Часть 29

Над горизонтом плыла чёрная гарь. Дым от костров и сожжённых шатров клубился, как живое существо, обвивая поля и холмы у бейлика Кайи. Отряд, скачущий из бейлика Борахана, не нуждался в словах. Впереди скакала Карима — её тюрбак едва держался на ветру, лицо хранило стальной покой, но в глазах бушевал ураган. Позади неё, плечом к плечу: Валид с натянутым луком наготове, Алим, уже снявший меч с пояса, и Равиль с копьём в руках. За ними — лучшие воины Раяна Бея. — быстрее, братцы — крикнула Карима, поднимая руку — пока не поздно У ворот бейлика Кайи царила жуткая тишина, будто сам воздух затаил дыхание. Костры ещё дымились, на земле валялись перевёрнутые телеги, сорванные ткани, и разломанные кувшины. В центре, прямо на площади, стояла колесница. Осман Бей — без брони, без сабли — стоял, привязанный к балкам. Его руки были распятого положения, верёвки врезались в кожу. Голова с седыми прядями была опущена, но глаза всё ещё горели, как и прежде. — папа — выкрикнула Фатьма, бросаясь вперёд, но Бала Хатун удержала её за плечи, прижимая к себе. — не смей — прошептала Бала, дрожа, но сдерживая голос — он жив пока жив Алаэддин яростно дёрнулся вперёд, глаза горели. — отпусти, мама должен спасти его — закричал он, но Малхун схватила его с другой стороны. — если пойдёшь погибнет он и ты — прошептала она, сжав зубы — подожди подожди Орхан стоял чуть поодаль, стиснув кулаки. Он даже не кричал — он смотрел на отца, и глаза его были полны такой боли, что дыхание перехватывало. Внутри всё кипело, но он ждал. Он знал — они уже близко. Впереди, перед Османом, стоял высокий человек в чёрном шлеме с меховой накидкой. Главный враг — хан Каракуш из северного степного племени, давно поклявшийся сломить Османа и разрушить его союз с Бораханом. Его лицо было спокойно, даже холодно-приветливым. — Раян Бей — произнёс он, повернувшись к приближающемуся старшему — мы давно не виделись как жаль, что встречаемся при таких обстоятельствах Раян Бей спешился. Лицо его оставалось непроницаемым. — отпусти Османа его честь как и моя и даже твоя не тень для неё Каракуш рассмеялся сухо. — у тебя остался выбор или ты подписываешь отказ от союза с Кайи и отдаёшь земли у северной границы мне или — он махнул рукой, и воины подтянули верёвки, Осман застонал от боли, но не выронил ни звука. Алим зашипел сквозь зубы. — я его зарежу клянусь, если хоть волос упадёт с головы отца Орхана Карима крепче сжала поводья. Её глаза метались между лицами — отца, сестер, Орхана, стариков, пленённых детей. Бейлик стоял в крови. Сердце сжималось, и внутри зрела буря. — всё готово — шепнул Валид, подъезжая сбоку — наши за холмом достаточно знака Но Раян Бей стоял твёрдо, глаза не дрогнули. — я не отдам землю, за которую мои дети умирали я не отрекусь от братьев я Раян Бей из рода Борахан, и лучше умру, чем пойду на сделку с шакалом Каракуш ухмыльнулся. — тогда смотри, как погибает твой союзник Он поднял руку — и тут же по склону ударили стрелы. Пыль клубилась под копытами, воздух дрожал от натянутых тетив. Взгляд Каримы был прикован к колеснице, к тому, как грубо и жестоко был связан Осман Бей. И в этот миг — короткий, как удар сердца — рядом с ней появился Валид, лук в руках, глаза сосредоточены. — сейчас — прошептал он. Две стрелы, выпущенные одновременно, просвистели в воздухе, и с хлёстким звуком попали точно в тугие верёвки, что стягивали руки Османа. Ткань и кожа лопнули, Осман пошатнулся вперёд, но устоял на ногах. — папа — вскрикнули Алаэддин и Орхан, и в следующее мгновение все дети Раян Бея одновременно соскочили с лошадей. Как единое целое, уверенно, с выверенной решимостью, они пошли вперёд — прямиком к Каракушу и его воинам. Каракуш с прищуром глянул на приближающихся. — смело но глупо — процедил он, положив руку на эфес меча — один рывок и ваш отец будет лежать у ваших ног в крови — не сегодня — проговорила Карима. Она шагнула вперёд быстрее всех. Ловко, как хищница, вытащила из-под плаща нож и с быстрым движением полоснула им по ремню, удерживающему пояс Каракуша. Тот с удивлением почувствовал, как меч тяжело упал на землю. Он потянулся — но уже было поздно. Холодное лезвие меча Каримы упёрлось ему под подбородок. — попробуешь ещё раз останешься без шеи — прошептала она, не мигая. Каракуш застыл. Карима сделала шаг вбок, поставив себя между врагом и Османом. Она встала крепко, чуть согнув колени, закрывая Османа собой, как личный щит. — даже если вся твоя орда выстрелит сейчас я первая приму стрелы — бросила она. Тут же, почти одновременно, Алим и Валид стали по бокам, а Равиль встал позади, разворачивая щит. Трое братьев Каримы — плечом к плечу — закрыли её и Османа стеной. — если вы хотите пройти проходите через нас — сказал Алим — через кровь через верность Каракуш сжал зубы. Всё шло не по плану. Его люди замерли. Они видели: перед ними не просто семья — перед ними род, который готов умереть друг за друга. Орхан подбежал к Кариме, касаясь её руки. — ты — позже — прошептала она, не отводя глаз от врага. В этот миг