Разрушенная тишина

Книга была старой и потрёпанной, и каждое слово в ней уже отпечаталось в памяти Тома, оставив горько-сладкое послевкусие. Библиотека сиротского приюта Вула удручала скудостью выбора, поэтому за свои восемь лет Том уже прочитал всё, что в ней было, по крайней мере, несколько раз. Книга, которую он держал в руках, не была исключением, но она была увлекательной, и читать её было предпочтительнее, чем ничего не делать или, того хуже, общаться с другими сиротами. — Верни мне мою куклу! Верни её, или я расскажу миссис Коул! — пронзительно закричала Эми, и губы Тома дёрнулись от отвращения. Какие же они все жалкие. Почему он должен тратить время на то, чтобы быть с ними на улице? Он бы предпочёл остаться в своей комнате, подальше от всего этого шума и ребячества. — Смотрите! — голос Билли был таким взволнованным, что Том невольно поднял голову от книги. — Ещё один идёт! Приют был не самым популярным местом, но порой сюда приходили идиоты, желающие стать родителями, выбирая самых серых среди серых. Первые годы Том жадно смотрел на них, улыбался, когда они улыбались, вежливо отвечал на самые бессмысленные вопросы, надеясь на то, что в этот раз выберут именно его. Что его потенциал наконец-то увидят и признают. Но что-то неизбежно разрушало впечатление, которое ему удалось произвести. Миссис Коул, старая корова, всегда старалась спрятать его от любознательных взрослых, представляя его последним или шепча о нём разные гадости, пока они не начинали бояться даже посмотреть в его сторону. Горечь и обида быстро сменились яростью, которая тут же сменилась безразличием. Пусть эти родители выбирают других детей. Пусть продолжают свою бессмысленную, скучную жизнь. Тому было суждено достичь большего, лучшего, и ему не нужна была ничья помощь в достижении этого. Остальные тут же затихли, с нетерпением глядя на ворота. Они медленно открылись, и вошел молодой человек, невысокий и худой, с копной темных, непослушных волос на голове. Он сделал несколько шагов внутрь и остановился, когда дети ринулись к нему, тихонько приветствуя его и улыбаясь самым фальшивым, отвратительно приторным образом. — Вы пришли за мной? — прохныкала Сара, и даже со своего места Том заметил, как расширились глаза мужчины, а затем он неловко сдвинулся с места, явно испытывая дискомфорт от такого внимания к себе. — Вы отвезёте меня домой? — спросил Роберт, их последнее самое маленькое пополнение. Том с презрительной насмешкой наблюдал, как глаза мужчины еще больше расширились и как он почти беспомощно посмотрел на детей, после чего отвернулся от них и поспешно вышел за ворота. Что ж, это было быстро. Ну и слабак. Презрительно фыркнув, Том снова сосредоточился на своей книге, слушая, как другие принялись разочарованно перешептываться. Иногда случалось и такое. Маленькие идиоты перебарщивали, и не-родители убегали в слезах, слишком расстроенные необходимостью выбирать одного и оставлять других с разбитым сердцем. Но этот мужчина установил совершенно новый рекорд. Книга снова начала затягивать его, размывая контуры раздражающего серого мира, но новый всплеск возбуждения, а также недоумения детей заставил Тома оторваться от чтения. Нахмурившись, он поднял глаза и увидел, как этот же мужчина снова заходит внутрь. На этот раз он держал в руках несколько десятков плюшевых игрушек, и Том уставился на них, гадая, сколько это могло стоить и где он смог так быстро их достать. — Вот, — пробормотал мужчина, и его голос был настолько тихим, насколько Том мог ожидать от столь неловкого эмоционального человека. Вскоре каждый из двадцати одного ребенка держал в руках свою игрушку, прижимая её к груди и с благоговением глядя на мужчину. Каждый, кроме Тома. Мужчина ни разу не взглянул на него, как будто тот был недостоин его внимания. Вероятно, он не заметил бы его, если бы не принес для него игрушку. Отвержение было постоянным спутником Тома, но он все равно чувствовал, как горечь бурлит внутри него, нашептывая ядовитые слова в уши. Нежеланный. Незначительный. Невостребованный. Сцепив зубы, Том невидящим взглядом уставился в книгу, хотя каким-то образом по-прежнему осознавал, что этот человек делает. Он начал пробираться сквозь детей к входной двери, одаривая всех нерешительной, извиняющейся улыбкой, как послушный дурак. — Смотрите, — прошептала Эми, — этот уродец не получил игрушку! Том непроизвольно напрягся, по-прежнему не поднимая глаза. — Даже те, кто никогда его не видел, не хотят тратить на него