Вернутся к фанфику
Глава 14
24 октября 2025, 08:17 Мы добрались до кабинета.
— Герцог никогда не ходит после боя в санчасть. Он идёт сразу в кабинет, сам занимается ушибами. — объяснила Елена.
Я молчала. Не хочу думать об этом. Ушибы. Раны. Боль. Мысли кипели, как и эмоции.
Елена открыла дверь ключом и запустила меня внутрь. Мы сели на диванчик внизу и стали ждать. Спустя несколько минут вошёл хозяин кабинета. Стражница поднялась и доложила о том, что я хотела побеседовать. Она переключилась мгновенно. Из-за той лёгкости, с которой мы общались, меня шокировал момент, когда она становилась не просто Еленой, а настоящим воином, защитником. То, как она обращалась с оружием, и как её уважали заключенные и коллеги, приводил меня в восторг. Словно она всегда помнила о долге. С ней мне было ничего не страшно. Она была очень красивой девушкой, женственной и обаятельной, но и как служащая охраны находилась на своём месте. Профессионально выполняла свою работу.
Ризли посмотрел на меня. Не отрывая взгляд, проговорил:
— Елена, на сегодня вы свободны. Верневский взял отгул, завтра утром вы его замещаете. До утра Авроре охрана не понадобится. Доброй ночи.
— Есть.
Елена ушла.Но закрывая дверь ободряюще улыбнулась. Мы с герцогом остались вдвоём.
Я встала со скамьи и пошла наверх. Судя по шагам, он пошёл следом. Я не хотела с ним разговаривать, ему больно, он терпит. Но какая необходимость была в этом побоище?!
— Что между вами? — он не увиливал, говорил прямо. Меня удивил его тон.
— Мы с ней дружим, если не считать рабочих отношений.
— Я не про Елену. — он зол, но себя контролирует, и это пугает еще больше. — Аврора! Не притворяйся, что не понимаешь. Ты к нему туда шла?
— Не могу поверить, ты ревнуешь? — осенило меня, к сожалению, вслух.
Он повёл плечами, восстанавливая дыхание. Наращивая прежний барьер. Хотя я сама не против паузы в этом разговоре. Сейчас у меня нет правильных слов, в этом мне предстоит разобраться.
— Где аптечка? — спросила я его, пытаясь побороть эмоции.
— В столе. Нижний ящик. — он стоял посреди своего кабинета и не знал, что делать дальше. Словно мальчишка, которого поймали с поличным. Я видела в его глазах что-то ещё.
Я обошла стол и достала серебристый чемоданчик. В нём было несколько флаконов, бинты, игла с шёлковыми нитями, свеча, пара пинцетов и мазь в баночке. Я направилась к медному чайнику, на серванте взяла миску, наполнив её кипяченой водой. Поставила на столик у дивана, затем взяла бинт и оторвала кусок.
— Иди сюда. — я указала ему на место на диване.
— Я сам. Я в порядке… — начал было он. Я не выдержала и подняла на него взгляд.
Не знаю, что подействовало, то ли я смотрела слишком строго, то ли слёзы, которые я сдерживала, но он послушно сел. Я же добавила в воду антисептик. Он был желтоватого цвета, и как мне объяснила Сиджвин, из него готовился раствор, чтобы промыть раны. Пахло это всё немного противно, но запах быстро выветривается. Я хорошенько замочила там кусок бинта, и затем, чуть отжав воду, промокнула рассечение на брови. Вероятно, там часто была травма, и кожа разошлась прямо по старому шраму. Я почувствовала, как слезинка скатилась по моей щеке, и смахнула её рукой, которой, до этого, мягко удерживала его подбородок. Осторожно я промыла ссадину на скуле, там был снят верхний слой кожи, от чего щипало, вероятно, сильно. Он, до этого молча сносивший все мои манипуляции, зашипел. Поддаваясь заложенному с детства рефлексу, я подула на место, где было больно. Он замер. Но молчал. Надеюсь потому, что ему стыдно.
Я достала мазь и невесомым слоем нанесла на раны. Затем взяла его руки, и он послушно поднял их. Они слегка дрожали, а из сбитых костяшек сочилась кровь. Я присела рядом, перекладывая руки к себе колено, начала осторожно промывать. Он промычал что-то, затем выругался.
— Поделом тебе. — буркнула я и снова смахнула мешающие слёзы. Он молчал. Как же это на него не похоже. Не спорил. Не раздавал приказов. Просто молчал. Конфликт не исчерпан, но я даю ему время подумать ещё немного, прежде чем начну убеждать, что его выводы были неверными.
