Вернутся к фанфику
Часть 15
31 июля 2025, 21:51Теперь Уке стало кристально ясно, что произошло с Геном и Сенку. Предчувствие закралось в его душу еще в тот миг, когда он сам освободился от каменных объятий. Он ощущал, что с этими двумя что-то не так. Но, случайно подслушав их ночной разговор, Укё испытал целую гамму чувств: облегчение, разочарование и, прежде всего, потрясение.
Укё искренне радовался за друзей, чья взаимная симпатия была очевидна. Однако прошлое Гена и что Моза делал с ним, повергли его в смятение. Он не мог поверить, что Гэн так долго хранил это в себе. И все же, он продолжал работать, с трудом проглатывая волны нарастающего отвращения и внутреннего протеста.
Сегодня Моза, ведомый тёмными замыслами, вновь сеял смуту в рядах Научного царства. Ген, с горечью предвидевший предательство, сгорал от ярости, наблюдая, как Моза, сговорившись с девой, владеющей окаменяющим артефактом, вот-вот вонзит нож в спину товарищам.
"Если осмелишься предстать передо мной, Моза, ты сполна заплатишь за измену!" – поклялся Ген, ощущая, как челюсть свело от гнева, кулаки побелели от напряжения. Одна мысль о близости этого предателя вызывала в нём волну отвращения.
Видя, как Моз, обуянный яростью, обрушивается на Кинро, намереваясь сокрушить его, Укё вскрикнул в ужасе:
— Он сейчас убьёт его!
— Не убьёт, пока я рядом, — прошипел Ген, и зловещая усмешка искривила его губы. — Этот пёс будет плясать под мою дудку.
— Что ты задумал? — встревоженно обернулся к нему Сенку.
— То же, что и всегда, — очарую и обману.
Не дожидаясь ответа, Ген сорвался с места. Задача команды оставалась прежней: освободить "Персея", пока Моз увлечённо преследует призрачную "возлюбленную".
План сработал безупречно. Моз попал в искусно расставленную ловушку, опьянённый призраком красоты. Расчёт был прост: Ген отвлекает, команда проникает на корабль, а затем Ген ускользает, оставляя Моза в дураках.
Видя, как Моз, обуянный яростью, обрушивается на Кинро, намереваясь сокрушить его, Укё вскрикнул в ужасе:
— Он сейчас убьёт его!
— Не убьёт, пока я рядом, — прошипел Ген, и зловещая усмешка искривила его губы. — Этот пёс будет плясать под мою дудку.
— Что ты задумал? — встревоженно обернулся к нему Сенку.
— То же, что и всегда, — очарую и обману.
Не дожидаясь ответа, Ген сорвался с места. Задача команды оставалась прежней: освободить "Персея", пока Моз увлечённо преследует призрачную "возлюбленную".
План сработал безупречно. Моз попал в искусно расставленную ловушку, опьянённый призраком красоты. Расчёт был прост: Ген отвлекает, команда проникает на корабль, а затем Ген ускользает, оставляя Моза в дураках.
Ухо Гена вновь поблескивало серьгой. Оказавшись в хижине, Моза без промедления развернул наступление. Движением хищника он притянул Гена за талию, намереваясь запечатать их союз поцелуем. Но Ген, захлестнутый волной дикого отвращения и ярости, резким рывком освободился от его хватки, отпрянув, словно от змеи.
— Что случилось, котенок? Неужели я застал тебя врасплох? – промурлыкал Моза, иронично вскинув бровь.
— Ты предал нас, пытался убить моего друга, и теперь вот так просто пытаешься приласкаться? – прозвенел тонкий голос Гена, дрожа от гнева. — Ты лжец!
— Ха, котенок. Неужели до тебя дошло только сейчас? – Моза начал надвигаться на Гена, словно тень, отбрасываемая коршуном. После долгого затишья, Ген снова ощутил ледяной ужас загнанного зверя, но в тот же миг в нем вспыхнула искра решимости. Он всегда убегал. И на этот раз он тоже вырвется на свободу.
— Не подходи ко мне, — Ген, пятясь, споткнулся и рухнул на кровать. Моза, обуреваемый нетерпением, ринулся в атаку. Он набросился на Гена, осыпая его лицо жаркими поцелуями. В отчаянной попытке вырваться, Ген почувствовал, как чужие руки стальными тисками сковали его запястья, лишая свободы движения. В своей повседневной одежде он казался особенно беззащитным перед напором Мозы. Резким движением мужские руки распахнули хаори, а следом и тонкую майку, завязанную на груди узлом. Моза застыл, обнаженный до пояса. Там, где должны были быть нежные изгибы женской груди, виднелась лишь гладкая, мужская плоть.
