Скрытые чувства

И вот настал тот самый день, когда звон будильника безжалостно вторгся в сонное царство, вырывая ребят из объятий Морфея. С неохотой, словно прощаясь с последними минутами покоя, они поднимались с кроватей, каждый погруженный в свои мысли о предстоящих занятиях. Только Кевин продолжал безмятежно спать, словно не слыша мольбы времени, и все попытки разбудить его оставались тщетными. – Может, водой его разбудим? – предложил Жан, в голосе его звучала надежда, смешанная с отчаянием. – Идея-то неплохая, да вот только… Мы же пробовали! И чем все закончилось? Ничем! – Рико отрезал эти слова, словно ножом, в его голосе сквозило раздражение, вперемешку с бессилием. – Господи, да если мы так и дальше будем препираться, мы вообще никогда не успеем, – Нил закатил глаза, в его взгляде читалась усталость и обреченность. И, недолго думая, с разбегу прыгнул на Кевина, словно стремясь разбудить не только его тело, но и его душу. Тот подскочил, как ошпаренный, с диким криком, сбрасывая с себя Нила, как назойливую муху. – Да еп мою жизнь! Нил! Ну кто так делает?! – Кевин вскочил, возмущенный, словно его вырвали из самого сердца сладкого сна. – Мы из-за тебя опаздываем! Так что ноги в руки, и бегом приводить себя в порядок! – Нил, поднимаясь с пола, крикнул в ответ, в его голосе слышалось не только раздражение, но и скрытая забота. – Чокнутая семейка, – буркнул Кевин, но в его голосе не было злости, скорее – тихая, уставшая нежность. И он ушел, понурый, приводить себя в порядок, словно нехотя возвращаясь из мира грез в суровую реальность. И вот, когда все были готовы покинуть комнату, им преградил путь глава факультета, Фредерико. – Опаздываем в первый же день? – в голосе Росси звучало раздражение, в котором сквозило разочарование. – До начала занятий еще целых тридцать минут, так что мы никуда не опаздываем, – спокойно возразил Нил, стараясь сдержать нарастающее напряжение. – Слушайте меня внимательно, юнцы. В связи с острой нехваткой преподавателей, начиная со второго года обучения, вы будете постигать все тонкости специальности вместе. Каждый курс будет разделен на равные части, а это значит, что вам предстоит учиться бок о бок со второкурсниками. И не дай бог, чтобы до меня дошли слухи о какой-либо драке или недостойном поведении! Я лично прослежу за каждым из вас. Убью на месте, – процедил профессор Фредерико, после чего резко развернулся и направился проверять других студентов. – Ну, пиздец. А самый вменяемый, как назло, учится на последнем курсе, – обреченно выдохнул Дей, чувствуя, как рушатся его надежды на спокойную учебу. – Они лезть не будут, и мы не станем. Так что плевать на них, пошли, – Жан потянул остальных за собой, стараясь скрыть волнение. – К тому же, мне кое-что интересно узнать. – И что же именно? – с любопытством спросил Рико, предчувствуя неладное. – Как долго они смогут молчать. Из вчерашнего разговора я понял, что им пригрозили отстранением от команды. Вот и проверим их выдержку, – Жан слегка злорадно усмехнулся, пряча в глубине глаз искру беспокойства. – Вот вроде кажешься милым и тихим, а на деле – черт во плоти, – смеясь, подметил Нил, осознавая, какую игру затеял Жан. – Да я самый настоящий ангел, – увидев неодобрительные взгляды, Жан поспешил добавить: – Ну, павший ангел. Когда четверка приблизилась к кабинету, пестрота одежд, собравшихся внутри, больно резанула по глазам. – А вот и наша головная боль, – с неприкрытым раздражением, сквозь зубы процедила Кайли, заметив приближение Воронов. В её голосе звучало столько неприязни, будто каждое слово – ядовитый