Я наложила мазь и перевязала некоторые особенно страшные раны, затем убрала медикаменты.
— Что-то ещё болит?
Он отрицательно покачал головой. Всё это время казалось, что он перестал дышать. Он замирал от моих прикосновений и почти каждый раз отводил взгляд. Я вернулась к дивану, но не садилась. Я не знаю, что дальше.
— Что ты там делала? — спросил он.
— Только то, для чего ты меня здесь оставил.
— Мне очень жаль.
— Да ничерта тебе не жаль. Как так можно? Какая необходимость в жестокости? Какая нужда специально делать больно? — а вот и эмоции. Не удержала. Но не жалею ни о чём.
— Прости меня. — он говорил очень тихо. — Прости, но…
Это как-то отрезвило меня просто за секунду. Он пострадал физически, а я теперь его извожу морально. Да, несомненно я права, но толку-то от этого? Я подошла ближе, обнимая его за плечи, хоть он и сидел, но разница в росте сыграла интересную шутку: он упирался лбом мне под грудь. Я погладила его по лохматым волосам с проседью, пропуская пряди между пальцев. Осторожно провела рукой по коже головы, и он айкнул. На затылке была огромная шишка.
— Так и было? — я, чуть успокоившись, подала голос.
— Нет, это новое.
— Ужас.
— Прости.
Я снова вздохнула. Погладила его плечи. Рваный вздох. На плече, там, под моими пальцами, жёсткий комок мышц. Скорее всего, ушиб.
— Немыслимо.
— Прости. — такой послушный. Обычно он кипит от активности, а сейчас совсем притих, упираясь мне в живот лицом.
— Сильно больно? — я спросила, не зная, для чего.
— Поделом мне. — сказал он всё так же в мой живот.
Я упёрлась в его плечи, отодвигая от себя его тело. Он легко поддался, но вопросительно поднял взгляд.
— Из-за чего ты плакала?
— Из-за того, что тебе было больно.
— Ты же прекрасно понимаешь, что моя жизнь состоит именно из этого. Зачем тратить эмоции на жалость к тому, кто её не заслуживает?
— Я не знаю. Я сама не разобралась, это просто эмоции. Не сдержалась.
— Я запрещу тебе ходить на бои… — ого, какие угрозы.
— Ты не можешь мне запретить.
— Я могу запереть тебя в камере, а если понадобится, заковать в кандалы.
— Звучит игриво.
— Это жутко.
— В зависимости от обстановки. Мне кажется, наши фантазии разошлись в разные стороны.
— Твоя фантазия лучше.
Я засмеялась.
— Ты не должна была видеть этого. Мне жаль.
— Что сделано, то сделано.
— А, и кстати, я победил. — произнёс он, слегка хвастаясь. — Дмитрию досталось, конечно.
— Бедняжка. Может, мне стоило залечивать его раны? — сказала я, пытаясь пошутить, но, кажется, сказала лишнего, потому что его лицо изменилось мгновенно, словно по щелчку пальцев. Ледяная стена в его глазах вернулась.
— Почему ты поддерживала его? Аврора, обьсни мне… — голос, полный отчаяния, разочарования, горя. Таким я не видела его, почти сломленного.
— Просто потому что никто этого не делал. — я ответила осторожно, понимая, что иду по тонкому хрупкому льду.
— Ты не должна, слышишь?.. Ты только моя… — его голос срывался нотками волнения. Он сейчас будто ответил на все мои вопросы, и на свои тоже. Прозвучав, слова стали признанием, упавшим барьером, слетевшей маской.
Сейчас были только чувства.
Я набрала воздух, чтобы попытаться перевести разговор в другое русло, но тут совершенно неожиданно он притянул меня к себе и поцеловал. Немного грубо вначале, словно наказывая за мои необдуманные слова. Затем чуть нежнее, когда я положила руки на его плечи, и они немного расслабились. Как и мои предательские ноги, которые мгновенно стали ватными. Я будто знала его всю жизнь, меня не отпускала эта мысль, мне была так комфортна его близость. Его пальцы запутались в моей прическе, и я почувствовала, как узел на моих волосах ослаб.
Я чуть отстранилась, чтобы вдохнуть, но он снова притянул меня к себе, вжимая в своё тело. Отступить он мне не даёт, значит будем атаковать. Прекрасная логика, но бесперспективная. Я обхватила его затылок, обходя ушибленную зону, и слегка углубила поцелуй, перехватывая инициативу. Секунда его замешательства, и я улыбнулась, не разрывая поцелуя. Затем слегка прикусила его верхнюю губу и легонько поцеловала место укуса…
Он смотрел на меня глазами, ставшими тёмными от желания. Шторм в Арктике. Это было завораживающе красиво. Он всегда смотрел прямо. Я так понимаю, никто не выдерживал его тяжёлого взгляда, но сейчас через эти два действительно зеркала его души я читала то, что он не мог обличить в слова.
