«Все наши желания в этом мире исходят из наших собственных интересов и взглядов. Сакураи Эми всегда была творческой девочкой. Розововолосая любила рисовать больше, чем что-либо на этом свете. Даже если кто-то запретит ей заниматься её любимым делом, она ослушается.»
Меня всегда преследовал вопрос: почему мой лучший друг, Хиори Йо, не следует за своим желанием, а играет спектакль, сценаристами которого были его родители? Ответ пришёл ко мне не сразу, а с годами. Все в этой жизни хотят стабильно получать любовь — даже если она будет совершенно пропитана едкой фальшивостью. За все четырнадцать, нет, пятнадцати лет (ну знаете мне четырнадцать с половиной значит можно считать как пятнадцать) своей жизни я ненавидела его родителей.
Каждый раз, смотря на него, мне хотелось обнять его, притянуть поближе, погладить по голове и сказать, что всё будет хорошо и мне не нужно, чтобы он строил из себя того, кем не является. Но я бы не осмелилась так поступить. По крайней мере, не сейчас.
Сейчас всё моё внимание было сконцентрировано на игре перед экраном.
— Йо, сзади! Я прикрою! — Разгар важной катки: на Хиори нападают со спины.
Быстрым движением пальцев цель падает прямо перед карими глазами.
— Спасибо, Эми, — улыбнувшись, голубоволосый похлопал меня по плечу. — Удачная катка.
На экране жирным шрифтом появилась торжественная и желанная надпись: "WIN".
Моя радость закончилась когда я услышала до боли бесячий голос: «Сакураи-чан, мне кажется, тебе пора домой. У Йо-куна завтра важная тренировка, ты же не хочешь ему мешать?»
Джунко Хиори была до боли противная женщина — по крайней мере, для меня. Слащавая улыбка, за которой прячется эгоистичное желание манипулировать
своим сыном моим лучшим другом.
Меня бесит то, насколько сильно она меня ненавидит, но не показывает этого.
С чего я решила, что она ненавидит меня? Даже слепой это распознает. Вечные напоминания, что я не должна быть обузой для Йо, попытки постоянно выгнать меня, обречённый вздох и осуждающее закатывание глаз всякий раз, когда я переступаю порог дома семьи Хиори.
Даже знание того, что его семья меня ненавидит, не остановит моего желания быть его другом. Йо, возможно, и потакает желаниям родителей, но не станет бросать меня только из-за слов этих идиотов.
Натянув такую же фальшивую рожу, как у этой женщины, я киваю:
— Конечно, Джунко-сан. До завтра! — Когда я говорю «до завтра», я уже вижу, как её лицо кривится в отвращении.
Йо обнимает меня на прощание, мы обмениваемся парочкой фраз — и я покидаю дом семьи Хиори.
Киото погружается в тёплые тона заката наступающего вечера. Тихие шаги моих жёлтых кроссовок эхом раздаются по улице, а я поправляю выбившуюся розовую прядь волос. Единственное, чего я хотела — так это поскорее добраться до дома и заняться своими делами.
— О, приветствую, Саку-чан.
Повернувшись на голос, мне приходится приподнять взгляд: рост в 161 сантиметр не позволяет быть на одном уровне с собеседником.
Тёмно-фиолетовые, почти чёрные волосы, успокаивающая в своём роде ухмылка на лице и синие глаза. Я часто вижу этого человека. Табито Карасу, друг Хиори. Хотя я не уверена, действительно ли они друзья — но, говорят, частое нахождение рядом сближает. А они ведь играют в одной команде.
— Добрый вечер, Карасу-кун. Как ты поживаешь?
— Отлично. Только что с тренировки. А ты, как я вижу, была с Хиори? Вы ведь одноклассники и друзья? — спрашивает парень, подперев рукой подбородок.
— Угу, — довольно сухо слетает с моих уст. Как грубо, Эми… — мысленно ругаю себя.
Наверное, я просто не знаю, как с ним разговаривать? Мне сложно вести диалоги, когда я уставшая.