шип. Ребята же, словно оглохшие, молча прошествовали в кабинет и заняли свои места. Этот нарочитый игнор, это показное смирение, вызвало у присутствующих неподдельное изумление. Все до единого знали, какой клубок ненависти связывает Монстров и Свиту. Они – как два диких зверя, готовых вцепиться друг другу в глотки, а тут… на колкость Кайли – лишь тишина? Что-то здесь было неладно. Что-то зловещее зрело в этой тишине. – Восьмое чудо света, – прошептала Кэйтлин, с изумлением наблюдая за происходящим. В её глазах читалось недоверие, смешанное с тревогой. – Свита молчит в ответ Монстрам? Не может быть! – Да подстроено это всё, – Сет оторвал голову от парты, в его голосе слышалась усталость и обреченность. – Это только первый день. Уверен, через час они сцепятся, как разъяренные псы. – Лисам слово не давали, – пробурчал кто-то из Воронов. В голосе Грэйснона сквозила нескрываемая злоба. – Как и воронам, – парировала Кайли, вступая в перепалку, словно подливая масла в огонь. – А девицам, чья кровь – грязный коктейль двух наций, вообще лучше заткнуться, – грубо оборвал её Грэйснон. В его словах звучала такая ненависть, такое презрение, что по спине побежали мурашки. Все знали, как его компания презирает смешанную кровь, неважно, "чистую" или "грязную". И хотя многие не понимали этой абсурдной ненависти к "грязной крови", заступаться за Кайли никто не спешил. Страх сковал всех. – Грэйснон, Грэйснон, смотрю, тебе давно крылья не обламывали? – Джереми, не в силах смотреть на унижение подруги, ринулся в бой. В его голосе звучала ярость, готовая выплеснуться наружу. – А еще говорили, что мы первые устроим драку, – тихо проворчал Жан, но так, чтобы его услышали только братья. В его словах чувствовалась усталость от вечной вражды. Взрывоопасную перепалку прервала профессор, ворвавшись в кабинет и застав зарождающуюся бурю. – А ну, разошлись по углам! – Элисон, профессор предсказаний, сверкнула глазами, в которых плясали молнии. В её голосе звучала такая власть, что ослушаться было невозможно. – Да, мисс Рейнольдс, – пробормотали парни и неохотно разошлись по своим местам. – Итак, начнем с простого. Я расскажу о новых изменениях в нашей школе. Во-первых, каждый курс будет учиться параллельно со своим, так как вас не так уж и много, вас объединили вместе. Во-вторых, были внесены изменения в спорт, теперь второгодки тоже могут пройти отбор и попасть в команду по экси. Все желающие могут записаться у тренера Ваймака или Кейли. В-третьих, за каждый ваш проступок баллы будут сниматься со всего факультета, а не только с вас, как было на первом курсе. В-четвертых, без лицензии вы не можете использовать заклинания за пределами школы, – Элисон методично перечисляла изменения правил и новые дополнения, а затем приступила к уроку. Суть урока заключалась в том, чтобы перемешать карты Таро, вытащить одну из середины и рассказать, что вы видите на ней. Но кто теперь слушал её? В сердцах учеников бушевали свои, куда более важные предсказания – предчувствия грядущих бурь и неизбежных столкновений. – Итак, кто же осмелится ответить мне на задание урока? – Элисон, скользнув взглядом по классу, задержалась на Джереми и Грейсоне. В её глазах читалось нетерпение, смешанное с надеждой. – Джереми, что ты видишь на своей карте? – На ней изображены весы, – неуверенно начал Нокс, словно каждое слово давалось ему с трудом. – Насколько мне не изменяет память, это значит, что в будущем меня ждет выбор… Выбор, который навсегда изменит мою жизнь, толкнув её либо в бездну, либо к свету. – Хорошо, Грейсон? – с тревогой в голосе спросила