Вернутся к фанфику

Часть 6

16 июля 2025, 13:03
Ген впервые за долгое время ощутил сладость полноценного сна. Кажется, он успел забыть это блаженное чувство. Выйдя в гостиную, он вздрогнул, увидев незнакомого мужчину, орудующего ножом над помидорами, но тут же спохватился, вспомнив, где находится. Заметив движение, мужчина обернулся, одаривая юношу теплой улыбкой. — Доброе утро, как спалось? — спросил он. Только сейчас Ген смог как следует рассмотреть своего собеседника. Высокий, лет тридцати, с иссиня-черными волосами, собранными в хвост, и густой щетиной на лице. Но взгляд приковал шрам на щеке – тонкий, словно след от ножа. Взгляд Гена зацепился за татуировку дракона, зловеще обвивавшего руку мужчины. Но настоящую тревогу вызвал пистолет, небрежно брошенный на полке рядом с телевизором. Ген, словно загнанный зверек, нервно озирался, чувствуя, как страх сковывает его движения. Мужчина уловил его смятение, прочитав немой вопрос в расширившихся глазах. — Не стоит меня бояться, парень, — произнес он, невозмутимо накалывая вилкой сочную помидорку черри. — Здесь тебе ничего не угрожает. — Вы… вы… якудза? — пролепетал Ген, голос дрожал, выдавая его неподдельный ужас. Мысль о связи с якудзой была для него невыносима. Мужчина усмехнулся, отчего в уголках его глаз пролегли лучики морщин. — Нет, нет, я далек от этих дел, — заверил он. — Я просто продаю оружие. — Значит, все-таки якудза! — выпалил Ген, не веря своим ушам. — Ну что ты, — мужчина пожал плечами, сохраняя поразительное спокойствие. — Якудза занимаются чем угодно, кроме непосредственной продажи оружия. Они, скорее, крупнейшие его потребители. А я… я просто веду бизнес: скупаю оружие по дешевке, привожу его в порядок и перепродаю. Должен заметить, весьма прибыльное занятие. Ген окинул взглядом квартиру: просторные четыре комнаты, стильный ремонт, огромная плазменная панель. Внезапно слова мужчины обрели вес. — Видишь ли, я не мафия, а всего лишь торговец оружием, — повторил мужчина, словно оправдываясь. — А вам не страшен закон? Полиция? — робко спросил Ген. — У меня есть лицензия на продажу, — ответил мужчина, — к тому же, я ведь не сутенер и не наркоторговец. Пока все в рамках закона, полиция меня не тронет. Необъяснимым образом страх Гена начал отступать. В этом человеке больше не чувствовалось угрозы. Напротив, в воздухе витала какая-то странная, почти семейная атмосфера, словно они просто вместе завтракают. И Ген вдруг остро захотел остаться здесь еще на одну ночь. — Кстати, если хочешь, можешь остаться еще на одну ночь, — словно прочитав его мысли, предложил мужчина. — Правда? — выдохнул Ген, не веря своей удаче. — Конечно, — мужчина одарил его теплой, располагающей улыбкой. От этой улыбки по телу Гена разлилось приятное тепло. "Почему мне так хорошо рядом с этим человеком?" — пронеслось у него в голове.

