Вернутся к фанфику

Часть 6

2 июля 2026, 02:02
Парни вошли в квартиру Фентона, и Винт огляделся с любопытством. Уютный интерьер, слегка захламлённый книгами и мелкими безделушками, выдавал в хозяине человека, который ценит комфорт, но не всегда успевает убраться. Фентон снял свою спортивную сумку и бросил её на диван, затем двинулся к кухне. — Садись, я быстро приготовлю что-нибудь, — бросил он через плечо. Винт не стал спорить, опустился на диван и почувствовал, как мягкая ткань обволакивает его уставшее тело. Он закрыл глаза, наслаждаясь тишиной, и даже успел задремать. В прошлый раз он побывал здесь в более плачевном состоянии как тела так и души, метания на счёт своих чувств и чувств Фентона не добавляли спокойствия. Сейчас же Винт мог взглянуть на всё с иного ракурса. Когда он соглашался прийти сюда, то рассчитывал, что селезень созрел, что-бы сделать следующий шаг. Всё таки они уже были в отношениях месяц с небольшим, он не вёл точного подсчёта. В отличии от Фентона, который посчитал месяц важным событием и приготовил Винту подарок. Это был незатейливый брелок с фонариком, на первый взгляд просто самодельная безделушка. Но как объяснил селезень с его помощью можно подать сигнал на костюм Уткоробота, если потребуется срочная помощь. Он понимает, что Винт прекрасно справится со всем сам, но хочет по возможности избежать повторения недавней истории. Да и если ещё какое-нибудь изобретение учёного выйдет из под контроля, то ведь помощь Уткоробота не будет лишней. В целом Винт хоть и сказал, что лучше бы Крякшелл изобрёл что-то более полезное, но подарок принял, слегка порозовев. А на следующий день Фентон нашёл на своём рабочем столе коробочку, в которой был шоколад отличного качества. Как-то раз зашла речь о их предпочтениях в еде и он обмолвился, что любит шоколад, но не ожидал, что это запомнят. Не то что-бы Винт считал, что обязан что-то подарить взамен, но счастливый и невмеру усердный Учёный Стажор на протяжении последующих нескольких дней того стоил. И вот пора бы уже по мнению Винта переходить к более близкому их контакту. Его неоднократно посещали весьма откровенные фантазии на эту тему. Но как об этом начать разговор, или вообще не стоит и оно само случится как в случае с партнёрами по вызову? А если намекать, то как? Ох, эти отношения так всё усложняют, не понятно как себя вести, что бы не показаться странным. Да и судя по поведению Фентона, может у того не было опыта? Тогда Винт должен быть инициатором? И как понять когда действовать? Приглашение домой считается достаточным поводом? Фентон вернулся из кухни с двумя тарелками, на которых дымился ароматный суп. Его перья слегка взъерошились, а в глазах светилось что-то между волнением и решимостью. Он поставил тарелки на низкий столик перед диваном и опустился рядом с Винтом, его бедро слегка коснулось бедра учёного. Тот поморщился и принял более ровное положение помосировав глаза пальцами. — Ну, попробуй, — Фентон улыбнулся, его голос звучал мягко, но в нём чувствовалась толика нервозности. — Я старался. Винт взглянул на тарелку, пар от супа поднимался, смешиваясь с ароматом свежего укропа и специй. Его клюв слегка дрогнул, когда он поднял ложку и осторожно поднёс её ко рту. Суп оказался на удивление вкусным, сбалансированным, как будто Фентон действительно старался. — Неплохо, — признал Винт, опуская ложку и глядя на селезня. — Ты готовишь лучше, чем я думал. Фентон улыбнулся, его глаза светились гордостью. — Ну, я стараюсь. Когда живёшь один, приходится учиться всякому. И… — он сделал паузу, его перья слегка приподнялись, — мне нравится заботиться