Рейнольдс, переключая внимание на другого ученика. – Смерть… – прошептал Грейсон, и в этом слове звучала не столько боязнь, сколько завороженное удивление. – Это вроде перерождения во что-то новое? – с надеждой в голосе спросил он у профессора, словно ища подтверждения своим самым сокровенным мечтам. – Угу, все правильно. Кэйтлин? – с мягкой улыбкой, полной понимания, Элли перевела взгляд на другую ученицу. – Свадьбу! – радостно воскликнула девушка, и в этом слове звучало предвкушение счастья, чистого и безграничного, словно яркий луч солнца, пробившийся сквозь серые тучи. – Прекрасно, Кэйтлин, – промурлыкала Элисон, и ее сердце согрелось от юношеской непосредственности. В ее глазах отражалась собственная мечта о вечной любви, слегка подернутая дымкой сожаления о несбывшемся. – Видите, дети, карты не лгут. Они отражают ваши души, ваши страхи и надежды, сплетая их в узор судьбы. Но помните, судьба – это не приговор, а лишь направление. У вас всегда есть выбор, всегда есть шанс изменить свою дорогу. Элисон замолчала, давая словам время проникнуть в сердца учеников. Она знала, что эти карты – не просто игра, а отражение их самых глубоких переживаний. Она чувствовала страх Джереми перед выбором, видела надежду в глазах Грейсона, и разделяла радостное предвкушение Кэйтлин. Ее взгляд снова скользнул по классу. Она видела юные, полные надежд лица, и в ее сердце росла уверенность. Они справятся. Они пройдут через все испытания, которые уготовила им судьба, и выйдут из них сильнее, мудрее, и счастливее. – А теперь, – улыбнулась Элисон, стараясь придать голосу легкость, – давайте перейдем к следующей карте. Кто осмелится заглянуть в бездну? Кто готов встретиться лицом к лицу со своими страхами? В классе повисла тишина, нарушаемая лишь тихим дыханием учеников. Каждый из них в этот момент заглядывал внутрь себя, готовясь к следующему шагу в неизведанное. Тишина в классе была осязаемой, словно бархатная ткань, наброшенная на плечи каждого ученика. Элисон чувствовала, как бьется каждое сердце, как дрожат ресницы, как страх и любопытство переплетаются в их юных душах. Она сама когда-то стояла на этом пороге, с замиранием сердца ожидая откровений судьбы. Она понимала, что сейчас происходит не просто урок, а инициация. Переход от беззаботного детства к осознанной ответственности за свою жизнь. Она видела в их глазах отражение своих собственных сомнений, страхов и надежд, когда-то казавшихся такими огромными и непреодолимыми. Ее сердце наполнилось сочувствием и любовью к этим юным душам, стоящим на распутье. Она хотела обнять каждого, сказать, что все будет хорошо, что они не одиноки в своих переживаниях. Но она знала, что ее задача – не оградить их от трудностей, а научить справляться с ними, стать сильнее и мудрее. – Не бойтесь, – тихо проговорила Элисон, словно обращаясь к самой себе в прошлом. – Бездны не существует. Есть лишь отражение ваших страхов, ваших сомнений. Загляните в них, примите их, и они потеряют свою силу. Ведь только познав свои слабости, можно стать по-настоящему сильным. Она улыбнулась, и в ее улыбке было столько тепла и поддержки, что страх в глазах учеников начал рассеиваться, уступая место надежде и решимости. Они были готовы. Они были готовы заглянуть в бездну, чтобы обрести себя. – Давайте я, – прорезал тишину голос Нила, дрожащий, как осенний лист. Он перетасовал карты, выуживая обреченно последнюю из колоды, словно вытягивая собственную судьбу. – Ну и? Что там? – Элисон, с улыбкой, сотканной из предвкушения, приблизилась к нему, но стоило ей увидеть карту, как улыбка угасла, словно