Глаза мужчины расширились от изумления. Он перевел взгляд на Гена, чье лицо искривилось в довольной усмешке, наслаждаясь чужим замешательством. На губах юноши играла зловещая улыбка, а в глазах плясали лукавые огоньки.
— Ты… мужчина? – прошептал Моза, потрясенный открытием.
— Неужели только сейчас дошло? – прозвучал в ответ насмешливый голос.
Нежданный стук в дверь, словно выстрел, всколыхнул тишину комнаты, заставив мужчину вздрогнуть и подскочить. Он рывком распахнул дверь, и в проеме возник силуэт одного из деревенских.
Ген понял – это его миг. Словно ужаленный змеей, он вскочил, взгляд лихорадочно забегал по комнате, ища выход. В памяти вспыхнула картина окна, сквозь которое он еще недавно любовался лазурной далью моря. Бесшумно, крадущейся тенью, он метнулся к нему и, не раздумывая, бросился вперед, выбивая головой хрупкое стекло. Осколки брызнули искрами. Упершись руками в землю, он перекинул ноги и, присев, вывалился наружу.
Оглядевшись лишь на мгновение, он сорвался с места, словно пущенная из лука стрела, уносясь прочь.
Моза, краем глаза заметив мелькнувшую знакомую фигуру, с силой оттолкнул говорившего с ним мужчину и, вырвавшись на улицу, помчался следом.
Адреналин кипел в крови Гена, словно раскаленное масло, подгоняя его вперед. Он чувствовал: Моза уже дышит ему в спину. Мимо проносились лица других жителей, застывших в изумлении, провожающих его бег взглядами, полными немого вопроса.
Впереди возникли две девические фигуры, несущие что-то в руках, оставляя между собой узкий просвет. Ген, юркнув боком, проскользнул мимо, заставив девушек вскрикнуть от неожиданности.
Впереди маячили еще три женские фигуры, преграждая путь, а времени на извинения и просьбы не было – Моза настигал.
Заметив огромный валун у земляной стены, Ген рванулся к нему, взлетел на камень, сделал пару шагов по неровной поверхности, оттолкнулся, сорвав с губ преследователей возгласы удивления, и помчался дальше.
Однако ликовать было рано. Впереди, словно стражи, выросли двое мужчин с копьями, обнажившими свои смертоносные жала. Ген, не раздумывая, прыгнул вниз, в зияющую пропасть, к другому мосту. Перекатившись и вскочив на ноги, он снова устремился вперед.
Моза подбежал как раз к краю обрыва, туда, откуда только что прыгнул Ген.
– Вы олухи, почему его не остановили?!
– Да он прыгнул, мы не успели среагировать…
– От вас никакого толку! – прорычал Моза и, не теряя ни секунды, прыгнул вслед за беглецом.
"Твою мать, ну когда же ты отстанешь!"
Удача отвернулась от Гена. Он забежал в тупик – полукруглый каменный выступ с темной пастью небольшой пещеры. Место казалось заброшенным, ничейным. Ни факелов, ни деревянных конструкций, лишь голый камень и бушующее море внизу. Ген не успел обдумать свои действия. Сзади возник Моза.
– Ну и заставил же ты меня побегать, котенок, – произнес Моза с ехидной усмешкой. – Сдайся сам, и я обещаю, тебя не тронут.
– Ага, конечно, как же, – ответил Ген с отвращением. – Я на такое уже давно не ведусь, к твоему сведению.
– А я надеялся на обещанное вознаграждение.
– Ха, разумеется, я солгал.
– Оу, как жаль, – наигранно расстроился Моза. – Но знаешь, я всегда получаю то, что хочу, – прозвучало в его голосе. Мурашки пробежали по коже Гена. Это звучало как угроза, а может, ею и было.
– Я же не девушка, сам видишь, – попытался вразумить его Ген.
– И что? Мне все равно. Ты красивее любой другой, и я хочу обладать этой красотой.
– Ты мерзок! – выплюнул Ген, но это лишь развеселило собеседника. – И я тебе никогда не отдамся, без боя не отдамся.
– Как пожелаешь, – процедил Моза сквозь зубы.