о тебе. — Да, это трудно не заметить. — учёный продолжил есть суп, пока тот не остыл. — Ха-Ха, ну иногда я слишком увлекаюсь, согласен. — Фентон был смущён и провёл рукой по своей чёлке, пытаясь её пригладить, но пара прядей всё равно выбивались. В тишине они доели суп. Винт отставил пустую тарелку, его клюв слегка дрогнул в довольной улыбке. В комнате витал приятный аромат сытости и тепла, словно дом впитал в себя все приятные черты своего хозяина. Селезень, однако, не сидел спокойно — он нервно перебирал пальцами, глаза то и дело бросали быстрые взгляды на Винта. — Что-то не так? — спросил Винт, приподнимаю бровь. — Ох, нет, нет, всё замечательно. Просто, время уже позднее и не порали нам уже на боковую? И я всё никак не мог спросить, не против, если сегодня мы ляжем вместе? "Вот оно!" — Подумал Винт, весь в предвкушении — "Ну наконец-то! О, Фентон, а ты всё таки умнее чем я думал." — Конечно не против. — Ответил учёный, как ему надеялось максимально спокойно. Так оба стали готовится ко сну и после всех водных процедур легки на кровать Фентона. Селезень погасил свет и немного поворочавшись пожелал спокойной ночи. Винт в это время зевнул и тоже лёг поудобнее, взаимно пожелав спокойной ночи. И ничего не произошло. И всё бы ничего, но у Винта явно были другие планы на эту ночь. Его терпение лопнуло, когда он осознал, что Фентон действительно решил просто спать в одной кровати. — Фентон Крякшелл-Кабрера, ты всё таки такой идиот! — резко садясь на кровать сказал Винт. — И ведь не смотря на это ты мне всё равно нравишься! И поэтому я требую чёртовых объяснений! — Что не так то? — тоже встрепенувшись и сев спросил Фентон, включая свет. — Что не так!? Да кто ж зовёт своего партнёра к себе домой и просто ложится спать!? — Но мы же поужинали! — селезень совершенно не понимал, что он сделал не так. — О, да, поздравляю, мы действительно поужинали, и по всем законам жанра далее должен был следовать секс! — Винт с каждым словом всё ближе наклонялся к Фентону. — Оу... Но ты ведь сам говорил, что это твои первые нормальные отношения. Я просто не хотел, что бы ты решил, что я назойлив. — Фентон моментально покраснел и пытался придумать как сгладить ситуацию. Одно упоминание слова "секс" уже вгоняло его в краску. Ну не доводилось ему обсуждать что-то подобное. Пара отношений которые у него были до, и там всё складывалось как-то так себе, не подготовили селезеня к такому. — Мы ведь оба устали после тяжёлого рабочего дня. Ну и не лучше ли сначала привыкнуть друг к другу постепенно, что бы всем было комфортно. Тут до Винта дошёл весь сюр ситуации, тогда, в ресторане, его неправильно поняли. — Первые, не значит единственные, Фентон, а нормальные, лишь значит, что ранее не было эмоциональной привязанности. Взаимной по крайней мере. — Оу… — повторил Фентон, его перья слегка взъерошились от волнения, а глаза уставились на покрывало. Он замер, чувствуя, как взгляд Винта буквально прожигает его кожу. — Я… я просто не хотел давить на тебя. Ты такой… важный для меня. И я не хотел всё испортить. — Это я уже понял. — Винт вздохнул. Его запал пропал и сейчас он начал краснеть. Ему наговорили много приятных вещей, но то, что он повёл себя не совсем зрело, смущало. Но вроде бросать его никто не собирался, а вот стоило ли затевать весь этот разговор, особенно в таком тоне, не понятно. Но ведь его уже просто довели. Заметив, что Винт начал остывать и немного приуныл, Фентон накрыл его руку своей. Тишина в комнате казалась почти физической, обволакивающей, как плотное одеяло. Винт чувствовал, как ладонь Фентона, теплая и чуть влажноватая, медленно