свеча на ветру. – О боже, Нил… Неужели нельзя было вытащить что-то… лучше? – прошептала она, и в голосе ее звучало нескрываемое сочувствие. Пять мечей. Карта, несущая в себе предвестие горьких последствий, словно темный приговор. – Учитывая мою "удачу", я не удивлен, – тихо проговорил Нил, и в глазах его застыл страх, леденящий душу. Он знал значение этой карты, и знание это обжигало, как раскаленное железо. – А кто-то еще говорил о бездне. Нилу прямо в нее и везут! – выкрикнул кто-то из "Лисов", кажется, Аарон, и в голосе его слышалось не злорадство, а какое-то болезненное осознание абсурдности происходящего. – Да тише ты! Раз такой умный, вытащи сам карту! – Элисон обернулась к Аарону, и в ее голосе клокотало раздражение, но за ним скрывалось отчаянное желание защитить Нила от надвигающейся тьмы. Когда Элисон отошла к ряду лис, Жан нежно, но настойчиво коснулся руки Нила, привлекая его внимание. – Это всего лишь карта, – прозвучали в голове слова профессора Элисон, – Таро переменчиво, и лишь ты сам волен направить свою судьбу так, как пожелаешь. Нил, словно в поисках защиты, задержал взгляд на Жане. – Да, помню, – тихо ответил он, – Просто… ты же знаешь, кто мой отец. И эта карта… терзают меня сомнения. Тяжело вздохнув, Нил прикрыл глаза, а затем с нежностью посмотрел на своих друзей, свою настоящую семью. – Ой, да ладно, у меня есть вы, а значит, всё будет хорошо. Так и пролетел первый урок. Сегодня предметов было немного: предсказания, зельеварение и единоборства. Сейчас же ребята отдыхали в тени раскидистого дерева, увлеченно беседуя, пока к ним не подошла Кейли, мама Кевина. – Мальчики, вы уже записались на отбор в команду? – спросила она, ласково трепля сына по голове. – Да, мисс Дэй, – хором ответила четверка. – О, боже мой, просто Кейли! – в который раз возмутилась Дэй. – Мам, ты что-то хотела? – перебил её Кевин. – Ах да, точно! Сегодня приезжает твой отец из командировки, так что всех зову на семейный ужин. Под словом "всех" Кейли подразумевала и братьев своего сына. – Хорошо, мы придем, – ответил за всех Рико. Он искренне восхищался этой сильной женщиной, чей дух не смог сломить никто. – Вот и отлично! В шесть часов вечера всех жду в нашем крыле. Не буду вам мешать, – развернувшись, Дэй ушла по своим делам, оставив парней болтать дальше. – Твоя мама – просто чудо, – мечтательно произнес Рико. – Слюни подбери! Она замужем за моим отцом, к тому же, она моя мать, – возмущенно буркнул Кевин. – Ой, да успокойся ты, знаешь же, как Рико её боготворит, – заступился за брата Нил. – Иногда меня это пугает, – обреченно ответил Кевин, но его перебил чей-то смех. – Вы своим традициям не изменяете, – подходя к ним, произнес Ники, – Нам так и не удалось поговорить нормально. – И тебе привет. Твои рядом с тобой? – уточнил Моро, меньше всего сейчас желавший вступать в драку с этими монстрами. – Пока нет, но скоро будут здесь, – усаживаясь напротив ребят, ответил Ники, – Когда уже ваша вражда закончится? – Когда твои придурки перестанут нести чушь, – спокойно ответил Нил. – Нили, Нили, следи за своими словами, – словно из-под земли возник Эндрю. – Вот тебя-то тут еще не хватало, – злобно зыркнув на него, возмутился Нил. – Я и забыл, что у рыжей бестии такой длинный язык, – вмешался Аарон, за что получил гневный взгляд от брата. – Рыжей бестией могу называть его только я, – возмутился Эндрю, переключая свое внимание на брата, вызвав удивление у всех, кроме Ники, будто этот наглый старшекурсник что-то знал, но молчал. – Слышали, вы собираетесь на отборочный по экси? – переключая внимание на