Часть 1

      Урок по Уходу за магическими существами был последним в этот день, и Гермиона, сжимая под рукой толстую папку с конспектами, заранее знала, что всё пойдёт не так. Во-первых, Хагрида временно заменял кто-то из Министерства, что уже звучало максимально подозрительно. А во-вторых, ей не понравилась рекомендация профессора Макгонагалл — надеть одежду, которую будет не жалко испачкать.       Одежду. Не жалко. Испачкать. Это ведь не детский сад. Это последний учебный год в Хогвартсе с серьёзными экзаменами!       На поляну за теплицами студенты спускались с нескрываемым любопытством. И пока Гермиона обсуждала с Парвати возможность повторной практики с гиппогрифами, кто-то вдруг громко свистнул :       — Грейнджер, шаг назад! Этот кусается!       Она резко повернулась. В десятке шагов от неё стоял рыжеволосый мужчина, в поношенной кожаной куртке и сапогах по колено, с закатанными рукавами и лицом, загорелым до медного. В его руках билось нечто огромное, чешуйчатое, словно дракон, только миниатюрного размера.       — Что это? — выдохнула Гермиона, подступая ближе.       — Это малазийский иглохвост, возраст четыре недели. Он любит блестящее и не уважает чужие границы, — объяснил парень, бросая взгляд на её значок старосты. — Значит, Гермиона Грейнджер. Давно не виделись. Помню тебя ещё второкурсницей. Надеюсь, ты не боишься обгореть.       — Прости?       — Я Чарли. Чарли Уизли. И да, пожалуйста, не называй меня "профессором", — он улыбнулся быстро, чуть дерзко, и отпустил иглохвоста, который плюхнулся в траву и принялся жевать чей-то пергамент. — Сегодняшняя задача : наладить контакт. Кто будет первым?       Некоторые семикурсники отступили. Гермиона же сделала шаг вперёд.       — Скажите, пожалуйста, мистер Уизли, у нас будет теоретический блок?       — Теоретический блок? — переспросил он, подбирая упавшую перчатку. — А зачем он тебе, если существо вот оно, перед тобой? Магия чувствуется кожей, Грейнджер, не страницами. — и он подмигнул.       Это было...возмутительно. И, по какой-то нелепой причине, чуть-чуть интересно.       — А если кто-то получит ожог из-за незнания? — настаивала она.       — Тогда я исцелю его и расскажу, как правильно дышать, чтобы не паниковать, — отрезал он с лёгкой насмешкой, откидывая слегка длинные волосы с лица. — А теперь, пожалуйста, меньше вопросов, больше дел.       Урок превратился в какой-то хаос. Малазийские иглохвосты оказались капризными, как младенцы, и дерзкими, как близнецы Уизли. Они устраивали схватки из-за камней и листвы, цеплялись за мантии и пытались вырвать серьги у девушек. Гермиона спасла Лаванду от огненного взмаха, переписала список характеристик иглохвостов и…почти не заметила, что её собственный свиток тлеет по краям.       — Чёрт! — вырвалось у неё.       — Поздравляю, — Чарли неожиданно возник рядом, опустившись на корточки. — Ты теперь официально в клубе. Они всегда выбирают самых упорных.       Он посмотрел на обгоревшую бумагу, затем на неё.       — Разреши дать совет?       — Слушаю, — резко сказала она, не в силах скрыть раздражение.       — Иногда стоит смотреть в глаза, а не в учебник. Существа понимают, когда с ними говорят всерьёз и воспринимают также. Даже если не знают, что ты сдала все экзамены на «Превосходно». ***       Когда урок закончился, Гермиона осталась последней, наводя порядок в своих записях. Она чувствовала злость, смущение и что-то ещё тревожное, странное.       — Ты пойдёшь на факультатив? — вдруг спросил Чарли, стоявший вполоборота. — Я собираюсь показать старшекурсникам, как драконьи существа реагируют на изменения голоса. Будет полезно. Или, может, опять…слишком нетипично для тебя?       Гермиона подняла глаза. Он не улыбался. Просто ждал ответа.       — Я подумаю, — ответила она медленно. Он кивнул.       — Только не долго. Они не любят ждать.       И ушёл легко, оставляя за собой целый ураган. Будто всё происходящее было для него игрой, а не ответственным образовательным процессом.       Гермиона осталась стоять посреди вытоптанной травы, с подпалённым свитком в руках и озадаченным гулом в голове. Она злилась прежде всего на себя. Потому что ни одна лекция, ни один экзамен, ни один детальный справочник о повадках драконов не подготовили её к такому преподавателю. Он был...