Мужчина обрушился в атаку, копьё жаждало пронзить, но Ген ускользал, словно тень. Ярость удара звала, но каждый раз не хватало мгновения, лишь уклонение спасало от неминуемой гибели. Прижатый спиной к каменной стене, Ген осознал западню, но искра озарения пронзила его разум. Он ринулся вперёд, Моза, застигнутый врасплох, приготовил копьё к отражению несуществующей атаки. Ген остановился в дюйме от лезвия, взглядом бросая вызов, призывая к погоне. Моза, ослеплённый яростью, клюнул на приманку. Но вместо ожидаемого нападения, Ген взмыл ввысь, оттолкнувшись от стены, и словно молния, обрушил ногу на лицо Мозы.
Моза отшатнулся, боль пронзила его, и он судорожно схватился за разбитое лицо. Моза, обнажив искаженное злобой лицо, взглянул на свою окровавленную руку. Из разбитого носа струилась кровь, пачкая подбородок. В глазах, полных изумления и ярости, читался немой вопрос, обращенный к Гену.
— Никто… никто не смел поднять на меня руку, тем более разбить нос, — прошипел Моза, его голос сочился ледяной злобой.
— Оказывается, всякое бывает.
Ярость вскипала в Мозе, готовая вырваться наружу. С силой сжав копье в руке, он прорычал:
— Жаль тебя, котенок, но ты не оставляешь мне выбора.
Моза приготовился к смертельному удару. Ген понял, что от судьбы не уйти: копье неминуемо вонзится в живот, пронзая плоть и кишечник. Зажмурившись, он приготовился к боли, но ее не последовало. Медленно открыв глаза, Ген увидел Хёгу, заслонившего его собой. Копье Мозы с глухим стуком ударилось о сталь его доспехов.
— А ты еще кто такой? — злобно процедил Моза.
— Моза?! – выдохнул Ген, в голосе изумление и ликующая радость.
— Уходи, Ген, я прикрою, – твердо произнес Хёга.
Ген, не раздумывая, последовал совету. Он медленно, спиной вперед, двинулся к выходу, а Хёга, вторя каждому его движению, надежно ограждал его от опасности.
— Спасибо тебе, Хёга, – бросил Ген на прощание, чувствуя, как комок подступает к горлу.
— Беги уже! Отблагодаришь потом, – отрезал Хёга, не отрывая взгляда от надвигающейся угрозы.
Ген лишь кивнул в ответ, на секунду озарив лицо благодарной улыбкой, и рванул с места, устремляясь прочь, к команде, к Сенку, к спасению.
***
Сенку не сомневался: Хёга не подведёт. Увидев издалека эту сцену на краю скалы, он не мог допустить, чтобы Мозу лишил жизни Гена. Сенку выдохнул с облегчением, заметив, как ловко Ген уклоняется от смертоносных ударов. Видеть его живым и невредимым было величайшей наградой. Ген сдержал слово, выполнил свою миссию до конца. Едва завидев живого Гена, Суйка одарила его крепкими объятиями. Ген с радостью ответила на них. Затем, подхватив девочку на руки, Ген приблизился к Сенку. — Ты вернулся, — с лёгкой улыбкой произнёс Сенку. — Да. Я же обещал, что справлюсь с заданием, — ответил Ген, озаряя Сенку лучезарной улыбкой. Вся команда окружила Гена, ликуя его возвращению. Среди них была и Амариллис. — Ой, это что, кровь? — встревоженно спросила Суйка. — Она не моя! — выпалил Ген, тут же пожалев о своей опрометчивости. — А чья же? — с подозрением в голосе спросила Амариллис. — Она… Мозу, — произнёс Ген, заметив, как бледнеет лицо Амариллис. — Я просто разбил ему нос. Девушка была потрясена. Ген вернулся живым? Если ему помог Хёга, это ещё можно было объяснить. Но то, что именно Ген осмелился поднять руку на Мозу… Это повергло её в ужас. Побледнев, она отстранилась от общей толпы. "Кто же ты такой, Ген?" — эта мысль пронзила её сознание. Однако предаваться размышлениям им не дали: на них обрушился Ибара со своими приспешниками и, к несчастью, Кирасаме, вооружённая окаменяющим устройством. Однако кто бы мог подумать, что сам Ибара предаст свою правую руку, обратив её в камень? Но мент не промах, выстрелил в руку мужчине, и тот вскрикнул от дикой боли. Затем, когда все обидчики на острове окаменели, Ибара уже возомнил себя победителем, но не тут-то было. Жадность ослепила его, и он забрал себе медузу. — 1 метр 1 секунда, — прозвучало бесстрастно из диктофона, и Ибару сковала вечность каменного безмолвия.***
