Пробуждение

Последние несколько дней он очень много пил. Очень много, особенно по сравнению с тем, что было раньше. Пил и плакал. Почему всё так? Что он сделал? Лансель знал много плохих людей, которые были куда хуже него самого, но они, вероятно, никогда не терпели столько, особенно в такой короткий промежуток. Быть может, боги действительно карают грешников? Цареубийство - страшный грех, который молодой лев на себя взял. Но его двоюродный брат тоже цареубийца, только непосредственный и прямой. Он лично убил своего короля, сам проткнул его мечом и обагрил себя его кровью. И, тем не менее, сейчас он королевский гвардеец, любовник королевы и живёт в свое удовольствие. Любовник королевы... Да, настоящий любовник. Не как сам Лансель, интрижка на пару месяцев, пока дражайшего брата нет в столице. Он был её любовником до Роберта, был при Роберте, остался им после Роберта, да и останется при любом супруге, вероятно, вновь его пережив. А Лансель нет. Джейме получал всю искреннюю любовь, все настоящее тепло своей сестры. Джейме, а не он. Впрочем, спустя три дня беспробудного пьянства, Ланнистеру пришло прозрение. Плевать на то, что будет дальше. Плевать, что с ним сделают, как поступят, кто осудит. Плевать на все. Хуже, чем сейчас уже не будет. Быть может, его даже казнят за такое, но предсмертное удовольствие будет вполне сладким. Он возьмёт то, что принадлежит ему по праву. То, ради чего он пошел на страшный грех, ради чего ни раз рисковал своей жизнью и из-за чего пережил множество страданий. Шатающийся Лансель плелся по длинным коридорам Мейгора. Его шатало посильнее Пса, ведь пил он действительно очень много. Он уже знал, что сделает с этой шлюхой на троне. С кузиной, для которой он был лишь игрушкой и которая с ним не считается. Перед тем, как идти к Серсее, он зашёл на кухню и взял штоф вина с... Мешком муки. Он тоже понадобится. Когда юный лев стал ближе к покоям королевы, он обнажил свой меч. Вероятно, её покой охраняют Красные плащи. Лансель фехтовал не слишком хорошо, но вполне был этому обучен и смог бы победить пару латников из ланнистеровской гвардии. Ранее ему бы не хватило духа для этого, но не сейчас. Сейчас он готов. Достигнув нужного коридора, он сначала выглянул из-за угла. Уже был вечер, даже ранняя ночь, закат завершился с пару десятков минут назад, луна уже освещала замок. Лансель рассчитывал увидеть охрану у заветных покоев, но её там не оказалось. Или их скрыла тьма? На комнату кузины свет с окон не падал, но тогда он все равно увидел бы силуэты. Осторожно, буквально на цыпочках, он начал идти вдоль стены. Ни голосов, ни движений, ни звука снаряжения. У покоев точно никого нет. Выдохнув, Ланнистер отошёл от стены, но шёл все также тихо, чтобы не спугнуть дражайшую двоюродную сестрицу. Вдруг, не дойдя нескольких футов до двери, Лансель услышал тихий голос, явно принадлежавший королеве. - И как же нам с тобой поступить? Ты скоро начнёшь гнить, мой Рейгар, а ещё мне очень неудобно использовать твое достоинство... С кем это она? Лансель на миг задумался. Он без раздумий убьет того, кто сейчас собирается провести ночь с Серсеей, но если этот кто-то будет сильнее? А, плевать. Он уже и на смерть согласен, хотя перед ней трахнуть свою кузину хотелось бы. Проделав ещё пару шагов, Лансель с силой распахнул дверь и обомлел. Его сестра, снимавшая с себе одежду, возвышалась над лежащим рядом трупом... Аурана Уотерса? Лансель знал его, они вместе собирались давить мятеж Слинта, но, как выяснилось позже, бастард оказался предателем, прибывшим освободить предателя Старка. Его труп действительно уже начинал подгнивать, особенно раны: сломанное левое запястье, огромная сквозная рана от болта на правой руке, глубокие порезы на плече и шее, в также пробитая грудь. Лицом, впрочем, он все ещё был такой же красавец. Почти такой же. Ланселю тут же стало ни по себе от увиденного, но обдумать это он не успел. - Лансель! - вскрикнула Серсея. - Какого ты тут делаешь, а? Я велела тебе приходить? Она откинула труп с кровати, и тот глухо ударился о пол. - Тебя спросить забыл, шлюха, - твердо ответил Лансель. Он думал, что его голос задрожит, выйдет