Часть 5

Карима Хатун шла к своему шатру, усталая после вечерней тренировки. Луна освещала дорожку между палатками, воздух пах хвоей и дымом от костров. Её шаги были размеренными, почти сонными, как вдруг. — ай Пожалуйста, не надо — донёсся до неё приглушённый, отчаянный крик из шатра, отведённого для гостей из бейлика Гермианидов. Карима замерла. Её сердце сжалось. — это Гонджа — прошептала она и тут же метнулась в сторону. Подойдя к шатру, она не стала звать — просто вошла. И увидела: Гонджа стояла на коленях у ковра, одна ладонь прикрывала щёку, на глазах — слёзы. Перед ней — Якуб Бей, с тяжёлым, жестоким взглядом. Он уже занёс руку снова. — хватит — Карима влетела в шатёр, как буря, и встала между ними. — ты с ума сошла — рявкнул Якуб — это моя дочь ты не смеешь вмешиваться — вы ошибаетесь, Якуб Бей — твёрдо сказала Карима, не отводя взгляда — пока вы в землях бейлика Борахан, здесь действуют наши законы а у нас не поднимают руку на женщин особенно на свою дочь Саадет Хатун сидела на подушках у стены и даже не подняла глаз. — она позорит нашу семью, отказывается подчиняться, вечно что-то выдумывает — начал было Якуб, но Карима перебила. — позор это вы вы и ваша рука которая ударила невинную — она шагнула вперёд, закрывая Гонджу — посмотрите на неё ей страшно вы не отец, вы тиран — убирайся, Карима Хатун — Якуб сжал кулаки — и не вмешивайся в мои дела — это не ваши дела она гость в моём доме а теперь моя ответственность — Карима повернулась к Гондже и присела на колени. — идём со мной ты в безопасности, я не дам тебя в обиду Гонджа всхлипнула и кивнула. Её губы дрожали, а пальцы сжимали ткань платья. — я боюсь не хочу к ним назад Карима обняла её за плечи и вывела из шатра, не оборачиваясь, оставив Якуба и Саадет в гробовой тишине. За их спинами хлопнул полог — и мир будто замер. В шатре Каримы было тепло. Пахло сушёными травами и благовониями. Она усадила Гонджу на подушки, поднесла чашу с водой, накрыла пледом. — пей потом всё расскажешь Гонджа кивнула и сделала глоток. Глаза её оставались полными страха. — он всегда так — тихо спросила Карима. — только когда мы одни — прошептала Гонджа — он не любит, когда я говорю вслух когда я спорю а сегодня он услышал, как я сказала, что не хочу за Равиля он сказал, что я опозорила род что продешевила, отказавшись от брака с твоим братом он сказал, что я больше не его дочь Карима медленно встала. — ты останешься здесь ты будешь спать спокойно а завтра утром поговорю с твоим отцом — ты ты правда не боишься его гнева — пусть попробует разгневаться у него будет дело с моей семьёй — Карима мягко улыбнулась — а теперь спи я скоро вернусь В шатре Раян Бея было полутемно. Он сидел у карты, задумчиво перебирая чётки. Услышав шаги, он поднял голову. — Карима что-то случилось — папа — она стояла, как буря перед грозой — Якуб ударил свою дочь Гонджу — что — лицо Раяна побелело — здесь — да в нашем шатре я зашла и увидела он кричал, она плакала я забрала её к себе она боится возвращаться домой Раян Бей сжал чётки в ладони. — что ты хочешь от меня Карима сделала шаг вперёд. — оставь её у нас пусть живёт здесь не отдавай её обратно она не принадлежит семье, где унижают и бьют я видела страх в её глазах и я не позволю, чтобы кто-то снова ударил её в моём доме в моём шатре Он долго молчал. Потом медленно встал, подошёл к дочери и положил руки ей на плечи. — ты говоришь, как твоя мать глаза такие же — он вздохнул — хорошо она под нашей защитой завтра поговорю с Якубом лично — спасибо, мой Бей — только будь готова это разозлит их они не уйдут молча — пусть злятся — Карима пожала плечами — главное она больше не одна Карима Хатун вернулась в шатёр тихо, словно не хотела спугнуть покой. Внутри царила тишина: огонь в медной жаровне горел ровно, мягко освещая подушки и вышитые занавеси. Гонджа сидела на полу, поджав под себя ноги, и теребила край покрывала. Она тут же поднялась, когда увидела Кариму. — ты поговорила с отцом — нерешительно спросила она. Карима кивнула и, сняв лёгкий плащ, подошла ближе. — всё хорошо папа сказал, что ты под нашей защитой он не отдаст тебя — она положила руку на плечо Гонджи — а завтра он сам поговорит с Якубом Гонджа вскинула на неё глаза — в них было удивление, облегчение и недоверие. — ты ты правда так просто взяла и защитила меня