3. Ландо

Ландо поверить не может, что Оскар действительно сказал «да». Когда он просыпается на следующее утро, он думает, что, возможно, ему это почудилось. Черт его знает, у Ландо были и более странные сексуальные сны. Но он не мог этого просто придумать, потому что он чувствует приятную боль, доказывающую обратное, и светло-фиолетовый синяк на шее, где его укусил Оскар, и если этого недостаточно, то в корзине для белья в ванной есть стопка грязных простыней Оскара. Когда он это предложил, Ландо и правда не думал, что Оскар скажет «да». Да и вообще, он тогда особо не думал. Сейчас лучше не стало. — Ландо, я иду в зал, ты со мной? — зовёт Оскар из своей комнаты, а Ландо тем временем стоит в ванной и в полном ступоре смотрит на кучу в корзине рядом с раковиной, зубная паста стекает по подбородку, а он всё пытается понять, как, чёрт возьми, он вообще сделал это. — Что? — глухо отзывается Ландо сквозь зубную пасту, когда его мозг снова включается. — В зал. — Оскар появляется в дверном проеме. Его взгляд на секунду скользит вниз на следы на шее Ландо. — Ты обещал. Я знаю, что у тебя нет никаких планов. Ландо моментально забывает о том, как хорошо Оскар его вчера трахнул, потому что вспоминает: это же всё ещё Оскар, со своими отвратительными привычками заставлять Ландо делать ужасные вещи ради таких глупостей, как здоровье и физическая форма. Ландо стонет и выплевывает зубную пасту. — А если я, например, собирался в библиотеку? — Ты не собирался. — А если бы собирался? — настаивает он, вытирая следы зубной пасты с подбородка и ополаскивая рот. — Я знаю, что нет. Ну давай уже, мне тебя что, тащить? Ландо поднимает глаза, чтобы встретиться взглядом с Оскаром в зеркале, закрывая кран и прищуриваясь. Он вообще не хочет идти в спортзал, не говоря уже о секции с гантелями, от которых потом всё тело будет ломить три дня. — Ты бы не стал. У Оскара приподнимается бровь. — Думаю, я просто останусь здесь… — начинает Ландо напыщенно, но тут же вскрикивает, когда Оскар обхватывает его руками, прижимая руки к бокам, и поднимает, как будто Ландо ничего не весит. — Оскар! — Ты идешь. Ландо беспомощно извивается в объятиях Оскара: — Отпусти меня! Ты не можешь просто так взять меня и отвезти, куда тебе угодно! — Могу, — спокойно отвечает Оскар, пинком открывая дверь в комнату Ландо. — Одевайся, давай. — Нет! — Я думаю, мы совсем недавно прошли тот рубеж в нашей дружбе, когда я бы не стал держать тебя и надевать на тебя твою спортивную форму, — невозмутимо говорит Оскар, ставя Ландо перед его шкафом. Ландо немного краснеет, потому что Оскар не может просто так говорить о том, чтобы держать Ландо, не так ли? Делать внезапные сексуальные комментарии — это, вообще-то, фишка Ландо, он не знает, как реагировать, если такое делают в ответ. Ландо считает, что все должны просто заткнуться и позволить ему флиртовать, чтобы сохранить свое достоинство. Он делает паузу, чтобы собраться. — Пошел ты. Ладно. — Спасибо, — отвечает Оскар, плюхаясь обратно на кровать Ландо, пока тот одевается, ворча что-то себе под нос.