***

Ген пришел в себя в хижине, словно очнулся от кошмарного сна, не закрывая глаз. Безмолвные слезы, как предательские ручьи, бороздили его щеки. Смахнув их тыльной стороной ладони, он вернулся к прерванному занятию – сборам в поход к империи Цукасы, вместе с Хромом и Магмой. Каждый новый день в этом каменном мире бередил незаживающую рану, напоминая о Шефе, чье имя отзывалось острой болью в груди. Укорив себя за мимолетную сентиментальность, Ген вышел из хижины, навстречу уже привычным лицам своих товарищей, и уверенно двинулся к ним. Парни наконец достигли владений Цукасы. Перед ними, словно безмолвное войско, выстроились ряды пронумерованных статуй – мрачная коллекция, собранная его руками. Взгляд Гены зацепился за статую под номером 35. Лицо мужчины, застывшее в камне, показалось до боли знакомым. Приглядевшись, Ген узнал его – полицейский, которого он когда-то мельком видел. Конечно, сейчас тот уже ничего не мог ему сделать. Гену исполнилось восемнадцать, да и за себя он постоять умел. Заметив, как Магма заносит кувалду над статуей, Ген бросился вперед и перехватил рукоять. Он не мог допустить, чтобы вот так, бездумно, разбивали статуи людей, не причинивших им зла. Ген не мог позволить, чтобы чья-то жизнь оборвалась вновь. Не снова. Никогда больше. Ген не успел и глазом моргнуть, как Магма вновь сотворил несусветную глупость. Обрушив кувалду на булыжник с яростью вулкана, он породил грохот, способный сотрясти сами небеса. Казалось, эхо этого удара донесется до самых дальних континентов. Но услышал его кое-кто гораздо ближе. Ген нутром чувствовал: на этот оглушительный зов уже мчится Укё, словно стрела, выпущенная из лука. Впрочем, Ген в нем нисколько не сомневался. Спрятавшись за щербатым камнем, Ген лишь слегка высунул голову, как в его сумку вонзилась стрела. Усмешка тронула его губы. Он понимал: Укё лишь хотел их припугнуть. Настоящего вреда он им не причинит – духу не хватит. Да и у самого Гена, признаться, не больше. Укё, словно опытный охотник, выжидал, планируя лишь немного подразнить добычу, но не убивать. Загнав парней в высокую траву, они приготовились к долгому ожиданию. Но Укё, как оказалось, тоже решил не торопиться. Предложение Магмы о немедленной схватке Ген отверг с негодованием. — Наш враг, Укё, слышит лучше кошки, — прошипел Ген, пытаясь урезонить пыл Магмы. Но эти балбесы сумели удивить и Гена, и Укё. Хром, отыскав сухое бревно, с безумным блеском в глазах поджег траву. Густой, едкий дым пополз над землей, и Магма с Хромом, оглашая окрестности диким криком, ринулись вперед, словно обезумевшие кабаны. "Что за черт?!" – пронеслось в голове у Гена. "Что за черт?!" – эхом отозвалось в мыслях Укё. Не теряя ни секунды, он решил действовать, осыпая дым завесой слепых стрел. Ген уловил зловещий намёк Хрома и сорвался с места, будто выпущенная из лука стрела. Давно ему не приходилось так выкладываться. Выносливость у него была отменная, но даже его тело протестовало, требуя передышки. Наконец, впереди замаячили крыши деревенских домиков, словно маяки, зовущие домой. — Ну что, Сенка, кто тут у нас готов поболтать? – выдохнул Ген, с довольной, но измученной ухмылкой. Сенка, словно маленький вихрь, сорвалась с места и бросилась к нему, обвивая его ноги руками. Ген улыбнулся и ласково потрепал её по голове. Взглянув наверх, он увидел, как лицо Сенку сияет неподдельным, почти ослепительным счастьем. Такая бурная радость слегка смутила парня, но он постарался не показывать этого. Войдя в дом и немного отдышавшись, Ген почувствовал, что готов ко всему. Давно в его жизни не было столько азарта. В памяти всплыли лихие деньки, когда он, переодевшись в роковую красотку, обводил вокруг пальца богачей. Никто не мог устоять перед грацией и длинными ногами этой "девушки". Даже высокий рост, который он приобретал на каблуках, не мешал ему опустошать их кошельки и исчезать, словно мираж, в лучах заходящего солнца. Два пальца, замершие на кадыке, помогли Гену исторгнуть из себя первое слово. — Привет, это Лилиан Вайнберг! – вырвалось наружу, и из уст Гена полился идеально женский голос. Меньше всего Ген и Сенька ожидали, что в ответ услышат зловещую угрозу, адресованную новоиспеченной Лилиан. И все же, несмотря на тернии словесных баталий, им удалось переманить на свою сторону одного человека из неприступной империи Цукасы.

***

Выскользнув из тесной хижины, юноша сразу заметил знакомую стрелу, торчащую из коры старого дуба. К древку была прикреплена свернутая записка. Выдернув оперенную вестницу, Ген развернул пожелтевший клочок бумаги. Неровные буквы складывались в короткое, но волнующее послание: "Сегодня вечером жду тебя возле поляны " Ген не заставил себя долго ждать. На поляне, словно тень среди деревьев, уже маячил знакомый силуэт. Укё, прислонившись спиной к шершавой коре векового дуба, источал спокойствие, терпеливо ожидая гостя. Едва уловимый хруст сломанной ветки нарушил тишину, и Укё, обернувшись, встретил Гена, сжимающего в руке оперенную стрелу. — Кажется, это твое, — произнес Ген, протягивая находку. Укё молча принял стрелу, ловким движением отправив ее в колчан, где она воссоединилась с сестрами по оружию. — Так о чем ты хотел поговорить? — нарушил он затянувшееся молчание. — Мне нужна твоя помощь, — твердо ответил Укё, в его глазах плескалось пламя решимости. — И в чем же? — Я собираюсь разжечь пламя революции в империи Цукасы. — Что ты такое говоришь?! — вырвалось у Гена, пораженного дерзостью замысла. — Этот примат отнимает жизни, — голос Укё, лишенный всякой эмоциональности, звучал как приговор. — Это не может продолжаться. Вопреки его воле, я подниму восстание, и мне нужна твоя поддержка. — Ладно, я с тобой. Политика Цукасы вызывает у меня лишь отвращение. С чего начнем? — Для начала, разыграем небольшой спектакль для наших зрителей. — Хех, — ухмыльнулся Ген, предвкушая игру. — Это в моем вкусе. — Я знал, что ты не останешься в стороне, — в уголках губ Укё промелькнула едва заметная улыбка. С самого начала Укё не собирался лишать Хрома и Магму жизни, лишь искусно плел сеть обмана вокруг них, а благодаря актерскому таланту Гена, спектакль получился на редкость правдоподобным. Они поверили в его ложь, как и было задумано. Уке не переставал удивляться не по годам зрелому взгляду этого паренька. Хром спас здоровяка и помог Гене бежать, словно опытный стратег. Уке, решив, что держать такого союзника в верёвках – кощунство, привёл Хрома в поместье Цукасы, втайне надеясь на милосердие второго. Но стоило Хрому выпалить несусветную глупость, как Уке мысленно отвесил себе оплеуху за собственную наивность. Стоя на краю пропасти, у ревущего водопада, Уке ещё лелеял надежду на благоразумие Хрома, но тщетно. Тот, словно подталкивая судьбу, скомандовал Хёге сбросить его вниз. Зёгу дважды просить не пришлось. В мгновение ока Уке выхватил из рюкзака стрелу и, пустив её со свистом, пригвоздил Хрома к ближайшему дереву. "Господи, да он же ещё дитя!" – промелькнуло в голове у Уке, когда тот наблюдал за своим пленником. Хрома изумило внезапное лицемерие Уке, и тут его осенило. "Ген и Уке ведут себя подозрительно… Неужели они затеяли революцию?" Но долго размышлять ему не дали. Вскоре Хром оказался заперт в каменной клетке, из которой, казалось, не было выхода.

