Вернутся к фанфику
Сгори дотла
28 августа 2025, 00:00Яд демона любви – на свете не бывает боли слаще. Ему доверься, к сердцу двери отвори — он тоже ангел, только падший.
***
Сквозь гущу деревьев пробивались самобытные проблески луны. Где-то над головой пронеслось несколько птиц, вероятно, лесные совы, на ночь возвращающиеся в свои тёплые гнёзда. Шума в лесу было не так уж и много, едва ли различимый треск прогоревшей на огне ветки, кряхтение лесных животных в кустах и звуки ночных насекомых.
Кровь кропотливо стекала по бледному мужскому запястью с фиолетовыми резкими узорами, перемешиваясь с грязью, пылью и всякой другой заразой, которую успел нахватать Джину, по-глупому сорвавшись с крутого обрыва. Да, тут, наверное, надо бы спросить, что случилось и почему Джину вообще довёл себя до такого плачевного состояния. В попытках убежать от своего господина, пробежал через тёмный безлистный лес, пока острые и увесистые ветки деревьев царапали одежду и тело. Магия ослабла, так же как и его способности. Хотя, если честно, по сравнению с Гви-ма, его приобретенные демонические трюки это просто ничто. Почему-то он искренне думал, что побег ему поможет или, хотя бы, даст время перенять дыхание и восстановить силы. Но, походу, восстанавливаться придётся вовсе не от Гви-ма, а от полученных травм в лесу. Только сейчас Джину понял, какой же он туполобый идиот, ведь Гви-ма с помощью телепортации призовёт его обратно, для него это как орешки погрызть. Более удручающее, так это то, что дождь не прекращался, с неба падали холодные и жестокие струи воды, которые не только промочили насквозь всё, что находилось на его пути, так ещё и стучали о матушку-землю с такой силой, что казалось, она хочет пробить дыру до самого ядра. Дерево за деревом, куст за кустом проносились мимо мокрой мужской фигуры.
Вскоре лес стал редеть. Впереди виднелся тусклый свет единственной человеческой постройки в этих краях, вероятно, заброшенный деревянный ханок с неплотно закрытыми ставнями. Дыхание Джину стало учащённым и прерывистым. Ужасно. Как же всё хуево. Настолько хуево не было даже тогда, когда он захлебывался в собственных слезах, когда по своей глупости потерял родных. Дурно. Теперь Джину расстроен ещё больше, что посмел сопоставить своё семейное горе с вот этим недоразумением.
Где-то в лесу послышался шорох. Слишком не похожий на простой треск ветвей или звук бегущего напролом животного. Джину с звериным страхом обернулся, всматриваясь в темноту, но, к своему счастью или к великому сожалению, ничего толком не разглядел.
Тишина. Можно сказать чудовищная тишина царствовала в полуголом лесу, капли дождя стали тише, ощущение, что все лесные существа застыли, точно статуи. Шорох повторился. В этот раз немного громче, более близко. Блять. Он совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки, но нет никого в зоне видимости. Джину, походу, сходит с ума. Он ёбаный психопат. А как по другому объяснить то, что сейчас происходит? От усталости и страха ноги подгибались, слабели и складывалось впечатление, что теряли свою природную функцию — ходить, но упёрто, никак не останавливаясь, Джину вёл путь в никуда.
Всё, чего ему Сейчас хотелось это — убежать, спасти себя и…и, наверное, высвободиться от невидимых цепей. Да! Это, пожалуй, самое важное. Нужное. Желанное.
Джину ненавидел себя. Ненавидел себя всей душой за прошлое, да и, нынешнее тоже. Будущего у него нет. А если и есть, то оно будет наказанием за то, какие грехи он совершил. Гви-ма управлял им как марионеткой, тряпичной куклой, шутом, да назови как нравится. Всё звучит более чем правильно.
Джину проклинает тот день, когда узнал о нём. Гви-ма, король демонов. Прочая брехня. Контролирует свою жертву, считая её собственностью. И, наверное, так оно и есть. Джину действительно его собственность, без малейшего права выбора. Гви-ма применял свои способности, чтобы держать его под своим попечительством, дабы манипулировать уязвимостью, эмоциями. Джину, который раньше был храбрым парнем, теперь боится сопротивляться или пытаться уйти от Гви-ма, потому что каждый раз, когда он пытался убежать или предпринимал подобные попытки, демон причинял ему необъяснимую боль, или, что отвратительнее, заставлял делать что-то против его воли. И это «что-то» подразумевало собой, в частности, поступки нелюдей.
Гви-ма не любил слабость, не выносил бунта и не терпел ошибок.
Король демонов жестокий господин, мразь, сука с неуравновешенной психикой, которому в голову жёстко ударило от власти, которую он получил. Гви-ма в любое время может приказать что-то сделать, даже если Джину на пороге жизни и смерти, ведь если приказы не выполнить — ждут неприятные последствия. Этот ублюдок хоть с того света достанет и это сейчас вовсе не шутка.
Джину не смешно.
Ему ни капельки не смешно.
Гви-ма считал нормальным делать своему подчинённому больно, если, не дай боже, ему не понравится что-либо в его внешнем виде, манерах и прочее-прочее-прочее. Джину страшно. А хотя, нет, уже не страшно. Он совершенно привык. За эти 400 лет наглотался дерьма настолько, что его, блять, нихрена не удивит. Гви-ма часто высмеивает и критикует его внешность. Это привычно и неудивительно. Он контролирует его внешний вид, прическу и одежду. С ним не спорят и не переговариваются.