***

— Не-а, — говорит Оскар, подхватывая Ландо за ворот футболки и оттаскивая от кардиозоны, куда тот пытался улизнуть. — Ну блин, — жалобно тянет Ландо. — Только то, что ты меня притащил сюда, уже достаточно. Ты не можешь заставить меня тягать железо ко всему прочему. — Могу. Пошли, будем делать силовые. — Делай их сам. — Но мне будет очень одиноко, — говорит Оскар, изображая жалобную мордочку. Ландо закатывает глаза: — Заведи себе друга. — Я не знаю, как заводить друзей. Для этого у меня есть ты. Ландо стонет и позволяет Оскару тащить себя. — Хорошо, — угрюмо говорит Ландо, скрестив руки на груди, стоя перед зеркальной стеной, куда его потянул Оскар. — Что делаем? — Руки и плечи, — рассеянно отвечает Оскар, ставит их сумки на пол и берёт с полки пару гантелей по 24 килограмма, укладывая их на скамью. — Нет, — стонет Ландо. — Давай хотя бы начнем с ног. — Нет, нельзя просто делать кардио, тренировки ног и спины, руки только раз в месяц или в голубую луну. Начинаем с подъёмов на бицепс. — Почему бы и нет? Я ненавижу тренировки на руки. Оскар не отвечает, он просто вручает ему пару гантелей по 18 килограмм. — Это слишком тяжело, — говорит Ландо. — Либо три подхода по десять с этими, либо пять по двенадцать с пятнашками. Ландо сверлит его взглядом. — Либо ты навсегда останешься лапшеруким. — Я тебя реально ненавижу. Сорок минут спустя Ландо не чувствует ничего, кроме жгучей боли в трясущихся руках. — Я не могу, Оскар, правда не могу, я сейчас уроню их. — Нет, не уронишь, — спокойно говорит Оскар, стоя позади, держа руки ровно в трёх сантиметрах под локтями Ландо, пока тот пытается доделать жим. — Осталось два и всё, ладно? Я куплю тебе мороженое. Ландо кривится, собирает последние крохи воли и с рывком выжимает гантели вверх, тяжело дыша: — Пошло оно, за это я заслужил гораздо больше, чем мороженое. — Ещё один, давай. — Нет, — стонет Ландо. — Ты бы и за отсос не заставил меня сделать ещё один раз. Оскар фыркает, быстро оглядывается по сторонам и усмехается: — Ты слишком много говоришь отсос, чтобы я в это поверил. — Если ты сам не предлагаешь, это бесполезно. — Хорошо, но если ты сделаешь ещё два повторения. — Что? — Ландо захлёбывается словами, потому что ну правда. Он замечает, что поднял гантели, только когда Оскар фыркает, глядя на него в зеркале. — Серьёзно? Это так работает? Ладно, если ты сделаешь ещё один, я тебе отсосу. — Правда? -Ландо тихо всхлипывает. — Ага. — Блядь, ладно, — выдавливает Ландо и снова опускает руки. — Вот так, давай, остался последний. — Да пошёл ты, — сдавленно выдыхает Ландо, с ненавистью наблюдая в зеркале, как руки Оскара аккуратно следуют за движением его локтей, ни разу не помогая. — Ну же, ещё один для меня. — В данный момент это звучит для меня очень сексуально, и я не думаю, что это помогает, — сипит Ландо, дрожа от напряжения, пытаясь поднять вес в последний раз. — По-моему, как раз помогает, — смеётся Оскар, словно Ландо не видит его в зеркале, ухмыляющегося. Ландо издаёт нечто похожее на писк. — Оскар, я не могу, — стонет Ландо: гантели замерли на полпути и не сдвигаются дальше. Оскар оценивающе смотрит на него в зеркало, прежде чем немного наклонить голову и сказать: — Давай, детка, еще один для меня. — Блядь, — выдавливает Ландо, и вес поднимается. Он тяжело дышит, уставившись на себя в зеркало несколько недоверчиво, лицо пылает не только от физической нагрузки. — Блядь. — Всё-всё, — успокаивает Оскар, моментально забирая гантели из его рук, словно они ничего не весят, сексуальный ублюдок. — Молодец, я знал, что ты сможешь. — Оскар, — стонет Ландо, бессильно опуская руки. — Чёрт, я тебя ненавижу. Зачем ты это сказал? Оскар лишь смеётся, опуская гантели на пол. — Я серьезно, мне кажется, у меня проблема, — говорит Ландо, глядя вниз на то место, где у него в шортах всё оживает. Чёрт. Оскар поднимает глаза и говорит, словно не осознавая, насколько он чертовски горяч: — Подожди, правда? Ландо просто сглатывает и кивает. — Ох. Черт. Извини? — Оскар, — резко говорит Ландо, теперь уже немного смущённый. Он встаёт, хлопает Оскара по его дурацкой груди и уходит прочь, чтобы спрятаться в туалете и хоть как-то разобраться с этой ситуацией. — Эй, эй, ну извини, я просто пошутил, — оправдывается Оскар, полусмеясь, поспешно бросаясь за ним. Но Ландо уже решил, что он его проучит, потому что на самом деле очень грубо намеренно возбуждать человека на людях, не собираясь ничего с этим делать, просто заставить Ландо манипуляциями сделать еще один повтор. — Он мне тут извиняется: «Извини», — передразнивает Ландо по-детски, пинком распахивая дверь раздевалки. Он игнорирует взгляды двух парней внутри и идёт прямо к туалетным кабинкам, а Оскар следует за ним — благо, там пусто, и они могут выяснить отношения наедине. — Я ж не думал, что ты реально… ну, — Оскар понижает голос до шёпота и неуверенно жестикулирует в сторону Ландо ниже пояса. Ландо хмурится и резко открывает одну из кабинок, с шумом захлопывая дверь прямо перед носом Оскара. Оскар вздыхает снаружи, а Ландо оседает спиной на стену. Он всё ещё наполовину возбуждён. — Ландо, прости. — Извинения — это, конечно, мило, но ничего не меняет, — бурчит Ландо. Через минуту он остынет, но сейчас он вполне наслаждается своей обидой. — Хочешь, я исправлю? — Если ты не собираешься зайти сюда и реально исправить это, то можешь развернуться и идти к чёрту, спасибо. Оскар замолкает на секунду. — Ладно. Но только потому, что это моя вина. Ландо ещё никогда не открывал дверь так быстро. — Хорошо, я тебя прощаю. Заходи. — Заткнись, Ландо, тут же люди, — шепчет Оскар, нервно оглядывая пустой туалет, прежде чем проскользнуть внутрь и ловко закрыть за собой дверь. — Ну тогда заткни ме-, — это всё, что успевает сказать Ландо, прежде чем Оскар накрывает его губы своими, прижимая его к стене за талию. Ого. Внезапно Ландо уже не просто наполовину возбуждён. Когда он предложил такую… договорённость, он особо не думал о чем-то, кроме быстрого удовлетворения потребностей. И теперь, оглядываясь назад, он не понимает, почему вообще ему не пришло это в голову раньше, ведь это и правда удобно. Но в голове не укладывается, как Оскар может быть так вовлечён во всё