сжимает его руку. Его перья слегка взъерошились от прикосновения, но он не отстранился. Вместо этого он взглянул на селезня, глаза которого теперь излучали мягкую, но настойчивую нежность. — Ты прав, — прошептал Винт, его голос звучал глубже, чем обычно. — Я, наверное, переборщил. Но… — он сделал паузу, его клюв слегка дрогнул. — Мне просто не хочется упустить момент. Ты для меня тоже важен. Больше, чем я могу выразить. Фентон улыбнулся, его глаза блестели в полумраке комнаты. — Я ценю это, Винт. — И раз уж мы говорим откровенно, я не знаю стоит ли затрагивать эту тему, но мне начинает казаться, что ты избегаешь любого намёка на секс. — Винт не отпустил руку Фентона, хотя тот разорвал зрительный контакт и покраснел пуще прежнего. Фентон замер, глаза широко раскрылись, но не от страха, а от неожиданности. Он явно не ожидал такого прямого вопроса. Его ладонь слегка дрогнула в руке Винта. — Я… я не избегаю, — прошептал он, — Просто… я не хочу, чтобы всё пошло не так. Я не хочу, чтобы ты подумал, что я тороплюсь или… что мне это важнее, чем ты сам. Да и не было у меня особо опыта в этом плане. — всё таки признался селезень и провёл свободной рукой по затылку. Винт почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Он изучал лицо Фентона, читая в его глазах смесь смущения и искренности. Его клюв изогнулся в улыбке, и он сжал ладонь селезня чуть сильнее. — Ты слишком много думаешь, — мягко сказал он, его голос звучал как тёплый ветерок, обволакивающий Фентона. — Я не жду от тебя совершенства. И уж точно не думаю, что ты торопишься. Просто… мне хочется быть ближе к тебе. Всеми возможными способами. Если ты ещё не заметил, то меня ты привлекаешь и в таком плане. Как бы странно это от меня не звучало. И раз уж мы официально встречаемся, то не вижу препятствий для удовольствия подобных потребностей. Где же твоя решимость, Фентон? — Немного поддразнил селезеня Винт. Фентон облизнул пересохшие губы и вздохнул, пытаясь собраться с мыслями. — Я понимаю. Просто... Стыдно признавать, но я не совсем представляю как себя вести с тобой и... другие партнёры были не совсем в восторге, да и всё как-то.... Винт наклонился ближе, их клювы почти соприкоснулись. — Ты ничего не испортишь, Фентон. Давай договоримся так, мы учимся друг у друга. И это… прекрасно. — Разболтайло помнил, как действовал раньше с партнёрами по постели, но здесь был дорогой ему селезень, который любил и ценил разговоры, а значит придётся и ему постараться для создания комфорта. Селезень медленно кивнул, его дыхание стало чуть чаще. — Тогда… может, мы начнём с малого? — он предложил, его голос дрожал, но в нём читалась решимость. Винт прищурился, его клюв дрогнул в хитрой улыбке. — С малого? — повторил петушок, его голос звучал низко и чуть натянуто, словно струна, готовая сорваться. — А что ты подразумеваешь под "малым", Фентон? Фентон слегка отстранился. — Ну, может быть… обними меня? — предложил он, его голос немного дрожал от смущения, но в глазах читалась твёрдая решимость. — Я помню, что ты говорил, что объятия были в тот день в Токио в виде исключения, но может быть и сегодня? — Фентон, ты обнял меня в костюме Уткоробота, а силы ты рассчитываешь пока ужасно. — Винт приблизился, расцепив их руки, свою положил на плечо селезня и притянул того к себе. — Но если ты хочешь начинать с малого, то давай начнём с чего-то, что действительно вызовет у нас обоих… интерес. Фентон замер, его глаза расширились, словно он оказался в ловушке собственных слов. — И что ты предлагаешь? — прошептал он, его голос был натянут, как тетива лука. — Ну, мы могли бы... — Винт