деньги! — радостно воскликнул Билли. Том поднял голову и уставился на них, его ярость стремительно нарастала, разгораясь в жилах. Что-то ещё начало нарастать в нём, что-то тяжёлое и покалывающее, но, прежде чем он успел направить эту энергию на кого-то, мужчина внезапно остановился и повернулся лицом к остальным. — Вообще-то, — произнёс он, и Том поразился тому, как холодно и твердо прозвучал его голос, — я собираюсь усыновить его. Во дворе воцарилась мертвая тишина. Дети переглянулись, а Том застыл на месте, пытаясь понять, правильно ли он его услышал. Мужчина снова зашагал, по-прежнему отказываясь смотреть на Тома. Когда он скрылся в здании, Том наконец сбросил с себя оцепенение и плавно вскочил на ноги, закрыв книгу. Ничего не говоря, он направился к двери, заставляя себя идти спокойно, хотя сердце колотилось в нехарактерной для него тревоге. Это что, какая-то шутка? Мужчина даже не взглянул на него, откуда ему знать, о ком говорили остальные? И почему он вообще захотел его усыновить? Как только дверь закрылась, погрузив его в полумрак, Том позволил себе ускориться. Он догнал мужчину на лестнице. — Вы солгали? — негромко спросил он, смерив его подозрительным взглядом. Мужчина остановился, заколебался, а затем повернулся к нему лицом, с неохотой, словно не желая смотреть на него. — Нет, — ответил он. — Я не лгал. Том моргнул, не ожидая такого ответа. Это казалось нелогичным. Он никогда раньше не видел этого незнакомца, и было очевидно, что тот не желает с ним общаться. Да, он не отводил взгляда, но от него исходила неохота и что-то такое, чего Том не мог определить. — Итак, вы хотите меня усыновить. — произнёс он. — Да. — А вы хоть знаете, кто я такой? Губы мужчины скривились в сухой ироничной улыбке. — Том Реддл, — тихо сказал он. — Восемь лет. Больше он ничего не добавил, и Том почувствовал, как в нем нарастает разочарование. — Кто вы? Последовала ещё одна странная улыбка. — Гарри Поттер. Хотя я не думаю, что это имя тебе о чём-нибудь говорит. Том пристально посмотрел на мужчину, отмечая его волосы, тонкие черты лица, глаза. Зеленые, странно яркие. Если подумать, несмотря на разный цвет глаз, они были чем-то похожи. Неужели?.. — Ты мой отец? — Ему было неприятно, что он споткнулся на этом слове, и еще более неприятно, что его сердце пропустило обнадеживающий удар. Фамилия его отца должна была быть Реддл, но кто знал, что могло измениться за эти годы? Гарри Поттер выглядел ошеломленным, и его реакция была достаточным ответом. Том выпрямился, с вызовом сузив глаза. — Нет. — запоздало ответил Поттер, и в его голосе прозвучала почти грустная нотка. Затем он вздохнул. — Я понимаю, что у тебя есть вопросы. Я думал сначала поговорить с миссис Коул, но раз ты уже знаешь мои планы… Пойдём в твою комнату. Там мы сможем поговорить. Том поколебался, обдумывая эту просьбу. Он не был идиотом. Идти в свою комнату с незнакомым взрослым было не самым разумным решением, но он почему-то не чувствовал от него никакой опасности. Его инстинкты всё ещё дремали. — Хорошо. — сухо сказал он. — За мной. Они молча поднялись по лестнице. Когда они добрались до комнаты 27, Том позволил Поттеру войти первым, внимательно наблюдая за ним, после чего закрыл дверь и сел на кровать. — Я видел тебя с твоей группой несколько дней назад. — Поттер больше не смотрел на него, вместо этого рассматривая свои руки. — Я сразу понял, что ты не такой, как все. В груди Тома взорвался восторг, но он поспешил придать своему лицу правильное выражение. Он не собирался поддаваться на лесть. Он не был настолько наивным. — А чем я другой? — проницательно спросил он. — Ты когда-нибудь делал то, что никто не мог объяснить? Что-то необычное? Волнение разгорелось ярче, и Том сжал руки в кулаки, стараясь сохранять спокойствие. — Да! — в его голосе всё ещё звучало чрезмерное нетерпение. — Иногда я могу заставить других делать то, что я хочу. Я могу управлять их действиями. Я могу перемещать предметы, не прикасаясь к ним. Его способности были крайне непоследовательны, но Том не собирался говорить об этом Поттеру. Он хотел казаться могущественным, хотел… Что, если это была ловушка? Какая-то проверка, которую организовала миссис Коул, как та, что была со священником два года назад, и Том стал её участником… Но Поттер кивнул, как будто уже ожидал его ответа. — Я так и думал. — произнёс он, и, поскольку в его голосе не было упрёка, Том слегка расслабился. — Я знаю, что другие презирают тебя за это. Люди жестоки, когда