b0n¥s

Если рассмотреть ситуацию со стороны Коли, то взаимоотношения Влада и Вовы можно было описать примерно так: ни к чему не приводящее заигрывание, чрезмерная привязанность и озабоченность Влада – вечная стена перед тем, чтобы увидеть большее (применимо и к Коле, которого выгоняют из участка, и к Вове с Владом, которые закрывают глаза друг на друга). Обобщая, можно сказать, что Железняк уже давно всё понял, в плане их отношений, но не понял почему Иванов уже четвёртый месяц не появляется у них в участке. С пропажей, из их полицейской жизни, Вовы, всё немного изменилось. Влад стал чуть более агрессивным и нервным. Прежде стремящийся уйти домой пораньше, он начал оставаться в участке дольше, чаще сам выезжал на вызовы, наверное в желании встретить Вову, ну, и просто на один квадратный метр стало больше напряжения, хотя Влад и напряжение вещи совершенно противоположно направленные. А Коле было до ужаса интересно, что же произошло с его коллегой, что тот настолько закрылся в себе. Обычный ночной объезд, ничего интересного. Жёлтый свет фонарей, бурчащий мотор, изморозь, всё также, как и обычно. Влад за рулём. Молчание. Калюка о чем-то думал. Как всегда. — Станиславыч, у тебя всё нормально? Может я за руль сяду. – Калюка его не услышал, задумался. Как всегда. – Ладно, я спрошу прямо, что у вас с Ивановым произошло тогда, что всё так изменилось? – Ничего особенного. Наверное, он понял, что я не смогу отмазывать его вечно, вот и взялся за голову. Прости, с тобой я трахаться не хочу, если тебе приспичило. – Влад отшутился, даже не повернув голову. Влад врёт. – Да тебе же обидно пиздец и это видно. – Ещё одно слово, и я тебе въебу. – Коля победно улыбается. Он попал. Они свернули к круглосуточному магазину. Влад хотел перекурить, а Коля хотел побыстрее закончить объезд, чтобы посидеть в участке, попить кофе и поиграть в карты, но его не спрашивали. Стоило Владу зайти в магазин за сигаретами, Коля слышит слишком знакомый голос в паре метров, а ещё странные вздохи и копошение. Сука не дай бог опять кто-то трахается. Пару месяцев назад уже задерживали около церкви с половым актом, шуму было дохуя конечно, почти до суда дело дотянуло, но замяли. Коля идёт на звук, заварачивая на площадку за круглосуточным и видит, не передать словами какую ахуеную, картину маслом. Вова Иванов начищает ебало Эдику Крайнему, что уж очень часто привлекается по делам о вандализме, а ещё по совместительству является парнем Николая Игоревича. Просто заебись. – Иванов, ну, ты человеку то руки не заламывай, а то кто нам члены на зданиях рисовать будет, совесть имей. – Подойдя ближе он имел возможность сказать это громко, достаточно для того, чтобы ошарашить двух блондинов и заставить их с удивлением поднять глаза и отвлечься. – Здарова, ментенышь, развернись, уйди и сделай вид, что ничего не видел. – Эдик улыбается, дергая руками, которые Вова сразу отпускает. – Окей? – Сука, ты реально долбаеб. – Обречённо вздыхая, говорит Володя, констатируя факт. – Сука, Игоревич, скажи мне, тебе нахуя на.. – Калюка замолкает, увидя сразу три знакомых фигуры в радиусе своего поля зрения. – Пиздец. – Заебись, только тебя тут не хватало. – Вполне прямолинейно говорит Крайний,не ограничивая себя в выражениях. – Согласен. – Подтверждает Иванов. У Вовы разукрашеное садинами ебало, у Эдика кровоточащая губа и разбитая бровь. Глаза первого прожигают дыру на фигуре Влада, который комично сводит брови, поглядывая на всех троих. – Обычная драка, делили место в песочнице. И в обезьяннике заодно. – Ну грузи их, блять, что ты стоишь. – Калюка, кстати нихуя не успокоившийся, тушит сигарету. Бросая смазанный взгляд на Вову. После того, как Крайний с Ивановым оказываются в машине, а их руки сковывают отдельные пары наручников, Железняк подходит с очередными