В глазах Гви-ма Джину просто вещь, которой он пользуется в своих собственных интересах, и единственной целью Джину является — это быть послушной куклой, чтобы Гви-ма оставил его в покое и выполнил его желания за завершенные прихоти. Отвращение к себе у Джину, вполне понятно, ведь он ненавидит, что стал таким покорным и безвольным существом, превратился в слугу своего господина, забыл то, каким когда-то был.
Хотя. А каким он когда-то был? Плохим? Хорошим? Нейтральным?
Ненавидел себя всеми фибрами своей души за то, что стал «игрушкой» для демона. Он часто ругал себя за свою слабость, но что можно было сделать? Теперь уже поздно, хоть кол на голове теши. Поставьте себя на его ничтожное место и попробуйте выжить. У него нет права выбора. Нет свободы. Нет никого. Только этот сукин сын, и он сам. Вот тебе и сделка. Ахуенная сделка, мать твою.
Джину было противно смотреть на себя в зеркало. Где-то там, в его памяти скрываются воспоминания о том, каким он когда-то был. Кое-что сохранилось. Помнит свои интересы, свои мечты, свои эмоции. Но он не смог удержать свою личность в целости и сохранности, когда Гви-ма начал контролировать его и подавлять, давить на определенные ещё не зажившие раны.
Как бы всё плохо не складывалось, но в глубине души Джину всё ещё мечтал о свободе. Даже мельком, на секунду за все те 400 лет он позволял себе мечтать о том, каково это — быть самим собой. Дышать воздухом свободы, чувствовать вкус независимости и наслаждаться жизнью, как ему заблагорассудится, но, конечно же, это была лишь пустая и глупая мечта. Она никогда не сбудется. Никогда.
И хоть он думал что, мол, «никогда», но иногда в его глазах была та самая надежда. Надежда на лучшее.
Он бы отдал всё, лишь бы вернуться в прошлое и всё исправить. Совершил ошибку когда-то — теперь страдает всю жизнь.
Джину помнит настоящего себя. Плохо, но помнит. Но всё так сильно испорчено, искалечено, запятнано, что он больше не может называться «собой». Джину потерял себя. Он потерял свою искру, свой свет, свою душу. Всё, на что он способен — это молча подчиняться Гви-ма и быть хорошим мальчиком. Убивать. Калечить. Делать другим больно. Быть такой же хладнокровной мразью, как и сам Гви-ма. Ха-ха, а ведь это так плохо и до очевидного необъяснимо, но Джину начал помаленьку привыкать к своему боссу. Привыкать в смысле аморальности его поступков.
С Гви-ма у Джину были отношения только в самом худшем понимании этого слова. Он редко ласковый, никогда нежный или заботливый, только грубый, холодный, властный и жестокий. Он приказывал, а Джину, беспрекословно подчинялся и выполнял поручения, даже если они ему не нравились от слова совсем. Да что уж там, поручения этого тупорылого демона ему никогда не нравились.
Гви-ма заставлял грешить.
Заставлял почувствовать чужую кровь на своих пальцах, задумываясь в мыслях о том, что это было вовсе не его решение. Ему пришлось. Ради своего блага. Ради себя.
Нет-нет-нет. Ох, сука. Началось… Джину чувствует как земля из-под ног исчезает, а у самого у него нет совершенно никаких сил даже на то, что бы взять себя в руки и подготовиться к тому, что король демонов станет досаждать его в очередной раз.
Где-то вдали послышалось чудовищное завывание ветра, на этом звуке Джину понял, что Гви-ма намекает на свое появление. Вскоре, как обычно, он материализуется перед ним. Холодным и злым взглядом окинул усталую фигуру в темноте, но ничего не произнёс, что было достаточно странно. Гви-ма, сколько себя помнит Джину, всегда саркастически комментирует его донельзя жалкое состояние, но сейчас он молчал. Лишь смотрел.
Как же Джину ненавидел этот взгляд.
***
Гви-ма явился в своём человеческом облике. У него было несколько образов, в которые он мог спокойно превращаться в силу своих способностей и статуса. Гви-ма-человек — высокий (даже, кхм, чересчур), крепкий мужчина с красными, прямыми и длинными волосами, доходящие до поясницы, с отливом фиолетовых и розовых оттенков. Волосы точно пламя. Глаза с вытянутым жёлтым кошачьим зрачком и красной склерой. Несмотря на свой отвратительный характер, выглядит элегантно, почти аристократично. Лицо всегда имеет противное отстранённое выражение, а взгляд холоден, совсем не принадлежит живому существу. Носит априори тёмную одежду, которая подчёркивают его пастельно-пурпурную кожу, покрытую шрамами разных размеров и фиолетовыми демоническими отметками по всему телу. На голове длинные рога на подобии бараньих, есть хвост с острым кончиком, но в большинстве своём он не заметен из-за плаща.
Чудовище с сердцем из вулканической магмы, таким же всё пожирающим и ненасытным, жадным, огненным, обжигающим своей силой и мощью, испепеляющим всё на своём пути.
Уголки его рта всегда были приподняты в издевательской усмешке. Сильный мужской бас с нотками высокомерия и сарказма.
На первый взгляд, Гви-ма выглядит почти как настоящий человек, если бы не те демонические черты, что отчётливо видны, если приглядеться.
Сукина мразь.
На нём сегодня строгая белоснежная рубашка, чёрные брюки с тёмно-красным поясом, доходящий до колена, сзади длинный шлейф огненного плаща, касающийся самой земли. Походу, не соизволил переодеться после того, как явился к покорному бойз-бэнду в мир человечий.
