Игра на нервах

Вечернее кафе тонуло в золотистом свете ламп, отражавшемся в хрустальных бокалах. Перт лениво вращал в пальцах бокал с виски, наблюдая, как лед медленно тает, разбавляя дорогой алкоголь водой. Ему было смертельно скучно. "Как предсказуемо всё вокруг", - подумал он, наблюдая за своими друзьями. Ниран рассказывал очередную банальную историю, остальные смеялись слишком громко - нарочно, чтобы угодить ему. Его пальцы сами потянулись к телефону. Лента социальных сетей вызывала лишь зевоту. Но когда он открыл университетский чат, в его глазах вспыхнул интерес. "А что, если..." - мысль пронеслась, как электрический разряд. Он нашел то самое видео - Санта, падающий на стадионе в замедленной съемке. Его губы растянулись в ухмылке. — Перт? — Ниран наклонился, заметив перемену в его выражении лица. — Что задумал? — Развлекусь немного, — Перт повернул экран, демонстрируя видео. — Посмотри на этого неудачника. Разве это не шедевр? Ниран поморщился: — Зачем это выкладывать? Парню и так досталось. Перт закатил глаза: — Разве жизнь - не театр абсурда? Мы все просто актеры в чьей-то жестокой пьесе. — Его палец завис над кнопкой "отправить". — А я... я просто ставлю оценки за исполнение. Видео улетело в чат с подписью: "Как НЕ надо играть в футбол (спасибо, что вы есть, Санта!)".

***

Белый потолок. Белые стены. Белые простыни. Санта медленно приходил в себя, и первое, что он осознал — это пронзительная боль в левой руке. Не острая, а тупая, ноющая, будто кто-то вставил раскаленный металлический стержень и забыл его там. *"Интересно, — подумал он, морщась, — почему боль всегда кажется громче в больничной тишине? Как будто тело специально кричит: "Эй, посмотри на меня, я же сломалось!"* Он осторожно попытался пошевелить пальцами — где-то в глубине гипса что-то дрогнуло, посылая новый импульс боли. *"Вот и все, Санта. Первая неделя в университете, а ты уже успел стать одноруким. Отличный старт."* Дверь с скрипом открылась, впуская шум коридора и... Понда, который ввалился в палату с таким видом, будто это не больница, а вечеринка. — О, жив! — он плюхнулся на кровать, заставив пружины жалобно заскрипеть. — Ну что, герой дня? Санта застонал: — Ты пришел меня добить? Оставь мне хотя бы правую руку, а? Понд достал телефон с театральным вздохом: — Друг, ты даже не представляешь... Ты — звезда! Он повернул экран. На видео в замедленной съемке Санта летел лицом в поле, его ноги смешно подкашивались, а руки беспомощно цеплялись за воздух. Подпись: "Как НЕ надо играть в футбол (спасибо, что вы есть, Санта!)" — 12к лайков, 5к репоста. — Поздравляю, — Понд торжествующе ухмыльнулся. — Ты официально стал университетским мемом. Скоро тебя будут узнавать в столовой! Санта закрыл глаза: — Просто убей меня. Прямо сейчас. — Не может быть! — Понд притворно ахнул. — Санта Понсапак, первый человек в истории, умерший от стыда! Он полез в сумку: — Кстати, я тебе гостинец принес. Из пакета появился детский набор для рисования — яркие фломастеры и блестящие наклейки. — Чтобы разукрасить гипс, — объяснил Понд с убийственно серьезным лицом. — Девчонки обожают такое. Особенно если сердечко нарисовать и подписать "Берегите меня". Санта попытался швырнуть в него подушкой, но забыл про гипс и только застонал от боли. Понд достал из сумки контейнер с домашней едой. — Мама твоя звонила. Я сказал, что ты героически спасал котенка с дерева. Санта фыркнул: — И она поверила? — Конечно нет! — Понд засмеялся. — Но теперь обязана рассказывать эту историю всем родственникам. Семейная честь! Он помолчал, затем добавил: — Видео выложил Перт, кстати. Лицо Санты потемнело. Понд свистнул: — О-о-о, вот это взгляд! Ладно, однорукий, выздоравливай быстрее. — Он встал, хлопая друга по плечу. — А то как я теперь один буду отбиваться от твоих фанаток? Когда дверь закрылась за Пондом, Санта снова остался наедине с белыми стенами и своими мыслями. *"Перт Тан.. как его там. Да насрать, думаешь самый лучший? "* Он посмотрел на гипс, затем на фломастеры. Через минуту на белой поверхности уже красовался небольшой рисунок чей то рожице, но больше всего она напоминает Перта. Санта откинулся на подушки с удовлетворенной ухмылкой. Война только начиналась.

