Часть 2

      Подошёл Юнги к месту казни, а как ему лечь, не потеряв достоинство? Из солидарности — передом? Или задом? Избушка, избушка… Он сел задницей на кушетку под изучающим взглядом мастера депиляции.       Белый халат, бейдж прикреплённый на уровне груди. Что на нём написанно? Не прочитать на таком растоянии, особенно, когда халат не застегнут на все пуговицы. Под ним всё та же обтягивающая торс майка, а этот гад медленно сложил руки под грудью, отчего все мышцы напряглись, растягивая ткань подвернутых выше локтя рукавов. Белый отлично подчёркивал смуглость загорелой кожи. Картина перед Юнги вызывала лёгкий приступ асфиксии, задерживая дыхание.       Когда он попытался изменить положение из сидячего в лежащее на плоскости кушетки, он понял, насколько попал. Невозможно поднять две ноги сразу. Как не пытайся — надо поставить сначала одну и после подтянуть вторую. А напротив, прям по нужному ракурсу стоял ОН и еле сдерживал смех.       — Вас, что-то смущает? — в голосе были нотки сарказма.       — Нет, а, что? — Юнги задрал нос вверх и обиженно сопел.       — Ложитесь уже, иначе мы до утра не закончим, — тёмные глаза с искрами веселья внимательно следили за реакцией клиента.       — Какой нахрен до утра? И я вижу, что Вы надо мной смеётесь, — Юнги всё ещё предпринимал попытки закинуть обе ноги сразу, пока не услышал слова мужчины.       — Да я понять пытаюсь, что Вы от меня так старательно прячете, если мне надо пройтись по всем зонам, — мастер приподнял вопросительно бровь и всё-таки не сдержал улыбку.       Юнги снова покраснел и, отвернувшись к стене, быстро лёг, сжимая полотенце, не позволив ему сползти выше.       — Положите руки вдоль туловища, — голос звучал мягче. — Расслабьтесь, не съем я Вас, Вы сегодня не вкусный, — Юнги почуствовал лёгкий запах ванили и повернул голову в сторону, откуда звучал аромат — красивая белая аромалампа с маленькой свечой на стеклянном столике.       Неужели, от него так сильно воняет?       Стало немного стыдно. Его тело чем-то обтирали, запах он не чувствовал — всё перекрывала ваниль. От трущих касаний длинных пальцев красный цвет на лице и шее стал ярче. А когда руки мужчины исчезли под полотенцем, Юнги начал про себя что-то считать, лишь бы не думать о том, как прохладные пальцы в перчатках касаются кожи там, где не должны быть ни одни руки незнакомцев.       Ким Тэхён, если это его имя было на бейдже, наклонился над Юнги, нависая у лица и, взяв какую-то баночку, посыпал чем-то белым на руки. Он высыпал цветные камушки из пластика в какой-то аппарат и они таяли, превращаясь в странную тягучую субстанцию. Деревянной плоской палочкой, напомнившей Юнги о мороженом, набрал и потянул вверх часть густой жижи. Тщательно распределил её на небольшом участке кожи, тёплое и приятное ощущение немного расслабило. Мужчина разровнял липкую субстанцию и придавил к ней длинный лист бумаги. Сжав руку и натягивая кожу, резко дёрнул её вверх. Раздался звук рвущейся ткани, и в руках мастера остался лист с субстанцией повышенной лохматости, а у Юнги — огромные глаза и сжатые с силой губы.       — Это что за хуйня сейчас была? — на последнем звуке Юнги не удержался и перешёл на фальцет.       — Удаление волос. Сильно больно?       — Нет, что Вы, ни капельки, я вон даже слез радости сдержать не могу, видите? — Юнги злобно сощурился.       — Мы только начали, так что запаситесь терпением. Если будет совсем трудно — говорите, дам Вам выдохнуть пару минут.       — Как великодушно с Вашей стороны, а вот нахуя такие мучения, не подскажете? — Юнги очень хотел сбежать, и похуй, что он в одном полотенце.       Перспектива жениться была уже не так страшна, как этот мужчина с этой палочкой в руках. Боль была очень сильной, мастер пытался снизить болевые ощущения, зажимая участок кожи после того, как лишал его волосяного покрова. Где-то похлопывал и боль утихала быстрее. Через какое-то время руки Юнги стали абсолютно гладкими. На ладони мастера вылилось ароматное масло, мягкими движениями в перчатках он начал разминать настрадавшуюся кожу. Длинные сильные пальцы скользили вверх, Юнги раслабился и наслаждался массажем. Чувства как на качелях скакали вверх от одной мысли — сбежать в чем мать родила от этого изверга, к другой — острому желанию остаться на этой кушетке навсегда. Его безвольно лежащую руку подняли вверх и уже подмышки посыпали белым порошком, повторив процедуру так же, как и с руками. Тут всё прошло гораздо быстрее. Самое серьёзное испытание было, когда мастер переместился к ногам. Это было больно и долго. Закончив спереди, Юнги попросили перевернуться.       Он чувствовал, что полотенце сползло на верх, хорошо, что совсем не свалилось, хотя сейчас мастеру точно открылся очень пикантный вид. Быстрые руки активно лишали волос икры. Потом поднялись выше, и ещё выше, и ещё.       — Стойте, Вы что собрались делать? — Юнги сжался в комок, ощутив, как его быстро протерли между мягких половинок. Лицо уже было бордовым. Незнакомец касался его там, где не должен касаться. — Эта зона тоже в списке?       — Все зоны. Первый раз всегда сложно, я понимаю.       — Серьёзно? Понимаете? Не, это без меня, всё, хватит. Я ухожу, — и тут за ширмой раздалась мелодия телефона, громкая. Юнги дёрнулся в испуге.       — Подать телефон?       — Не лезьте не в своё дело. Продолжайте молча, — Юнги лёг обратно, крепко сжимая глаза и не только их.       — Расслабьтесь, иначе будет больно, — бархатный голос был слишком мягок для этого монстра депиляции. — Осталось немного потерпеть.       — Больно будет в любом случае.       — Ну как хотите, я предупреждал.       Судя по ощущениям, белый порошок был нанесён без касаний. Мысли о том, что этот невыносимый мужчина сейчас видел все мягкие и нежные прелести сводили с ума. Тёплая масса слишком медленно и тщательно распределялась по нежной уязвимой коже.       — Не горячо?       — Пока что приятно, но я уже в курсе обманчивого тепла этой дряни. Давайте быстрее завершим, оно уже само не смоется.       — Если хотите, можете кричать.       — Постараюсь воздержаться, — и в этот момент Юнги заорал. Одним слитным движением мужчина удалил воск с кожи.       — Вам повезло, в этой зоне почти ничего нет, — пока он говорил, Юнги выл, вцепившись зубами в свой палец, и мысленно убивал Чимина всевозможными способами.       А мастер чем-то создавал лёгкий ветерок, обдувая покрасневшую кожу. Затем попросил перевернуться на спину, и Юнги ждал ещё один болезненный опыт. О чем он только не думал, когда к нему залезли под полотенце, сдвинув его выше к животу. Что угодно, лишь бы не чувствовать, как прохладные руки отодвигают его мошонку то в одну сторону, то в другую, уже не говоря о самом нежном и чувствительном органе. Даже боль казалась уже не такой сильной. Пот скатывался с висков, уши уже не возвращали изначальный светлый оттенок кожи.       После того как его ощипали как курицу на суп, наступила пора тёплого и ароматного масла. Ловкие руки уверенно разминали пальцы ног, которым тоже немного досталось. Сместились на щиколотку и дальше до колена, разминали и плавили пострадавшего и давно трезвого Юнги. Он почти задремал, наслаждаясь ощущениями и слушая приятную мелодию джаза, ваниль добавляла сладости в атмосферу. Стало немного жарко, когда руки приподняли одну ногу, сгибая её в колене и отводя в сторону. Затем вторую также поставили на кушетку в согнутом виде. Теперь руки наносили масло с обеих сторон ног, смещаясь на худые бледные бёдра.       Глаза парня резко распахнулись, когда массирующие движения переместились в паховую зону. Палец задел нежную розовую кожу совсем рядом с анусом, и Юнги понял, что сейчас случится непоправимое. Его член дёрнулся ещё в полулежачем положении. Сейчас он не мог видеть глаза мужчины и не мог понять, он специально так близко касался или это и правда необходимо. Выдох облегчения невольно вырвался, когда мастер отвёл руки, чтобы нанести очередную порцию масла на ладони. И тут же вдох со свистом ворвался в лёгкие, когда его член сдвинули в сторону, а мошонка попала в плен масляных рук. Юнги выдержал минуту, пока не понял, что прижатый пальцами орган сейчас встанет, оттопырив полотенце. Резко сел на кушетке и, соскочив, сбежал за ширму.       — Я… я… и сам могу. Мы же закончили? Я пойду, — быстро одевшись в тишине, которую нарушал только джаз, Юнги выскочил к двери.       — Подожди, рекомендации возьми, чтобы не было раздражения кожи и старайся внимательно их прочесть.       Юнги вырвал бумагу из рук, пробурчал «спасибо» и выбежал за дверь.       На выходе его ждал всё ещё не трезвый друг.       — Долго же ты. Твой дед раз десять мне звонил, видимо, только понял, что ты сбежал. Ну как всё прошло?       — Иди ты. Сам сходи — узнаешь, — Юнги не хотел сейчас разговаривать. Он хотел запереться в номере и забыть сегодняшний день.       — Э-э-э-э не-е, спасибо, я только лазерную делаю. Восковая — это прошлый век и больно жуть, — Чимин развернулся на пятках в сторону отеля и уже сделал пару шагов, как услышал крик друга.       — Что ты сказал, сволочь? Беги, зараза.       И Чимин стартанул так быстро, как будто и не пил совсем. На бегу крича извинения и что-то о том, что так надо было. Так они и ввалились в дверь отеля, наплевав на лифт, забежали на третий этаж по лестнице. Чимин быстро скрылся в своём номере и крикнул через дверь, что зайдёт завтра утром, когда друг остынет. А ещё лучше, подождёт, когда всё прояснится. Юнги двинул кулаком по запертой двери и ушёл к себе. Уснуть ему было трудно, образы черноволосого кудрявого мужчины с красивым накачанным телом мешали картинками, а незабытые ощущения рук на теле бросали в жар. Отключился Юнги далеко за полночь с мыслью, что убьёт друга завтра, благо море рядом, не нужно ничего придумывать.