похвалы, вызвали лишь волну тоски. Он вспомнил долгие часы, проведённые за учебниками, бессонные ночи, посвящённые изучению сложных заклинаний. Вспомнил, как мать с тревогой смотрела на него, переживая за его здоровье. Всё это было ради того, чтобы быть готовым к нападкам отца. – Я просто хочу быть опорой для  нее, – прошептал Нил, сам не осознавая, что говорит вслух. Жан и Кевин переглянулись, словно между ними произошло какое-то негласное понимание. В глазах Жана промелькнуло сочувствие, а в глазах Кевина – что-то похожее на уважение. Нил почувствовал, как лёд одиночества, сковывавший его сердце, начинает таять. Возможно, в этом странном месте, среди незнакомых людей, он всё же сможет найти то, что так долго искал: понимание и поддержку. – Как тебя, кстати, зовут? – Кевин уже вовсю старался вовлечь Нила в их беседу. – Нил, – спокойно отозвался Абрам. – Расскажите хоть что-нибудь интересное об этом вашем Хогварсе… И с кем ты подрался? – Ну, в Хогварсе есть факультеты… Вороны – там вечно собираются гении, люди с невероятным талантом и огромным будущим, словно созданные для восхищения. Лисы – факультет справедливости, равенства и несбывшихся надежд. Троянцы – воплощение солнца, добра и счастья… Милпортские Динго – факультет культуры, праведности и… – Кевин не успел закончить, его перебил Жан. – Тупости, – мрачно закончил тот за него. – Спасибо, Жан, – Кевин закатил глаза. – А подрался он с одним из старшекурсников. Есть такая команда – «Монстры». Лучше с ними не связываться. Там два брата-близнеца, их кузен, друг и девушка. Все с разных курсов, выросли вместе и считают друг друга семьей. Они… безумцы до мозга костей, – равнодушно проговорил Кевин. – Лезет вечно куда не надо. Мы с ними постоянно ругаемся, они наши… извечные соперники. Кстати, ты уже выбрал себе комнату? Нам нужно три человека, – Моро решил сменить тему. – Нет, я тут никого не знаю… да и не особо хочу, – пожал плечами Нил. – Может, к нам в комнату? У нас как раз четвёртый не хватает, – с надеждой спросил Кевин. – А кто третий? – с лёгким сомнением спросил Нил, не понимая, почему ему так сразу предлагают жить с ними. – Рико Морияма. У него бывают заскоки, но он прикольный, – тяжело вздохнув, ответил Жан. – Ох, блять, эта фамилия будет преследовать меня повсюду?! – воскликнул Нил с изумлением. – Ты его знаешь? – Кевин был поражён, как этот холодный и бесчувственный человек вдруг превратился в паникёра. – Конечно, знаю! Этот придурок преследовал меня всё детство со своей дружбой, потому что часто бывал у нас дома со своим дядей… А потом вдруг исчез, – садясь на место, ответил Абрам. – Ну, тогда тебе даже легче будет… если он, конечно, тебя вспомнит, – пожал плечами Кев. – Так что? – Ты ведь не отстанешь… да и всё уже за меня решил. Ладно, – Нил неожиданно быстро согласился. Заболтавшись, они не заметили, как добрались до школы. Сообщив учителю о своих комнатах, они отправились разбирать вещи. Нил, скованный тревогой, всю дорогу машинально запоминал каждый вход, каждый выход, каждый укромный уголок – пути отступления, словно спасительные тропы в лабиринте опасности. В комнате, когда троица уже успокоилась и занималась своими вещами, вдруг, словно вихрь, ворвался низкий парень с угольно-черными волосами и, с радостными криками, набросился на них, заключая в крепкие объятия. – Как доехали? – с неугасаемым энтузиазмом выпалил Рико. – Давно вас не видел! Пропали – ни слуху ни духу! – Заметив рыжеволосого незнакомца, Морияма вопросительно вскинул брови. – А это кто? – Это Нил, наш новый сосед, – поспешил представить Жан. – Рико, будем знакомы, – произнес парень, внимательно разглядывая Нила. – Где-то я тебя точно видел, но никак не могу вспомнить где… – В доме Хэтфордов, – спокойно отозвался Нил. – Точно! Ты же тот мелкий, который постоянно тренировался со своим дядей в