сталкиваются с тем, чего не понимают. — Это потому, что они обычные. Я особенный. Единственный в своём роде. Поттер резко поднял голову, и его глаза снова стали холодными. — Не единственный в своём роде. — резко сказал он. — Есть и другие, такие как ты. Как я. И это не делает кого-то ещё обычным. Мы все люди, просто мы… разные. Том насмешливо хмыкнул, но, прежде чем он успел ответить, в его голове промелькнуло ещё кое-что. Поттер намекнул, что он тоже был особенным. Как Том. — Ты тоже можешь делать всякие штуки? Какие именно? — спросил он. Поттер одарил его маленькой, но, похоже, искренней улыбкой. Его глаза на мгновение скользнули к шкафу Тома, но затем он отвёл взгляд. В следующую секунду его руки засветились, и он извлёк из воздуха маленькую игрушечную змейку. Том ахнул и жадно уставился на нее. — Это оттуда ты достал все эти игрушки? — спросил он, его мысли мчались вперёд, планируя, рассчитывая. — Нет. — смущённо усмехнулся Поттер. — Я не могу сделать настоящую игрушку только при помощи магии. Я купил те, другие игрушки, в настоящем магазине. Достав странную палочку, Поттер взмахнул ей, и игрушка исчезла. — Магия. — прошептал Том. — Если у нас есть магия, значит, мы… — Волшебники. — взглянул на него Поттер, и вся холодность исчезла. В его глазах появилось сочувствие. — Я понял, что ты волшебник, когда увидел тебя. Я знаю, каково это — быть рядом с людьми, которым ты не нужен, которые ненавидят тебя за то, что ты существуешь. Поэтому я решил помочь. Тома всё ещё переполняла радость, но в нём бурлила и настороженность. Поттер был сплошным противоречием. С другими сиротами он вел себя как добродушный дурак, пока они не переходили какую-то его личную границу. Затем он становился холодным и пугающим. Сначала он не смотрел на Тома, а когда смотрел, его взгляд был настороженным и почти враждебным. Теперь он ощутимо потеплел к нему, но надолго ли? И как всё это объясняет его желание усыновить его? — А много ли таких, как мы? — Да. Не так много по сравнению с маглами — это неволшебники, но мы склонны держаться вместе. — Ты усыновляешь всех детей-волшебников, которых видишь? — холодно спросил Том, и лицо Поттера потемнело. — Нет. — ответил тот, выдержав паузу. — Большинство детей-волшебников живут в семьях. Я… Последовала ещё одна пауза. — Я недавно в Лондоне. Я приехал издалека. У меня нет семьи, я потерял друзей, и мне одиноко. Поэтому я уже подумывал об усыновлении ребёнка, когда увидел тебя. Мне показалось, что это судьба. Том ничего не ответил, лишь с подозрением наблюдая за ним. Он не знал, почему, но сомневался в истории Поттера — возможно, из-за того, насколько абсурдно она звучала. Он сам никогда бы не подумал о том, чтобы усыновить кого-то по такой жалкой причине. С другой стороны, он не был большинством людей. И если Поттер был дураком, это было выгодно Тому. — Хочешь пойти со мной? — нерешительно спросил Поттер. — У меня есть дом. Ничего особенного, но он лучше этого места. Я могу научить тебя основам магии, пока тебе не исполнится одиннадцать. Том сразу же насторожился. — А что будет, когда мне исполнится одиннадцать? — Ты отправишься в Хогвартс, это школа для волшебников. Я смогу рассказать тебе об этом подробнее, когда мы уладим все формальности. Итак, что скажешь? Хотел бы ты… — Конечно, хотел бы. — отрезал Том. Что за идиотский вопрос! Потом он понял, что был груб, и, как только он увидел, как Поттер напрягся, ему это не понравилось. Так не пойдёт. Том должен был стараться изо всех сил. Он должен был поддерживать добрые отношения с Поттером, чтобы иметь возможность использовать его. — Кто бы не хотел покинуть это место? — добавил он гораздо мягче, и Поттер, идиот, тут же смягчился в ответ. — Я так и думал. — пробормотал он. — Почему бы тебе не собрать свои… вещи? Он снова посмотрел в сторону шкафа. — Я пойду поговорю с миссис Коул, и если всё пройдёт хорошо, то вернусь за тобой примерно через полчаса. Том кивнул, внимательно наблюдая за тем, как Поттер направился к двери. Потом он ушел, и в комнате Тома снова воцарилась звенящая тишина. Он был волшебником. Он был особенным. Если бы он узнал больше, то смог бы контролировать свои способности гораздо лучше, и тогда не нашлось бы человека, способного противостоять ему. Он еще не был уверен в Поттере, в том, является ли он активом или угрозой, но пока что это было так. Он был волшебником. Счастливая, ликующая улыбка искривила губы Тома, и как бы он ни старался, ему не удалось её подавить.