немного повернулся и стал нависать над селезнем. Фентон попятился в бок. — Например, начать с этого... — Учёный провёл пальцами и взглядом вниз по домашней футболке Крякшелла. Но Фентон же не будет Фентоном без курьёз. Он не расчитал, что кровать была слишком мала для них обоих, а Винт успел только протянуть руку., но схватил только воздух. Бабах, селезень оказался на полу. Минутная пауза, Винт прыснул смешком, а селезень покрехтя уселся на пол, потирая затылок, и тоже смущённо засмеялся. — О, Фентон, ну вот как можно быть таким... неуклюжим? — Вытирая слезинку от смеха сказал Винт и протянул руку вниз. Фентон смущённо ухмыльнулся, принимая протянутую руку Винта. Ладонь селезня была тёплой, а хватка сильной. Винт почувствовал, как его собственное сердце забилось быстрее, когда он потянул селезня обратно на кровать. — Упс. Но вместо того чтобы просто усадить его рядом, Винт продолжил движение. Его рука скользнула с запястья Фентона на плечо, а затем на затылок, мягко направляя селезня вниз — на себя. Фентон оказался сверху, опираясь на локти, его клюв застыл в сантиметре от клюва учёного. — Вот так лучше, — прошептал Винт, его голос стал низким и хрипловатым. — Ты слишком много падаешь сегодня. Пора исправлять эту тенденцию. Фентон сглотнул. Тёплое дыхание Винта касалось его клюва, и от этого по спине пробегали мурашки. Он чувствовал под ладонями твёрдую грудь учёного через тонкую ткань пижамной рубашки, и его собственные пальцы непроизвольно сжались, вцепившись в материал. — Винт… — выдохнул Фентон, его голос дрожал. — Шшш, — учёный провёл большим пальцем по щеке селезня, очерчивая контур клюва. — Никаких слов. Просто доверься мне. И он притянул Фентона к себе в поцелуй. Это было мягко. Почти робко. Клювы соприкоснулись, и Фентон на мгновение застыл, будто боясь дышать. Но Винт не торопился. Его рука лежала на затылке селезня, поглаживая перья, успокаивая. Поцелуй углубился, став более настойчивым, и Фентон выдохнул, расслабляясь, позволяя себе утонуть в этом ощущении. — Видишь? — прошептал Винт, отрываясь от его клюва всего на мгновение. — Ничего страшного. Ты справляешься. Фентон открыл глаза, в них читалось удивление и благодарность. — Ты… ты прав. Это… приятно. — Приятно? — усмехнулся Винт, и в его голосе послышались привычные насмешливые нотки. — Я рассчитывал на большее, чем «приятно», Крякшелл. Но мы поработаем над этим. Фентон фыркнул, но улыбка тронула его клюв. Он опустил голову, утыкаясь лбом в плечо Винта, и тихо засмеялся. — Ты невыносим. — Знаю, — ответил Винт, обхватывая его руками и переворачивая на бок. Теперь они лежали лицом друг к другу, дыхание смешивалось. — Но тебе это нравится. Фентон поднял взгляд. В полумраке комнаты глаза Винта блестели, в них плясали тёплые искорки. И селезень понял, что больше не хочет сомневаться. — Нравится, — прошептал он, проводя пальцами по краю рубашки учёного. — Очень нравится. Винт улыбнулся и снова поцеловал его — на этот раз глубже, медленнее, смакуя каждое мгновение. Его рука скользнула под футболку Фентона, касаясь тёплых перьев, и селезень выгнулся от неожиданного прикосновения, тихо ахнув. — Щекотно, — выдохнул Фентон, перехватывая ладонь Винта и прижимая её к своей груди, прямо над сердцем, которое колотилось как бешеное. — Но... не останавливайся. Винт замер на мгновение, вслушиваясь в этот бешеный ритм под своими пальцами. Он чувствовал, как быстро бьётся сердце селезня, и это осознание наполнило его странной нежностью. Обычно он презирал сентиментальность, но сейчас, глядя в эти распахнутые, доверчивые глаза, Винт понял: Фентон — единственное