это. Два дня назад Ландо бы и подумать не мог, что такое вообще возможно. Но он не собирается задавать лишних вопросов Оскару. — Я, между прочим, не одобряю секс в общественных местах, — бормочет Оскар ему в губы. — Это не общественное место, если никто не видит, — Оскар снова его целует, а заодно тянет вниз его шорты. Его руки ловкие, он не теряет ни секунды, в то время как Ландо едва справляется хоть с одной задачей, особенно сейчас, когда мозг будто отключается. Оскар отстраняется, тяжело дыша ему в губы. Ландо смотрит на него, ошеломлённый, потому что до сих пор не может поверить, что Оскар реально может делать что-то подобное. — Ни звука, понял? — Блядь, это сексуально, — выдыхает Ландо. С каких пор Оскар говорит такие вещи таким тоном? Оскар прижимает ладонь к его рту, от чего у Ландо глаза закатываются. — Что я только что сказал? Тихо, Ландо, ради всего святого. Ландо отчаянно кивает с прижатой ко рту рукой. Оскар держит её ещё немного, потом решает, что уже можно убрать, и опускается на колени. Ландо сам зажимает себе рот, едва сдерживая стон при одном только виде Оскара на коленях, с блестящими глазами и выбившейся прядью на лбу. Сложно винить Ландо за то, что он уже весь в напряжении, а его бёдра сами тянутся вперёд при одном только этом виде. Оскар закатывает глаза, смотря на Ландо, а потом сильно прижимает его бёдра к стене. Чёрт. — Тебе реально повезло, что ты не подцепил гонорею, — обыденно подмечает он и заглатывает его целиком. Ландо стонет в ладонь. Оскар берёт его почти до самого конца, не теряя времени, потом возвращается обратно, при этом сильно всасывая, и… как в такой ситуации вообще Ландо может молчать? Оскар протягивает руку, чтобы ударить Ландо, заставив замолчать, но он просто хватается за неё, как за спасение. Оскар не возражает — наоборот, использует их сцепленные руки, чтобы прижать Ландо к стене. Это выбивает Ландо из колеи, но он усилием воли держится, потому что не может себе позволить потеряться в этих ощущениях. Он старается изо всех сил не издавать ни звука, пока Оскар облизывает его и снова берёт в рот, до самого конца. А потом обводит языком головку и тут же заглатывает снова. Дыхание у Ландо совсем сбивается, он дышит носом тяжело и неровно. Ландо опускает голову и ошеломленно смотрит вниз, а Оскар уже смотрит вверх — с тем самым острым взглядом, он понятия не имеет, как эти теплые карие глаза могут быть настолько пронзительными, что от них по его позвоночнику пролетает раскалённая стрела. Ландо делает глубокий вдох, прежде чем решает, что уже можно убрать руку ото рта, чтобы промямлить Оскару: — Я сейчас кончу. Оскар отстраняется и шепчет: — Так кончай. Ландо всхлипывает и снова зажимает рот рукой. Ему ничего не остаётся, кроме как повиноваться, когда Оскар берёт его обратно в рот. Оскар тихонько мычит, посылая вибрацию, когда Ландо кончает прямо ему в рот, и, черт возьми, это только ухудшает ситуацию, потому что Ландо едва держится и только руки Оскара удерживают его на месте, пока бедра Ландо дергаются от ощущения вибрации. Он точно не собирался сегодня кончать кому-то в рот, так что он просто пытается сдерживать звуки, но это у него получается не очень хорошо. Оскар держит его во рту, пока тот не обмякает и не становится мягким, и только потом глотает в последний раз. Ландо вздрагивает у него во рту и полностью расслабляется. Если бы не руки Оскара, он бы уже сполз по стене. — Хорошо? — спрашивает Оскар, отстраняясь. Самый глупый вопрос, какой можно задать. Даже его поддержка не мешает Ландо сползти на пол и уткнуться головой в плечо. Он бормочет: — С каких пор ты стал таким искусным в этом дерьме? Разве ты не соблюдаешь целибат или что-то в этом роде? — Не соблюдаю я целибат, — усмехается Оскар, оскорбленный, но он обнимает Ландо и запускает пальцы в его кудри, мягко массируя голову, потому что он такой милый. Ландо одобрительно мычит. — Ну, выглядишь целомудренным, — бормочет он, борясь с лёгкой одурью в голове. Когда она вообще появилась? — Эй, ты сам не хочешь кончить? — Эм… я уже, — признаётся Оскар. Ландо в замешательстве отстраняется. Оскар лишь смущенно показывает ему свою покрытую спермой ладонь и смотрит на следы от нее на своей толстовке. — А. — Ага. Ты довольно горячий, когда отчаянно пытаешься не стонать. Ландо ошарашенно смотрит на него. Потому что, ну, блядь. Он изо всех сил старается выбросить из головы эту тупую одурь, потому что что вообще происходит? Но ему удаётся это сделать. Он прочищает горло и наконец может достаточно ясно мыслить, чтобы сказать: — Кстати, ты не заставишь меня снова вернуться туда. Сначала я не чувствовал рук, пока ты не решил, что отсосать мне в туалетной кабинке — хорошая идея, и теперь я не чувствую ног. Я ближайшие две недели даже на гирю смотреть не смогу. Оскар вздыхает. — А вот и он. — Что? — Ничего. Пошли домой, я не выиграю этот спор. Ландо самодовольно фыркает. -Нет, не выиграешь, я рад, что ты это знаешь. — Угу. Ты за рулем. — Что? Почему я за рулем? — Практика. И я тебе отсосал. — Потому что ты мне был должен. — Теперь ты мне должен. — Это так не работает. — Я испортил свою толстовку из-за тебя! Теперь вообще-то неудобно, — сетует Оскар, снимая ее и обнажая майку под ней. — Ты расстроен из-за толстовки. Серьезно? — Ну, я не думал, что мне придется ее снимать. Ландо не понимает, зачем ему вообще ее носить, если он так выглядит. — Почему? — Потому что у меня не было других чистых спортивных худи, а ты меня вчера ночью расцарапал на кусочки, — обыденно отвечает Оскар. У Ландо короткое замыкание, совсем чуть-чуть. Оскар, кажется, не замечает, он поворачивается, чтобы посмотреть через плечо, и, господи, Ландо действительно расцарапал его на куски, потому что по всей его спине и плечам появились выпуклые красные линии, исчезающие под майкой. Черт. Ландо чувствует, как немного краснеет, вспоминая, что именно они творили прошлой ночью. — Если кто-то спросит об этом, я возлагаю на тебя ответственность за психический ущерб, который я получу в результате этого разговора, — продолжает Оскар. Он закатывает глаза, чтобы скрыть свои мысли. — О, перестань. — Я перестану, если ты поведешь. Ландо стонет и вскидывает руки. — Ладно.