***

Миссис Коул была немного зелёной, когда пришла проводить его. Она то и дело бросала тревожные взгляды на Поттера. Сначала Том не мог их понять, но подсказку, как ни странно, ему дала Эми. — Он поймёт, какой ты урод, и привезёт тебя обратно. — прошипела она на ухо Тому. — Только подожди. Сделаешь что-нибудь, что ему не понравится, и вернёшься сюда навсегда. Том холодно посмотрел на неё. Он представил, как втыкает иголки в её глаза, пока они не начнут кровоточить. Он представил, как вырывает её язык из её грязного рта и заставляет её съесть его. Он попытался подключиться к своей магии, направив ее на Эми, но, хотя он явственно ощущал, как какая-то сила бурлит в его крови, ничего не происходило. Он попробовал усерднее, и Эми вдруг вскрикнула, поднеся руки к глазам. Крови не было видно, но она продолжала кричать от боли, и Том улыбнулся ещё шире, наблюдая за этим. Затем его взгляд упал на Поттера, и улыбка померкла. Поттер посмотрел на него в ответ, и на его лице снова появилось пустое выражение. Его зеленые глаза излучали лед, и в голове Тома снова зазвучали издевательские слова Эми. Именно об этом и беспокоилась миссис Коул. Она думала, что Поттер вернёт его обратно и создаст проблемы для приюта, испортив его репутацию. Как будто было что портить. И всё же они были правы, как бы Том не хотел этого признавать. Поттер мог отправить его обратно. Том зависел от него. И пока он не приобретёт влияние, ему придётся подчиняться ему, делать всё, чтобы мысль о том, чтобы избавиться от него, даже не приходила Поттеру в голову. — Я готов, — невинно сказал Том, сжимая свою маленькую сумку. Эми перестала плакать, и Поттер, кивнув, зашагал к выходу. Остальные дети провожали Тома завистливыми и ненавидящими взглядами, и Поттер, должно быть, уловил их, потому что внезапно замедлил шаг, подождал Тома, а затем взял его за руку. Том не любил, когда к нему прикасались так небрежно, но в данных обстоятельствах он не возражал. Ухмыльнувшись маленьким дурачкам, он крепче сжал руку Поттера. И зашагал в новый мир.