исключение, которое он готов сделать. Тем временем пальцы учёного спустились вниз и пробравшись под края футболки начали поднимать её. Фентон зажмурился, чувствуя, как его тело охватывает дрожь от предвкушения. Он положил ладонь на затылок Винта и притянул его ближе, углубляя поцелуй, позволяя себе быть смелее. Винт мягко отстранился, чтобы заглянуть в глаза партнёра. — Всё хорошо? — Да, — Фентон сам перехватил край футболки и снял её, сбросив куда-то за пределы кровати. Он лежал перед Винтом, слегка приподнявшись на локтях, и в тусклом свете ночника его перья отливали тёплым золотом, или пожалуй лучшим сравнением был бы мёд. Грудь селезня вздымалась часто и неровно, клюв был чуть приоткрыт, а глаза смотрели на учёного с такой смесью доверия и желания, что у Винта перехватило дыхание. Учёный медленно провёл пальцами по ключицам Фентона, спускаясь ниже, к груди. Он чувствовал подушечками пальцев каждое перышко, каждое напряжение мышц, и это было похоже на изучение сложнейшего механизма — только вместо шестерёнок и проводов под руками дрожал живой, тёплый, любящий его селезень. — Ты дрожишь, — заметил Винт, его голос стал мягче, почти невесомым. — Это от тебя, — честно признался Фентон, и его клюв тронула робкая улыбка. — Я всегда нервничаю рядом с тобой. — О, а я думал, что великий герой Уткоробот должен всегда оставаться хладнокровным. — сказал Винт, наклоняясь и целуя его в плечо. — Только не сейчас, когда ты меня видишь, и твои глаза готовы прожечь мне душу.— выдохнул Фентон, закрывая глаза. — К тому же кто знает, когда я снова выставлю себя дураком перед тобой. Винт поднял голову и встретился с ним взглядом. В его глазах не было привычной насмешки — только глубокая, почти болезненная нежность. — Фентон, — сказал он, касаясь клювом его клюва, — я видел тебя самым разным ещё с первого дня. И ты всегда был собой — честным, неуклюжим, невероятно храбрым. И именно эти качества мне так нравятся в тебе. — Петушок зарделся, произнося столь откровенные мысли. Фентон никогда не слышал от Винта таких слов — таких простых и одновременно таких сокрушительных в своей искренности. Фентон не выдержал. Он потянулся к Винту, обхватывая его лицо ладонями, и поцеловал — жадно, отчаянно, вкладывая в этот поцелуй всю свою неуклюжую, но безграничную любовь. Винт ответил, прижимая его к себе, и их тела соприкоснулись. Руки Винта скользнули по спине Фентона, пальцы пробежались по позвоночнику, заставляя селезня выгнуться и тихо застонать ему в клюв. — Ты такой чувствительный, — прошептал Винт, отрываясь от его губ и спускаясь поцелуями к шее. — Мне это нравится. Фентон запрокинул голову, давая учёному больше доступа, и его пальцы вцепились в плечи Винта, оставляя лёгкие царапины. — Винт… пожалуйста… — Что «пожалуйста»? — спросил Винт, целуя его ключицу, затем грудь, спускаясь всё ниже. Его голос вибрировал, касаясь перьев селезня. Фентон зажмурился, чувствуя, как его тело охватывает огонь от каждого прикосновения губ учёного. — Я хочу… я хочу тебя. Всего. Сейчас. Винт поднял голову, и в его глазах заплясали жгучие огоньки. — Сейчас — это прямо сейчас? А то кто-то недавно говорил, что хочет начать с малого. — Он провёл пальцем по животу Фентона и ухмыльнулся. — А тут я смотрю явно не малое. Фентон покраснел до кончиков перьев, но вместо того чтобы смутиться и отвести взгляд, он вдруг улыбнулся — той самой дерзкой улыбкой, которую Винт видел лишь в редкие моменты, когда селезень забывал о своей неуверенности. — Значит, я передумал, — выдохнул Фентон, приподнимаясь на локтях и нависая над учёным. — Имею право. К тому же... — он провёл клювом по