Вернутся к фанфику

Глава 14

24 октября 2025, 08:17
      Мы добрались до кабинета.       — Герцог никогда не ходит после боя в санчасть. Он идёт сразу в кабинет, сам занимается ушибами. — объяснила Елена.       Я молчала. Не хочу думать об этом. Ушибы. Раны. Боль. Мысли кипели, как и эмоции.       Елена открыла дверь ключом и запустила меня внутрь. Мы сели на диванчик внизу и стали ждать. Спустя несколько минут вошёл хозяин кабинета. Стражница поднялась и доложила о том, что я хотела побеседовать. Она переключилась мгновенно. Из-за той лёгкости, с которой мы общались, меня шокировал момент, когда она становилась не просто Еленой, а настоящим воином, защитником. То, как она обращалась с оружием, и как её уважали заключенные и коллеги, приводил меня в восторг. Словно она всегда помнила о долге. С ней мне было ничего не страшно. Она была очень красивой девушкой, женственной и обаятельной, но и как служащая охраны находилась на своём месте. Профессионально выполняла свою работу.       Ризли посмотрел на меня. Не отрывая взгляд, проговорил:       — Елена, на сегодня вы свободны. Верневский взял отгул, завтра утром вы его замещаете. До утра Авроре охрана не понадобится. Доброй ночи.       — Есть.       Елена ушла.Но закрывая дверь ободряюще улыбнулась. Мы с герцогом остались вдвоём.       Я встала со скамьи и пошла наверх. Судя по шагам, он пошёл следом. Я не хотела с ним разговаривать, ему больно, он терпит. Но какая необходимость была в этом побоище?!       — Что между вами? — он не увиливал, говорил прямо. Меня удивил его тон.       — Мы с ней дружим, если не считать рабочих отношений.       — Я не про Елену. — он зол, но себя контролирует, и это пугает еще больше. — Аврора! Не притворяйся, что не понимаешь. Ты к нему туда шла?       — Не могу поверить, ты ревнуешь? — осенило меня, к сожалению, вслух.       Он повёл плечами, восстанавливая дыхание. Наращивая прежний барьер. Хотя я сама не против паузы в этом разговоре. Сейчас у меня нет правильных слов, в этом мне предстоит разобраться.       — Где аптечка? — спросила я его, пытаясь побороть эмоции.       — В столе. Нижний ящик. — он стоял посреди своего кабинета и не знал, что делать дальше. Словно мальчишка, которого поймали с поличным. Я видела в его глазах что-то ещё.       Я обошла стол и достала серебристый чемоданчик. В нём было несколько флаконов, бинты, игла с шёлковыми нитями, свеча, пара пинцетов и мазь в баночке. Я направилась к медному чайнику, на серванте взяла миску, наполнив её кипяченой водой. Поставила на столик у дивана, затем взяла бинт и оторвала кусок.       — Иди сюда. — я указала ему на место на диване.       — Я сам. Я в порядке… — начал было он. Я не выдержала и подняла на него взгляд.       Не знаю, что подействовало, то ли я смотрела слишком строго, то ли слёзы, которые я сдерживала, но он послушно сел. Я же добавила в воду антисептик. Он был желтоватого цвета, и как мне объяснила Сиджвин, из него готовился раствор, чтобы промыть раны. Пахло это всё немного противно, но запах быстро выветривается. Я хорошенько замочила там кусок бинта, и затем, чуть отжав воду, промокнула рассечение на брови. Вероятно, там часто была травма, и кожа разошлась прямо по старому шраму. Я почувствовала, как слезинка скатилась по моей щеке, и смахнула её рукой, которой, до этого, мягко удерживала его подбородок. Осторожно я промыла ссадину на скуле, там был снят верхний слой кожи, от чего щипало, вероятно, сильно. Он, до этого молча сносивший все мои манипуляции, зашипел. Поддаваясь заложенному с детства рефлексу, я подула на место, где было больно. Он замер. Но молчал. Надеюсь потому, что ему стыдно.       Я достала мазь и невесомым слоем нанесла на раны. Затем взяла его руки, и он послушно поднял их. Они слегка дрожали, а из сбитых костяшек сочилась кровь. Я присела рядом, перекладывая руки к себе колено, начала осторожно промывать. Он промычал что-то, затем выругался.       — Поделом тебе. — буркнула я и снова смахнула мешающие слёзы. Он молчал. Как же это на него не похоже. Не спорил. Не раздавал приказов. Просто молчал. Конфликт не исчерпан, но я даю ему время подумать ещё немного, прежде чем начну убеждать, что его выводы были неверными.       