писклявым или отрывистым, но он смог. Черту он перешел. Королева лишь бросила ошарашенный взгляд на него, не в силах что-либо ответить. Пока ее ступор не прошел, Лансель сделал несколько больших шагов к кровати кузины и, пнув труп Аурана, сел на кровать к женщине. Он снял с пояса мешок муки. - Я подумал, что вы проголодались, Ваше Величество, - с наигранной вежливостью сказал юный лев. В ту же секунду он раскрыл мешок и, схватив все ещё недоумевающую Серсею за волосы, окунул ту в муку. - Жри, - приказным тоном сказал рыцарь. - Я сказал жри. Что, нравится? Королева действительно немного пожевала муки, ничего не понимая, после чего Лансель отпустил ее. - Приятно, да? А мне было куда хуже! Его кузина, на усеянном мучной пылью лице которой наконец выступил гнев, открыла рот, чтобы что-то сказать, но сын Кивана тут же влепил ее оплеуху. Все только начиналось. Он снял с пояса штоф с вином и наполнил кубок, стоявший на ларе рядом с кроватью. - Пейте, Ваше Величество, - вновь с издевательской вежливостью сказал Лансель. - Вас мучает жажда. Серсея попыталась отмахнуться от бокала, но рыцарь перехватил её руку и влепил ей ещё одну затрещину, после чего поднес напиток к губам кузины. - Пей, - куда более твердым и мрачным голосом повторил Лансель. - Не хочу! - вскрикнула королева. - Как ты вообще сме... Львёнок вмазал кулаком в живот сестры. Та негромко вскрикнула и скрючилась от боли. Пока Серсея приходила в себя, он отставил кубок и оторвал кусок простыни, которым вскоре ловко, пускай и непрочно, связал руки сестры. - Я твоя королева! - грозным голосом напомнила кузина, придя в себя. - Немедленно развяжи меня, сопляк! Ты понимаешь, что тебе грозит за эту выходку? Ланнистер лишь невозмутимо взял бокал в руки и вновь поднес тару ко рту Серсеи. Та снова выругалась, но Лансель этого даже не стал слушать. Ему надоело. Он схватил свой меч и приставил его к подбородку кузины. Та мгновенно замолчала, а по острию стекла пара капелек крови. - Пей, - твердо сказал юный лев. На этот раз королеве ничего не оставалось, кроме как покорно отхлебнуть из кубка. - Почему ты трахалась с трупом, шлюха?! - вспылил Лансель, отложив меч, после того, как его сестра сделала глоток. - Ты предпочла меня трупу? - Ты подвёл меня, ты жалок и сла... Львёнок вновь всыпал кузине. - Да, ни то что твой родной брат... Он ведь такой смелый и сильный. А так бы смог твой Джейме, а? Он поднес чашу к губами Серсеи и вновь приказал пить. Та поморщилась и отстранилась, за что Лансель мгновенно выплеснул вино ей в лицо. Оно смыло остатки муки, а королева слабо помотала головой, закрыв глаза. Их явно защипало, ведь Серсея слабо вскрикнула, а на их уголках выступили рефлекторные слезы. «Попал» - подумал Лансель и ухмыльнулся. Пока королева пыталась самостоятельно промыть глаза от вина, её кузен снова наполнил кубок и вернулся на кровать. - Пей, - тон рыцаря сменился на сладко учтивый, но с явной издёвкой. - Да ты... - стала говорить Серсея, но Лансель ее прервал. - Было мало? Дочь Тайвина вновь была вынуждена снова покорно выпить бокал. Юный лев оторвал ещё кусок простыни и аккуратно промокнул им лицо кузины от вина, после чего начал поглаживать ее по голове и плечам. Всякий раз, когда та что-то пыталась сказать, он всякий раз подносил вино к ее рту и приказывал пить, а та была вынуждена подчиниться, не желая ещё раз получить напиток прямо в лицо. Так Лансель влил в королеву два бокала. Налив третий, он опять сел рядом, но рука его переместилась на грудь родственницы. Серсея приоткрыла рот, а рыцарь поднес к нему кубок, но та вдруг сказала: - Не буду. - Пейте, Ваше Величество, прошу вас, - снова наигранно сладким и учтивым тоном заговорил Лансель. - Не буду, - также твердо ответила ему кузина. - Убери руки, немедленно. Юный лев хмыкнул, после чего слегка улыбнулся. Отставив кубок, он схватил сестру за волосы у макушки и запрокинул ее голову вверх, после чего схватил за нос и сжал его со всей силы. Серсея подавила крик, не желая открывать его, но спустя меньше, чем полминуты, королева сдалась. Ее губы разомкнулись и она начала жадно глотать воздух. Только вот внутрь влился не