шее Винта, заставляя того вздрогнуть, — ты сам сказал, что хочешь секса, а кто я такой, что бы отказать тебе. Винт прищурился — Ого. А ты, оказывается, умеешь вести себя даже так, Крякшелл. — Он обхватил селезня за талию. — Смотри не потеряй настрой, это очень возбуждает. — Учёный провёл языком по клюву. Фентон почувствовал, как от этого жеста по его телу пробежала горячая волна. Он никогда не видел Винта таким — расслабленным, игривым, откровенно дразнящим. Обычно учёный прятался за сарказмом и научными терминами, но сейчас, в полумраке спальни, он был просто великолепен. — Ты... ты специально это делаешь? — выдохнул Фентон, чувствуя, как его голос срывается на хрип. — Что именно? — невинно спросил Винт, но его глаза сверкали озорством. — Это? — Он снова провёл языком по клюву, медленно, смакуя, и Фентон сглотнул, чувствуя, как кровь приливает к щекам и не только. — Или это? — учёный скользнул ладонью вниз по груди селезня, переходя на вставший член, и Фентон выгнулся, подаваясь навстречу. — Винт... — простонал он, — ты сводишь меня с ума. - Фентон расправился с рубашкой, которая всё ещё была частично одета на Винте и отправил её к своей футболке. Фентон склонился, целуя его в клюв, в шею, в грудь, туда, где сердце билось чаще всего. Винт выгнулся, его пальцы запутались в волосах на затылке селезня, и он тихо застонал, когда Фентон коснулся клювом его соска. — Ты... ты учишься быстро, — с трудом выдохнул учёный. — У меня хороший учитель, — прошептал Фентон, поднимая голову и глядя на него с пьянящей нежностью. Винт улыбнулся и потянул его вверх, чтобы поцеловать. Их языки встретились в медленном, глубоком танце, и Фентон чувствовал, как его тело жаждет большего. Он прижался к Винту всем телом, чувствуя, как их возбуждённые члены соприкасаются, и от этого простого прикосновения по спине пробежала дрожь. — Ты даже не представляешь, — прошептал Фентон, целуя его ключицу, — как долго я хотел этого. Как часто я представлял тебя вот так... — Представлял? — переспросил Винт, в его голосе послышались игривые нотки. — И что же ты представлял? Фентон поднял голову и встретился с ним взглядом. В его глазах танцевали озорные искорки. — Всякое, — ответил он, усмехаясь, ведь в каждом Крякшелле-Кабрера должна быть хоть маленькая, но загадка. Он потянулся к тюбику смазки и презервативам, которые оставил в тумбочке, и выдавил немного геля на свои пальцы. Его руки чуть дрожали, но это была не неуверенность — это было возбуждение, которое переполняло его. — Ты позволишь мне? — спросил Фентон, глядя на учёного с таким доверием, что у Винта перехватило дыхание. — Только если ты обещаешь не останавливаться, — ответил Винт, приподнимая бёдра, чтобы дать селезню доступ. Фентон сглотнул, чувствуя, как его сердце колотится о рёбра. Он медленно провёл пальцами по внутренней стороне бедра Винта, ощущая, как учёный вздрагивает от его прикосновений. Затем он аккуратно коснулся того места, которое должно было принять его, и услышал, как Винт тихо выдохнул. — Холодно, — прошептал учёный, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка, хотя дыхание уже сбивалось. — Сейчас согрею, — пообещал Фентон, и его пальцы начали медленное, ритмичное движение. Винт выдохнул, его глаза закрылись, а голова откинулась на подушку. Он чувствовал, как пальцы селезня двигаются внутри него, и это было так правильно, так естественно, что он не мог сдержать тихий стон. — Фентон... — прошептал он, и его голос был прерывистым. — Ты... ты делаешь это просто... прекрасно. Селезень почувствовал, как тепло разливается по его груди от этих слов. Он наклонился, целуя