— Я рад, что у Хиори есть хорошая подруга, — продолжает он, почесав затылок. — Знаешь, у него не так много друзей, которых он сам выбирает.
— Я знаю.
Ну вот опять — едкие фразы. Надеюсь, такими темпами я не рухну в глазах знакомых своего лучшего друга. Хотя… если его семья меня и так ненавидит — терять уже нечего.
— Извини. Я плохой собеседник для сентиментальных диалогов и прочих душевностей, — обречённо признаю я.
Думаю, моё равнодушие к таким темам связано с тем, что в детстве мы никогда не разговаривали о чувствах… Ну, это я так, чисто — а-ля сама себе психолог.
— Ну что ж, не буду мешать, — голубоглазый махнул рукой. — Удачи, Саку-чан.
— До свидания, Карасу-кун.
Я отчётливо помню тот день, когда познакомилась с Хиори Йо. Был ясный апрельский день. Японцы верят, что начало учебного года в апреле, в период цветения сакуры — символа Японии — сопровождается началом чего-то нового.
Будучи шестилеткой, у которой ещё молоко на губах не обсохло, я только начинала познавать этот мир, социум, людей. Мы растём, учимся, страдаем, радуемся, поступаем в университет, устраиваемся на работу с «нормальным доходом», заводим семью и благополучно умираем. Таков круговорот жизни для многих.
У меня типичная семья по такому же шаблону. Моя мама, например, человек с довольно слабым организмом: едва пережила роды — чудо, что она вообще выжила. По сей день я вижу свою маму — Сакураи Мио.
Неописуемая красавица с длинными светло-розовыми волосами до бёдер (я даже горжусь тем, что у меня такой же цвет), глазами цвета… даже не знаю, как описать. Лёд? Цвет синего льда? Как художник, я часто изучаю оттенки, так что смогу подобрать точнее. Мягкая улыбка. Рост немного ниже моего — около 159 сантиметров.
Мама в детстве часто трепала меня по голове и рассказывала истории о том, как познакомилась с отцом в университете, будучи тогда ещё не Сакураи, а Уэно Мио. Он — Сакураи Акайо, парень с рыжими волосами, красными узкими очками и глазами цвета кофе — как у меня. Он красиво ухаживал за мамой, и та, поддавшись его чарам, вышла за него замуж и создала семью.
Возвращаясь к теме школы… Я стояла во дворе, мама что-то болтала о важности запоминания, где что находится, а папа помогал надеть рюкзак. Потом оба попрощались со мной — и я шагнула в новый этап своей жизни.
Топот детских ног, оживлённые разговоры, игры, дети моего возраста — всё это одновременно пугало и манило.
Класс 1–А, второй этаж, третий сектор. Теперь я — первогодка младшей школы в Киото. Наша классная руководительница, Мако-сенсей, оказалась замечательным преподавателем — она сумела быстро познакомить всех и создать гармонию уже с первых дней.
Сконцентрироваться на уроках мне было трудно: как я и говорила, я — творческий ребёнок. С двух лет рисовала на стенах (к несчастью моих родителей), а к пяти — уже усердно выводила красками, карандашами и мелками на альбомных листах. Рука сама тянулась рисовать что-то на полях тетради. За мои рисунки Мако-сенсей даже прибавляла баллы — если, конечно, основная часть урока была записана.
Одноклассники оказались не такими уж страшными — всё шло хорошо, я даже обзавелась подругами.
Однажды, решив пойти домой другим путём — мимо футбольного поля справа от школы — я заметила движение в центре. Кто же мог там быть в такое позднее время? Все кружки уже давно закончились.
Следуя инстинктам, я пошла ближе — и увидела небесно-голубую макушку и такие же глаза. Клянусь, мне показалось, что это ангел. Неужели у ангелов голубые волосы?.. Но нет, это был мальчик из параллельного класса. Имени я тогда не знала, но сразу поняла: он любит футбол.