***

На следующий день, Санта пришел на учебу, но он чувствовал себя не комфортно, ощущая себя экспонатом в музее человеческого позора. Он проходил через коридоры и спускался по лестнице, чтобы пойти на обед. Санта замечал все эти взгляды, кто-то хихикал и тыкал пальцам, некоторые смотрели осуждающе, а другие кидали жалостные взгляды, как будто у него кто-то умер. Это его начинало бесить, он не из тех кто любит быть в центре внимания. Может ему не ходить в университет около месяца, чтобы все забыли об этом. "Ага, щас, чтобы меня из-за какого-то придурка отчислили за не посещаемость занятий" — Подумал Санта, оказавшись уже в столовой. Он увидел Понда, который оживленно жестикулировал перед девушкой. Когда та ушла, Санта подошел: — Новый роман? — Пересдача по химии, — Понд набивал рот салатом. — Завтра в восемь. Это же пытка! Санта садится напротив Понда. Он сидел за столом, неуклюже орудуя вилкой одной рукой — его левая, загипсованная рука лежала на столе как бесполезный груз. Понд что-то оживленно рассказывал, размахивая куском хлеба, когда воздух вокруг внезапно изменился. Тебя покормить? — Насмешливый голос заставил Санту напрячься. Перт стоял вплотную, его черная рубашка расстегнута на две пуговицы, обнажая ключицы. Санта и не заметил как в открытую на них пялился, но пришел в себя. — Обойдусь, — он медленно положил вилку. — Это ты выложил то видео? Перт ухмыльнулся, облокотившись на их стол: — А что? Не понравилось твое кино? Санта почувствовал, как что-то внутри него переворачивается. Его пальцы сжали стаканчик с йогуртом. Перт уже повернулся, чтобы уйти, когда белая масса полетела ему вслед. Йогурт с хлопком разбился о спину Перта, брызги разлетелись по его шее и волосам. Липкая масса медленно стекала по дорогой рубашке. Перт замер. Медленно повернулся. Его глаза горели холодным огнем. — Ты... — Перт стоял, дрожа от ярости. Его пальцы сжались в кулаки. — МЕРТВ. Понд резко встал, отодвигая стул с громким скрежетом. Его глаза метались между друзьями, словно пытаясь найти выход. — Ну, мне пора... на... пару... — он медленно отступал к выходу, оставляя Санту один на один с разъяренным Пертом. — Трусишка, — пробормотал Санта, но внутри все сжалось от страха. Перт сделал пару шагов к нему. Его дыхание было тяжелым, горячим. Он стоял так близко, что Санта чувствовал дрожь в его теле. — Ты вообще понимаешь, что наделал? — Перт говорил сквозь зубы, сдерживая ярость. — Эта рубашка стоила... — Как твое самолюбие? — Санта перебил его, сам удивляясь своей смелости. — Или ты собираешься заплакать? Их взгляды скрестились — два океана ненависти, готовых поглотить друг друга. В этот момент Санта вдруг осознал странную вещь — в глазах Перта, помимо ярости, читалось что-то еще. Что-то похожее на... уважение? Гандон, — резко проговорил Санта, глядя ему прямо в глаза. Эффект был мгновенным. Перт аж подпрыгнул на месте, его глаза расширились до невозможного. Казалось, он не поверил своим ушам. В столовой кто-то ахнул, кто-то захихикал. — ЧТО?! — Перт буквально выдохнул, его пальцы сжались в кулаки так, что костяшки побелели. — Ты... Ты... Санта уже собрал свои вещи. Проходя мимо ошеломленного Перта, он громко сказал: — Уши прочистить? Или йогурт попал и туда тоже? Он вышел из столовой под взглядами десятков глаз, чувствуя, как адреналин пульсирует в венах. Где-то сзади раздался грохот — вероятно, Перт в ярости опрокинул стол. Но Санта уже не оглядывался. Впервые за последние дни он чувствовал себя... победителем