Винта в висок, в шею, в ключицу, туда, где пульс бился быстрее всего, и его пальцы продолжали двигаться, подготавливая учёного, изучая его реакции. Петушок запрокинул голову, его пальцы вцепились в простыни, и он тихо застонал, когда селезень добавил ещё палец. — Фентон... ты... Ах. Больше не могу. Быстрее. Фентон почувствовал, как от этих слов его собственное тело отвечает дрожью. Он ускорил движения пальцев, чувствуя, как Винт раскрывается под ним, как его дыхание становится всё более рваным и прерывистым. — Ты готов? — прошептал Фентон, наклоняясь и касаясь клювом его уха. — Да, — выдохнул Винт, и его голос был полон нетерпения. — Да, пожалуйста, Фентон. Селезень убрал пальцы, чувствуя, как его руки дрожат от возбуждения. Он быстро надел презерватив, нанёс смазку и навис над Винтом, встречаясь с ним взглядом. В глазах учёного не было страха — только желание и безграничное доверие. — Как же ты красив, — прошептал Фентон, медленно входя в него. Винт выгнулся, его пальцы вцепились в плечи селезня, и он тихо застонал, чувствуя, как Фентон заполняет его. — Фентон, — выдохнул он. Фентон замер на мгновение, давая учёному привыкнуть, чувствуя, как его член пульсирует внутри Винта. Это было невероятно — быть так близко, чувствовать каждый вздох, каждое биение сердца своего партнёра. Селезень начал двигаться медленно, почти невесомо. — Даже не верится, что всё это явь. Каждую ночь, когда я ложился спать, я думал о тебе. Винт усмехнулся, но его усмешка сразу перешла в стон, когда Фентон чуть ускорил темп. — Ты... ты серьёзно? — спросил учёный, его голос был прерывистым. — Каждую ночь? — Каждую, — подтвердил Фентон, наклоняясь и целуя его в уголок клюва. — И сейчас я понимаю, что реальность намного лучше моих фантазий. Он ускорил ритм, двигаясь глубже. Их дыхание слилось в один ритм, их тела двигались в унисон, и каждый толчок отдавался волной удовольствия в обоих. — Фентон... — выдохнул Винт. - Как же хорошо. Фентон замер на мгновение, вслушиваясь в эти слова, чувствуя, как его сердце наполняется теплом. Он смотрел на Винта — на его растрёпанные перья, на его прикрытые глаза, на его клюв, чуть приоткрытый в тихом стоне, — и понимал, что это самый прекрасный момент в его жизни. - И мне... Мне тоже очень хорошо. - Фентон наклонился и поцеловал Винта, заглушая их совместные постанывания. Поцелуй был глубоким, влажным, полным невысказанных слов и обещаний. Фентон чувствовал, как язык Винта переплетается с его собственным, как их дыхание смешивается, создавая единый ритм. Он двигался внутри учёного медленно, но уверенно, чувствуя, как каждое движение отзывается дрожью в теле Винта. — Ты не представляешь, — прошептал Фентон, отрываясь от его губ и касаясь клювом его шеи, — как я хочу сделать тебя счастливым. Не только сейчас. Всегда. Винт запрокинул голову, давая селезню больше доступа, и его пальцы вцепились в волосы Фентона. — Ты уже делаешь, — выдохнул он. — Каждым своим движением. Каждым взглядом. Ты делаешь меня счастливым, Фентон. Селезень почувствовал, как его сердце забилось быстрее от этих слов. Он ускорил ритм, но не грубо — плавно, наполняя каждое движение любовью и нежностью. Он хотел, чтобы Винт запомнил этот момент. Чтобы он знал: он был желанным. Любимым. Важным. Когда Винт достиг пика, его тело выгнулось, а его голос сорвался в тихом, почти беззвучном крике. Фентон последовал за ним, чувствуя, как волна удовольствия накрывает его, и он прошептал имя учёного. Селезень опустился на локти, тяжело дыша, чувствуя, как сердце Винта бьётся у его груди. Он поцеловал учёного — медленно, нежно, полный благодарности