Не помню как, но я уже сидела на скамейке у поля и с особым усердием рисовала его. Его движения, форму глаз, носа, губ… шёлковистые волосы и особенно ту прядку, что торчала вверх.
Из транса меня вывело то, что он повернулся. Кажется, мы пять минут смотрели друг на друга. Он, похоже, хотел подойти… но я испугалась и убежала. Быстро, не оглядываясь. Оставив его в замешательстве.
Мне стало стыдно. Но мы учились в одной школе — встречи были неизбежны. Я корила себя за любопытство… но всё равно каждый день возвращалась на ту же скамейку. Он больше не подходил. Наверное, не хотел меня напугать. Я была как щенок — чуть приблизишься, сразу убегает.
Так продолжалось примерно полгода. В один из таких дней футбольный мяч вылетел из-под его ноги и… полетел прямо в меня. Я не успела среагировать. Мяч ударил — и из носа пошла кровь.
Он испугался. Почти сразу подскочил ко мне.
— Ками-сама, ты в порядке?! — присел передо мной, копаясь в карманах шорт. — Прости, пожалуйста, я не хотел!
Он достал салфетку и сунул мне в руку. Я приложила её к носу.
— Спасибо… — пробормотала я. Мне следовало бы говорить громче и увереннее. Но мне ведь было всего шесть.
Он сел рядом.
— Хиори… Хиори Йо.
— Что?
— Меня зовут Хиори Йо. Из класса 1–В. А ты?
— Эми. Сакураи Эми. Из 1–А. Мы часто пересекались на физре и в коридоре.
— Я полагаю, не только на физре, — усмехнулся он. Я нервно рассмеялась.
Конечно же, я его же сталкерила вроде как. Это же сталкерство наблюдать за человеком каждый день намеренно?
— Я.. рисую тебя.
Кажется в его глазах промелькнуло удивление, это было по своему мило когда он слегка наклонил голову как собачка когда узнает что-то новое.
Я убрала салфетку с носа и потянулась к альбому и перевернула несколько страниц в поиске нужных, а после протянула альбом ему.
Точно узнать что он думал в этом момент и его эмоции я не могу, ведь его глаза менялись постоянно. Иногда я слышала что-то по типу "вау", а после молчание.
— Это.. это просто прекрасно, Сакураи-чан.
— Спасибо Хиори-кун. — На щеках появился едва видный румянец от слов похвалы.
Было приятно услышать что думает человек который стал моей музой за несколько месяцев что он думает об моих рисуночках.
— Извини ещё раз за то что попал, мне правда не хотелось. — Он вернул мне мой розовы блокнот украшенный несколькими наклейками.
— Всё хорошо, я не держу зла.
— До завтра Сакураи-чан.
Он хотел уже уйти, но даже к своему удивлению я резко схватила его за ладонь и он остановился. В тот момент я как будто язык проглотила, его голубые глаза с удивлением посмотрели на меня. Его рука была удивительно тёплой, но немного влажной, полагаю из-за физической активности связанной с футболом.
— Сакураи-чан?
— М..мы.. можем стать друзьями? — В воздухе повисло давящее молчание.
— Конечно. — Он улыбнулся и кажется тогда в моем сердце расцвело облегчение.
Все же помнят, когда ваш по-настоящему первый друг открыл вам душу и позволил узнать о всех своих переживаниях и страхах? Это чувство, когда что-то сжимается от сочувствия и от облегчения, что вам доверяют что-то близкое и сокрытое в душе, не передать словами.
Все любят дождь? Я — да. Запах после дождя и во время дождя, свежесть в воздухе, приятное чувство, когда бегаешь под дождём. Когда я узнала, что Хиори тоже любит дождь, я была рада, что мы похожи в этом. Наверное, радует, когда ты и твой друг чем-то похожи.
Накинув жёлтый дождевик и напевая что-то под нос, я побрела по улицам Киото. Мне хотелось проведать Хиори, который вчера был в больнице. Он вроде потянул ногу, точно не понятно — мы обменялись парочкой сообщений.
В какой-то момент я врезалась в кого-то.