распросами, всё же хотя покурить. Подождут. – Не вижу радости в твоих глазах, – Коля поджигает сигарету, затягиваясь. – опять отмажешь его, чтобы доказать всю искренность своих чувств? – Я в твоих тоже. Что, у Крайнего подростковый бунт, да? – Железняк фыркает, сам нарвался. – Составишь протоколы сам. Как-нибудь побыстрее домой их отпустить надо. – Поговоришь с Вовой? – Только чтобы у тебя было время отпиздить Крайнего. – Злость сменяется смехом. Перевёл тему. Ладно. – Поехали уже. – Станиславыч, ну ты как обычно не себе не людям, блять. – Коля тушит недокуренную сигарету и уходит за Владом. Они садятся в машину, слыша, как задержанные кроют друг друга матами. Неудивительно. – Тише-тише, мальчики, вы ж не в песочнице за ведёрко с лопаткой дерётесь. Давайте, не спеша и с расстановкой рассказывайте по какому случаю драка. – А встреча с адвокатом будет? Иначе я говорить не намерен. – В привычной язвительной манере говорит Крайний, заставляя Иванова закатить глаза. – Считай, что твой адвокат Николай Игоревич, пока только он тебя отмазывает. – Теперь глаза закатывает и Коля. – Так что произошло, и кто начал? Твоему адвокату надо протоколы заполнять будет. – Белобрысый просто выебывается дохуя. – Вова подаёт голос и Железняк внимательно наблюдает за реакцией шатена, что на секунду начинает улыбаться. – Хули ты пиздишь, блять. Подошёл сигу стрельнуть просто. – Слышится бляканье наручников, копошение, глухой удар и тихое «пидор» в исполнении того же Эдика, по видимому его гиперактивность чересчур раздражает Вову. – А когда он тебе отказал, ты решил, что надо за это ему въебать? – Влад пародирует интонацию Крайнего, что притихает. – Игоревич, ты успеваешь записывать? – Я их не слушаю, Владик Станиславович. – Калюка протягивает ему пачку сигарет с зажигалкой, чтобы тот успокоился. – Пока мне адвокатом Иванова больше быть хочется. – Да. – Говорит Володя, а ещё более громкое «Нет» слышится от Крайнего. – Потом он начал доказывать, что курить на площадках нельзя. – А, ну, типо не себе не людям. – Подытоживает Железняк. – И в чем я не прав. – Эдик считает, что трое на одного не честно. – Судя по тому, что, когда я вас нашёл, тебе заламывали руки – во всём. – Они подъезжают к участку и мотор затихает. Влад даже не надеется, что Коля выведет Иванова, конечно, легче ж постебаться. Урод. Самому-то надо со своим ненаглядным матами перекричаться. – Ты, долбаеб, блять. Язык за зубами держи и не выебывайся. – Говорит он чуть ли не в самое ухо Эдику. – Ментенышь, завали ебало, я сам разберусь. Они заходят в участок и Эдик, намного тише, спрашивает: – Ты отмажешь? – Да. – Раздражённо выдыхает. – А за отсос простишь? – Эдик смеётся с серьёзности Железняка. – Вальни ебало, я при исполнении. – Понял, ты согласен. – Он улыбается, садясь в кресло. Влад с Вовой идут за ними в тишине, даже, когда Калюка спрашивает о том, что случилось, младший спокойно отвечает «Не твоё дело». В этот раз даже не получая исправления о том, что к Владу надо обращаться на Вы. – Итак, пока Владик Станиславыч готовит мне кофе, давайте документы я пробью по быстрому и домой пойдёте. – А ты мне сигарет купишь, не? – Игоревич, давай его пока в камеру посадим, это ж невыносимо нахер. – Хуя с два, почему меня в обезьянник, а его нет. – Крайний, ты ротик-то прикрой. И на Вы обращайся, мы при исполнении. Я Николая Игоревича попрошу, и он на тебя ещё статью запишет. – Привычным строгим голосом говорит Влад, а у Вовы всё внутри сворачивается от того, насколько его пробивает чувство дежавю. – Владислав Станиславыч, а Вы всем, кто в участок попадает, лишние статьи пришить хотите или всё же только в исключительных случаях? – Железняк поджимает губы, пытаясь побороть своё удивления от такой резкой волны ревности. Он готов признаться, что может бесконечно слушать, как 