Карима усмехнулась и села рядом. — мы не оставляем своих даже если они не родились в нашей семье ты уже с нами, и точка — а вдруг вдруг они всё равно уедут и увезут меня силой — тогда мы не дадим поверь мне видела бы ты лица моих братьев, когда они узнали бы об этом я сама их еле удержала, когда Мехмед предложил никях а уж если кто-то захочет увезти девушку против её воли — Карима многозначительно подняла брови — там не просто кулаки полетят, там пол-востока зашатается Гонджа неожиданно рассмеялась — негромко, но искренне. А потом села ближе, прижавшись к Кариме плечом. — у вас тут как-то по-другому тепло даже если шумно — потому что каждый друг за друга горой — Карима кивнула — иногда ругаемся, спорим, дерёмся за последний кусок пахлавы, но если беда держись, Бейлик — мне бы так Карима взглянула на неё. — у тебя уже так ты дома Некоторое время они просто молчали. Гонджа заворачивалась в плед, Карима поправляла жаровню. Потом Карима принесла два кувшина — с тёплым молоком и лепёшками с мёдом. — это ночной ужин для упрямых — она подмигнула — а если не съешь скажу Назлы, что ты больна — нет, нет — захихикала Гонджа — тогда она меня в траву закутает и будет отпаивать настоем из чеснока Обе рассмеялись. Когда всё было съедено, они легли рядом на мягкие подушки. Гонджа ещё долго не могла уснуть, вертясь с боку на бок. — Карима — прошептала она в темноте. — ммм — спасибо тебе за всё — спи, Гонджа — ответила Карима — завтра длинный день мы ещё покажем тебе, как тренируются женщины бейлика Борахан — а можно остаться здесь не на одну ночь — можно — Карима улыбнулась, уже с закрытыми глазами — и даже на всю жизнь Луна пробилась сквозь тонкие занавеси, ветер чуть покачал полог шатра. Внутри спали две девушки. Одна — раненая, но смелая. Другая — сломленная, но начинающая заново. Обе — не одни. И это было важнее всего. Утро в шатре Каримы наступило не с первым лучом солнца, а с громким, деловитым шорохом за занавесом и характерным звуком, как будто кто-то решительно поставил большой поднос. — подъём, сестры — раздался голос Назлы Хатун — а ну, просыпаемся, умываемся и за стол Карима приподнялась на локтях, щурясь от света, пробивающегося сквозь полог. Рядом Гонджа испуганно вскочила, запутавшись в покрывалах. — это это она — прошептала Гонджа — я думала, это Якуб Бей — нет, нет — зевнула Карима — это хуже это Назлы если мы не выйдем принесёт тёплую воду, соль и скажет, что у нас сглаз потом отпаивать будет Гонджа с округлившимися глазами смотрела на занавес, будто ждала, что оттуда выскочит ведьма с тазиком. — эй— донеслось снаружи — я всё слышу Карима рассмеялась и села. — всё хорошо мы дома — она взъерошила волосы Гонджи, как младшей сестрёнке — пошли сейчас увидишь утреннее сумасшествие нашей семьи Они вышли из шатра вместе. На поляне уже суетились женщины и дети. Валид Бей пытался уговорить Севин Хатун надеть другую жилетку, Алим Бей бегал за Селимом и Тахиром, которые втроём с Джанан прятали завтрак под покрывало, а Равиль… Равиль стоял с глиняной чашкой в руке и безуспешно пытался сделать серьёзное лицо, пока Мехрюнниса уговаривала его не таскать орехи с кухни. — о — заметила Кариму и Гонджу Фариха Хатун — а вот и наши красавицы живы, целы, с волосами в порядке это уже победа — ты спала хоть — прошептала Мехрюнниса, проходя мимо Каримы и ласково коснувшись Гонджи по плечу. — мы обе как камни — улыбнулась Карима — а теперь где молоко Гонджу усадили рядом с женщинами. Назлы сунула ей в руки чашку с айраном. — попей, милая ты теперь под нашей защитой а заодно послушаешь, как твой уже родной брат в детстве на дерево залез, чтобы сбежать от женитьбы — хихикнула она, кивая на Равиля. — я тогда был ребёнком — возмутился Равиль, но отойти не успел — Карима метнула в него лепёшку — и сейчас ребёнок, только борода мешает За столом раздался взрыв смеха. Даже Раян Бей, появившийся позже, улыбнулся, глядя, как его семья сидит вместе. — папа — Карима обернулась к нему — Гонджа останется с нами мы уже решили Раян Бей кивнул. — если она захочет она уже часть нашего бейлика Гонджа прижала ладони к груди и склонила голову. Её губы дрожали, но на лице была светлая, искренняя улыбка. — спасибо всем вам И с того самого утра её уже никто не называл по имени. Только: наша, сестра, дочь шатра, девочка с сердцем львицы.