После всего случившегося жизнь наконец вернулась в привычное русло. Сенку вместе с Хромом освободил из каменного плена всех остальных. Вернули к жизни и Кохаку. Кто бы мог подумать, что Ген, этот искушенный стратег, хоть немного скучал по этой "женщине-горилле". Но видеть её вновь было, безусловно, приятно. Вечером, когда корабль утопал в гуле празднества, Кохаку проскользнула в трюм, где и застала Амарилис. Девушка казалась взвинченной, словно натянутая струна. Кохаку неслышно подошла к ней. — Амарилис, что с тобой? Все хорошо? — А? Да, да… — прошептала та, но Кохаку видела — это не так. Она опустилась рядом. — Нет, что-то неладно. Что случилось? Это из-за Ибары? — Нет… Из-за Гена. — Из-за Гены? Что с ним? — Кто он такой? — в глазах Амарилис плескалась паника. — Я… не знаю. — В каком смысле, вы с ним наверняка не первый год бок о бок живете, и ничего о нём не знаешь? — Нет, – разочарованно вздохнула девушка. – Но в чем причина твоего недоверия к Гену? — Он… ударил Мозу. — И это вся причина? — Ты не понимаешь. Еще никто не смел поднять руку на Мозу, кроме Хёги и Гена. С Хёгой все понятно, но вот Ген… Ты ведь сама его видела. Как он мог одолеть такого здоровяка, как Моза, да еще и вооруженного? — Да, теперь я тебя понимаю. Ты видела его руки? — Руки? А причём тут его руки? — Его руки, особенно кисти, слишком натренированы. Конечно, они не отличаются особой мускулатурой, но кисти… они способны выдержать вес Гена, если бы он, допустим, висел на них. Его руки – руки бойца. — Ну, так если он боец, зачем ему это скрывать? — Раньше я пыталась вызвать его на поединок, но потом перестала, из-за одного случая. Тогда он был тяжело ранен, и я решила, что ошиблась. Но теперь я снова думаю о его боевых навыках. Может, он действительно не тот, кем кажется… — Я сама не знаю, что и думать… — Ладно, хватит раскисать здесь, пойдем на палубу, мы все-таки победили, – сказала девушка. Кохаку взяла Амарилис за руку и вывела её на палубу. Франсуа, укрывшись за барной стойкой, ловко жонглировал шейкером, создавая коктейли и раскладывая закуски. Но среди веселья и шума толпы не было видно тех четверых.***
Луна купала море в серебре, а звёзды, словно бриллианты, рассыпались по бархатному небу. Легкий бриз почти стер следы их ног на влажном песке. Парни беззаботно смеялись, обмениваясь улыбками. Укё, шагавший рядом, был непривычно оживлен алкоголем, его обычно сдержанный характер уступил место беспечной веселости. Но это не мешало никому. Рюсуй же, напротив, был рад такой перемене, тем более что и сам недавно пригубил пару бокалов. Внезапно их охватила легкая скука, и они решили прогуляться по пляжу, наслаждаясь компанией друг друга. — Кстати, ты так и не ответил на мое предложение, – нетерпеливо начал Рюсуй, желая услышать ответ, каким бы он ни был. — Прости, я совсем забыл об этом. Все так закрутилось вокруг, что я думал только о плане спасения нашей империи науки. — Все в порядке, я понимаю. Когда ты висишь на волоске от смерти, это всегда страшно, и все мысли заняты лишь спасением, – с пониманием отозвался Рюсуй. Блондину и самому было страшно, но не за себя, а за остальных, и больше всего за Укё. – Так что? Ты позволишь мне любить тебя? – Рюсуй остановился и встал напротив Укё. Укё увидел в карих глазах Рюсуя море надежды. — Я… не знаю, как сказать. — Укё, – Рюсуй взял его руки в свои. – Я приму любой твой ответ. И если ты скажешь «нет», я пойму и приму. Просто ответь мне, прошу тебя, – говорил он тихо, но с такой нежностью, что тронуло самое сердце Укё. Минута тянулась бесконечно долго. За это время Рюсуй успел и разочароваться, и вновь воспрянуть духом. Он надеялся, он верил. Его чувства к Укё были искренними, и он был готов принять любой его выбор. Укё был поражен поведением Рюсуя. Он просит