— Признаю, это было неправильно. — проговорила, я не отводя взгляд. — Но я сделала это искренне.
— Даже подходить к нему не смей. Его работа — тебя охранять. — он говорил со мной, как с ребёнком. Он привык приказывать. Я не привыкла исполнять чужую волю. Но никак не могу ему противостоять. Хочу быть с ним рядом. Чтобы он знал, что я готова его спасать, защищать, быть для него надёжной. Такой, как он для меня.
Пальцами я коснулась его щеки, той части, что уцелела после боя. Хотелось стереть напряжение, заменив нежностью, что я к нему испытываю. Я поцеловала его снова. Слишком много слов.
Как оказалось, я стояла только потому, что он держал меня, даря точку опоры. И когда воздух стал более чем необходим, я отстранилась, и покачнувшись, снова была прижата к нему. Действительно, зачем мне уходить? Хотя зачем я пришла?.. Меня осенило также внезапно. Надо рассказать ему.
— О, про работу. Я тут по делу, кстати. — я говорила в промежутках, касаясь его губ. — Хотя это будет менее приятно. — он ухмыльнулся. Сейчас он выглядел совсем как мальчишка. Побитый, взъерошенный, с горящими глазами и влажными покрасневшими губами. Как же ему шла эта непосредственность. Я провела большим пальцем по его нижней губе, и он рефлекторно прикусил её.
Внизу постучали в дверь и сразу же открыли. Я отошла в сторону, к серванту, где хранился чай и посуда. Отвернувшись, пыталась успокоить свои чувства. Ещё не хватало, чтобы нас увидели такими. По лесенке поднималась Сиджвин. Она была явно не в духе.
— Я принесла зелье от боли. И не нужно мне говорить, что оно не работает. — она поднялась, слегка запыхавшись, и замерла, увидев меня. — Моя дорогая, что вы тут делаете? Неужели у него хватило наглости тащить вас на допрос? — она была возмущена. — Пей зелье и спать. Вся работа будет завтра.
— Сиджвин, я пришла, потому что у меня было, что доложить его светлости. Это было срочно. Меня он не мучает. — ответила я.
— Честно? — она спросила у него, он растерянно кивнул. — Пей! — под пристальным взглядом мелюзины он открыл флакон с золотисто-розовой жидкостью и сделал глоток. — До конца! — Ризли послушно выпил всё. — Хоть раны обработал, какой молодец. Я уж думала, снова напьёшься огненной воды и будешь отсыпаться.
— Спасибо, госпожа старшая медсестра. — он медленно опустился на одно колено и передал ей пузырёк. Она осмотрела его лицо, он послушно дал ей это сделать.
— Всё в порядке. Но завтра ко мне на осмотр придёшь обязательно. А теперь отдыхать, мой мальчик, никакой работы.
— Позволь мне закончить разговор с мисс Авророй. — проговорил он.
— Хорошо. Я пойду к Дмитрию. Ты ему выбил плечо, пришлось вправлять сустав. А ещё ребро треснуло, он там хрипит, как старая черепаха. — она растаяла от его внимания. Словно заботливая няня, к которой он знал подход. — Аврора, проследите за ним. — она поручила мне его, как котёнка.
— Да, Сиджвин, я прослежу, чтобы он отдохнул. И не пил чай. — я улыбнулась.
Она ушла, и я спустилась вниз, чтобы запереть дверь. Когда вернулась, застала Ризли за завариванием чайных листьев. Пахло мятой.
— Это для хорошего сна. — он оправдался заранее. — Что ты хотела сказать?
— Только без паники. Лиза собирается бежать. — я решила не подслащать пилюлю. Начнём резко.
— Чёрт! Что ж им не сидится?! — он бросил ложку на стол, и она со звоном прокатилась по столешнице. — Знаешь подробности?
— Нет. Но знаю, что она не причастна к убийству. И встречается с каким-то молодым парнишкой. Он хочет её защитить, поэтому планирует побег.
— Это смерть. Для обоих. Нужно их остановить.
— Позволь мне вмешаться. Я попытаюсь с ней поговорить. Я справлюсь. Она видела убийцу Зои.
— А что, если…
— Если что? Если допросить? Покалечить? Или ждать, когда и её убьют?
— Вот почему ты такая упрямая?