***

Оскар, если честно, слишком хорош в этом. Ландо даже не злится ни на кого и ни разу не глохнет по дороге домой, потому что он настолько расслаблен, что напрочь забывает о своих тревогах. После спортзала он тоже успевает сделать кучу всего. Оскар помогает ему наконец-то вытащить диджейское оборудование из машины и убрать его обратно по коробкам, где ему место. Ландо расписывает стримы на следующую неделю, планирует три следующих поста в соцсетях и договаривается с Карлосом поиграть в гольф. У Оскара пары с часу до пяти, но он не против, чтобы Ландо учился у него на кровати, пока сам сидит за столом, что-то записывая в тетрадь. Между ними — тишина, спокойная и уютная. У Оскара куча проектов и экзаменов перед весенними каникулами, так что Ландо старается его не отвлекать. Но это, честно говоря, получатся легче, чем обычно — наконец-то у него есть энергия и концентрация, чтобы заняться своими делами, не отвлекаясь каждые две минуты. Ему попросту хорошо находиться в пространстве Оскара. Они так делают довольно часто, но сегодня почему-то особенно приятно, особенно спокойно. Может, потому что Ландо не чувствует потребности что-то говорить каждые пять минут. Это прямо какое-то волшебство. Ландо мог бы привыкнуть к этому. Единственная проблема — Ландо не ожидал, что Оскар настолько хорош в постели. Это слегка неудобно. Потому что Ландо, конечно, никогда никому сразу не скажет, но при правильных обстоятельствах он, ну, слегка принцесса подушек. Ему просто очень нравится, когда с ним хорошо обращаются, и если человек действительно умеет, то у Ландо мозг просто выключается. Он становится вялым, расслабленным и не может думать ни о чём, кроме того, как охуенно он себя чувствует. Он становится ужасным собеседником в такие моменты — весь такой глупенький, бесполезный, и если партнёр не получает кайф от того, насколько он пассивен, то поддержки от Ландо — ноль. Это проблема. Но если он сможет держать мозги включёнными, пока они занимаются сексом, всё будет нормально. Ландо справится. Он отмахивается от этих мыслей. Он лениво задумывается, как часто, слишком часто, можно будет спрашивать Оскара, не хочет ли он довести Ландо до оргазма. Это могло бы стать регулярной вещью, учитывая, что Оскар, похоже, реально в этом заинтересован, и это точно не будет разовым, как, скажем, те занятия по крав-мага, на которые они сходили один раз и никогда больше. Он задается вопросом, как долго Оскар будет потакать Ландо и позволять этому продолжаться, продлится ли это неделю или до самых весенних каникул? — Эй, ты на весенние каникулы домой поедешь? — вдруг спрашивает Ландо, потому что он всё равно хотел уточнить. — Не-а, короткие слишком, — отвечает Оскар. — Всего две недели, перелёт не оправдывает себя. Ландо хмыкает: — Поехали ко мне домой. Мама всё время про тебя спрашивает. — Мм. Может быть. Я получу бесплатную еду за это? — Конечно получишь, глупый. Мама говорит, что скучает по тебе. На самом деле, она говорит, что скучает по тебе чаще, чем по мне. Оскар фыркает. — Ну, её можно понять. Ландо бросает ластик ему в затылок.