разрешения на любовь. Он просит разрешения любить Укё. Никто прежде не относился к нему так трепетно. Эта нежность, которую Рюсуй проявляет и готов проявлять до конца своих дней, согревала душу. Укё задумался. Встретит ли он когда-нибудь в своей жизни еще такого человека, как Рюсуй? Сердце его трепетало от голоса, от взгляда, от слов любви Рюсуя. Он давно мечтал о таком счастье, и вот оно, наконец, пришло. Так почему бы не послушать Гена? Схватиться за Рюсуя и не отпускать. Укё решил действовать, а не ждать. Схватив Рюсуя за воротник пальто, он притянул его к себе и поцеловал. Рюсуй не ожидал такого, но не стал сопротивляться. Он ответил на поцелуй, нежно обнимая парня. Когда Укё отстранился, он заглянул в карие глаза. — Я говорю «да», – тихо сказал Укё, улыбаясь. Рюсуй, словно преданный пес, засветился от счастья. — Ну что, хочешь вернуться на корабль или останемся здесь? — Я думаю, останемся здесь еще ненадолго, – прошептал парень, приближаясь к губам Укё. – Я тоже так думаю, – прошептал Укё, и губы их вновь сплелись в поцелуе, горячем и жадном. Оторвавшись, Укё повернулся в сторону леса, взял руку Рюсуя и потянул его за собой, словно укрываясь от посторонних глаз. Рюсуй, безмолвно повинуясь, последовал за ним в прохладную тень деревьев. Укё опустился на траву, где в полумраке их уединение казалось незыблемым. Рюсуй присел рядом, снял с плеч пальто и бережно расстелил его на земле. Укё, не колеблясь, прильнул к нему, вновь заключая в поцелуй, в котором тонули все слова. Затем он медленно опустился на спину, увлекая за собой Рюсуя, нависшего над ним, словно темный ангел. Пальцы Укё, дрожа от нетерпения, принялись расстегивать пуговицы на одежде Рюсуя, освобождая его от ткани, словно от ненужной преграды. Рюсуй ответил тем же, и вскоре оба были обнажены под сенью ночного леса. Он осыпал шею Укё горячими поцелуями, оставляя на бледной коже яркие отметины страсти. Укё, запрокинув голову, приоткрыл губы в ожидании. Движения Рюсуя были медленными и нежными, полными заботы и желания доставить удовольствие. Он боялся причинить боль. Укё тихо стонал, его руки беспомощно лежали на траве над головой. Постепенно наращивая темп, Укё перехватил инициативу, обвивая шею Рюсуя руками, словно притягивая его ближе, в самую глубь наслаждения. – Тебе не больно? – прошептал Рюсуй, чуть замедляя темп, встревоженный тихими стонами. – Нет, – выдохнул Укё, голос его был сдавленным от нахлынувшей страсти. – Продолжай… и лучше ускориться. Рюсуя не пришлось долго упрашивать. Он поддался мольбам Укё, и движения его стали более стремительными, более напористыми. Укё, издав громкий, протяжный стон, растворился в волне блаженства, его тело обмякло, а руки бессильно упали на траву. Рюсуй, обессиленный, опустился рядом. Они лежали, тяжело дыша, в объятиях друг друга, словно два израненных зверя, нашедших приют в ночном лесу. Укё приподнялся, наклонился и нежно поцеловал Рюсуя в губы. Слова были излишни. Они лишь изредка переглядывались, тихо хихикая и стараясь унять сбившееся дыхание. Наконец, одевшись, они молча направились к кораблю. – Тебе было приятно? – нарушил тишину Рюсуй, взглянув на Укё. – Разумеется, – хихикнул Укё, идя рядом с ним, и в глазах его плясали озорные огоньки. — Хочу, чтобы каждый наш день был полон любви и страсти, — Рюсуй, словно преграда, возник перед Укё, нежно взял его ладонь в свою и осыпал поцелуями. — А ты? — Если каждый наш день будет таким, как сегодня, я умру от изнеможения, — с улыбкой отозвался Укё. — Но да, я тоже хочу. Их губы вновь сплелись в поцелуе, прежде чем они поднялись на палубу корабля. — О, ребята, где вы пропадали? — поинтересовалась подбежавшая Кохаку. — Да так, прогуливались просто, — ответил Укё, пытаясь скрыть румянец. — Мы, пожалуй, пойдем спать, а то сегодняшний день выжал все соки, — проговорил Рюсуй, увлекая за собой сияющего Укё. — Что это с ними? — вслух задумалась Кохаку.***