долгожданный кислород, а вино. Её кузен, схватив штоф, лил прямо из него в глотку сестры. Она начала захлебываться и давиться напитком, пытаясь его выплюнуть. Красная жидкость потекла из бурлящего рта королевы, стекая по щекам и капая на платье. Через пару секунд её горло прожгло, будто она проглотила горсть иголок, из-за чего ей стало ещё хуже. Рассмеявшись, Лансель поставил штоф на ларь и отпустил королеву. Та, сглотнув малую часть вина, выплюнула остальное на пол, залив им полыл и подавив рвотный позыв. На щеках Серсеи вновь выступили слёзы. - Прекрати, - с трудом и отдышкой медленно проговорила она, но всякие твердость и высокомерие пропали из ее тона. Лансель именно этого и ждал. Пока кузина набиралась воздуха, он жадно мял её грудь. Как только королева, по мнению рыцаря, закончила, Лансель впился в ее губы, не отпуская ее мягких мест. Поцелуй вышел грубоватым и весьма коротким, но юного льва это вполне устроило. Королева вновь попросила кузена остановиться, но тот, не слушая, дёрнул за его платье и то сползло к поясу. Королева предстала перед ним в одной сорочке. Все как было раньше... Положив кузину на живот, Лансель стал стягивать с себя бриджи. Серсея лежала молча, не выказывая сопротивления, видимо, поняв, что это бесполезно. Конечно, Ланселю такое с рук не сойдёт, но теперь уже он не думал об этом вообще. Желанная им женщина, после всего пройденного, наконец его. Стянув с себя штаны, Лансель навалился на королеву. Руки его сорвали сорочку с плеч сестры, а после легли на обнаженные груди и сжали их. Видимо, сжали слишком сильно, ведь Серсея зашипела от боли, но ее двоюродного брата это совершенно не волновало. Возбуждённый до предела, он наконец вошёл в лоно своей кузины, заставив ту простонать. Юный лев впервые за последний месяц почувствовал себя счастливым, оседлав Серсею. Подумать только, он взял силой королеву. Он, робкий, почти лишенный смелости, её же игрушка, смог. Об этом, впрочем, Лансель почти не думал. Он вообще, пожалуй, ни о чем не думал, наслаждаясь моментом. Ланнистер был близок к оргазму, как, наверное, и Серсея, когда дверь покоев широко распахнулась. Королева, впервые за время акта подняла голову, чтобы посмотреть, кто пришел, но рыцарь, похоже, даже не обратил на это внимание. - Джейме... - отрывисто прошептала Серсея. Когда парой шагов королевский гвардеец достиг постели, Лансель наконец излился семенем и в удовольствии запрокинул голову. Меч своего кузена и его искаженное гневом лицо - последнее, что увидел молодой лев. Он не успел ничего осознать, когда клинок отделил его голову от тела. Зато он явно умер счастливым... Сестра бросилась в объятья родного брата, после чего они сразу же сошлись в страстном поцелуе. Отпрянув, Серсея тихо сказала: - Он... Он взял меня силой. - Это уже неважно, он мёртв, - отрывисто сказал разгоряченный Джейме. - Как и... Хелган, давай сюда! - обратился он к другу. С явным отвращением сир Хелган бросил труп рыжего мужчины без рук на пол и параллельно закрыл дверь. На улице послышались звуки борьбы и звон стали, но никто не обратил на них внимания. - Жених приехал, - усмехнулся гвардеец. - Твой. - Это... - вопросительным тоном произнесла королева. - Эдмар Талли, сын лорда Хостера. Отец хотел помириться с речными крысами и выдать тебя за него. И тогда я... Я... Он сделал паузу и тяжёлым взглядом посмотрел в глаза сестре. - Я застал его в палатке... Он... Точнее, его трахал Эдмар... В общем, я убил обоих. Серсея вновь заключила брата в объятья и повалила на кровать. - Плевать, Джейме, плевать... Мы будем вместе. Вместе до конца жизни... Они вновь сошлись в долгом поцелуе. Гвардеец принялся нервно и быстро стягивать с себя рубаху и бриджи. Наблюдавший за всем этим Хелган отвел взгляд, вспоминая о собственной сестре и жарких ночах с ней. Когда брат с сестрой уже полностью голые ворочались в постели, то ли готовясь к нему, то ли уже начав соитие, дверь комнаты опять широко распахнулась. В воздухе раздался свист, после чего в плече Джейме вырос арбалетный болт. Хелган обернулся. В дверях стоял высокий, заросший волосами и бородой человек. В руках он держал арбалет, а на груди красовался