***

Оказывается, Оскар готов его баловать гораздо чаще, чем Ландо ожидал. Он говорит «да», когда Ландо набрасывается на него в прихожей после того, как весь день провёл в полувозбуждённом состоянии, не в силах сосредоточиться ни на чём. Он не делает ничего, кроме как вздыхает, когда Ландо встречает его словами: — О боже, наконец-то. Ты не против потрахаться? — Да, конечно. — Отлично. В моей комнате? Оскар тут же трахает его на кровати Ландо, лицом вниз, потому что Ландо даже не подумал перевернуться, когда Оскар опрокинул его на постель. И от того, как Оскар запускает пальцы в его кудри, Ландо приходится бороться с собой, чтобы не потерять концентрацию. Они портят простыни Ландо, ну, справедливо, сегодня его очередь. Но оно того стоит, ведь потом Ландо чувствует себя абсолютно удовлетворенным, а Оскар обмякает сверху, прижавшись к нему. Он говорит «да» снова, когда они лежат под одеялом, смотрят «Law and Order», и Ландо, как святой, между прочим, ничего не говорит о том, что причина того, что он постоянно пересматривает эпизоды вовсе не его «болтовня», а то, что Оскар листает телефон, опирая его краем на Ландо. Он поворачивается к нему и говорит: — Эй, Оскар. Я возбуждён. Ну, вообще, он не говорит «да». Он говорит: — Опять? У тебя всегда всё так плохо? Ландо фыркает и поворачивается к нему лицом. — Нет. Ну, я не знаю, может быть. Я просто не всегда тебе об этом говорю. — О, ладно, спасибо, что рассказал мне только о пяти из шести раз в день, когда ты хочешь, чтобы тебя трахнули, я ценю это. — Ну, нет, теперь я, очевидно, рассказываю тебе обо всех шести случаях, раз ты сам предложил свою помощь. Оскар хмыкает, лениво улыбаясь: — Тебе бы реально к кому-нибудь показаться. Ландо возмущённо взвизгивает и скатывается с дивана. — Ладно! Пойду сам дрочить, раз ты не хочешь. Оскар стонет и хватает Ландо за запястье, до того как тот успевает сделать два шага от дивана. — Я не говорил этого, вернись. В итоге он снова сосёт Ландо, «Law and Order» игнорируется в фоновом режиме, он прижимает его бёдра к дивану, пока Ландо стонет, извивается и тянет Оскара за волосы. Обоим придётся пересматривать серию. Ландо снова приходится бороться с этим мутным состоянием в голове, но он почти справляется. Он даже говорит «да», когда Ландо однажды пишет ему в десять вечера. эй я возбужден трахнешь меня?

Иди ко мне

мне лень

Так это ты хочешь потрахаться

ну оскаааррр Ландо знает, что выиграл, когда слышит громкий стон сквозь стену, а потом дверь распахивается — без стука, конечно. — Ты избалованный мелкий засранец, ты в курсе? Ландо ухмыляется, пока Оскар залезает на него в своей фирменной манере, весь в напряжённых под кожей мышцах, сразу устраиваясь между его ног и затыкая его поцелуем. В этот раз он снова делает то же самое, просто перемещает Ландо туда, где он ему нужен, когда Ландо его не слушает, и из-за этого ему очень сложно сосредоточиться и оставаться в центре внимания. Проблема в том, что у Ландо всё идёт прекрасно, а потом раз, и он соскальзывает. И становится очень трудно выбраться из этого состояния и просто быть нормальным. Но Ландо не хочет об этом думать. Вместо этого он просто начинает спорить, чья очередь принимать душ первым.