По сравнению с Джину, Гви-ма выглядит огромным и сильным. Он выше его целую голову, и почти в два раза шире в плечах. Король демонов мог спокойно одной рукой удержать Джину на весу, точно слабого чертёнка. Хотя Гви-ма на самом деле действительно постоянно называл его «своим глупым чёртом», но его жестокие шутки не могли вызывать ничего, кроме отвращения и страха.
Джину не чувствовал себя демоном, даже когда делал столь аморальные вещи. Джину не чувствовал себя ребёнком-созданием-сатаны, когда фиолетовые отметки раздирали его бледную человеческую кожу.
Джину сейчас выглядел так себе. Прям совсем так себе. Более откровенно, выглядел он паршиво, хуево и отвратительно. Мокрый до самой нитки, дрожит от холода, обнимая себя за плечи. Джину подошёл ближе, остановившись напротив статного мужчины, чье имя называть в лишний раз не удосужится. В глаза не смотрел. Не осмелился. Обязывал держать себя в руках. Ему обязательно нужно было держать себя в руках, иначе — это конец. Ему конец.
Гви-ма берет его за подбородок, принуждая посмотреть себе в глаза. Сука. Только не это.
Король демонов не говорил ни слова. Он просто рассматривал лицо Джину как ёбаный экспонат в музее. Прошла минута в тишине. Потом ещё одна. Казалось, что хозяин старается что-то найти. В чужом лице. В лице, которое он знает наизусть вот уже сколько лет.
— От твоего жалкого вида, мне делается ещё хуже, — Гви-ма, пошёл он нахуй, посмеялся над сжавшимся в три оборота Джину.
Всё, что предпринял Джину, так это виновато отвёл взгляд, нахмурив брови. А что ему надо было делать? Выдавливать улыбку до самых ушей? Сесть на шпагат, лишь бы король демонов был доволен? Вот что?
— Грязный чертёнок. Где ты только успел так запачкаться? Ты вымок до самых костей, паршивец.
Гви-ма провёл пальцем по щеке, очерчивая контур линии черепа.
— Грязный и холодный, как собака.
Спокойствие Гви-ма исчезло окончательно, когда он увидел не только то, как плачевно выглядит Джину, но и в каком он состоянии моральном. Он злился, и это видно было по его лицу. А Гви-ма не одобрял такие отрицательные эмоции при нём, ведь знал как никто другой, что они связаны с ним. А с кем же ещё?
В лицо полетела пощёчина. Резкая, болезненная, оставляющая уродливое покраснение.
— Вот что бывает, когда пытаешься сбежать от своего хозяина, Джину, — Демон схватил его за подбородок, любуясь хищными глазами, складками на переносице, которые появились после того, как Джину напряг мышцы лица. Взглядом отмечал отпечаток своей руки после пощёчины. Красота да и только.
Джину подавил желание, что бы не оттолкнуть руку Гви-ма. Грубый зажим начал причинять боль. Невыносимую боль, а острые ногти Гви-ма вполне могли бы впиться в мягкую кожу и разодрать её на лоскуты.
— Я не твоя собственность, — прошипел он. Повторял как мантру. В попытках доказать очевидное или, чтобы вбить себе в голову придуманное?
— Ох, неужели? Ты хочешь оспорить моё право собственности? А быть может, у тебя еще и своё мнение на этот счёт, Джину? Поделись со мной.
Его губы искривились в язвительной ухмылке. Вторая рука маниакально сжала волосы Джину на затылке, грубо оттягивая вверх.
— Да, у меня есть своё мнение, — промямлил Джину, закрывая глаза на то, что ему было больно. Он не сдался. Даже если Гви-ма был сильнее, он не собирался давать попятную так, мать его, быстро. — Я не вещь, которую можно иметь и использовать, когда вздумается, — выдохнул он, вцепившись в запястья Гви-ма, чтобы хоть как-то ослабить хватку.
Любил видеть его таким. Бесстрашным, дерзким, живым. Джину сопротивлялся. Рыпался и дрыгался, как ленточный червь. Нравилось. Так сильно нравилось.
— Ты забавный, — подметил то ли для себя, то ли для него, и с силой оттолкнул юношу от себя. Джину от толчка пошатнулся и едва устоял на ногах, но, благо, удержался, — Ты всегда будешь моей вещью, Джину, и я буду делать с тобой всё, что захочу, когда захочу и как захочу. Твой маленький побег был ошибкой, которая тебе дорого обойдётся.
— Ты угрожаешь мне? — поинтересовался Джину, подходя с хромотой, чтобы посмотреть Гви-ма прямо в эти демонические, гипнотизирующие подсознание, очи, — Ты уже давно делаешь, что хочешь, так что мне терять?
Было чёткое ощущение, что Джину пытался проглотить ком, что образовался в его горле или подавить внутренний гнев, что копился всё это время и что сейчас грозился сорваться по полной.
— Вот это да, Джину. Твое сопротивление, твоя смелость — всё это очень трогательно, но абсолютно безосновательно.
Всегда забавляло с ним общаться, потому что, несмотря на то, что Гви-ма с лёгкостью может задушить его своими руками за несколько мгновений, он всё ещё сопротивляется и отстаивает свои никому не нужные права. Невероятно. И пиздец как глупо.
— Безосновательно?
— Да, безосновательно, — подтвердил Гви-ма, — потому что в конце концов ты всегда возвращаешься ко мне. И как бы тебе не хотелось этого избегать и отрицать, от этого ничего не изменится. Ты всегда будешь моим.
— Ты думаешь, я возвращаюсь к тебе по доброй воле? — с тихой злостью всхлипнул Джину, прикусывая нижнюю губу, — Конечно, я всегда возвращаюсь к тебе, потому что ты контролируешь меня, как марионетку! Ты управляешь мною каждую секунду, каждое мгновение моей проклятой жизни, Гви-ма! Я вообще не могу ничего сделать по своей воле! Именно поэтому я возвращаюсь к тебе.
