Глава 5. Красные глаза

Кошка бежала по крышам, как никогда быстро. Лапы отрывались от железа, хвост работал рулём, уши прижаты к голове. Птица летела рядом – выше, быстрее, зорче. Она видела всё: откуда поднимаются стражи, где узкие проходы, где можно спрятаться. Она чирикала, указывая путь, и кошка безоговорочно верила ей. Первый страж возник на соседней крыше, когда кошка перепрыгивала широкую улицу. Красный глаз повернулся к ней, механическая шея щёлкнула, и длинная клешня метнулась вперёд. Кошка изогнулась в воздухе – клешня прошла в миллиметре от хвоста, с лязгом сомкнувшись на пустом месте. Приземлившись, кошка не остановилась – рванула дальше, петляя между вентиляционными трубами и старыми антеннами. Сзади раздался тяжёлый топот. Ещё стражи. Два, три, пять. Они вылезали из люков, спрыгивали с нижних этажей, собирались в стаю. Птица резко свернула влево и нырнула в разбитое окно заброшенного здания. Кошка – за ней. Внутри было темно и пыльно, пахло гнилым деревом и старыми обоями. Кошка пронеслась по коридору, перепрыгнула через опрокинутый шкаф, проскочила под столом и вылетела на балкон. Соседнее здание стояло вплотную – прыжок, и она уже на другой крыше. Стражи не отставали. Они были медленнее на поворотах, но их было слишком много. Они окружали. Кошка поняла: просто убегать нельзя. Нужно прятаться. Нужно стать тенью. Она заметила узкий лаз между двумя бетонными блоками – туда не пролезет даже самый маленький страж. Кошка юркнула внутрь, вжалась в стену, замерла. Птица села ей на голову, сложила крылья и тоже затихла. Стражи приближались. Их шаги гремели по крыше, лязгали клешни, гудели сервоприводы. Красные огни шарили по щелям, но не могли достать до кошки. Один страж просунул клешню в лаз, пошарил вслепую, но кошка отодвинулась глубже. Клешня сжалась впустую и исчезла. Минута. Другая. Шаги стали удаляться. Кошка выждала ещё немного, потом осторожно вылезла. Крыша была пуста. Стражи ушли искать её в другом месте. Но ненадолго. Птица вспорхнула, сделала круг над крышей и указала вниз – на маленькую дверь, ведущую внутрь здания. Кошка спустилась по пожарной лестнице, толкнула дверь лапой и оказалась в длинном тёмном коридоре. Стены были исписаны символами – теми же, что на телевизорах. Кошачьи мордочки, стрелки, цифры. И одна фраза, выведенная светящейся краской: "Ты не первая". Кошка замерла. Не первая? Значит, до неё здесь уже кто-то был. Другая кошка? Или что-то другое? Птица настороженно огляделась и клюнула кошку в ухо – мол, не отвлекайся, идём дальше. Коридор вывел в огромный холл. Когда-то здесь, видимо, был торговый центр. Разрушенные эскалаторы уходили вверх и вниз, витрины магазинов зияли пустотой, а посередине холла стояла статуя – робот с поднятой рукой, указывающей на потолок. На потолке была огромная дыра, а сквозь неё – небо. Кошка подошла к статуе. У ног робота лежал предмет. Маленький, потрёпанный, очень старый. Кошка понюхала его и узнала запах – другой кошки. Это был ошейник. С брелоком в виде рыбы. Она тронула его лапой, и брелок засветился. На стене напротив проецировалось изображение – запись с камеры. Рыжая кошка, очень похожая на неё, но другого окраса, шла по этому же холлу. За ней следовал маленький дрон, светивший синим огоньком. Рыжая кошка обернулась, посмотрела прямо в камеру... и мяукнула. А потом изображение исчезло. Трёхцветная кошка стояла, не двигаясь. Сердце колотилось где-то в горле. Она не знала эту рыжую, но чувствовала странную связь – будто та была её сестрой. Или той, кто шёл этим путём раньше. Птица тихонько чирикнула и клюнула ошейник. Кошка поняла. Она взяла ошейник в зубы и надела на себя. Он оказался немного великоват, но держался. Брелок продолжал слабо светиться. И в этот момент холл наполнился звуком – низким, вибрирующим, похожим на эхо шагов. Только шаги были не