***

Укё заметил, как людская тропа неуклонно тянется вдаль. Проследив за ней, он увидел, как люди, словно мотыльки на свет, столпились у свежей могилы и восторженно хлопали. Подойдя ближе, Укё различил сначала хрипловатый голос старой пластинки, а затем и живое пение. "Ха, Ген, ты никогда не перестаешь меня удивлять." Укё и не думал выдавать их. Наоборот, план с Геном сработал безупречно. Он был уверен, что Ген сейчас улыбается где-то там, за гранью. В тот миг, когда разверзлась война, прошлое хлынуло в сознание Укё, словно мутная приливная волна. Подлодка, оглушительные взрывы, лица, искаженные предсмертной гримасой… Призраки минувших дней неотступно преследовали его, лишая сна. Ночи напролет он проводил, заваривая терпкий травяной настой, пытаясь усмирить бурю в душе. В ту ночь, взглянув в глаза Гена, он безошибочно прочел в них отголоски личной трагедии. За этой непроницаемой маской скрывалась боль утраты, несомненно, смерть близкого человека. Укё и Ген не могли оставаться безучастными свидетелями жестокости Цукасы. Это претило их естеству, шло вразрез с их моральными принципами. Когда Укё был ранен, Ген испытал леденящий душу ужас. Даже Цукаса, несмотря на предательство, не желал причинять им вред. Раненые, а тем более убитые, не входили в его планы. И все же, несмотря на разногласия, между ними существовала незримая связь, понимание, не нуждающееся в словах. Достаточно было одного взгляда, чтобы прочесть в глазах друг друга отголоски пережитых трагедий. Гена терзала смерть близкого, Цукасу – болезнь сестры, а Укё – кошмары прошлого, порожденные его службой. Всех троих объединяла глубокая душевная травма, нанесенная безжалостной рукой судьбы. В отличие от Укё и Гена, Цукаса не мог найти в себе силы простить обидчиков. Но Сенку, словно опытный хирург, вскрыл гнойник его души, надавив на самое уязвимое место – на любовь к сестре Мирай. Едва Ген и Уке позволили себе расслабиться, как в деревню притащили Цукасу. Копьё пробила ему легкое. Ген, словно ужаленный, подскочил к нему, Уке – следом. Ген видел, как Цукаса судорожно глотает воздух, а багровое пятно на ткани расползается, словно зловещий цветок. В голове вспыхнул образ Шефа. Кровь, залившая пол. Ген помнил, как держал его на руках, чувствуя, что уже ничего нельзя изменить. Слишком поздно. Никто не успел помочь. И в этом была его вина, вина Гена. Чья-то рука легла на плечо, и он обернулся. Уке смотрел на него с невыразимой жалостью в глазах. "Сейчас не время ворошить прошлое, – прошептал он. – Сейчас нужно спасти Цукасу." Собрав остатки сил, Ген отпустил Цукасу, и его унесли в пещеру. Он видел, как Цукасу погружают в криокамеру, в отчаянной попытке сохранить ему жизнь. Ген твердил себе, как мантру: прошлое должно остаться в прошлом, оно не должно отравлять настоящее. Не сейчас, никогда. Нельзя вечно оплакивать ушедшее, жизнь продолжается, вопреки всему.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!