Возвращаюсь, потому что у меня, сука, нет другого выбора. Прям совсем. Возвращаюсь, потому что знаю, что я обязан. Возвращаюсь, потому что, блять, ты демоническое нетраханное отродье, сковал меня цепями. Я возвращаюсь не потому что мне это нравится, я это делаю потому что так надо. Так правильнее.
Гви-ма раскрутил его к себе спиной, больно хватая за локоть, прижимая к своей крепкой груди. Джину не сопротивлялся, как раньше, сдался сразу, осознав, что сил противостоять у него нет. Да и смысл. Ему скорее сломают все кости, раскрошив их в белый специфически пахнущий порошок, чем он спохватится предпринять что-то.
Ничтожный. Джину. Ты давно сломался. Ты сломался ещё тогда, когда принял помощь Гви-ма. Ты просто псина на поводу у того, кто выше тебя во всех смыслах.
— Твои жалобы и нытье меня совсем не трогают, Джину, — прошептал он на ухо, жадно и похотливо облизываясь, — Ты знал, на что идёшь, когда заключал со мной сделку.
— Это было ошибкой, — сдавленно, почти жалобно ответил Джину, ощущая горячее дыхание Гви-ма на своей покрасневшей от пощечины щеке, — Ты манипулировал мной, заставил поверить в ложные обещания. Ты меня обманул, ублюдок.
В мозгу что-то переключается и он активно пытается вырваться, но сколько бы не пытался, итог один — не получается. Мускулы крепко удерживали его на месте, не позволяя сдвинуться с места ни на сантиметр. Сука. Мразь ебливая.
Гви-ма выглядит пиздец довольным, плотнее прижимая Джину к своей груди. Запускает пальцы в его волосы, оттягивая голову назад, заставляя полностью и навсегда подчиниться своей власти.
— Ты до сих пор такой упёртый, это почти очаровывает, — прошептал король демонов, проводя носом по его макушке, — Но ты уже забыл, что это была сделка. Которую. Ты. Сам. Согласился. Заключить. Теперь поздно жалеть о принятом решении. Смирись.
— Я не смог бы её отменить даже если бы захотел, — ответы Джину звучали глухо, потому что губы незначительно закрывались чужой ладонью, — Ты контролируешь меня, — он чуть запрокидывает голову, потому что так легче. Она же, в свою очередь, слабо кружилась от сильного, почти болезненного, захвата, — Ты знал, что я согласился на твои условия только под влиянием моего плачевного положения.
— Разве не этого ты желал? — с холодной усмешкой дразнится Гви-ма, — Ты сам просил меня о помощи. Тебе нужен был выход из ситуации, а я его тебе дал. Всё что я требовал взамен, это твоя верность и послушание. И что бы ты утолил мой голод.
— Я не просил тебя о такой помощи! — возмутился Джину, а в ответ, к своему великому сожалению, получает ещё больший захват в тёмных и ухоженных волосах. Раздражение перемешалось с болью. Протяжно замычал.
— Не переоценивай себя, недоносок, — прошептал Гви-ма ему прямо в ухо, — Хватит брыкаться и вести себя, как ребёнок, — холодно велел хозяин, — Ты уже достаточно наломал дров своими глупыми попытками сбежать. Должен понести наказание.
— Хватит приказывать, — выдохнул Джину, сжимая окровавленное запястье Гви-ма до побеления костяшек. — Я больше не хочу быть твоей собственностью. Ты не можешь делать с мной всё, что вздумается, — попытался вывернуться, но всё тщетно.
— Я хочу свободы, Гви-ма!
Гви-ма громко расхохотался и ловко раскрутил его к себе лицом, с хрустом прижав к ближайшей стене. Сдерживаясь, чтобы не закричать, от резкой боли, скрутившей позвоночник, Джину уткнулся лицом ему в грудь и сжался, как напуганное дитё.
— Свободы? А ты разве заслужил её?
— Я...я хочу контролировать свои поступки и решения, хочу ходить куда хочу и делать что хочу. Без тебя! — попросил Джину, перекрикивая собственный внутренний голос, который вопил о том, что лучше закрыть рот и не открывать его…хм… где-то ближайшие лет десять, может.
— Отпусти уже, больно, сука!
Сердце бешеным темпом билось в грудной клетке, Господи-боже, ощущение, что ещё чуть чуть, и оно выбьется наружу. Как же блять больно. Но не нужно это демонстрировать. Не нужно показывать свою слабость. Гви-ма питается его немощностью, болью, переживаниями, тревогами и воспоминаниями.
Но этого не достаточно, чтобы утолить чудовищный голод.
— Я же делал то, что ты говорил, и всегда следовал всем твоим приказам, — констатировал Джину, посмотрев на короля демонов, — Я вполне, блять, заслуживаю этого. Пожалуйста.
— Дьявол бы трахнул твою упёртость, Джину, — рыкнул Гви-ма, тщательнее вдавливая его в стену, — Ты думаешь, что заслужил свободу только потому, что ты неукоснительно следовал моим приказам? Разве этого достаточно?
Его губы растянулись в мрачной усмешке, руки переместились на юношескую талию, сдавили, ещё немного, и синяки точно останутся. Самые мерзкие синяки, от которых Джину не избавится никогда.
— Достаточно, — прошипел Джину, чертыхаясь, — и также достаточно терпел твои издевательства и не пытался сопротивляться тебе долгое время. Я делал то, что ты говорил, просто потому, что у меня попросту не было выбора. С меня всё. И...Не...не надо меня лапать. Мне неприятно.