***

И вдруг проходит почти две недели, а Ландо и не заметил, как пролетело время. Оскар ни разу не попросил Ландо о сексе — возможно, потому что ему и не нужно, когда Ландо сам просит так часто, что у Оскара попросту не остаётся шанса. Ландо очень старается не быть таким нуждающимся, но Оскар делает это почти невозможным, просто присутствуя в его пространстве, выглядя как он выглядит, ведя себя как он себя ведёт и не отказывая Ландо ни разу, как бы часто он ни спрашивал. Ландо изо всех сил старается не приставать к нему каждые два часа. Он старается не просить каждый день, старается не доставать Оскара но, что ж, иногда нужда побеждает. Вот, например, когда Оскар на лекциях, а Ландо дрочит и никак не может кончить, хотя уже вылил четверть бутылки лубриканта, член болит, в заднице — три пальца, и всё равно не получается. Ландо всё труднее и труднее удаётся кончить самому, и он целиком винит Оскара, потому что тот слишком хорош в этом дерьме, и теперь рука и пальцы Ландо вообще ни в какое сравнение не идут. Он краем уха слышит, как включается душ — значит, Оскар уже вернулся. Учитывая, что вся эта ситуация по сути Оскара вина, Ландо решает, что теперь это и его проблема. Плевать на неудобства, Ландо в отчаянии. Оскар всегда может отказать. Ландо на секунду задумывается, не получит ли он из-за этого смертельную травму в душе, но он настолько на грани, что риск стоит того. В конце концов, он всё равно собирался мыться после этого. Убивает сразу двух зайцев, так сказать. — Господи, блядь, — вскрикивает Оскар, подпрыгивая, когда Ландо заходит в душ. — Ой, привет, извини, это всего лишь я, думал, ты услышишь, как я вхожу. — Что ты делаешь? — Очевидно, забираюсь к тебе в душ. — Э-э, да, я заметил, я имел в виду, зачем? — У меня не получилось кончить. Можешь помочь? — Что? — Я дрочил себе пальцами, но ничего не вышло, теперь ты поможешь мне или нет? Оскар смотрит на него, сбитый с толку, взгляд опускается на ноющее возбуждение Ландо. Ландо уже собирается ткнуть его, чтобы проверить, действительно ли он раздражен, но затем Оскар просто вздыхает, сжимая переносицу, и говорит: — Знаешь, с той частотой, с которой ты дрочишь, можно подумать, что ты, хотя бы, неплох в этом. Ландо шлепает его по груди. — Эй, это грубо, ну помоги, а? Оскар смотрит на него ещё немного: вода стекает по его плечам, лицо говорит, что он очень хочет ударить Ландо по голове и выгнать, но он уже почти твёрдый, так что Ландо уверен, что он, скорее всего, победил. Оскар просто вздыхает: — Да, ладно, иди сюда. Ландо ухмыляется, когда Оскар притягивает его за талию, чтобы поцеловать, руки Ландо обхватывают его за плечи, чтобы удержать равновесие, пока Оскар обхватывает его талию. — Ты принес смазку? — Мм, да, на столе, — Ландо небрежно показывает туда, где, по его мнению, находится раковина, хотя мысли уже сбились от того, как Оскар твердеет у него между ног. Оскар мычит и целует его еще раз, прежде чем отстраниться, чтобы взять смазку. Ландо тянет его, когда тот возвращается, держа смазку в руке, поддаваясь тяге Ландо, он целует его, прижимая спиной к холодной кафельной стене душа. — Оскар, — с нетерпением жалуется Ландо. Оскар вздыхает. — Да-да, перевернись. — Что? — говорит Ландо, немного недовольный, потому что Оскар действительно хорош в своём умении управлять языком во рту Ландо, и ему это очень нравится. Но Оскар, по-видимому, не чувствует необходимости повторяться. Он просто разворачивает Ландо, прижимая его грудью к холодной плитке и удерживая ладонью между лопаток. Чёрт. Что-то есть в том, как Оскар просто ставит Ландо туда, куда хочет. В том, как прижимает его к стене, удерживая на месте. Как холод кафеля, заставляющий соски Ландо затвердеть, резко контрастирует с жаром тела Оскара и тёплой водой душа, струящейся позади. Ландо всхлипывает, тщетно пытаясь удержаться на скользкой плитке. Оскар довольно мычит, припадая губами к его шее, зубы едва царапают кожу, и в сочетании с тем, как он держит Ландо, становится невозможно думать хоть о чём-то, кроме: — Оскар, пожалуйста. Это всегда происходит слишком быстро. Ландо ещё секунду назад был в порядке — и вдруг он уже срывается, изо всех сил цепляясь за остатки самообладания. Чёрт. Он знает, каким становится, когда теряет контроль: гораздо более нуждающимся и плаксивым, и он никогда не может контролировать то, что вылетает из его рта. Он становится бесполезным. Он ненавидит это. — Ага, ага, — бормочет Оскар, убирая руку, прижавшую его к стене, и это даёт Ландо хоть немного пространства, чтобы попытаться отогнать туман в голове. Хотя с места, куда его поставил Оскар, Ландо так и не двигается и не пытается обернуться. Он просто ждёт, пока тот смажет пальцы и швырнёт флакон с лубрикантом на пол душа. Оскар, похоже, на миг отвлёкся от первоначальной цели, он ничего не делает, кроме того, что продолжает целовать шею и плечи Ландо. Ландо скулит, жмурясь, чтобы снова сосредоточиться и потребовать: — Ты не мог бы поторопиться? Оскар просто мычит, а затем внезапно вводит два пальца полностью внутрь него, что совсем не помогает Ландо сосредоточиться. — Блядь. Блядь. Оскар, — выдыхает Ландо, тяжело дыша, ресницы трепещут от конденсата пара, и, о боже, как Оскар это делает? Он ведь даже не может знать, что у него это получается, правда? Пальцы у Оскара длиннее, чем у Ландо, и он знает, как дразнить, как проходиться по тому месту, которого Ландо жаждет, не нажимая как следует, позволяя Ландо немного податься назад, прежде чем снова удержать его. — Оскар, — выдыхает Ландо. — Так хорошо? Ландо кивает. — Так хорошо. Еще, прошу, еще. — Да, я понял, детка, — бормочет Оскар ему в кожу и возвращается внутрь уже тремя пальцами, и это так приятно, что Ландо автоматически выгибается, хватается за стену, тихо всхлипывает, пытаясь податься назад, чтобы получить больше. — Стой спокойно, — шепчет Оскар ему на ухо, и черт, это просто сводит его с ума, и Ландо нужно за что-то держаться. Оскар, должно быть, какой-то чертов телепат, потому что стоит Ландо поскулить, и Оскар хмыкает, по-видимому, всё понимая. Он скользит рукой по чувствительной стороне ребер Ландо, вверх по руке к запястью и крепко прижимает его к стене. Он сжимает ее, безмолвно приказывая Ландо держать ее там, пока он тянется, чтобы взять другую руку и, наконец, прижать их обеих так, чтобы Ландо не нужно было ни за что держаться, потому что Оскар держит его сам. И Ландо ничего не может сделать, кроме как ныть и умолять: — Пожалуйста, Оскар, пожалуйста. — Да? — выдыхает Оскар. — Чего ты хочешь? — Я не знаю, Оскар, хочу кончить, пожалуйста, я хочу кончить. На долю секунды Ландо думает, что ему следует попытаться взять себя в руки, но Оскар впивается зубами в его плечо, и всякое подобие мыслей вылетает в окно. — Как ты хочешь кончить? Хочешь, чтобы я тебя коснулся? — Я хочу- я хочу тебя, я хочу тебя внутри, я хочу, чтобы ты меня трахнул. — Я не могу, детка, у меня нет презерватива, — грустно отвечает Оскар. — Оскар, пожалуйста, — отчаянно стонет Ландо, извиваясь в его хватке. — Хочешь, я схожу в комнату за ним? — Нет, не оставляй меня, — вырывается у Ландо, почти в панике, потому что Оскар не может оставить его прямо сейчас. — Ладно, ладно, все в порядке, я не буду уходить, я здесь, — нежно успокаивает Оскар. — Хочешь, чтобы мы оба вышли и пошли в комнату? — Нет. Нет, я не хочу двигаться, Оскар, просто трахни меня. — Я не могу, милый, прости, я ещё не забрал свои результаты, просто хочу быть уверенным, — виновато бормочет Оскар, снова надавливая пальцами на простату Ландо. Милый. Ландо хнычет. — Мне все равно, мне все равно, Оскар, пожалуйста, — бессвязно умоляет он, потому что ему все равно, чего это будет стоить, он просто хочет член Оскара внутри себя. — Нет, детка, прости, я не могу. Я пытаюсь быть ответственным, а ты все усложняешь. — Пожалуйста, Оскар. — Все в порядке, детка, я всё равно заставлю тебя кончить, иди ко мне, — шепчет Оскар и отпускает запястья Ландо, притягивая его к своей груди и обхватывая рукой его член. — Ты молодец, ты можешь кончить и так, правда? Ландо скулит и извивается от давления на простату, крепкой руки вокруг его члена и губ Оскара на его шее. — Давай, детка, кончай для меня. — Оскар, — скулит Ландо, и он правда собирается кончить, он так близко, на грани, и он не может с этим бороться, несмотря на то, как сильно он хочет поспорить с Оскаром, чтобы тот образумился и засунул чертов член в Ландо. — Ты такой хороший, давай, милый, кончай для меня. — Блядь, — срывается с губ Ландо, и он кончает сильно и быстро на всю руку Оскара и собственный живот. — Блядь. Несколько мгновений Ландо задыхается в руках Оскара. Оскар все еще держит его, пальцы теперь неподвижны внутри него. Он убрал руку с обмякшего члена Ландо и теперь просто обнимает его, обхватив рукой за талию, нежно поглаживая впадинку на ней. — Черт, прости, это не было чересчур? , — говорит Оскар через некоторое время. В этот момент Оскар держит его больше, чем его собственные ноги. — Нет, это было… Черт. Хорошо. Это было хорошо, — успокаивает его Ландо, несмотря на то, что ему, надо бы сказать Оскару, что да, это было чересчур, и он должен сбавить обороты, если он хочет, чтобы Ландо продолжал участвовать в сексе, а не просто лежал и умолял. — Да? — мягко улыбается Оскар, прижимаясь губами к его коже. — У тебя кинк на похвалу? — Оскар, — стонет Ландо. — Конечно у тебя кинк на похвалу. Ландо просто беспомощно кивает. — Ты был таким хорошим, детка, — бормочет Оскар, явно дразня, уткнувшись носом в шею Ландо. Ландо скулит еще немного и ёрзает в его руках. — Ты можешь стоять? Отпустить тебя? — Нет, не отпускай меня, — говорит Ландо слишком быстро. Оскар не отпускает, он просто держит его, пока Ландо поворачивается в его объятиях лицом к нему и зарывается в его шею. Он целует волосы Ландо, поддерживая его, и Ландо удовлетворённо мычит. Черт, ему нужно взять себя в руки, ему нужно сосредоточиться. Но все, на чем он может сосредоточиться, — это тепло Оскара, окружающее его, и кое-что твёрдое, упирающееся в Ландо. Он тянется вниз, замерев на уровне живота. — Можно? — Ты хочешь… О, да, конечно, если хочешь, — шепчет Оскар, и Ландо не нужно больше ни слова, чтобы обхватить Оскара ладонью. И если бы не тот факт, что Оскар регулярно его трахает этим самым членом, Ландо, может, и завидовал бы, он больше, толще, тяжелее. Но пока Ландо это полностью устраивает. Хотя думать об этом некогда, Оскар стонет, поддаваясь вперед и еле удерживаясь рукой за стену позади Ландо, чтобы их зубы не стукнулись. — Блядь, Ландо. Ландо все еще слишком неуклюж, чтобы сделать с этим что-то, кроме как поднять голову и поцеловать его. Оскар отвечает на поцелуй, вцепившись в талию Ландо, с такой силой, что, может, останутся синяки. И Ландо вдруг ловит себя на мысли, что, может, он и не против был бы, если бы Оскар его пометил. Он дрочит ему так, как нравится самому, потому что не знает, как это делает сам Оскар. Надо бы спросить его как-нибудь. Но, похоже, Оскара устраивает то, как Ландо проводит большим пальцем по его головке, потому что он стонет ему в рот. — Блядь, я сейчас кончу. Ландо одобрительно мычит. Еще несколько движений, и Оскар кончает, постанывая в рот Ландо. Его хватка на талии становится немного крепче, скорее всего, останется синяк. Ландо молится, чтобы остался синяк. На мгновение они оба просто тяжело дышат, хватка Оскара на его талии ослабевает. Оскар, особо не утруждаясь, удерживает вес Ландо, когда тот падает на него, не в силах пошевелится. Ландо собирается с силами, обхватив руками талию Оскара. Потребовалось некоторое время, но, всё-таки, Ландо смог достаточно сосредоточиться, чтобы прийти в себя и поднять голову с плеча Оскара. Тот просто смотрит на него секунду. И тут у Ландо в голове всё встаёт на место, он хлопает Оскара по голове. — Да пошёл ты! Иди забери, блядь, свои грёбаные результаты! Оскар морщится, зарываясь лицом в его шею. — Ай, чёрт, ладно, ладно, заберу сегодня до пар. К тому моменту, как они оба наконец отмылись, вода уже шла прохладной. Теперь они спорят, кто будет убираться в ванной после всего этого. Ландо проигрывает спор, потому что Оскар говорит, что ему нужно идти за результатами анализов, а потом на занятия. Ландо великодушно уступает. Он старается не беспокоиться об этом, о том самом, но это все равно настойчиво лезет ему в голову, и внезапно Ландо не уверен, что будет так уж легко оставаться в настоящем и нормальном состоянии, когда Оскар творит такие вещи. Он продолжает стараться не думать об этом, и всё равно думает. Но секс слишком хорош, чтобы что-то с этим делать и потенциально все испортить, так что Ландо придется просто взять себя в руки. Это не станет проблемой, Ландо привыкнет к Оскару, к тому, как Оскар его трахает. Конечно, вот так не может продолжаться вечно. Просто у Ландо давно не было секса, он просто забыл, как хорошо может быть с тем, кто знает, что делает. Всё будет нормально.