Луна серебрила берег, предвещая волнующую бурю страстей. Ген и Сенку сидели у кромки моря, волны ласково касались их ног, словно смывая груз прожитого дня. — Сенку, можно ли мне открыть тебе душу? – внезапно прошептал Ген, и в голосе его звучала неприкрытая мольба. — Конечно, – отозвался Сенку, не отводя взгляда от мерцающей глади воды. — С тех пор, как я вырвался из каменного плена, меня преследует тень прошлого, – признался Ген, чувствуя, как к горлу подступает комок слез. Он с трудом сдерживал рыдания. — Я не могу отделаться от мысли о Шефе… Почему я не вернулся раньше? Почему не помог ему? Ведь, возможно, если бы не я, он был бы жив, и мы бы его расколдовали… Ген зачастил, захлебываясь словами, но его поток прервали чужие объятия. Сенку прижал его к себе, крепко и бережно. Затем Сенку отстранился и, взяв ладонь Гена в свою, произнес: — Не нужно, Ген. Что бы ни случилось в прошлом, ты не виноват в его смерти. Прошло 3700 лет. Его давно уже нет. Но чувство вины будет лишь пожирать тебя изнутри. Есть вещи, которые нам не под силу изменить, даже с помощью науки. Отпусти прошлое и живи дальше. В мире столько всего прекрасного, оглянись! Совсем недавно мы были с тобой врагами, а теперь… Нам предначертано войти в историю, когда мы вернем человечество к жизни. Сенку скрепил их руки в замок, накрыв их своей второй ладонью. — Забудь о прошлом, забудь о грызущей совести. Это его не вернет. — Откуда ты можешь это знать? – тихо спросил Ген, и в его глазах заблестели слезы. — Разве мы уже не говорили об этом? – с усмешкой отозвался Сенку. — Просто… я тоже жалею о многом, что не успел сделать с Бьякуей. Но прошлое не изменить и не вернуть. Прошлое должно оставаться в прошлом. Оглянись, в мире еще столько открытий ждет нас! В мире еще столько всего неизведанного, и поверь мне, когда ты оставишь прошлое и начнешь жить настоящим, жизнь заиграет новыми красками. С каждым словом Сенку, произнесенным с такой искренностью, двоим становилось легче на душе. — Думаю, ты прав, – с робкой улыбкой промолвил Ген. Прикрыв глаза, он почувствовал, как по щеке скатилась слезинка. Сенку бережно вытер ее большим пальцем. — Плакса, – нежно прошептал Сенку. — Сам такой, – отозвался Ген без единой капли злости или обиды. Парни смотрели друг на друга, позабыв о скрепленных руках. Сенку вновь ощутил это чувство, которое раньше старался гнать от себя. Но стоит ли ненавидеть любовь? Возможно, любовь – это самое светлое, что он испытывал за свои семнадцать лет. — Как ты справляешься с этим? Ты ведь тоже скучаешь по Бьякуе, как ты держишься? — Я просто знаю, что он надеялся на меня, все надеются на меня. Бьякуя не хотел бы, чтобы я сдавался из-за его смерти, и Шеф бы тоже не хотел этого. Ген, открывай новые вещи со мной, открывай новые горизонты, и я уверен, ты найдёшь своё счастье. Сердце Гена пропустило удар, видя Сенку таким… таким душевным. — Мне кажется, я уже его нашёл, — тихо ответил Ген. Сенку почувствовал, как щёки его заливаются краской, но он больше не гнал это чувство, наоборот, он принимает его с распростёртыми объятиями. — Я и не сомневался, — так же тихо ответил Сенку. Парни приближались друг к другу. Сама луна, казалось, благословляла их на поцелуй, но резкий выкрик заставил их вздрогнуть. Они подумали, что кому-то плохо, но нет, это просто Мент разбуянился. — Думаю, пора возвращаться и отправлять всех спать, — посмеялся Ген. — Да, ты как всегда прав, менталист. — Я всегда прав, — сказал он с наигранной гордостью. Сенку усмехнулся и встал на ноги. Он помог подняться и Гену. Вместе они шли в тишине, но в приятной тишине. Забравшись на палубу, они увидели, как Франсуа спокойно протирает стаканы тряпкой, пока Мент, явно сильно пьяный, горланит песню. Отправив его в каюту отсыпаться, парни сами пошли в свою каюту. Пожелав друг другу спокойной ночи, они уснули.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!