— Под стать тебе. — я глубоко вдохнула. — Когда мы договорились, нет, когда ты говорил, что я смогу помочь, находясь среди заключённых, ты был во мне уверен. Сейчас мне нужна та же уверенность.
— Мне нечем крыть. — он за сегодня испытал весь спектр эмоций.
Пора заканчивать споры. Нужен отдых.
Ризли разлил по кружкам настоявшийся напиток, сел на диван посередине. Я села слева от него. Он о чём-то напряжённо думал. Сделав глоток мятного чая, поставил чашку на стол.
— Отдохни… Помнишь, что сказала врач? — я осторожно наклонила его голову к себе на колени. Он послушно лёг на них, устраиваясь поудобнее. Я же взяла пару подушек, чтобы они не мешали ему, и подложила для удобства себе. На спинку дивана был перекинут серый плетёный плед. Я его набросила на него, укрывая. Свои ноги я положила на небольшое кресло, ловко потянув его ногой. Он расстегнул застёжки на сапогах и скинул их на пол, устраиваясь под пледом, используя мои бёдра, как подушку. — Устроился? Теперь засыпай.
— Со мной так никогда никто не возился. — он закрыл глаза и проговорил одними губами. Я осторожно провела пальцем по его лбу, где залегла напряжённая морщинка.
— Значит постарайся расслабиться.
— Мне потом придётся постараться напрячься, чтобы встать, потому что я не хочу.
Я ещё раз провела осторожно по его лицу, легонько поглаживая кожу, в попытке стереть усталость и напряжение.
— У тебя есть сигареты?
— Ты куришь? — он открыл глаза.
— Нет, но мне придётся. Для разговора с Лизой. — у меня в голове уже созрел план.
— Будь по-твоему. — он выдохнул. — Утром отдам тебе.
— Спасибо.
Он снова быстро уснул, а у меня было время подумать. Я задумчиво перебирала его волосы. Значит завтра во время работы я поговорю с Лизой, ей некуда больше будет деваться, и она меня выслушает. Предложу ей помощь взамен на информацию об убийце.
Клубок начинал распутываться. Убийца Зои связан с делами о сожжении, я уверена. Герцог тоже не сидел без дела и сегодняшний турнир, как я поняла, был нужен для того, чтобы посмотреть, кто и с кем общается. Хитрый план, конечно, но не стоящий таких жертв. Я посмотрела на лицо спящего мужчины. Ризли хоть и был храбрым и терпеливый, но сейчас он нуждался во внимании и ласке. У меня складывалось ощущение, что он никогда не был отношениях, словно вообще не имел привязанностей. И главное, катастрофически их боялся. А сегодня эта ревность… Искренняя, хоть и абсурдная, но он по-другому не умеет.
Я считаю, что мы уже не дети для подобного. Нужно уметь двигаться вперед. Все травмы можно перерасти. Я боялась узнать, что скрывается за его прошлым. Что эмоции вызывают в нем надлом, что он готов получить физические раны, так не умело защищая душу. Почти уверена, мне не понравится. Но с другой стороны, именно это прошлое сформировало его таким, как сейчас, а он меня такой вполне устраивает.
Он дёрнулся во сне, что-то бормоча. Я потянулась к его руке, чтобы удержать её, но он перехватил мою руку и сжал. Мне стало больно.
— Это просто сон. Отпусти меня. — он смотрел невидящими глазами на меня и слушал мой голос. — Тебе приснился кошмар. Я с тобой, я буду тебя защищать.
— Ты же останешься? Не уходи, ладно? — это сказано где-то на границе сна и бодрствования. Он всё ещё не понимал, где находится. — Только не умирай… Не в этот раз. — он потянулся и обнял меня, притягивая для поцелуя. Было очень неудобно. Он приподнялся на локтях. Я поцеловала его, но пользуясь моментом, встала и обошла его, садясь на широкий диван. Теперь у меня была возможность обнять его. Словно потеряв свой список запретов, он прижал меня к себе и уложил рядом, слегка двигаясь к спинке. Он приподнял плед и укрыл нас двоих.
— Теперь мы можем поспать. — я поцеловала его в уголок губ немного неловко, но он, чуть сместившись, поцеловал меня уже по-настоящему. Он скромно поглаживал мою шею рукой, опутаной полностью моими волосами. Вторая его рука служила мне подушкой. Я устроилась удобнее, разрывая поцелуй. Это может продолжаться бесконечно, но нужен отдых.
В сырой крепости тепло — это роскошь. Согретая его объятьями я уснула очень быстро. Судя по его дыханию, он тоже.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!