себя, уточнил Нокс. – Допустим, – с сомнением спросил Кевин. На самом деле, как бы его ни раздражал Джереми, он восхищался его игрой и был его тайным поклонником. – Все или только некоторые? – уточнила подошедшая Кейли, сменив гнев на милость. – К нашему сожалению, все, – посмотрев на Нокса, ответил Жан. В глазах Моро блеснули огоньки предвкушения, что заметили все, кроме монстров. – Так! Ребят, давайте хоть раз спокойно посидим и не устроим скандал из ничего, – неуверенно предложил Хэммик. – Да я с Рико даже на один стул не сяду, что уж говорить про перемирие, – возразила Кейли. Нил наблюдал за перепасовками Жана и Джереми, и в голове его роилось терзающее сочувствие к Ноксу. Моро что-то затеял, и если это касалось Джереми, то не жди добра. Но поток тревожных мыслей был прерван Эндрю, который, усевшись рядом с Джостеном, ткнул его в ребро, вызвав резкое «ой» и косой взгляд. – Не игнорируй меня, – раздраженно прорычал Миньярд. В его голосе слышалась неприкрытая боль и потребность во внимании. – И что же будет, если я буду тебя игнорировать? – Нил подлил масла в огонь, хотя в глубине души боялся ответа. – Абрам, ты играешь с огнем, – злобно процедил Эндрю, краем глаза замечая, как его брат пытается флиртовать с Кевином, который, казалось, в упор этого не видел, поглощенный перепалкой Кайли и Рико. Ники, едва завидев своего парня Эрика, поспешил к нему, оставив этих двоих наедине с назревающим хаосом. – Пиздец, – выдохнул Эндрю, словно предчувствуя неминуемую катастрофу. Нил перевел взгляд на Аарона и Кевина, и уже готов был усмехнуться, как его рот накрыла чужая ладонь. – Просто наблюдай. Джостен лишь закатил глаза, коротко кивнул и вновь сосредоточился на Аароне и Кевине, пытаясь понять, что же творится у них в сердцах. – Твои глаза цветом как болото, – язвительно, но с какой-то странной тоской произнес Аарон, привлекая внимание Дея. – Вроде болото не зеленого цвета, – закатывая глаза, ответил Кевин. – Зато твои как самый настоящий темный шоколад, придурок. – Да как ты сме… – слова застряли в горле Аарона, и он замолчал, ошеломленно глядя на Кевина. – Подожди, что? – Ты глухой? – раздраженно уточнил Кевин, скрывая смущение за колкостью. – Зато ты тупой, – огрызнулся Аарон, отводя взгляд, но комплимент, словно драгоценность, отложил в уголок памяти, в тайник самых сокровенных и неожиданных воспоминаний. В его сердце промелькнула искра надежды, едва ощутимая, но такая важная. Нил почувствовал, как ладонь Эндрю слегка сжимает его щеку, словно пытаясь удержать здесь, в настоящем, среди этого хаоса, который на самом деле был их жизнью. Он понимал, что Эндрю боялся. Боялся этой уязвимости, этого хрупкого момента, когда правда просачивалась сквозь броню сарказма и безразличия. В груди Нила разливалось тепло, болезненное и сладкое. Он видел Аарона, этого запутавшегося, раненого зверя, и Кевина, вечно стремящегося к совершенству, но в глубине души отчаянно нуждающегося в любви и принятии. Их перепалка, такая привычная и раздражающая, вдруг стала трогательной, почти интимной. Это был их способ говорить правду, не признаваясь в этом открыто. Звонок, прорезавший воздух, словно нож, прервал их перепалку, возвещая о скорой смене уроков и необходимости расстаться. Обменявшись понимающими взглядами, ребята поднялись, и каждый, в окружении своей компании, направился в сторону учебного крыла. Так, в водовороте событий, промчался почти весь день. Четверку приняли в команду, назначив изнурительные тренировки. Ужин в кругу семьи Дея прошел в спокойной и уютной обстановке, и вот, уединившись в своих комнатах, каждый