резким. Ярким. Слишком живым. И вопиюще неорганизованным.       Впервые за долгое время Гермиона чувствовала себя не на высоте. И это раздражало больше всего.       К ужину она добралась позже остальных — помытая, переодетая и всё ещё хмурая. Села рядом с Джинни, машинально потянулась за тыквенным соком. На ней был свежий белый свитер, волосы слегка вились от сырости, но вид у неё был такой, словно она лично прошла через лесной пожар.       — У тебя лицо, как у того иглохвоста, который чуть не сожрал мантию Забини, — заметила Джинни, откусывая яблоко. — Ты в порядке?       — В полном, — сухо сказала Гермиона. — Просто пришлось переписать все записи. Один из экземпляров решил устроить мне практический тест на возгорание.       — И как тебе наш новый «не профессор»? — Джинни приподняла бровь с такой лукавой игривостью, что Гермиона тут же напряглась.       — Ужасно неорганизованный. Без малейшего уважения к структуре урока. Ни одного теоретического вступления. Ни малейшей дисциплины. На месте Хагрида я бы…       — Да-да, — перебила её Джинни, помахав рукой. — Но я не про его методику. Я про то, как он на тебя смотрел. Словно вот-вот предложит не факультатив, а...я не знаю…поужинать при свечах у вольера с драконами.       Гермиона чуть не подавилась.       — Джинни! — прошипела она, бросая взгляд на другую сторону стола, где Рон и Гарри увлечённо жевали мясной пирог.       Но, разумеется, Джинни не унималась :       — Что? Я просто говорю, как есть. Я знаю Чарли всю жизнь. Он с девчонками в принципе не особенно... Ну, ты понимаешь. Я не видела его ни с одной. Только с огнедышащими существами, да и те вряд ли женского пола. А тут «магия чувствуется кожей, Грейнджер»? Серьёзно?       — Он просто... — Гермиона запнулась. Что? Шутил? Поддразнивал? Проверял реакцию? Или, может быть, действительно считал, что практический опыт важнее теории? — Он просто импульсивный.       — Импульсивный? — вмешался Гарри, наклоняясь ближе, с заинтересованной ухмылкой. — Это новое приукрашивание? Потому что звучало, как будто он флиртует. Причём довольно открыто.       — Гарри! — прошипела она уже в панике, чувствуя, как щеки предательски заливаются жаром.       Рон, который до этого момента безмятежно ел, застыл с куском пирога на вилке у рта и медленно поднял глаза :       — Подождите. Вы хотите сказать, что мой брат флиртует с Гермионой?       Наступила оглушающая пауза.       — Никто этого не говорит! — резко воскликнула Гермиона. — Кроме вас, конечно! И это… это нелепо! Мы даже почти не общались никогда. Я видела его от силы шесть или семь раз в жизни! Многие из них — в Норе, когда мне было двенадцать!       — Ну вот, — Джинни довольно закинула ногу на ногу. — Значит, он тебя запомнил с тех пор. Это же почти романтический сюжет. Маленькая Гермиона, с книгой в руках, а он весь в драконьей пыли...       — Джиневра Уизли, ещё одно слово, и я ночью превращу твою подушку в слизня, — прорычала Гермиона, но даже она понимала, что угроза звучит неубедительно, когда ты выглядишь так смущённо.       — Что вообще происходит, — пробормотал Рон, качая головой. — Это всё из-за этих драконов, я уверен. Они воздействуют на людей. На разум. На мораль. На...приличия.       — Перестань, Рон, — усмехнулся Гарри. — Ты просто не привык к мысли, что кто-то может быть интересен Гермионе, кроме учебного процесса и библиотеки.       — Потому что это Гермиона, — отозвался тот, указывая на неё вилкой. — Она не ведётся на взмах татуированной руки с закатанным рукавом и дерзкие ухмылки!       Гермиона бросила на него ледяной взгляд :       — А ты, видимо, эксперт?       Он пожал плечами, но спорить не стал. ***       Позже, когда гостиная опустела, и она сидела у окна с чашкой мятного чая и конспектом на коленях, она попыталась окончательно отмести все глупости из головы. Это был всего лишь урок. Преподаватель, временно исполняющий обязанности. Брат друга. Чуть более харизматичный, чем принято.       И всё же, когда она закрыла глаза, упрямо вставала сцена : блеск старой кожаной куртки, карих глаз и то самое спокойное : «Магия чувствуется кожей, Грейнджер.»       И хуже всего было то, что она не могла с этим не согласиться.