Зря.
Гви-ма от чудовищной злости переместил руки вверх и надавил на его шею, ненароком ощущая, как что-то пульсирует под рукой. Должно быть, это сердце. Человеческое сердце. А у демонов сердце совершенно другое. Во всех смыслах.
Больно. Очень сильно больно. Сознание плывёт. Но вовсе не в хорошем смысле. А в пиздец плохом.
— Какое же ты глупое, глупое существо, Джину, — пронырливо прошептал Гви-ма, ослабляя хватку, чтобы позволить ему вдохнуть воздуха, в котором он так нуждался, — Ты думаешь, что я должен позволить тебе уйти, после всего, что между нами было? После всех моих вложений, всех моих сил, потраченных на тебя, ты думаешь, что я могу отпустить тебя просто так? Никогда. Ты мой. Ты такой же демон и нас связывает гораздо большее, чем твоя бездарная полу-человеческая голова думает.
Джину не нашёл в себе сил возразить. Безусловно знал, на что шёл, когда согласился на условия. Да, он знал это. Но разве это означало, что он не имеет права чувствовать? Не имеет права хотеть другой жизни? Хотеть быть свободным от этой проклятой сделки?
— Ты, сука…монстр.
— Какое же ты отребье, — усмехнулся король демонов, умиляясь с него. Он на самом деле такой глупый или притворяется? — Ты называешь меня монстром, но забываешь спросить у самого себя, а кто позволял мне делать это? Кто позволял мне манипулировать тобой, контролировать тебя, отдавать тебе приказы? Кто позволял мне делать всё, что я делал с тобой эти годы? И в конце-концов, кто променял свою родню на сытую жизнь без насущных проблем?
— Я… я сам, — заикаясь выдавил из себя подчинённый, — Только я.
— Отлично, — довольно хихикнул Гви-ма, — Так что, если есть кого обвинять в случившемся, это ты, дорогой мой. Тебя же никто под дулом пистолета не держал, верно? Верно.
— Блять, Гви-ма, хватит, — сдавленно простонал Джину, прикусив губу, — Просто заткнись, и дай мне спокойно постоять. Голова кружится.
— Какие мы нежные стали, — пренебрежительно бросил Гви-ма, но руки милосердно ослабили хватку, и он чуть отступил назад, давая возможность Джину перевести дыхание, — Не хочешь осознавать, что ты сам виноват, потому что сам же и отдал себя мне на растерзание. Мило. А хотя…знаешь… Я ведь могу дать тебе эту твою свободу.
Слова прозвучали настолько внезапно, и Джину понадобилась секунда, что бы переварить услышанное. Нет, серьезно. Ему мерещится?
— Правда?
— Правда, — Гви-ма подтвердил свои слова кивком головы, — Схема очень проста. Тебе всего-то нужно сделать кое-что для меня Джину, — он мурлычет ему прямо на ухо, проводя кончиками пальцев по мужской скуле.
— И что я должен сделать? — сквозь зубы заинтересовался Джину, внимательно вглядываясь в лицо Гви-ма. Выглядит довольным. Чересчур довольным. А это означает ничего хорошего.
— Всё очень просто, — утверждая, повторил демон, — Вставай на колени.
Сказать что Джину удивился — ничего не сказать. Он нерешительно отступил назад, врезавшись спиной в холодную стену. На секунду показалось, что он ослышался. Не может же Гви-ма всерьёз ожидать, что он вот прямо сейчас позорно встанет на колени? Ха-ха, Господи, да ну, бред какой.
— Это ещё для чего? — Джину недоверчиво изогнул бровь.
— Тссс, не спрашивай. Сделай, как я велел, — терпеливо воркует Гви-ма, — Не заставляй меня повторять это во второй раз.
Он знал, что ему придется повиноваться. Если он не сделает это сейчас, то последствия будут хуже вдвойне. Втройне. И всё же, чувство собственного достоинства в последнее время давало себя знать. Глубоко вздохнув, Джину медленно опустился на колени. Было бы глупо перечить королю демонов. Ох, а как же страдала его гордость и эго.
Гви-ма ласково проводил по мокрым волосам своего подчинённого. Если не учитывать того, что они пропитались каплями дождями, всё так же остаются мягкими, чёрными, и, кажется, слегка волнистыми.
Стоит ли говорить о том, что чувствовал Джину, ощущая то, как чужие руки неторопливо перебирают его волосы. Приятные на ощупь волосы Джину могли бы стать предметом восхищения, если бы не одно «но» — эти касания совершенно ему не нравились. Отвращение подступало к горлу сродни рвоте, когда их трогал Гви-ма. Джину дергано втягивал голову, хмурился, отворачивался, показывал характер. Гви-ма видел всю его реакцию, но как настоящий садомазохист перебирал пряди, насмешливо рассматривая их между пальцев. Знал же, насколько сильно его подчинённый не любил, когда он трогал, лапал, поэтому делал это не единожды намеренно, просто ради того, чтобы посмотреть на то, как Джину сопротивляется.
А сопротивлялся он довольно активно.
И это так ему нравится.
Гви-ма думает, насколько же хорош сейчас Джину. Стоял над ним, нависая своим высоким телом, и смотрел свысока вниз, на покорного, сломленного Джину. Гви-ма видел его полностью — не пряталось ничего от его пристального внимания. Это зрелище только сильнее возбудило его садистские наклонности. Нет, Гви-ма вовсе не чувствовал что-то к Джину, вы что, просто Джину изучен лучше, чем кто-либо и с ним всегда интересно. Интересно наблюдать за его реакцией.
