Вернутся к фанфику
Часть 1
3 июля 2025, 10:18Руми была в опасности.
Он видел, как она сгибается под натиском силы Гви-Ма. Он знал, что она не справится в одиночку. Ещё несколько секунд — и Гви-Ма раздавит её, как муравья. Он хотел хотя бы закричать, окликнуть её по имени, но ужас полностью парализовал его.
Страх?
Он не чувствовал этого уже сотни лет. Он не боялся силы Гви-Ма — он боялся, что вот-вот потеряет Руми. Ту самую Руми, которая впервые за долгое время заставила его почувствовать счастье и надежду. Нет, он не мог этого допустить. Он не мог принять реальность, в которой её не существует.
Пока он наблюдал за сценой, которая должна была решить судьбу мира, время вдруг замедлилось. Всё погрузилось в тишину, все словно застыли. Джину слышал только стремительное биение своего сердца. Он видел теперь каждую морщинку боли на лице Руми, как она напрягала каждую мышцу в невероятном усилии. Как её демонические отметины светились, как никогда раньше.
А потом он увидел нечто другое. Её силуэт был словно размытым, голубым, слегка колеблющимся. Контуры её тела дрожали, будто пытаясь вырваться из навязанной ей формы. Не сбежать — наоборот, стремясь сражаться. Почти крича, что готова пожертвовать буквально всем ради победы. Даже собой.
И тут Джину вспомнил, что уже видел эту форму души раньше. Это было очень, очень давно.
Теперь он вспомнил всё.
Этот блеск в глазах Руми, эта улыбка, эта осанка. Он однажды уже встречал точно такую же душу.
Это был ещё один день, когда ему удалось ускользнуть из дворца.
Он присел под деревом прямо у реки, в окружении густых камышей. Ему нравилось приходить сюда, когда он хотел сбежать от суеты города и всевидящих глаз во дворце. Шум воды действовал на него успокаивающе, но даже он не мог заглушить воспоминания о кошмарах, которые преследовали его по ночам. Один и тот же сон снова и снова.
Лица матери и сестры в тот момент, когда он видел их в последний раз. Эта смесь боли, печали, страха и, прежде всего, разочарования в их глазах. Он, как и тогда, отворачивается, твердя себе, что это был необходимый выбор. Ему дали шанс спастись. Он был уверен, что если бы одна из них оказалась на его месте, она сделала бы то же самое.
Именно в этом моменте сон начинал отличаться от того, что случилось в действительности. Когда ворота уже почти закрываются за ними, они внезапно превращаются в пугающих существ. Это уже не его мать и сестра, а демоны, жаждущие мести. Их тела покрыты зловещими фиолетовыми знаками, а глаза светятся потусторонним золотом. Они прорываются через ворота, игнорируя стражу, и двигаются всё быстрее и быстрее к нему. В ужасе он пытается убежать, но прекрасно знает, что это бессмысленно. В конце концов они догоняют его, и последнее, что он слышит — их смех, похожий на хохот всего ада. Именно в этот момент он всегда просыпается.
Прошёл уже месяц. Он думал, что за это время забудет о них, но вместо этого его разум делал всё, чтобы напоминать ему об этом жестоком преступлении до конца жизни.
Желая прогнать эти навязчивые мысли, он взял в руки лютню, которую принёс с собой из дворца. Надеялся, что, возможно, удастся сочинить что-то новое. Долгое время он размышлял над словами баллады, и когда уже собрался сыграть пробную мелодию на инструменте, он услышал женский голос.
Он доносился всего в нескольких шагах от того места, где он сидел. Голос был чистым и нежным, как перезвон колокольчиков. Он не мог разобрать отдельных слов, но по мелодии узнал популярную песню о девушках, которых сравнивают с драгоценностями. Из-за зарослей, окружавших его, он не мог разглядеть обладательницу этого прекрасного голоса. Заинтригованный, он медленно поднялся с места, чтобы бесшумно выглянуть из-за тростника и получше разглядеть женщину.
Он увидел силуэт молодой девушки, склонившейся над рекой — она стирала бельё. Со спины было видно, что она из прислуги — выдало скромное платье и простая причёска. Он не стал её перебивать, пока она не допела песню до конца. Лишь тогда он поднялся и сделал пару шагов вперёд.