'молодые' бранятся, если это Калюка и Иванов. – Только в исключительных случаях, Иванов. – Они сталкиваются взглядами. – Крайний протокол подпиши и паспорт забирать можешь. – Железняк смотрит тому в глаза, видя в них конфликт. Он точно решил сделать его смену бесконечной. – Я в обезьянник не пойду. – Да никто тебя туда не засунет, блять, хватит мозги ебать. – Да ладно, ладно. – Белобрысый чуть ли не выхватывает листок из чужих рук, подписывая. – Дам я тебе свой автограф, ментенышь. – Коля раздражённо выдыхает. – Свободен. – Дай сигарет, пожалуйста. – Выметайся уже. – Калюка вручает ему старую пачку сигарет с двумя оставшимися и буквально выталкивает Крайнего из кабинета, уходя вместе с ним. – Игоревич, побыстрее заканчивай. – Дверь в кабинет хлопает. – Давай свой паспорт, Иванов. – Вова протягивает документ, наблюдая за пристальным взглядом Железняка. – Ты же в курсе, что он ждёт тебя? – Ну, я ж не совсем долбаеб. Вас там тоже ждут, я думаю. – Когда будешь мило беседовать с Владиком Станиславычем, отойдите подальше, чтобы он не регистрировал вторую драку. Коля заканчивает составлять протокол, отдавая его Володе, чтобы тот подписал. Они жмут руки и поочереди выходят с участка, расходясь по разным сторонам. – Ментенышь, – Тягуче слышится из-за угла здания. Железняк даже не оборачиваясь видит улыбку на чужом лице. – Ты ебаный долбаеб, блять. – Коля забирает у него сигарету, чтобы докурить. Ему нужнее. – Ну, что ты такой нервный, Коль. – Крайний подходит ближе, кладя руки на чужие плечи, и притягивает Железняка к себе, целуя. Он немного шипит, когда Коля задевает ранку на губе, заставляя отстранится. – Въебал бы тебе, честное слово. Держи тебе денег, купи сигарет уже и не доебывайся не до кого. – Я тебя тоже люблю, ментенышь. Дома встретимся. – Крайний целует Железняка в щёку и уходит в сторону магазина, оборачиваясь, чтобы посмотреть, что происходит у Калюки с Ивановым, что, кажется, ссорятся.

***

Вова поспешно хочет уйти, стараясь как можно быстрее проскочить мимо Влада, что стоит прям на выходе, но тот ловит его, останавливая за локоть. – Иванов, – последний дёргает локоть, говоря вполне внятное и чёткое «Отъебись» – да выслушай меня, сука. – Послушай, меня не интересуют твои проблемы, детские травмы, расстройства или что там у тебя. По конституции ты даже трогать меня права не имеешь. – А право ебать тебя у меня то есть было. – Влад матерится себе под нос. Вова, вырываясь из мёртвой хватки, пытается уйти, но Калюка опять его останавливает, не давая сбежать. – Прости, хуйню сказал, знаю. Блять, да, Вов, сука, нравишься ты мне, блять. – Они оба замирают. – Я долбаеб, согласен, я ничего не делал, даже искать тебя не пытался, я знаю. Они смотрят друг другу в глаза и Калюка надеется, что в нем видна та жалость, что сидит в нём, он надеется, что хотя бы она сможет пробить Иванова на искренность. – Влад, а нет, Владислав Станиславович, меня заебало, честно. Ты то любишь меня, то ноги об меня вытираешь. Завтра у тебя настроение поменяется и я тебе опять не нужен буду. Не стоит, правда. – Володя пожимает плечами, забирая из чужого кармана пачку сигарет, чтобы закурить. – У нас ничего не получится. Повисает молчание, прерываемое щёлканьем зажигалки. – Это всё? Влад тяжело выдыхает, пытаясь найти в себе правильные слова. – Но ты же любишь меня, – Медленно, задумавшись, говорит Калюка. – Люблю. – Выдыхая, говорит Иванов. Сердце старшего пропускает удар, перед тем как опять заговорить. Странно любить, но избегать. – Дай мне шанс. Один. Проебу его и, клянусь, даже задерживать тебя на улице не буду, на метр не подойду к тебе. – Иди сюда. Вова тянет его за рукав формы, утаскивая за угол участка. А дальше губы Влада скользят по чужим, пока руки путаются в светлых волосах. Когда всё на своих местах намного лучше.