Часть 2. Ты умеешь дышать, когда я рядом

Шиын лежал на спине, под светом уличного фонаря, рассеянно пробивавшегося сквозь шторы. Его волосы растрёпаны, губы припухшие от поцелуев, а грудь быстро вздымалась от неровного дыхания. Он смотрел вверх — на Сухо, что склонялся над ним с выражением, в котором смешались жажда, забота и внутреннее напряжение. — Скажи, если захочешь остановиться, — тихо сказал Сухо, пальцами касаясь его щеки. — Не остановлю. Даже если дрожу. — Шиын поймал его запястье и сжал, будто это было единственным, за что он может держаться в этом мире. Сухо поцеловал его в губы — на этот раз медленно, сдержанно. Почти почтительно. Его ладони скользнули по телу Шиына, будто он хотел запомнить каждую линию, каждую впадину. Он стянул с него футболку и накрыл грудь поцелуями — один, другой, третий. Шиын задрожал, а Сухо лишь сильнее прижался к нему телом, даря тепло, давление, вес. Когда его рука легла между ног Шиына, тот напрягся на миг, но не отстранился. Его бёдра распахнулись навстречу — словно тело наконец перестало прятаться от желания. — Ты прекрасный, — прошептал Сухо, скользнув пальцами по его члену. Шиын издал короткий сдавленный звук, запрокинул голову, раскрыв рот. Сухо не спешил. Он сначала довёл его почти до грани пальцами, ртом, дыханием, а только потом потянулся к прикроватной тумбочке за лубрикантом. Шиын лежал с полуприкрытыми глазами, пальцы сжимали простыню, грудь подрагивала. — Первый раз? — Сухо был почти рядом, его лоб прижался к щеке Шиына. Тот кивнул, шепча: — Но я не боюсь. С тобой — нет. Сухо вёл себя так, будто держал не тело, а стекло: аккуратно, мягко, внимательно. Его пальцы входили медленно, один за другим, с лубрикантом и перерывами, чтобы дать привыкнуть. Шиын вздыхал, иногда тихо стонал, не прячась больше. И вот, когда он уже полностью расслабился, Сухо устроился между его бёдер. Поднял одну ногу повыше, провёл пальцами по внутренней стороне бедра. — Смотри на меня, — попросил он. И вошёл. Шиын зажмурился сначала от непривычного ощущения — он стиснул зубы, но руки Сухо сжали его крепко, уверенно, почти якорем. Тот не двигался. Просто ждал. Ласкал ладонями его руки, живот, говорил низко: — Дыши. Я с тобой. И Шиын дышал. Постепенно напряжение ушло. Сухо начал двигаться — медленно, вдавливаясь глубже, словно прожигая в нём путь, который никто раньше не трогал. Шиын стонал с каждым толчком, его голос был тихим, срывающимся — но в этих звуках не было боли. Там было восхищение, доверие, растущее удовольствие. — Сухо… — выдохнул он, захлёбываясь. — Здесь. — Поцелуй в висок. — Слышишь, как ты мне нужен? Движения стали сильнее. Бёдра Сухо били в него с глухим звуком, ритмично. Влажные поцелуи — на губы, в шею, в ключицу. Шиын уже не сдерживал крики, он выгибался навстречу, впитывал его в себя, будто хотел раствориться полностью. Когда кончил — его тело выгнулось, а пальцы вцепились в плечи Сухо до боли. Несколько толчков спустя и Сухо потерял контроль, прижался к нему с коротким, низким стоном, забирая всего себя внутрь. • Они лежали молча, дыша в такт. Лицо Шиына было красным, волосы прилипли ко лбу. Он выглядел опустошённым. И счастливым. — Знаешь… — прошептал он, повернув голову. — Я думал, что после тебя не смогу ни с кем. И был прав. Сухо сжал его за руку, переплетая пальцы. — Потому что после тебя — мне никто не нужен.