***

Тошнота от резкого перемещения по пространству, напомнившему Тому сам космос, сильно засела у него в желудке, но сам факт возможности путешествовать подобным образом не давал ему этого заметить. За несколько секунд они пересекли весь город и, возможно, даже за его пределами. Сколько возможностей открывали такие путешествия? Освоив транспорт, Тому не придется тратить время на его использование. Это сэкономит ему часы. Часы, которые он мог бы потратить на что-то полезное, например, на сбор новых знаний. Поттер должен был учить его. А до тех пор Том будет вести себя как можно лучше. Дом Поттера был просторным, но почти пустым. Казалось, что Поттер никогда не бывал здесь раньше, поэтому Том снова стал настороженно наблюдать за ним. — Я не успел ничего с ним сделать. — ответил Поттер на его невысказанные мысли. — Я переехал несколько дней назад. Кроме того, это будет и твой дом. Как ты смотришь на то, чтобы вместе оформить интерьер? Том остановился, ошёломленный таким предложением, и что-то в его груди дрогнуло. Украсить дом? Делать здесь всё, что он хочет, как будто дом действительно принадлежит ему? Ему понравилась эта идея. Очень понравилась. — Хорошо. — осторожно сказал он. — Где я буду спать? Поттер рассеянно взъерошил свои тёмные волосы. — Где захочешь. — ответил он. — Можешь выбрать любую комнату. Кроме моей, конечно. Пойдём, я покажу тебе, что у нас тут есть. Том обхватил сумку руками и последовал за Поттером вверх по лестнице. В доме было восемь спален, и после тщательного обдумывания он выбрал ту, которая была дальше всего от Поттера. Он не хотел, чтобы его тревожили. И он хотел слышать приближение Поттера издалека — так будет безопаснее. — Вот эта, — сказал Том, кладя сумку на кровать. Поттер кивнул, и он, казалось, почему-то испытал облегчение. Он радовался, что Том хочет быть подальше от него? — Давай превратим эту кровать во что-то более удобное. — пробормотал он. Взмах палочки, и кровать внезапно изменилась, увеличившись в размерах и став выше. Появился зеленый балдахин, предлагая дополнительное убежище, и Том тихо ахнул, не в силах сдержать восторг. Кровать теперь выглядела по-королевски, словно сошедшая со страниц книг, которые он читал в приюте, дрожа под тонким одеялом. Роскошная, дорогая — достойная его. — А можно то же самое сделать со стенами и полом? И с потолком? — требовательно спросил он. Поттер бросил на него странный, разочарованный взгляд, и Том тут же опомнился. — Спасибо. — пробормотал он и попытался улыбнуться. — Выглядит чудесно. Поттер, казалось, не был доволен — на самом деле его лицо стало ещё более измождённым, как будто он видел манипуляции Тома насквозь, и это его расстроило. — Я не могу сделать то же самое ни с чем другим. — наконец ответил он. — Я преобразил уже имеющуюся кровать. Остальное придётся купить. Почему бы тебе не распаковать сумку, чтобы мы могли решить, что ещё тебе нужно? Том пожал плечами, но спорить не стал. Вскоре все его вещи были разложены на кровати, и, как ни странно, ему стало почти неловко от того, как мало ему принадлежит. Поттер некоторое время ничего не говорил, а когда заговорил, его голос был ровным. — Эти три вещи. Они твои? Напряжение тут же накалилось внутри него, и Тому не нужно было смотреть, чтобы понять, что имел в виду Поттер. Серебряный крестик, маленькая кукла и порванное плюшевое сердечко. Его маленькие победы, то, чем он безмерно гордился. Вряд ли Поттер воспринимал это по-своему. — Ну? Интонации Поттера стали резче, и Том неохотно ответил: — Нет. — Я так и думал. Поттер смотрел прямо на него, и, хотя Том в своей жизни сталкивался с гораздо более устрашающими мужчинами, впервые на его памяти он почувствовал себя неловко. Казалось, Поттер видит его насквозь. — Зачем воровать у других? — спросил он, наклонив голову. — Это не то, чего бы ты хотел для себя. Почему ты хочешь причинить боль тем, кто слабее тебя? — Почему ты решил, что они слабее? — Потому что я видел тебя и видел их. Ты — сильнейший среди них, с магией или без нее. То, чего тебе не