Я наложила мазь и перевязала некоторые особенно страшные раны, затем убрала медикаменты.       — Что-то ещё болит?       Он отрицательно покачал головой. Всё это время казалось, что он перестал дышать. Он замирал от моих прикосновений и почти каждый раз отводил взгляд. Я вернулась к дивану, но не садилась. Я не знаю, что дальше.       — Что ты там делала? — спросил он.       — Только то, для чего ты меня здесь оставил.       — Мне очень жаль.       — Да ничерта тебе не жаль. Как так можно? Какая необходимость в жестокости? Какая нужда специально делать больно? — а вот и эмоции. Не удержала. Но не жалею ни о чём.       — Прости меня. — он говорил очень тихо. — Прости, но…       Это как-то отрезвило меня просто за секунду. Он пострадал физически, а я теперь его извожу морально. Да, несомненно я права, но толку-то от этого? Я подошла ближе, обнимая его за плечи, хоть он и сидел, но разница в росте сыграла интересную шутку: он упирался лбом мне под грудь. Я погладила его по лохматым волосам с проседью, пропуская пряди между пальцев. Осторожно провела рукой по коже головы, и он айкнул. На затылке была огромная шишка.       — Так и было? — я, чуть успокоившись, подала голос.       — Нет, это новое.       — Ужас.       — Прости.       Я снова вздохнула. Погладила его плечи. Рваный вздох. На плече, там, под моими пальцами, жёсткий комок мышц. Скорее всего, ушиб.       — Немыслимо.       — Прости. — такой послушный. Обычно он кипит от активности, а сейчас совсем притих, упираясь мне в живот лицом.       — Сильно больно? — я спросила, не зная, для чего.       — Поделом мне. — сказал он всё так же в мой живот.       Я упёрлась в его плечи, отодвигая от себя его тело. Он легко поддался, но вопросительно поднял взгляд.       — Из-за чего ты плакала?       — Из-за того, что тебе было больно.       — Ты же прекрасно понимаешь, что моя жизнь состоит именно из этого. Зачем тратить эмоции на жалость к тому, кто её не заслуживает?       — Я не знаю. Я сама не разобралась, это просто эмоции. Не сдержалась.       — Я запрещу тебе ходить на бои… — ого, какие угрозы.       — Ты не можешь мне запретить.       — Я могу запереть тебя в камере, а если понадобится, заковать в кандалы.       — Звучит игриво.       — Это жутко.       — В зависимости от обстановки. Мне кажется, наши фантазии разошлись в разные стороны.       — Твоя фантазия лучше.       Я засмеялась.       — Ты не должна была видеть этого. Мне жаль.       — Что сделано, то сделано.       — А, и кстати, я победил. — произнёс он, слегка хвастаясь. — Дмитрию досталось, конечно.       — Бедняжка. Может, мне стоило залечивать его раны? — сказала я, пытаясь пошутить, но, кажется, сказала лишнего, потому что его лицо изменилось мгновенно, словно по щелчку пальцев. Ледяная стена в его глазах вернулась.       — Почему ты поддерживала его? Аврора, обьсни мне… — голос, полный отчаяния, разочарования, горя. Таким я не видела его, почти сломленного.       — Просто потому что никто этого не делал. — я ответила осторожно, понимая, что иду по тонкому хрупкому льду.       — Ты не должна, слышишь?.. Ты только моя… — его голос срывался нотками волнения. Он сейчас будто ответил на все мои вопросы, и на свои тоже. Прозвучав, слова стали признанием, упавшим барьером, слетевшей маской.       Сейчас были только чувства.       Я набрала воздух, чтобы попытаться перевести разговор в другое русло, но тут совершенно неожиданно он притянул меня к себе и поцеловал. Немного грубо вначале, словно наказывая за мои необдуманные слова. Затем чуть нежнее, когда я положила руки на его плечи, и они немного расслабились. Как и мои предательские ноги, которые мгновенно стали ватными. Я будто знала его всю жизнь, меня не отпускала эта мысль, мне была так комфортна его близость. Его пальцы запутались в моей прическе, и я почувствовала, как узел на моих волосах ослаб.       Я чуть отстранилась, чтобы вдохнуть, но он снова притянул меня к себе, вжимая в своё тело. Отступить он мне не даёт, значит будем атаковать. Прекрасная логика, но бесперспективная. Я обхватила его затылок, обходя ушибленную зону, и слегка углубила поцелуй, перехватывая инициативу. Секунда его замешательства, и я улыбнулась, не разрывая поцелуя. Затем слегка прикусила его верхнюю губу и легонько поцеловала место укуса…       Он смотрел на меня глазами, ставшими тёмными от желания. Шторм в Арктике. Это было завораживающе красиво. Он всегда смотрел прямо. Я так понимаю, никто не выдерживал его тяжёлого взгляда, но сейчас через эти два действительно зеркала его души я читала то, что он не мог обличить в слова.       — Признаю, это было неправильно. — проговорила, я не отводя взгляд. — Но я сделала это искренне.       — Даже подходить к нему не смей. Его работа — тебя охранять. — он говорил со мной, как с ребёнком. Он привык приказывать. Я не привыкла исполнять чужую волю. Но никак не могу ему противостоять. Хочу быть с ним рядом. Чтобы он знал, что я готова его спасать, защищать, быть для него надёжной. Такой, как он для меня.       Пальцами я коснулась его щеки, той части, что уцелела после боя. Хотелось стереть напряжение, заменив нежностью, что я к нему испытываю. Я поцеловала его снова. Слишком много слов.              Как оказалось, я стояла только потому, что он держал меня, даря точку опоры. И когда воздух стал более чем необходим, я отстранилась, и покачнувшись, снова была прижата к нему. Действительно, зачем мне уходить? Хотя зачем я пришла?.. Меня осенило также внезапно. Надо рассказать ему.       — О, про работу. Я тут по делу, кстати. — я говорила в промежутках, касаясь его губ. — Хотя это будет менее приятно. — он ухмыльнулся. Сейчас он выглядел совсем как мальчишка. Побитый, взъерошенный, с горящими глазами и влажными покрасневшими губами. Как же ему шла эта непосредственность. Я провела большим пальцем по его нижней губе, и он рефлекторно прикусил её.       Внизу постучали в дверь и сразу же открыли. Я отошла в сторону, к серванту, где хранился чай и посуда. Отвернувшись, пыталась успокоить свои чувства. Ещё не хватало, чтобы нас увидели такими. По лесенке поднималась Сиджвин. Она была явно не в духе.       — Я принесла зелье от боли. И не нужно мне говорить, что оно не работает. — она поднялась, слегка запыхавшись, и замерла, увидев меня. — Моя дорогая, что вы тут делаете? Неужели у него хватило наглости тащить вас на допрос? — она была возмущена. — Пей зелье и спать. Вся работа будет завтра.       — Сиджвин, я пришла, потому что у меня было, что доложить его светлости. Это было срочно. Меня он не мучает. — ответила я.       — Честно? — она спросила у него, он растерянно кивнул. — Пей! — под пристальным взглядом мелюзины он открыл флакон с золотисто-розовой жидкостью и сделал глоток. — До конца! — Ризли послушно выпил всё. — Хоть раны обработал, какой молодец. Я уж думала, снова напьёшься огненной воды и будешь отсыпаться.       — Спасибо, госпожа старшая медсестра. — он медленно опустился на одно колено и передал ей пузырёк. Она осмотрела его лицо, он послушно дал ей это сделать.       — Всё в порядке. Но завтра ко мне на осмотр придёшь обязательно. А теперь отдыхать, мой мальчик, никакой работы.       — Позволь мне закончить разговор с мисс Авророй. — проговорил он.       — Хорошо. Я пойду к Дмитрию. Ты ему выбил плечо, пришлось вправлять сустав. А ещё ребро треснуло, он там хрипит, как старая черепаха. — она растаяла от его внимания. Словно заботливая няня, к которой он знал подход. — Аврора, проследите за ним. — она поручила мне его, как котёнка.       — Да, Сиджвин, я прослежу, чтобы он отдохнул. И не пил чай. — я улыбнулась.       Она ушла, и я спустилась вниз, чтобы запереть дверь. Когда вернулась, застала Ризли за завариванием чайных листьев. Пахло мятой.       — Это для хорошего сна. — он оправдался заранее. — Что ты хотела сказать?       — Только без паники. Лиза собирается бежать. — я решила не подслащать пилюлю. Начнём резко.       — Чёрт! Что ж им не сидится?! — он бросил ложку на стол, и она со звоном прокатилась по столешнице. — Знаешь подробности?       — Нет. Но знаю, что она не причастна к убийству. И встречается с каким-то молодым парнишкой. Он хочет её защитить, поэтому планирует побег.       — Это смерть. Для обоих. Нужно их остановить.       — Позволь мне вмешаться. Я попытаюсь с ней поговорить. Я справлюсь. Она видела убийцу Зои.       — А что, если…       — Если что? Если допросить? Покалечить? Или ждать, когда и её убьют?       — Вот почему ты такая упрямая?       — Под стать тебе. — я глубоко вдохнула. — Когда мы договорились, нет, когда ты говорил, что я смогу помочь, находясь среди заключённых, ты был во мне уверен. Сейчас мне нужна та же уверенность.       — Мне нечем крыть. — он за сегодня испытал весь спектр эмоций.       Пора заканчивать споры. Нужен отдых.       Ризли разлил по кружкам настоявшийся напиток, сел на диван посередине. Я села слева от него. Он о чём-то напряжённо думал. Сделав глоток мятного чая, поставил чашку на стол.       — Отдохни… Помнишь, что сказала врач? — я осторожно наклонила его голову к себе на колени. Он послушно лёг на них, устраиваясь поудобнее. Я же взяла пару подушек, чтобы они не мешали ему, и подложила для удобства себе. На спинку дивана был перекинут серый плетёный плед. Я его набросила на него, укрывая. Свои ноги я положила на небольшое кресло, ловко потянув его ногой. Он расстегнул застёжки на сапогах и скинул их на пол, устраиваясь под пледом, используя мои бёдра, как подушку. — Устроился? Теперь засыпай.       — Со мной так никогда никто не возился. — он закрыл глаза и проговорил одними губами. Я осторожно провела пальцем по его лбу, где залегла напряжённая морщинка.       — Значит постарайся расслабиться.       — Мне потом придётся постараться напрячься, чтобы встать, потому что я не хочу.       Я ещё раз провела осторожно по его лицу, легонько поглаживая кожу, в попытке стереть усталость и напряжение.       — У тебя есть сигареты?       — Ты куришь? — он открыл глаза.       — Нет, но мне придётся. Для разговора с Лизой. — у меня в голове уже созрел план.       — Будь по-твоему. — он выдохнул. — Утром отдам тебе.       — Спасибо.       Он снова быстро уснул, а у меня было время подумать. Я задумчиво перебирала его волосы. Значит завтра во время работы я поговорю с Лизой, ей некуда больше будет деваться, и она меня выслушает. Предложу ей помощь взамен на информацию об убийце.       Клубок начинал распутываться. Убийца Зои связан с делами о сожжении, я уверена. Герцог тоже не сидел без дела и сегодняшний турнир, как я поняла, был нужен для того, чтобы посмотреть, кто и с кем общается. Хитрый план, конечно, но не стоящий таких жертв. Я посмотрела на лицо спящего мужчины. Ризли хоть и был храбрым и терпеливый, но сейчас он нуждался во внимании и ласке. У меня складывалось ощущение, что он никогда не был отношениях, словно вообще не имел привязанностей. И главное, катастрофически их боялся. А сегодня эта ревность… Искренняя, хоть и абсурдная, но он по-другому не умеет.       Я считаю, что мы уже не дети для подобного. Нужно уметь двигаться вперед. Все травмы можно перерасти. Я боялась узнать, что скрывается за его прошлым. Что эмоции вызывают в нем надлом, что он готов получить физические раны, так не умело защищая душу. Почти уверена, мне не понравится. Но с другой стороны, именно это прошлое сформировало его таким, как сейчас, а он меня такой вполне устраивает.       Он дёрнулся во сне, что-то бормоча. Я потянулась к его руке, чтобы удержать её, но он перехватил мою руку и сжал. Мне стало больно.       — Это просто сон. Отпусти меня. — он смотрел невидящими глазами на меня и слушал мой голос. — Тебе приснился кошмар. Я с тобой, я буду тебя защищать.       — Ты же останешься? Не уходи, ладно? — это сказано где-то на границе сна и бодрствования. Он всё ещё не понимал, где находится. — Только не умирай… Не в этот раз. — он потянулся и обнял меня, притягивая для поцелуя. Было очень неудобно. Он приподнялся на локтях. Я поцеловала его, но пользуясь моментом, встала и обошла его, садясь на широкий диван. Теперь у меня была возможность обнять его. Словно потеряв свой список запретов, он прижал меня к себе и уложил рядом, слегка двигаясь к спинке. Он приподнял плед и укрыл нас двоих.       — Теперь мы можем поспать. — я поцеловала его в уголок губ немного неловко, но он, чуть сместившись, поцеловал меня уже по-настоящему. Он скромно поглаживал мою шею рукой, опутаной полностью моими волосами. Вторая его рука служила мне подушкой. Я устроилась удобнее, разрывая поцелуй. Это может продолжаться бесконечно, но нужен отдых.       В сырой крепости тепло — это роскошь. Согретая его объятьями я уснула очень быстро. Судя по его дыханию, он тоже.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!