герб - три куриных яйца на синем поле. Он тут же бросил арбалет и выхватил меч, направившись к кровати. Сир Джейме, раненый и голый, схватился за лежавший рядом меч, вскочил с кровати, собираясь защищаться, но подскользнулся на луже вина и, потеряв баланс, получил точный колющий удар в грудь. Испустив дух, Цареубийца свалился к трупам Эдмара, Ланселя и Аурана. Сестра его попыталась уклониться от атаки, но все равно в буквальном смысле потеряла голову. В проходе замелькали люди, видимо, латники, на чьих гербах был спящий лев. - Старый мерзавец, - послышался слабый и хриплый, но вместе с тем усмешливый голос откуда-то с пола. - Всё-таки пришёл... Хелган не обратил на это никакого внимания и выхватил свой меч. Он, в отличии от всех, кроме рыцаря с яйцами на гербе, был облачен в доспехи. Его противник же наоборот, меч опустил. - Я сир Ивар Бигболлс, - представился он. - Мы не враги, сир Хелган. Наша задача - уничтожить этот город грехов и изжить эту порочную семейку. - Джейме был моим другом... - попытался ответить Хелган. - Лучше выбирайте друзей, сир, - прервал его Ивар, усмехнувшись. - Лучше взгляните в окно. Сир Трош подошёл к окну, выходившему в один из дворов замка, где увидел, как люди с теми же гербами со спящим львом расстреливают из арбалетов и луков латников Ланнистеров, облачённых в красные плащи. Те пытались чем-то ответить, но тех, кто сумел вступить в рукопашную, в ней же убивали. Посмотрев чуть дальше, за стену Красного замка, Хелган понял: город горит. Впрочем, его осмотр происходящего быстро прервали: в комнату вошёл ещё один человек. Рыцарь обернулся и узрел беловолосого человека валирийской внешности с гербом дома Веларионов на груди. - Что тут у вас, а? - спросил он. - Шлюха и Цареубийцы мертвы, кто-то из их рода, Лансель кажись, тоже мертв, лорд Монфорд. - Ясно. Киван тоже уже мертв. Тут лорд Веларион окинул комнату и среди устилавших пол тел заметил труп своего незаконнорождённого, а вместе с тем не слишком удачливого брата и усмехнулся: - Что он тут делает? Он же сдох позорной смертью ещё с месяц назад. - Пошел ты, - отозвался хриплый голос с пола. Видимо, это говорил сам Ауран. - О, так ты живой? Прекрасно, всё-таки будешь лордом Блэкмонт. - Чтобы тебе ебало набить, я уж оживу! Ауран, успев натянуть бриджи, вскочил и схватился за первый попавшийся меч. Ланселя, кажется. Его тело было усеяно многочисленными ранениями, несовместимыми с жизнью, да и в целом оно все напоминало труп, но глаза его блестели жизнью. Братья сошлись в схватке на мечах, постоянно перекидываясь нецензурными колкостями, а Хелган, совершенно ничего уже не понимая, опёрся на стену и сполз на пол. Это безумие начало сводить и его с ума... Пока братья выясняли отношения, Ивар решил отметить фактически удачное окончание боя, поэтому решил допить вино, ранее принесенное Ланселем. Спустя пару минут боя, один из Веларионов заметил это, после чего тут же предложил: - Отпиздить друг друга мы всегда успеем, а вот эль после часа угря не подают. - Да, ты прав. Я знаю хороший кабак на Рыбной площади, наведаемся туда. - Пошли, у нас мало времени. Перекидываясь шуточками странного содержания, братья бодро покинули комнату, оставив двух рыцарей наедине. - Вспомнил! - стукнул себя по голове Ивар. - Ты был кое-кому нужен. Подожди. Он тоже вышел из комнаты, оставив ничего не понимающего Хелгана наедине с самим собой. Тот старался никак не воспринимать происходящее, думая о сестре и параллельно молясь всем известным ему богам вернуться домой. Вскоре, впрочем, Ивар вернулся. А вместе с ним в комнату зашли некие Ник, Ивуш, Нап, Касатка, Шапи, Мигаль, Лалачкин, Свят и некоторые иные лица. Встав полукругом перед сходящим с ума рыцарем, они хором затянули: «Там! Та-тарам-тара-там! Та-тара-тара-там-трататара-тара-там, та-та! Зелёный слоник в наш оркестр пришел, Зелёный слоник нам трубу принёс, Когда ребята уходили, Зелёный слоник на трубе играл! Играл про то, как плохо в клетке жить, Как плохо есть проклятую еду, Как плохо всем, а хуже всех ему - Зелёному слонику! Тра-тра-та-та-та!» Олег проснулся в холодном полу и подскочил на кровати. Ему захотелось вздёрнуться.