и любви. Винт улыбнулся в поцелуй. Учёный мягко отстранился, чтобы заглянуть в глаза Фентону. Его взгляд был тёплым, почти пьяным от переполняющих эмоций — таким, каким селезень никогда раньше его не видел. — Знаешь, — прошептал Винт, касаясь клювом его клюва, — я думал, что знаю всё о физике, химии и биологии. Я изучал законы вселенной, формулы, которые описывают реальность. Но ни одна формула не могла предсказать, каково это — чувствовать себя так. Фентон улыбнулся, его сердце всё ещё колотилось от пережитого. — И какого же это? Винт задумался на мгновение, его пальцы лениво гладили спину селезня. — Это как если бы я большую часть жизни смотрел на мир через матовое стекло, а теперь кто-то заменил линзы в очках. И всё стало ярким. Живым. Настоящим. Ты стал моим настоящим. Фентон почувствовал, как его глаза увлажняются от этих слов. Он прижался ближе, утыкаясь клювом в грудь Винта, слушая, как ровно бьётся его сердце. Винт усмехнулся, но его усмешка была мягкой, почти нежной. — Какой же ты всё-таки сентементальный. Фентон поднял голову. — А ты хочешь сказать, что тебе это не нравится? Винт закатил глаза, но улыбка не сходила с его клюва. — Я этого не говорил. Просто... я привык к сухим фактам и точным расчётам. А ты со своей сентиментальностью нарушаешь все мои алгоритмы. — Значит, мне нужно нарушать их почаще, — усмехнулся Фентон, касаясь клювом его клюва. — Чтобы ты не засиживался в своих формулах. — О, я уже давно из них вышел, — ответил Винт, обнимая его крепче. — С того самого момента, как Крок и ты свалились на мою голову. Фентон рассмеялся, чувствуя, как его тело сотрясается от смеха прямо в объятиях Винта. — Я не сваливался! Я... я лишь пришёл на стажировку! — И в первый же день ты запутался в моих чертежах и сломал мой любимый штангенциркуль, — усмехнулся Винт, но в его голосе звучала только любовь. — Это был несчастный случай! — запротестовал Фентон, но его улыбка была шире некуда. — И потом, ты же сам сказал, что это была лучшая случайность в твоей жизни. — Я сказал, что это была случайность, которая изменила мою жизнь, — поправил Винт, приподнимая бровь. — Но, если подумать, это действительно была лучшая случайность. Фентон улыбнулся, чувствуя, как его сердце наполняется теплом. Он прижался к Винту, утыкаясь клювом в его плечо, и прошептал: — Я люблю тебя, Винт. - Ох, и я тебя, Фентон. Они лежали в тишине, и эта тишина была наполнена чем-то большим, чем просто отсутствие слов. Фентон чувствовал, как дыхание Винта становится ровнее, как его пальцы всё ещё лениво гладят его по спине, и понимал: этот момент — один из тех, которые остаются с тобой навсегда. — Винт, — прошептал селезень, не поднимая головы. — Мм? — отозвался учёный, и в его голосе звучала сонная улыбка. — Я знаю, что мы не идеальны. Что я неуклюжий, а ты слишком много работаешь. Что мы иногда спорим, но я хочу, чтобы ты знал: даже если я упаду тысячу раз, я всегда буду вставать и возвращаться к тебе. Винт не ответил сразу. Он просто лежал, чувствуя тепло тела Фентона, его дыхание, его присутствие. - Рад это слышать. Ведь я всегда буду тебя ждать. - Винт обнял его крепче, чувствуя, как его горло сковывает ком и сглотнул. Этот селезень уж больно сильно на него влияет. Фентон улыбнулся, чувствуя, как его глаза закрываются, как сон окутывает его тёплым одеялом. Они уснули с полной уверенностью, что смогут преодолеть всё, что подкинет им этот мир. Винт утром проснётся впервые за многие годы с улыбкой. За окном будет тёплый рассвет, а с кухни будет очень аппетитно пахнуть блинчиками с мёдом.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!