Но самое приятное — это то, что Гви-ма мог делать с ним все, что пожелает. И ему никто не будет сопротивляться, не посмеет даже слова сказать. Удобно. Просто пиздец как удобно.
Да-а, сломленный Джину был зрелищем крайне приятным и, чего уж тут скрывать, очень возбуждающим. Такого удобного и смазливого раба Гви-ма не получал никогда.
Именно в этот миг Гви-ма задумал очередную мерзость, которая явно не понравится Джину.
— Джину, — почти мурлычет Гви-ма, — Ты ведь знаешь, почему я тебя сюда позвал?
От этого вопроса, а скорее мысленного и преждевременного приказа ответить, у Джину мурашки прошлись вдоль позвоночника. Он догадывался лучше чем кто-либо почему Гви-ма его сюда позвал, знал и понимал, что ничего хорошего это не предвещало, но возразить он, конечно же, не посмел. Давно не надеялся, что сможет избежать очередного унижения, но всё равно надежда по-глупому теплилась внутри.
Естественно, Гви-ма заставит сделать его самую сложную и грязную работу, как раньше, например, охота на людей и жертвоприношение.
Выдавил лишь неуверенно.
— Нет...
Ох. А как же он ошибался. Джину, ты так сильно облажался.
Гви-ма, если бы сейчас не был настолько возбужден, посмеялся бы в голосину. Джину-джину… Милый, глупый и наивный Джину.
— Ты невинен, как падший ангел, — тон ироничный, насмешливый, издевательский.
Ведь ты пал так же, как и божье творение.
Почти чувствует тепло его кожи, чувствует запах — тонкий, незначительно уловимый, словно свежесть леса после дождя, только ещё мягче. Неудивительно, учитывая то, что Джину мокрый как псина, сбежавшая в полуголый лес.
Грубо сжав волосы, он уткнул лицо Джину прямо в свой пах, заставляя ощутить выпуклость.
Но Джину не двигается, лишь тяжело дышит, не решаясь что-то делать.
Разочарование.
Где твой характер, Джину? Разве ты не должен был возмущаться, сопротивляться, или хоть как-то пытаться отбиться, вместо того, чтобы стоять на коленях, как послушный щенок?
В нос ударил сильный запах мужского тела, смешанный с запахом дорогого одеколона. Надежда в груди Джину мигом потухла, на смену ей пришло понимание того, что сейчас произойдет.
— Ты же понимаешь, что если попытаешься сопротивляться, то наказание тебе будет только хуже, — ласково проговорил Гви-ма, — Будь послушным мальчиком для меня.
А вот и резкое понимание того, в какой, он блять, жопе. Джину в испуге замирает. Сжимает челюсти и прикусывает губу, не издаёт ни звука.
Отвращение перемешивается с чувством собственного бессилия и злостью. Настиг животный страх.
Гви-ма, сука нетраханная, всё тянет время, наслаждается каждым мигом. Он думает о том, насколько сложнее ему было бы, если бы Джину сопротивлялся и оскорблял Гви-ма, чем сейчас, когда он просто стоит на коленках с широко раскрытыми глазами, смотря наверх.
Гви-ма крепче сжимает прядь чёрных волос Джину, второй рукой ведёт вниз, останавливается на своей резинке свободных штанов. Неторопливо, словно издеваясь, потянул их вниз.
Кожа Гви-ма тёплая. Даже горячая.
Внутри Джину разгорался пожар. Гви-ма говорил что-то про свободу. Если ради ёбаной свободы Джину должен отсосать член, то блять, он готов, лишь бы выбраться из цепких лап короля демонов.
Джину не мог поверить что он сейчас на коленях у Гви-ма и вот-вот будет делать то, что никогда не делал до этого. По-хорошему надо бы подавить в себе чувство страха и отвращения, но это трудно, очень трудно, когда перед тобой стоит огромный демон, который может одним махом уничтожить твою жалкую жизнь. Хотя и так уничтожил. Давно.
Гви-ма окончательно опустил вниз боксёры со штанами.
Гви-ма, не человек, потому естественно у него все устроено чуть по-другому. Член у короля демонов сродни его росту, такой же длинный и, боже, большой, непонятно как этот кусок мяса должен вообще пролезть в маленький рот Джину. Чуть фиолетовый, с выпирающими венками, головка здорового розоватого оттенка.
Блять, даже представить невозможно что Гви-ма может натворить с ним. Да, у демонов не бывает нормальной психической реакции, не бывает нормально характера, и обычно Гви-ма творил дичь, не думая о завтрашнем дне, и сейчас он может сделать всё что ему захочется. И Джину просто остаётся стоять на коленках, как какой-то потаскухе, ожидающей своей участи. Гори оно всё огнём. Синим, красным, да хоть блять зелёным. Без разницы.
Внутренности сводит в тугой узел, отвращение, паника, отчаяние, злость. Хочется кричать, но нельзя, нельзя ещё хоть как-то больше разозлить Гви-ма, иначе, глядишь, там и до полного изнасилования недалеко.
Глаза Гви-ма жадно рассматривают Джину, как сплошную редкость, как трофей, как что-то очень ценное в своих руках, как самое дорогое и любимое. И в то же время как своего рода добычу.
Джину глупец, раз считает, что за какой-то там отсос и ублажение может добиться свободы, но…чем дитя не тешится?
— Я это делаю не для того, что бы тебя, ублюдка ебаного, до удовольствия довести, а ради свободы. — зачем-то оправдывается Джину, хотя, его так-то никто не обязывал.