***

Понд сидел в своей любимой кофейне его пальцы нервно барабанили по столу. Через огромные панорамные окна лился мягкий вечерний свет, окрашивая все в теплые янтарные тона. Правильно ли он сделал, что оставил друга наедине с врагом, под предлогом пойти на пару. Он размышлял о странной вражде Санты и Перта, механически размешивая сахар в уже остывшем капучино. "Почему их конфликт так меня задевает? - думал он. - Может быть, потому что в их ненависти больше страсти, чем в моих мимолетных знакомствах?" К слову Понд привык к этому. К мимолетным улыбкам в переполненных аудиториях, к случайным прикосновениям в ночных клубах, к обещаниям "остаться друзьями". Девушки, парни – не имело значения. Все они растворялись в его жизни так же быстро, как появлялись, оставляя после себя лишь пустые уведомления в телефоне да горьковатый привкус на губах от невысказанных слов. "Может, это я?" – иногда, в особенно тихие ночи, эта мысль прокрадывалась в сознание, цепляясь острыми когтями. Он перебирал в памяти лица, имена, даты – где же тот роковой момент, когда все пошло не так? Может, он слишком громкий? Или наоборот – тихий? Может чересчур навязчивый или недостаточно внимательный? Но утро приносило с собой новые знакомства, новые улыбки, новые попытки. И цикл повторялся. До тех пор, пока... Его размышления прервал сигнал телефона - напоминание о завтрашней пересдаче. Понд вздохнул и посмотрел на часы. "Черт, уже 19:45, а автобус идет в 19:50!" Он вскочил, едва не опрокинув чашку, и бросился к выходу. Его кроссовки громко шлепали по мокрому тротуару - недавно прошел дождь, и в воздухе витал свежий запах улицы. Автобус уже подъезжал к остановке, когда Понд был в сотне метров от нее. "Не может быть!" - пронеслось у него в голове. Он рванул вперед, чувствуя, как сумка бьет его по бедрам, а в легких не хватает воздуха. Двери уже начали закрываться, когда внезапно они снова разъехались - кто-то задержал их изнутри. Понд влетел в салон, едва не падая от неожиданности. — Спасибо... — он тяжело дышал, опираясь о поручень. — Вы... вы меня спасли. Только теперь он разглядел своего спасителя - парня примерно его возраста в черных наушниках. Узкое, гладкое лицо, острый подбородок, он был похож словно на айдола, у него были темно-коричневые глаза, в которых можно было утонуть. — Да ладно, — парень снял один наушник, и Понд уловил обрывки какой-то классической музыки. — Ты так бежал - далеко ехать? Их взгляды встретились, и что-то странное произошло. Парень вдруг смутился, его ресницы дрогнули, а на скулах выступил легкий румянец. Он быстро отвел глаза, но в уголках его губ заиграла улыбка. — Всего одну остановку, — признался Понд, чувствуя, как его собственное лицо почему-то нагревается. — Одна остановка? — парень рассмеялся, и в его глазах вспыхнули золотистые искорки. — Серьезно? Ты бежал, как будто от этого зависела твоя жизнь. Понд хотел ответить, но в этот момент автобус резко затормозил на его остановке. Двери открылись с характерным шипением. — Мне здесь, — пробормотал он, неожиданно не желая выходить. — Спасибо еще раз... — Подожди! — парень вдруг протянул руку, но тут же смутился и опустил ее. — Как тебя... — Понд! — слишком быстро выпалил он, уже стоя на ступеньках. — Меня зовут Понд. Двери начали закрываться, но сквозь стекло он видел, как парень улыбается и что-то кричит. Слов было не разобрать, но по движению губ можно было понять: "Я - Пхувин". Автобус тронулся, оставляя Понда стоять на остановке с глупой улыбкой на лице и странным теплом в груди. Он вдруг осознал, что забыл спросить, на каком факультете учится этот Пхувин. "Но если это судьба, мы обязательно встретимся снова", - подумал он, отправляясь в общежитие с неожиданно легким сердцем.