хватает в силе, ты компенсируешь хитростью. Гордость и счастье переполняли его, и Том поднял подбородок, воодушевленный тем, что Поттер именно так о нем и подумал. Да. Да, он был сильным. Он был особенным. — Если люди слабы, они заслуживают того, чтобы потерять то, что у них есть. Если они не могут за это бороться, значит, они этого недостойны. — Значит, ты забираешь это у них. Как хулиган. Воодушевление улетучилось, заставив Тома нахмуриться. — Они заслужили это. — резко повторил он. — Нет ничего сильного в том, чтобы нападать на тех, кто слабее тебя. — так же резко возразил Поттер. — Если ты гордишься своей силой и хочешь бросить кому-то вызов, делай это с теми, кто тебе равен. Делай это с теми, кто сильнее тебя, если ты чувствуешь себя особенно авантюрным, но не нападай на слабых. Потому что это не лестно в первую очередь для тебя. Том сузил глаза, размышляя об этом. Возможно… Возможно, Поттер в какой-то степени был прав. Играть в игры с другими сиротами было так же увлекательно, как мучить котенка. Старшие дети и раньше доставляли ему проблемы, но даже тогда Том не назвал бы их достойными противниками. Их возраст и физическая сила не заслуживали уважения. Это подводило его к другой проблеме. — Никто мне не ровня. — с усмешкой сказал Том. Он не заботился о том, чтобы произвести хорошее впечатление на Поттера, по крайней мере, в данный момент. Что-то в этом человеке просто вытаскивало на поверхность всю его порочность. — Может быть, в приюте — нет. — неожиданно признался Поттер. — Но теперь, когда ты живёшь со мной, у тебя более широкий спектр возможностей. Вместо того чтобы преследовать тех, кто не может дать отпор, почему бы тебе не сосредоточиться на мне? Что? На свет вылезла ещё одна странность Поттера: каким-то образом ему всегда удавалось застать его врасплох. — Что ты имеешь в виду? — спросил Том, нахмурившись. — То, что я сказал. — улыбнулся Поттер, на этот раз немного теплее. — Если тебе нужно проверить свои силы, будь то магические способности или хитрость, подойди к этому творчески. Я более чем способен быть твоим противником. — Но ты… — Что я? Как же Том не хотел этого признавать. — Ты знаешь больше магии, чем я. — сказал он сквозь стиснутые зубы. — Конечно, ты победишь. Пока что. — Тем больше причин стараться изо всех сил. — Поттер улыбнулся шире. — Кроме того, я думаю, ты меня неправильно понял. Я не имею в виду, что ты должен вести настоящую войну против меня. Но если тебе нужен вызов, как я думаю, ты, ты можешь найти его способами, которые не влекут за собой никакого реального вреда. Начнём с готовки. У Тома отпала челюсть. — Что? — пробормотал он. — При чём тут готовка? — Я скоро приготовлю ужин. Почему бы тебе не попытаться сделать что-нибудь, чтобы испортить его? Потрясение было настолько сильным, что Том несколько секунд не мог прийти в себя. Поттер что, спятил? Какой смысл вообще имела эта безумная, детская идея? — Какой в этом смысл? — спросил Том с недоверием. — Я голоден. Зачем мне портить себе ужин? Поттер, ублюдок, осмелился закатить глаза. — Не говори глупостей, конечно, я тебя накормлю. Но мы можем заключить пари. Если я выиграю, мы съедим то, что я приготовил. Если выиграешь ты, я приготовлю то, что ты захочешь. Всё, что захочешь. — Что угодно? — уточнил Том, и Поттер торжественно кивнул. — Всё, что угодно. Даже если таких ингредиентов не найдётся в Англии. Это было… интересно. В голове Тома тут же пронеслись все возможные и невозможные рецепты, но он мало что знал о еде — в приюте было очень ограниченное меню, и он точно не хотел когда-либо пробовать что-то из него. Придётся навести справки. — Договорились. — произнес он вслух, не в силах бороться с волнением, которое стремительно распространялось по нему. — Как мы будем это делать? — Мы будем готовить вместе. Если я поймаю тебя на том, что ты мешаешь процессу, у тебя будет шанс попробовать еще раз, но уже на другом этапе приготовления. — Отлично. — Том застегнул молнию на сумке и снова повернулся к Поттеру, его лицо пылало решимостью. — Пойдём.