тишина стала громче любого крика. Над полем витало ощущение, будто даже ветер боялся пошевелиться. А потом — всё изменилось. Из-за спин Раян Бея подошли всадники Кайи, окружив оставшиеся силы Каракуша. Стрельцы с луками, мечники с алебардами. Баланс сил рухнул. Каракуш поднял руки — знак отступления. — ты заплатишь, девчонка — прошипел он Кариме. — я уже заплатила своей болью, своим выбором, своей честью а ты проиграл — ответила она, отводя меч и нанося смертельный удар. Грохот копыт сотряс землю, и облако пыли поднялось на горизонте. На хребте показались силуэты — тёмные, стремительные, словно сама буря. Это были всадники бейлика Борахан. Знамёна с золотыми тиграми и синими орнаментами развевались на ветру. Во главе скакал Бекир Бей — воин с суровым лицом и бурым плащом. — за Кайи — пронеслось, как гром. Воины бейлика Борахан влетели в битву, сметая врагов. Крики и звон мечей вспыхнули с новой силой. Стычки шли по всему периметру, но в центре — где стояли Карима, её братья и дети Османа — разгорелось настоящее пекло. Карима повернулась, чтобы перехватить стрелу, летящую в сторону Равиля, но не успела. Острый наконечник рассёк воздух и вонзился ей в плечо. Она резко отшатнулась, охнув, кровь пропитала ткань платья. Карима опустилась на одно колено, пытаясь выдернуть стрелу, но боль сковала её движение. — Карима — закричал Алаэддин. Он подскочил к ней, меч в одной руке, другой закрывая её от нового удара. В этот миг один из врагов замахнулся саблей — и Алаэддин отбил удар, с ревом навалившись на противника. Несколько мгновений — и враг упал. Алаэддин бросил меч в землю, встал на колено рядом с Каримой. — ты со мной, слышишь ты не теряешь сознание — его голос дрожал, но движения были чёткими: он надавил рукой на рану, чтобы остановить кровь — смотри на меня, Карима смотри в глаза Карима слабо улыбнулась. — я не умираю, Алаэддин не бойся просто больно — прошептала она, удерживая пальцы на стреле — и жарко как в детстве, когда мы сражались на солнце, помнишь Алаэддин усмехнулся сквозь тревогу, его глаза потемнели от страха — но он не позволил ему вырваться наружу. — тогда ты тоже упрямо не шла в шатёр проклятая дикарка — прошептал он и, сняв свой плащ, закрыл ей плечо — но я прикрою тебя, пока ты не встанешь не вздумай умереть, слышишь Орхан убьёт меня — не ты один — хрипло добавил сзади голос Орхана, подбегающего. Он встал рядом, парируя ещё один выпад, и стал спиной к Кариме и Алаэддину, защищая их. — вы оба мои стены — прошептала Карима — а я ваше сердце Воины Борахана уже прорвались к центру. Один из них крикнул. — мы окружили остатки враги отступают к северной стороне Алим и Валид в этот момент уже догоняли последние группы нападающих, а Фатьма, хромая, держала на плече одну из девушек бейлика. Орхан помог Алаэддину поднять Кариму. Её рана кровоточила, но она шла сама, не позволяя себя нести. — я цела мы все целы — сказала она сквозь боль — мы не проиграли Бекир Бей подъехал на коне, улыбаясь. — поздно, но вовремя, да — в самый раз, Бекир Бей — сказал Осман, уже стоя на ногах — в самый раз, чтобы спасти то, что нам дорого И все воины, все семьи, как одно целое, подняли взгляды к небесам. Над Кайи снова было солнце. Но на земле стояла Карима — раненная, но живая, несломленная. И весь бейлик знал — эта битва была выиграна не только мечами. Её выиграло сердце. Солнце склонилось к западу, окрашивая небо в багряные и золотистые оттенки. Над полем сражения повисла тяжёлая тишина — та, что бывает только после победы. Воины, запылённые, израненные, стояли плечом к плечу. Женщины, державшие в руках мечи и кинжалы, вытирали кровь с лиц и помогали раненым подняться. Осман Бей вышел вперёд. Его волосы были растрепаны, одежда порвана в нескольких местах, но взгляд был прямым, как стрела. Он встал у самого центра — на том месте, где недавно собирались враги, — и обнажил меч. Лезвие сверкнуло в закатном свете. Он поднял меч высоко над головой. Его голос, сильный, как в молодости, пронёсся над всем полем. — Аллах велик победа за нами — Аллах велик — эхом ответил бейлик. — за Кайи — крикнул кто-то из воинов. — за Кайи — вторили со всех сторон. Рядом с Османом стояли Алаэддин и Орхан. У одного из них на доспехе была кровь, у другого — синяк на щеке, но оба горели одинаковым светом — светом, который передаётся от отца к сыну. Карима стояла между братьями, раненая, но прямая, как ствол дерева в бурю. Её платок сполз, волосы были в пыли, но глаза горели победой. Она взглянула на Османа, и тот чуть кивнул ей — коротко, по-мужски, с уважением. Среди криков и ликований, слёз и улыбок Бала подошла к Осману. Она взглянула на меч в его руке и сказала тихо. — сегодня мы не просто защитили Кайи мы сохранили честь мы сохранили друг друга Осман опустил меч, посмотрел на неё и просто произнёс. — да но теперь, когда поле очищено, пора снова говорить о будущем о союзе о семье Он бросил взгляд на Кариму и Орхана, и те оба поняли: следующий бой будет не с мечом, а с судьбой. Но пока — тишина и слава. Пока — победа.