решился озвучить терзавший его вопрос. – Что между тобой и Аароном? – тишину первым разорвал Рико, в голосе которого звучала неприкрытый интерес. – Элитный флирт, – с сарказмом отозвался Кевин, – а между тобой и Кайли? – Она чокнутая дура, вот и все, – огрызнулся Морияма, тут же встретив ухмылки друзей, – а ну, выкиньте эти мысли из головы! Мы никогда не будем парой! А вот насчет Эндрю и Нила… тут возникает вопрос. – А что между нами? – Нил пожал плечами, словно пытаясь сбросить с себя тяжесть гнетущих мыслей. – Он сменил гнев на милость… Что-то за этим кроется. А вот что задумал Жан – это уже хороший вопрос. – Нокс давно меня интересует, вот я и решил узнать кое-что о нем, – Жан оторвался от книги, в его голосе звучала странная смесь любопытства. – Ты главное, сталкером не заделайся, – пошутил Кевин, но, поймав на себе пронзительный взгляд брата, осекся. – Жан? Это незаконно! – Да плевать, – ответил Жан, тихо посмеиваясь, словно его забавляла собственная дерзость, но в глубине души бушевала буря противоречивых чувств.  Тревога повисла в воздухе комнаты, словно густой туман. Кевин знал, что когда Жан загорается какой-то идеей, его трудно остановить. Но эта идея попахивала откровенной глупостью и могла обернуться серьезными последствиями для всех. Рико, привыкший к выходкам друзей, лишь усмехнулся, ожидая развития событий. Нил же, наоборот, напрягся, чувствуя, как обстановка накаляется. – Ты хоть понимаешь, во что ввязываешься? – Кевин не сдавался, пытаясь достучаться до разума брата. – Нокс – не простая мишень для твоих игр. Он может дать отпор, и тогда нам всем не поздоровится. Жан отложил книгу и посмотрел на Кевина с непонятной решимостью. – Я не играю, Кевин. Я просто хочу знать правду. Что скрывает этот Нокс? Почему он так насторожен? И что у него на уме? – Оставь его в покое, – внезапно вмешался Нил, его голос звучал твердо и безапелляционно. – У каждого есть право на личную жизнь. И ты, Жан, не имеешь права вторгаться в чужое пространство. Жан удивленно вскинул брови, не ожидая такой реакции от Нила. Он молча смотрел на друга, пытаясь разгадать, что кроется за его словами. Напряжение в комнате достигло предела, и казалось, что вот-вот разразится буря. Но в этот момент в дверь постучали, нарушив тишину и неразрешенные вопросы. Стук прозвучал как спасение, словно кто-то сжалился над этой компанией, зависшей в преддверии взрыва. Дверь открылась, и на пороге возникла Эбби, с ее неизменной чашкой кофе и усталым взглядом. – Я, конечно, извиняюсь, что прерываю ваш глубокий разговор о тайнах мироздания, – произнесла она с иронией в голосе, – но у нас тренировка через пятнадцать минут. И я настоятельно рекомендую вам, мальчики, оставить ваши шпионские игры за пределами корта. Напряжение немного спало, разряженное неожиданным появлением Эбби. Жан бросил взгляд на Кевина и Нила, в котором читалось не то сожаление, не то обещание вернуться к этой теме позже. Нил облегченно вздохнул, чувствуя, как отступает давящее чувство. Рико, как всегда, остался безучастным, наблюдая за происходящим с легкой скукой. Он знал, что эта история еще не закончена, и что рано или поздно Жан вернется к своей навязчивой идее. Вопрос лишь в том, какой ценой будет раскрыта правда. Все четверо молча разошлись, каждый погрузившись в свои мысли. Впереди их ждала тренировка, где они могли выплеснуть накопившуюся энергию и забыть хотя бы на время о надвигающейся буре. Но в глубине души каждый из них чувствовал, что спокойствие – лишь иллюзия, и что рано или поздно им придется столкнуться с последствиями необдуманных решений.