— Такая красивая песня и голос, а приходится выступать перед тазом с бельём, — произнёс он с лёгкой улыбкой.
Девушка резко обернулась и удивлённо посмотрела на него. Из рук у неё выпало бельё, которое она терла, но она тут же его подхватила.
— Я не знала, что здесь кто-то есть, — пробормотала она, отжимая мокрую ткань.
Теперь он хорошо видел её лицо. И понял, откуда это чувство. Она напоминала Руми. Не внешне — чем-то менее ощутимым, чем-то, что нельзя было выразить словами. Теперь он понимал, почему тогда, при первой встрече с Руми, что-то внутри подсказывало ему помочь ей. Разум давно забыл, но сердце — нет.
— Прости, что напугал, — сказал он мягко.
— Вы не напугали, просто... удивили. Постараться придётся сильнее, чтобы меня испугать.
Она снова вернулась к стирке.
— Не сомневаюсь, — усмехнулся он. — Хозяйка такого чарующего голоса наверняка обладает и другими достоинствами.
Девушка смущённо улыбнулась.
— Спасибо, но я обычно не пою при людях.
Джину подошёл ближе и опустился на корточки неподалёку от неё.
— А зря. Такой талант — зря пропадает, если петь только для рыб и уток.
— Возможно. Но никто не заплатит мне за песню, если я вернусь не с выстиранным бельём, а с напевами.
Они на мгновение замолчали.
— В каком доме ты служишь?
— Во дворце, — ответила она после недолгого колебания.
Глаза Джину расширились на мгновение, а затем лицо озарилось улыбкой.
— Правда? Я тоже работаю во дворце. Я придворный музыкант.
Девушка оторвалась от стирки и вновь с удивлением посмотрела на него.
— Вот как? — её глаза чуть расширились, как будто она что-то вспомнила. — Джину, да? Я слышала о вас, но никогда не была на ваших выступлениях. У прачек редко бывает дело на пирах и банкетах.
Джину знал — или, по крайней мере, знал в лицо — многих слуг во дворце. Но если она работала прачкой, они могли просто ни разу не пересечься.
— А как тебя зовут? — спросил он.
— Ра-хи.
— Имя такое же красивое, как и твой голос.
Щёки Ра-хи слегка покраснели, и, смутившись, она снова вернулась к стирке.
— Я мог бы сыграть для тебя что-нибудь особенное, — предложил он, но прежде чем она успела ответить, добавил: — Но при одном условии.
Ра-хи посмотрела на него с подозрением:
— Каком?
— Ты споёшь вместе со мной.
Она замялась.
— Я не уверена...
— Ты знаешь песню «Лебедь и голубка»?
— Да, но...
Не дав ей договорить, он начал играть первые ноты. Пропел первую строчку, а потом взглянул на неё с ожиданием. Сначала она запела робко, едва слышно. Но Джину всё так же улыбался и жестами подбадривал её, показывая, что не нужно стесняться. В конце концов она поддалась — и запела во весь голос. Теперь её голос уже не был похож на лёгкий перезвон колокольчиков. Он звучал ярко и чисто, но всё ещё был сладким. Джину подумал, что мог бы слушать его часами. Всё время, пока они пели, они смотрели друг другу в лицо. Когда Ра-хи пела, в её глазах появлялся совсем другой свет — как будто музыка пробуждала в ней что-то спящее, глубоко спрятанное.
Когда песня закончилась, они ещё долго молчали. Молчание тоже стало песней, прозвучавшей между ними.
Наконец, Ра-хи встала и начала собирать в корзину ещё влажную одежду.
— Мне пора, — сказала она тихо.
— Я хотел бы увидеть тебя снова. Ты придёшь завтра?
— Не знаю. Всё зависит от того, что мне прикажут. У меня часто много работы.
— Тогда я буду ждать, — ответил он.
Ра-хи улыбнулась.
— До встречи, — сказала она, скрываясь в зарослях камыша.
В ту ночь, впервые за целый месяц, Джину приснился кто-то другой, кроме демонических версий его матери и сестры.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!