— Извин... Хиори-кун? — Я немного похлопала глазами. — Ты разве не дома должен быть?
Ответа не было, и я стала разглядывать его лицо, чтобы понять, что у него на уме. Его привычное выражение лица заменилось печалью. Глаза почти не выражали ничего.
— Хиори-кун?.. — Я немного потрясла его за плечи.
— Они меня не любят, — его голос немного дрожал. — Им не нужна моя любовь тоже...
— О чём ты? Кто "они"? Какая любовь? — О чём он думает, у меня смутное представление, ничего не понятно.
— Мои родители... они разведутся, если я не стану лучшим в футболе. — Его глаза заслезились. — Им плевать на меня.
Я была желанным ребёнком, родители меня любили, и сказать, что я понимаю его, я не могла. Я раздумывала несколько минут, пытаясь сообразить, что сказать, и просто обняла мальчика, обвив руками. Было немного влажно от того, что его мокрые волосы прилипли к его лбу, хотя я была в такой же ситуации. Розовая чёлка липла ко лбу, а руки слегка дрожали. По его щекам скатывались слёзы, а у меня наворачивались свежие слёзы.
«Меня тошнит от футбола. Я ненавижу это».
Эти слова эхом отразились в моём мозгу. Я не знала, что ответить своему другу, поэтому я молчала, пытаясь утешить его тактильным контактом.
С годами мы сблизились. Он стал моим первым другом, эту связь тяжело описать простыми словами. Мы открылись друг другу и рассказали все что знаем о себе сами, все что думаем, боимся, чувствуем, любим, то что радует и огорчаемся, менялись на глазах друг друга. В средней школе мы перешли в один класс, это радовало меня.
В такой долгой дружбе длинною почти десять лет не могло быть без ссор, но ссорится это ведь нормально? Особенно когда я или он осознает свою ошибку очень быстро.
В своих раздумьях я уже дошла до дома, открыв дверь.
"Ма-а-ам, па-а-а-ап, я дома!!"
Ответа не последовало, только голоса из кухни. Это был знакомый голос и я сразу поняла кто пришёл поэтому мои кроссовки поспешно были сняты и отлетели.
— Дядя! — Я радостно кинулась к дяде который сидел рядом с мамой и отцом за столом
— М-да, и я рад тебя видеть. Не раздави меня в попытке объятий. — Поправив очки пробурчал дядя.
Дядя был угрюмым человеком на вид, но это не означало что он плохой человек. Его зовут Эго Джимпачи, двоюродный брат моей матери.
— Давно вы к нам не заходили! — Радостно проговорила я, отлипая от дяди и сев за стул.
— А ты из дома Хиори-куна пришла? — Поинтересовалась мама.
— Угу, угу, у нас были напряжённые катки. Но эта ведьма меня выгнала. — Моему возмущению не было придела и я прикусила печенье взяв из стола.
Дядя поднял бровь, а мама пожала плечами.
— Хиори-сан своего рода строгая женщина и наша Эми с ней не ладит. — Рассмеялась мать.
Я запихнула малиново-голубичное орео в рот и взяв ещё несколько штук пошла к своей комнате. Со вздохом я завалилась на кровать и включила телефон.
На экране появилось несколько сообщений.
Хиори🧊🫶:
- Прости что мама тебя так быстро выгнала, ты же знаешь её (╥﹏╥)
Я быстро напечатала ответ:
Ничего страшного, думаю она не очень любит меня. ;(
- Не думаю что она вообще кого-то любит.. ;-; . Главное я тебя люблю, на её чувства все равно.
Мои щеки слегка покраснели. Мне было давно известно что мои чувства совершенно не те что испытывают к друзьям люди. Я и вправду влюбилась в Хиори Йо. Мысль о признании в своих чувствах посещали меня очень много раз, но страх что я испорчу нашу идеальную дружбу пугает, поэтому я молчу. Меня устраивают наши взаимоотношения сейчас.
Пока что менять нечего наверное я не решусь.