Неприятные известия

Всего лишь два дня промелькнули после блистательного бала, но предчувствие грядущего турнира окутало Хогвартс, словно зловещий туман. Директор объявил о неделе каникул, чтобы дать время подготовиться к этому судьбоносному событию. Большинство учеников покинули стены школы, устремившись к родным очагам, но наши герои остались, словно прикованные к этому месту невидимыми цепями. Монстры со Свитой все чаще собирались вместе, образуя подобие единой, странной семьи. Они напоминали старых бабушек под подъездом, которые жадно обсуждают все перипетии мира и школьные сплетни. Но за этими разговорами скрывалось что-то большее – потребность в поддержке, в понимании, в том, чтобы разделить с кем-то бремя надвигающейся опасности. К всеобщему изумлению, Рико и Кейли почти сблизились. "Почти" – потому что они, по крайней мере, перестали пытаться убить друг друга. И это уже было великим достижением, лучом надежды в темном царстве ненависти и вражды. Никто не хотел бы вновь столкнуться с необходимостью отмывать кровь или прятать труп одного из них, ведь даже у самых черствых сердец в глубине души таилась искра сострадания.   – Не представляете! Кейт и Тея… они вместе! – выпалила Кейли, влетев в комнату вихрем, так внезапно и эмоционально, что тишину разорвало, заставив многих болезненно вздрогнуть.   – Господи, Кейли, можно тише? – проворчал Жан, но тут же зашипел, когда Джер, уютно устроившийся рядом, неловко задел его локтем. Боль пронзила француза, но его мысли уже были далеко.   – В смысле… они теперь пара? – Нокс был искренне ошеломлен. – Как я мог это пропустить?   – Да это же вчера случилось! А тебя, как назло, в школе не было, – с самодовольной усмешкой отозвалась Кейли, наслаждаясь моментом, когда ей удалось удивить даже самого Джереми.   – Ну объявили и объявили… это их личное дело, – Аарон не понимал всеобщего ажиотажа, в его голосе звучало искреннее недоумение.   – Да тут и правда удивительно! Они же громче всех кричали о своей гетеросексуальности, а тут такое… – уточнил Джереми, словно, не веря своим ушам. – И, кажется, Тея встречалась с Кевином?   – Не то чтобы встречались… скорее, пробовали себя, – поправил Нил, заметив смятение на лице Аарона. – Поняли, что ничего не выйдет, и мирно разошлись. Правда, друзьями они не остались. Каждая их встреча – это поле битвы, где они стараются ужалить друг друга побольнее.   – Ого… а мы думали, это просто слухи! И почему же они так ненавидят друг друга? – не унимался Нокс.   – Этого мы не знаем, – вздохнул Жан, беря слово за Нила. – Кев никогда об этом не говорил, и я не думаю, что когда-нибудь скажет. – И, словно ища утешения, он снова утонул в теплых, медвежьих объятиях Джереми.   – Кстати, Нил, твои родители ведь недавно уехали? – голос Рико, до этого казалось, прирос к подоконнику, прозвучал вдруг с какой-то зловещей резкостью.   – Да, сразу после бала. А что случилось? –Нил ощутил, как ледяной комок страха начинает сжимать его сердце, не понимая, почему этот вопрос прозвучал так внезапно.   – Ладно, тогда у меня для тебя скверные вести. Только что видел твоего дядю, он разговаривал с директором, – мрачно сообщил Морияма-младший.   – Тебе никто не говорил, что он приедет? – в голосе Эндрю, до этого молчаливого наблюдателя, проскользнула сталь, словно предчувствуя бурю.   – Нет, но я хотя бы поздороваюсь, – проговорил Нил, поднимаясь с места. Внутри него боролись тревога и надежда, что все обойдется. Он направился на задний двор, где, по словам Рико, был его дядя.   – Что-то у меня дурное предчувствие, – пробормотал Моро, хмурясь. В его голосе звучала неприкрытая тревога. Он чувствовал, как надвигается тень, ведь обычно родители Абрама всегда предупреждали о приезде, а это молчание предвещало лишь беду.   И пока Нил шел к Стюарту, ребята, словно прикованные, столпились у окна, наблюдая за разворачивающейся сценой. Нил, приблизившись к дяде и директору, уловил лишь обрывок фразы Ксавьера Моргана, звучавшей настороженно:   – Спасибо, что предупредили, но сообщите об этом своему племяннику.   – И что же я должен знать? – Нил, дождавшись ухода директора, произнес это, невольно напугав Стюарта.   – О господи, Нил! Доведешь же, – пробормотал Хэтворд, поворачиваясь к Абраму. – У меня к тебе, кстати, неприятный разговор… – собравшись с духом, Стюарт продолжил. – Лола и парочка ее приспешников сбежали из тюрьмы.   – Что? – растерянно выдохнул Абрам, чувствуя, как земля уходит из-под ног. – Это не смешная шутка…   – К сожалению, это не шутка. Так как они были в обычной тюрьме, им удалось сбежать, и, как показали сводки, у них был сообщник. Сейчас мы допрашиваем его и пытаемся выяснить, куда они направились. Поэтому мы с твоей мамой хотели тебя забрать на время, чтобы обезопасить тебя и ее, – Стюарт говорил с виной в голосе, понимая, что в какой-то степени — это его вина: находясь в мнимом спокойствии, он совсем забыл об этой группировке и не уследил за ними.   – Я никуда не поеду, это, во-первых, а во-вторых, прекрати себя винить, тебе это не идет. Я думал, мы втроем прошли этот этап. Дядь, я буквально понимал, что рано или поздно это произойдет, так что тут нет твоей вины. Лола не опасна, пока рядом нет моего отца, она без него как рыба без воды, так что переживать пока не о чем, – хоть Нил и говорил это, пытаясь подбодрить дядю, он боялся, что она придет и навредит его семье. – И тем более, я смогу себя защитить, я же не один.   – Нил, это ведь не шутки, и ты знаешь свою маму, она сейчас буквально параноит, – но Стюарту не дали договорить.   – Все будет хорошо, правда, вам не о чем беспокоиться. Езжай домой или на работу, если что-то случится, я обязательно вам скажу об этом, – серьезным тоном проговорил Нил, и в этот момент он напоминал свою мать, на что Стюарт глубоко вздохнул, согласился и, потрепав племянника по голове, уехал на работу. А Нил, вернувшись в комнату, вел себя как обычно, вот только его вид выдавал волнение и скрытый страх, что сильно насторожило две компании.   Первым не выдержал Рико. Оттащив брата в сторону, туда, где тишина казалась плотнее, он впился в него взглядом, полным тревоги.   – Говори, что случилось, Нил. От тебя веет отчаянием, желанием бросить все и бежать, – прозвучал его голос, строгий, но дрожащий от внутреннего волнения. В этот момент Рико казался не просто другом, а старшим братом, чья душа болела за благополучие близких.   – Ничего такого, что могло бы тебя насторожить, – пробормотал Нил, не желая впутывать их в свою личную бурю.   – Даю тебе последний шанс, Нил. Говори правду. – Рико не верил в его ложь, чувствуя, как клубок тревоги сжимает его сердце.   – Ты ведь все равно не отстанешь, пока не вытащишь из меня все до последнего слова, – с тяжелым вздохом Нил собрался с духом и выпалил на одном дыхании: – Лола сбежала из тюрьмы.   – Черт! Только этой суки нам не хватало, – Рико ударил себя по лбу, в его глазах плескались гнев и бессилие. – И что ты собираешься делать? Наши должны знать.   – Я не хотел никого в это впутывать… Но, видимо, придется, – Нил пожал плечами, обреченно. – Не думаю, что она сунется сюда. Кажется, она попытается освободить отца, и там ее и поймают.   – А если она сначала придет за тобой? – предположил Рико, зная, на что способна эта безумная женщина. Сердце его болезненно сжалось при этой мысли.   – Она не настолько умна, как ей кажется, – довольно серьезно ответил Нил.   – Самоуверенный ты наш, говоришь так, будто у тебя миллион жизней в запасе, – усмехнулся Рико, но в этой усмешке, словно луч света, пробилось облегчение. Он знал – Нил не сломается. Его магия была несокрушима, он стоял вторым по силе на всем факультете. Мысль, дарившая слабый, хрупкий покой, но тревога за брата, за его истерзанную душу, оставалась ледяной хваткой в груди. – Не смей недооценивать её, слышишь? Она одержима тобой, Нил. Безумная одержимость – это тёмная бездна, способная вырвать из человека самое святое, превратить его в чудовище.   В голосе Рико звучала неприкрытая, жгучая тревога, страх за друга, ставшего ему семьей, братом по духу. Он готов был отдать всё, лишь бы отвести от Нила эту надвигающуюся тень, укрыть его от удара.   – Я знаю, Рико. Но я не позволю ей разрушить наши жизни, наши мечты. Я готов к этому, как никогда, – в словах Абрама звенела сталь, решимость встретить опасность лицом к лицу, но Рико видел – за этой маской непроницаемости пряталась глубоко затаенная боль, невысказанный страх. Нил никогда не покажет свою слабость, но Рико чувствовал – он дрожит изнутри, как осенний лист на ветру.   Рико положил руку на плечо Нила, сжимая его ободряюще, передавая всю свою любовь и поддержку. – Мы все будем рядом, Нил. Ты не один. Мы не позволим ей коснуться тебя. Мы – твоя стена, твоя крепость. – Он хотел, чтобы Нил почувствовал: они – одно целое, семья, готовая разделить с ним любую боль, любую ношу. Его раны – их раны. И они исцелят их вместе.   В глазах Нила, словно осколки разбитого зеркала, блеснули слезы благодарности, обжигающие щеки. – Спасибо, Рико. Это значит для меня больше, чем ты можешь себе представить. – Он знал, что может положиться на своих друзей, на свою обретенную семью. И эта уверенность давала ему силы дышать, двигаться вперед, бороться за свою жизнь, за своё выстраданное счастье.   Рико сжал его руку еще раз, и в этом прикосновении, в этом безмолвном обещании было больше слов, чем когда-либо сможет вместить человеческий язык. "Мы всегда будем рядом, Нил. Всегда. До последнего вздоха."   Вечером, когда свита разошлась по комнатам, Нил поведал своим братьям о Лоле. Истерика Кевина не заставила себя ждать – он тут же разразился лекцией о том, что Абраму следовало согласиться и уехать с дядей. Рико смотрел на это с печалью в глазах, понимая, что умиротворить разбушевавшегося Дэя бесполезно. Жан же, погруженный в свои мысли, обдумывал слова Абрама, плетя сложную паутину возможных исходов.   – Кевин, сядь. Нил прав. Она сюда не сунется – слишком опасно для неё. И навредить тёте Мэри она не сможет – рядом её брат. А Нил под защитой школы и нашей, так что всё будет хорошо, – Рико, повторяя эти слова в который раз, уже начинал кивать, словно пытаясь убедить самого себя. – Да и мы всегда рядом. Она ничего не сможет ему сделать.   – А если… – но Кевину не дали закончить. В едином порыве трое выкрикнули: «Никаких если!» – Ладно, молчу. Но я предупредил.