***

— Эй, Фьютрелл, угадай что, — говорит Ландо, плюхаясь рядом с Максом в столовой. — Я чёртов гений. — Что? — Ну, помнишь, я всё ныл, что у меня больше нет времени на секс? — Да, припоминаю. Ты ныл про это всем, кто был готов слушать, — отзывается Макс, жуя свой ланч. — Ничего я не ныл, — отмахивается Ландо. — Короче, я нашёл решение. — Ты имеешь в виду отношения? , — уточняет Макс, поднимая бровь. Видимо, он считает, что называть отношения «решением» — типичное поведение Ландо. Ландо фыркает. — Нет, я про Оскара. Вилка Макса замирает на полпути ко рту. — Что? — Оказывается, у Оскара та же проблема, поэтому мы просто решили спать друг с другом. Гениально, не так ли? Макс просто смотрит на него. Ландо хмурится, сбитый с толку. — Что? — Оскар Пиастри? В смысле твой сосед по комнате Оскар, с глазами-сердечками? — Да, я не знаю других Оскаров. И вообще, не называй его так при мне, если не собираешься объяснить, почему вы все так его называете. — Ландо заводит этот спор регулярно, но уже почти смирился с тем, что Макс и остальные не раскроют ему тайну прозвища. Макс продолжает на него смотреть, и это уже становится странным, но Ландо сегодня в разговорчивом настроении, так что молчание Макса его устраивает. — В любом случае, дело в том, что он действительно чертовски хорош в этом. Кто бы мог подумать? — Хорош в сексе? — Да. Не могу понять как, ведь он давно ни с кем не встречался, но, чувак, он знает, что делает со своим членом. Макс выглядит немного испуганным в этот момент. — Он просто согласился на это? — Да, согласился, почему ты так на меня смотришь? Макс проводит рукой по лицу и бормочет: — О боже, если бы он не был таким глупым, я бы пожалел его. — О чём ты? — Ни о чём, просто… Почему ты подумал, что это хорошая идея? Разве он не твой лучший друг? — Ну да, но и ты тоже. Это просто по-дружески, понимаешь? Как если бы мы с тобой занимались сексом. — Ландо. — Да? — Мы бы не занимались сексом. — Ну да, наверное, нет, — соглашается Ландо, рассеянно пожимая плечами. — Я не вижу нас в этом смысле, но ты понимаешь, о чем я. — Нет, я не понимаю, о чём ты! И, по-моему, ты сам не понимаешь! Он твой сосед по комнате. — Да, и в этом весь смысл, мы ведь так хорошо знаем друг друга! — Почему ты думаешь, что это хорошая идея? — Ну, знаешь. Он всегда рядом, так что это удобно, это непринужденно и это не неловко или странно, потому что это Оскар, понимаешь? Это просто ну… Это просто Оскар. Макс моргает. — Это самая тупая хрень, которую я когда-либо слышал.