Даже не представляете, как это прикольно, если представить, что, полчаса назад Джину кидался на него со своей дерзостью, негодуя. И вот что с ним стало сейчас. Позорник.
— Как благородно с твоей стороны, Джину, — иронично замечает Гви-ма, — Не знал, что из тебя ещё и такой бравый герой, который готов на все ради своей драгоценной свободы. Что ж, я готов её тебе даровать, если сделаешь мне приятно.
Глаза Джину стали размером с блюдце. Ему стоит только потакать этому маньяку, чтобы всё закончилось... Тело окатила приятная прохлада, надежда теплилась в груди, если закрыть глаза на то, что это очень мерзкое занятие. Не думая, он кивнул, да и на размышления толком времени не было, увы. Приблизил свой рот к эрегированному члену, пытаясь абстрагироваться, бережно лизнул, как неумелый девственник. Коим и являлся.
Гви-ма наслаждался тем, как Джину колебался, как боролся с самим собой, как он ненавидит происходящее, и как в тоже самое время старается угодить. Реакция и эмоции на смазливом личике не менее удивляющие: дёргается кадык, когда он сглатывает, как двигается вверх-вниз грудь. Гви-ма думает, как же это чертовски хорошо смотрится на таком дерзком парне, которого так долго пытался сломить.
Джину как умеет (умеет он ужасно плохо, паршиво до безумства), берёт член в рот полностью, заглатывает и понимает, что это слишком много. Член демона упирается ему в самую глотку и Джину с трудом сдерживает рвотный рефлекс.
Джину не понимает как Гви-ма вообще может жить с таким огромным членом, это ненормально, если не считать того, что Гви-ма вообще-то король демонов, так что, тут как бы, вопросов возникать не должно. В груди нехорошо. Горло перехватывает, его начинает тошнить, он просто не может, старается сделать вдох носом и тут же давится от отвращения и тошноты. Джину отстраняется от Гви-ма, кашляя.
Сплевывает.
— Я…не могу, — в голове пусто. Джину вообще не представлял, что это так трудно. Нет ну, может среднестатистический член обычного парня он бы и смог проглотить полностью, хоть и думать об этом неприятно, но вот член демона, который…ну…такой большой...Спасите-помогите.
— Блять, недотрога ничтожная, ты что, впервые это делаешь?
Конечно впервые. Впервые в жизни он стоит на колени перед кем-то и так унижает себя, но только Гви-ма, похоже, совсем этого не понимает.
— Да, впервые, если можете себе это представить, — и слова как поперёк горла.
— Серьёзно? — Гви-ма удивлён, — Я ожидал, что такой смазливый мальчик как ты уже не один раз, как минимум, делал подобное.
— Я вам не шлюха.
Да-да, конечно. Гви-ма смотрит на это зрелище, как на самый лучший фильм в своей долгой жизни, Джину, конечно, старается что-то сделать, однако выходит отвратительно, впрочем, как обычно, ничтожество ходячее. Он не спеша кладёт руку на его голову, надавливая, затем заставляет опять взять в рот, проходясь головкой по чужим губам.
— Прикусишь, я тебе голову отрублю. — сипло произносит Гви-ма, и, Господи, Джину хочется его действительно укусить настолько сильно, что бы он остался кастратом на века, но вместо этого послушно берёт в рот.
Тяжесть в груди увеличивается в разы, Джину предпринимает попытки отвлечь сознание, не думать о своём отвращении и ужасе, представляет себя в другом месте, в другой ситуации, где его губы не обхватывают чей-то член. Где он на свободе, где он может жить так как ему захочется. Но он не может себя обмануть, ведь он прямо сейчас в реальности, прямо сейчас с таким огромным членом в своей глотке, и ему сейчас так страшно. Очень страшно.
Джину делает выступающие движения вперёд-назад, ощущая, как демон с одобрительным вздохом кладёт руку на затылок, ведя движения активнее.
Горло дерёт, в груди жар. Джину размышляет о том, что Гви-ма ему обещал свободу, думает о том, что если он выдержит то, что происходит сейчас, то всё это кончится и он, наконец, сможет жить в своё удовольствие, но стоит только представить сколько ему ещё придётся в будущем пройти через нечто такое, становится безумно тошно. Нет. Он такого не допустит. Хоть убейся, но его невинность никто не тронет. Больше.
Не касайся члена зубами, Джину. Не смей сопротивляться сейчас, даже мысленно, он же убьет тебя. Убьёт и ему ничего за это не будет, Джи. Будешь гнить где-то тут и никто о тебе не вспомнит. Ведь ты никому не нужен. Ты нужен только самому себе. Так живи для себя.
Челюсти сводит в спазмах. То дёргается, то позорно давится нехваткой воздуха, членом и собственными слюнями. Кладёт руки на бедра Гви-ма для удобства, но это скорее выходит машинально.
Даже если у него будет свобода, то сможет ли он после всего этого вернуться к своей обычной жизни? Не будет ли каждой ночью преследовать это мерзкое и омерзительное чувство, которое он сейчас испытывает?
Джину причмокивает, поднимает глаза вверх, на Гви-ма, затем прикрывает и активнее двигает головой.
Джину выглядит жалко в такой позе, да, но Гви-ма нравится видеть своего временами непокорного подчинённого таким уязвимым, таким покладистым и податливым. Гви-ма недостаточно того, что делает Джину, и поэтому заставляет взять больше и глубже, несмотря на то, что больше Джину не осилит. Ему как-то плевать.
— Хаа… Ты такая сучка, Джину. Я не сомневался, что ты падёшь настолько, что будешь готов сделать горловой.