механическими. Живыми. Кошка обернулась. Из тени выходили существа. Маленькие, пушистые, с горящими зелёными глазами. Кошки. Десятки кошек. Они смотрели на неё, и в их взглядах не было угрозы – только ожидание. И печаль. Они были призраками. Или проекциями. Или чем-то, чего кошка не могла понять. Они окружили её, прошли сквозь неё, и каждая касалась носом её бока. Брелок на ошейнике засветился ярче. А потом призраки растворились, и в холле снова стало пусто. Только старый робот на постаменте всё так же указывал рукой в небо. Птица взлетела и села на плечо статуи, чирикнув. Кошка подняла голову. В дыре на потолке показался край чего-то большого, круглого, похожего на люк. Или на дверь. Она запрыгнула на эскалатор, потом на козырек витрины, потом на карниз. Прыжок – и она ухватилась когтями за край дыры. Подтянулась, перевалилась через край и оказалась... на крыше. Но не на простой. Перед ней был мост – стеклянный, прозрачный, висящий над пропастью. А в конце моста – башня. Та самая, высокая, уходящая в небо. Птица взлетела и закружила над мостом, указывая путь. Кошка шагнула на стекло. Внизу, за миллиметром хрупкой преграды, копошились зурки, бродили стражи, горели красные огни. Но кошка не смотрела вниз. Она смотрела вперёд – на башню, где ждал выход. Ей оставалось только перейти. Но город не собирался отпускать её так легко. Посередине моста из ниоткуда появился страж. Не такой, как другие. Большой, в три раза выше кошки, с двумя красными глазами и клешнями, похожими на гигантские ножницы. Он загородил путь и медленно двинулся на неё. Птица забилась в панике. Кошка оскалилась, зашипела. Отступать было некуда – сзади оставалась только дыра в потолке и длинное падение. Но она помнила рыжую кошку. Помнила призраков. Помнила, что она не первая. И она прыгнула – не назад, а вперёд, прямо на стража. Тот взмахнул клешнёй, но кошка проскочила под ней, вцепилась в его корпус, рванула когтями панель с проводами. Искры посыпались во все стороны. Страж зашатался, его красные глаза мигнули раз, другой... и погасли. Он рухнул на мост, расколов стекло. Трещина поползла в стороны. Кошка не стала ждать. Она побежала, перепрыгнула через упавшего стража, рванула к башне. Позади мост начал разрушаться – куски стекла падали вниз, в темноту, увлекая за собой осколки и ржавые опоры. Птица летела впереди, указывая путь. Последний прыжок – и кошка вцепилась в железную дверь башни, повисла на ней, отчаянно молотя лапами. Дверь не поддавалась. Птица камнем упала на сенсорную панель рядом. Та загорелась зелёным. Дверь открылась. Кошка вкатилась внутрь как раз в тот момент, когда мост за её спиной рухнул окончательно. Грохот стоял невероятный, но кошка уже не слышала. Она лежала на холодном полу, тяжело дыша, а птица сидела на её спине и чистила перья. Башня ждала. Внутри горел мягкий синий свет. Везде были экраны – маленькие, большие, круглые, квадратные. На всех – одно и то же: лицо того старого робота, который говорил с ней на крыше. Теперь оно было живым, двигалось, смотрело. – Ты дошла, – сказал он. – Ты сильнее, чем я думал. Кошка мяукнула в ответ. Птица чирикнула. – Выход наверху, – продолжал робот. – Но прежде... я должен тебе кое-что показать. Чтобы ты знала, зачем всё это. На центральном экране загорелось изображение – не города, не роботов, не стражей. На нём был лес. Настоящий, зелёный, живой лес. С деревьями, травой, рекой. И солнце – яркое, жёлтое, настоящее. Кошка замерла. Она никогда не видела такого. Но её тело помнило – по запаху ветра, по шороху листьев, по мягкой земле под лапами. Это было её прошлое. То, что отняли. – Иди, – сказал старый робот. – Я открою дверь. Перед кошкой бесшумно разъехались металлические створки, открывая лифт. Стеклянный, прозрачный, летящий вверх. Кошка вошла внутрь. Птица взлетела на плечо. Двери закрылись. Лифт поехал в небо.