магии. Как успехи? – Намного лучше, чем тут преподают, – без особого энтузиазма буркнул Нил. – Так, ладно. Директор зовет всех на распределение, – скомандовал Рико, потянув своих «братьев» к главному залу. Заметив, что Нил не сдвинулся с места, он закатил глаза и, не церемонясь, потащил его за собой. – Не выпендривайся, тебе тоже туда надо! В огромном зале директор утомительно вещал об основных правилах школы, о факультетах, распинался об их славной истории и выдающихся выпускниках. Его речь, казалось, длилась целую вечность, целых два часа! И вот, наконец, настал момент распределения новичков по факультетам. Еще один мучительный час, и очередь дошла до Рико. Прикоснувшись к шару, он заставил его вспыхнуть зловещим черным светом. – Факультет Воронов! – провозгласил заместитель директора, все это время объявлявший факультеты. Рико мрачно кивнул своим друзьям и отошел в сторону. Прошло еще несколько томительных минут, пока очередь не дошла до Кевина. Когда тот прикоснулся к шару, тот сначала засветился оранжевым, и директор уже приготовился проворчать «факультет Лисов», но вдруг шар резко сменил цвет на черный и застыл на нем. «Факультет Воронов!» За Кевином последовал Жан, и его постигла та же участь – Вороны. И вот настала очередь Нила. Прикоснувшись к шару, он заставил его долго и мучительно метаться между факультетами, словно тот никак не мог определить, какой ему подходит. – И что это значит? – с удивлением спросил Нил, пораженный своей «удачей». – Это значит, что ты можешь выбрать любой факультет, – слегка неуверенно ответил заместитель. На его памяти такого не было уже очень давно. – Вороны, – не раздумывая, выпалил Нил. Там он хотя бы знал хоть кого-то. Получив кивок от учителя, он присоединился к своим новым товарищам. После распределения начались уроки теории, которые Нил уже давно знал наизусть. Абрам быстро сдружился с этой компанией, которую другие ученики называли «свитой». Они постоянно шутили, прогуливали уроки, подкладывали свиньи учителям, ссорились с другими факультетами и даже со своим собственным. Защищая друг друга, они создали некий союз. Рико, Кев и Жан, знакомые с детства, были друг другу как братья. Когда к ним присоединился Нил, Абрам поначалу косо смотрел на них, когда его называли братом, но со временем привык. Так пролетели два года беззаботной юности, и вот парням уже по семнадцать лет. Семнадцать… Возраст надежд, мечтаний и предчувствия взрослой жизни, которая манила и пугала одновременно. Но для Нила это было еще и время, когда прошлое начало настойчиво стучаться в его двери, напоминая о себе тенями в углах комнаты и ночными кошмарами. Он чувствовал, как хрупкое равновесие, которое он так тщательно выстраивал, готово рухнуть в любой момент. Рико, Кев и Жан стали для него семьей, пще одной, помимо дяди и мамы. Их беззаботная бравада, их нерушимая верность друг другу были словно щит, защищавший его от надвигающейся тьмы. Но он знал, что эта защита не вечна, что рано или поздно ему придется столкнуться со своими демонами лицом к лицу. Страх сковывал его, душил, заставлял искать спасения в каждом прожитом дне, словно завтра могло и не наступить. В глубине души Нил понимал, что его прошлое – это не только его бремя, но и его сила. Оно закалило его, научило выживать, сделало тем, кто он есть. И, возможно, именно благодаря ему он смог найти настоящих друзей, которые приняли его таким, какой он есть, со всеми его секретами и страхами. Он отчаянно хотел защитить их, уберечь от той боли, что терзала его. Но он также знал, что единственный способ по-настоящему освободиться – это отпустить прошлое и принять будущее. И хотя это казалось невозможным, он был готов бороться за свое счастье, за свою новую семью, за шанс на нормальную жизнь. Потому что, несмотря на все трудности, в его сердце еще теплилась надежда.