***

Бар тонул в синеватом дыму и приглушенном переливе джаза. Перт сидел в углу заведения, его длинные пальцы нервно постукивали по влажному от конденсата бокалу виски. В полумраке особенно выделялись его острые скулы и холодный блеск глаз. Ниран подсел к нему, доставая пачку сигарет: — Опять в своем "философском" настроении? — Он протянул сигарету Перту, которая тут же была схвачена с жадностью наркомана. Перт закурил, делая глубокую затяжку. Дым вырывался из его губ кольцами, растворяясь в тяжелом воздухе бара. — Он посмел, — вдруг вырвалось у Перта, его пальцы сжали сигарету так, что табачная начинка высыпалась на стол. — Этот... этот Санта. Ниран поднял бровь: — Тот парень с йогуртом? Серьезно? Ты все еще кипятишься из-за какого-то первокурсника? Перт резко встал, опрокидывая стул. Несколько посетителей обернулись, но тут же отвернулись, почувствовав опасность, исходящую от него. — Он не "какой-то"! — Перт почти зарычал, его обычно безупречно уложенные волосы сейчас беспорядочно падали на лоб. — Он... он смотрит мне в глаза. Понимаешь? В глаза! Он сделал еще одну затяжку, на этот раз так глубоко, что закашлялся. — Все остальные, — Перт жестом обозначил пространство вокруг, — все они либо дрожат, либо подлизываются. А этот... этот ублюдок... Ниран наблюдал, как его друг впервые за много лет теряет самообладание. Перт нервно прошелся по залу, его дорогие ботинки громко стучали по деревянному полу. — Он назвал меня гандоном, — вдруг выдохнул Перт, останавливаясь. В его голосе странным образом смешались ярость и... восхищение? — Прямо в лицо. При всех. Ниран закашлялся от дыма: — И что? Ты же сам начал, выложив то видео. Перт резко повернулся, его глаза горели в полумраке: — Именно! Я сделал его посмешищем! А он... — внезапная тень улыбки мелькнула на его губах, — он взял и швырнул в меня йогуртом. Йогуртом, понимаешь?! Он снова закурил, на этот раз медленно, смакуя каждый вдох: — Он слишком милый. Слишком... настоящий. Это бесит. Ниран покачал головой: — Погоди. Ты ненавидишь его за то, что он не боится тебя? За то, что он... какой есть? Перт замер. Его сигарета догорала, пепел падал на идеально отполированные ботинки, но он не замечал этого. — Я ненавижу его за то, что он заставляет меня чувствовать, — наконец выдавил он, раздавливая окурок в пепельнице с такой силой, будто это было сердце Санты. — А я не хочу ничего чувствовать. Он резко повернулся и вышел в ночь, оставив Нирана с недопитым виски и массой неудобных вопросов. Дверь захлопнулась с таким грохотом, что даже бармен вздрогнул. Ниран допил свой напиток, размышляя о том, что только что стал свидетелем чего-то очень личного. Что-то вроде... признания в ненависти, которая странным образом напоминала любовь