От этих слов становится стыдно. По щекам расползается огненный жар. Гви-ма сжимает пряди волос на затылке в кулак, ещё сильнее вдавливая его голову, а Джину просто приходится подчиниться, не то точно прикончит.
— Мхххм…мм...м-м...— глухо мычит, жмуря глаза.
Омерзение разливается от кончиков пальцев до самого чувствительного сердца. Ему хочется провалиться сквозь землю от стыда и, может быть, исчезнуть навсегда.
Гви-ма дерёт его, как блядь. Как шлюху. Он не замечает, что Джину просто на грани. Он не понимает, или ему просто похуй? Наверное, второе, потому что, если он и понимает, то никак это не отображается на его лице или манере поведения. В груди всё переворачивается наизнанку, чувство использованного во всех смыслах усиливается, но ещё больше усиливается чувство, которое он бы предпочёл не описывать.
Пошёл на такую крайность ради… свободы.
Резкие финальные толчки со стороны демона, после которых Джину чувствует солоноватый привкус во рту и понимает, что Гви-ма излился прямо в его рот. Сука.
Рот переполнен тёплой, пронзительно гадкой белой жидкостью. Гви-ма вынимает член из его рта и Джину кашляет, как в припадке.
Посмотрел на Джину, сидящего на коленках, опустошённого, использованного. Такого жалкого.
— Поднимайся, — притворно бросил Гви-ма, натягивая брюки и поправляя свою причёску.
Джину медленно поднимается на ноги, стараясь не обращать внимание на то, как сильно они дрожат, колени ноют, будто он пробежал несколько километров без какой-либо подготовки. Щёки горят огнём из-за позора. Гви-ма бросает на него взгляд, Джину стыдливо отводит глаза в сторону.
— Теперь я свободен? — хрипит наконец Джину, до сих пор ощущая специфичный привкус семени во рту.
Гви-ма медлит с ответом. Он рассматривает того с ног до головы, задумывается. Джину выглядит жалко. Его мокрые волосы выглядят не идеально, щёки алеют краснотой, губы припухли, на лице написано сладкое смятение.
— Да, Джину, ты свободен, — Гви-ма насмешливо улыбнулся, показывая свои острые, как у пираньи, клыки, и Джину счастлив как никогда, теперь сделка не в силе и он…он…свободен.
...
Ладно. Джину был счастлив, пока не услышал то, чего боялся больше всего:
— Временно.
Приятная надежда, которую он чувствовал внутри всего пару мгновений назад, разбилась вдребезги. По телу пробил холодный пот.
— Временно? — наивно переспрашивает Джину, будто надеясь, что Гви-ма посмеётся и скажет, что пошутил. Хотя даже если это и шутка, то она вовсе не смешная. — Что это значит?
— Ты думаешь, что я просто так отпущу тебя на все четыре стороны, идиота ты кусок? Нет, Джину, я не дурак, чтобы так рисковать. Я тебя прикручу к себе на цепь. Ха-ха. Не кисни, чертёнок, я шучу. Ты слишком наивен, раз считал что я отпущу тебя за столь незначительный поступок.
— Но ты говорил, что готов дать мне свободу…
— Но я не уточнял какую именно, Джину. Может, если бы ты сказал что бы твоя свобода была вечной, то я бы согласился на твои условия. Но ты как обычно думаешь что на два шага впереди меня, а выходит наоборот.
Джину молчит. Ему нечего сказать. Глаза тухнут. Во рту до сих пор этот противный привкус.
Гви-ма равнодушно посмотрел на Джину и развернувшись, направился к ближайшей факелу, бросив быстрый взгляд через спину.
— Не грусти так сильно, Джину, ещё увидимся. Наслаждайся своей временной свободой, пока времечко есть. Ха-ха, тавтология какая, надо побольше человечьих книжек читать.
И с этими словами Гви-ма исчез в пламени огня, полностью растворившись в нём, и Джину осталось только смотреть на то место, где несколько секунд назад Гви-ма стоял перед ним.
Пламя, светившее до этого всё тёмное пространство, погасло, оставив после себя только темноту ночи. Джину всё стоит столбом, не решаясь сдвинуться с места. Разум накрыло белой пеленой.
Опускается вниз и утыкается лицом в колени. У него не осталось сил ни на что. Ему хочется просто так сидеть тут до утра и не двигаться.
— Вот дерьмо.
«Наслаждайся своей временной свободой, пока времечко есть».
Джину даже не знал, радоваться ему или нет.
Как радоваться, если осознаешь, что до конца своей несчастной жизни, придётся потакать королю демонов?
Минуту назад Гви-ма кончал в рот Джину, а сейчас оставил его в таком состоянии. Теперь он наверное стоит где-нибудь, курит, или просто спит у себя в покоях. Или кошмарит других своих подчинённых.
Что Джину может сделать сейчас? Иронично начался дождь, ещё сильнее омрачая и без того неприглядную ситуацию, и единственное, чего хочется, это лечь прямо тут, на блядский твёрдый пол, убиваясь в самобичеваниях.
Но хуже было то, что в груди стало совсем паршиво. Такой облом после небольшой надежды и короткой счастливой искры, которая забрезжила, мол, его жизнь, может быть, изменится к лучшему, что, может быть…много чего хорошенького случится.
Просто, блять, как-то слишком жестоко. А ведь действительно, на что Джину рассчитывал?
Так ли грешен Джину на самом деле?
Не демон.
Но грешен, точно так же, как и они. И, походу, от этого не отмыться. Не избежать. Не вырвать с корнем. Не срезать ножом.
Пожалуйста, пользуйся моим телом, только душу не трогай.
Но ты её тронул. Опять.
100
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!