***

Двадцать минут спустя Том резал овощи, наблюдая за тем, как Поттер снуёт по кухне. К своему сожалению, ему пришлось признать, что сегодня он не станет ничего делать, чтобы испортить блюдо. Сначала он должен был получше узнать кулинарные навыки Поттера, чтобы понять, что легче всего испортить, где можно проскользнуть незамеченным. Только после этого он начнет действовать. — Любопытно, почему ты выбрал именно эти вещи для кражи? — спросил Поттер, смешивая яйца в миске. Том недоверчиво посмотрел на него. — Потому что их владельцы раздражали меня больше всего. — ответил он. — И потому что они дорожили ими больше всего. — Трудно было их украсть? Почему он спрашивает об этом? — Нет. — Как реагировали дети? — Они плакали. — губы Тома растянулись в ухмылке, прежде чем он смог сдержаться. — Это было жалко. — Жалко. — задумчиво протянул Поттер. — Но ведь ты чувствовал восторг, когда брал игрушки, не так ли? — И что? — Скажи, что вызвало бы у тебя большее чувство восторга — красть у других или очаровывать их, чтобы они добровольно отдали тебе то, что им дороже всего? Том забыл об овощах и уставился на Поттера. — Очаровывать? — повторил он. — Ты имеешь в виду с помощью магии? — Нет. Я имею в виду искренне. Сможешь ли ты понравиться им настолько, чтобы они захотели отдать тебе эти вещи? Чувство удивления охватило его, и следующие несколько минут Том провел в тишине, обдумывая новую идею. — Я мог бы. — наконец пробормотал он. — Но это займёт время. — А разве победа не будет слаще? Чёртов Поттер. Неужели он всегда должен его удивлять? С другой стороны, Тому нравилось, что Поттер обращался с ним как со взрослым. Не урод, а кто-то, с кем он разговаривал на равных. Это было приятно. Он больше ничего не сказал, вернувшись к своим овощам, но слова Поттера продолжали звучать в его голове, закрадываясь в самые темные уголки. Очаровать других детей и заставить их добровольно подчиниться ему? Это было бы еще приятнее. Обмануть этих червячков так тщательно, чтобы они не могли понять его истинных намерений и жаждали самого его присутствия… Том улыбнулся, и эта улыбка не сходила с его губ весь вечер.

***

На следующий день Поттер взял его с собой за покупками. В первом магазине, который они посетили, была представлена разная одежда, и Том неловко стоял перед витриной, не зная, что делать. Он не знал, богат ли Поттер. Попросить ли ему что-нибудь скромное? Может, вчера он и позволил себе несколько раз сбросить маску, но сегодня он был собран и предельно вежлив. Не будет ли жадностью попросить какие-нибудь наряды? Сколько он может потребовать, чтобы Поттер посчитал это приемлемым? Краем глаза Том заметил, как Поттер потянулся к его плечу, а затем отдернул руку. Как будто мысль о прикосновении к нему была неприятна. Тёмная горечь, протягивая свои ядовитые руки, поднялась внутри него, и Том попытался её оттолкнуть. Что в нём было такого, что другой волшебник, тот, кто усыновил его, не прикасался к нему без крайней необходимости? Поттер не был похож на тех, кто жил в приюте. На маглов. Он был другим, и всё же казалось, что он за что-то презирает Тома. — Ты можешь выбрать всё, что захочешь. — неловко сказал Поттер. — У меня достаточно денег, чтобы позволить себе это. — Я бы так не сказал, глядя на то, что ты носишь. — холодно заметил Том, и лицо Поттера приняло странное выражение, как будто он не был уверен, смеяться ему или обижаться. — На самом деле мне всё равно, что на мне надето. — признался тот. — Но у меня такое чувство, что тебе не всё равно. Так что, как я уже сказал, выбирай что хочешь. Поттер был вечным противоречием. Он отказывался даже погладить его по плечу, но при этом был готов потратить на него целое состояние? Что ж, если уж он не знает цену собственным деньгам, Том не собирался с ним спорить. Вскоре он выглядел так же безупречно, как те богачи, которые иногда приезжали в их приют, набитые деньгами и престижем. От дикой радости и прилива сил у Тома закружилась голова, и он улыбнулся Поттеру прежде, чем успел обругать себя, чувствуя себя безмерно счастливым. Поттер ответил ему улыбкой, хотя и несколько тусклой. — Куда дальше? — спросил он. — Может, мороженое? Желудок Тома предательски заурчал, и губы Поттера снова дёрнулись. — Я буду считать, что это «да». — сухо сказал он. — Пойдем. Я знаю хорошее место неподалеку.

***

— У волшебников есть свои заведения? — спросил Том, когда они сидели в кафе. Поттер кивнул. — Да. Скоро я отведу тебя в Косой переулок, чтобы ты увидел мир, к которому принадлежишь. Мы не сможем купить тебе палочку, пока тебе не исполнится одиннадцать, но все равно будут вещи, которые тебе понравятся, например, книги. — Книги. — благоговейно повторил Том. Волшебные книги. Инструмент для раскрытия тайн и получения знаний. — Я научу тебя всему, что знаю о магии. О том, какой она должна быть, а какой нет. Но есть и магловские науки, которые, как мне кажется, тебе стоит изучить, поэтому нам нужно решить, хочешь ли ты пойти в школу или остаться дома со мной в качестве учителя. — Ты знаешь магловские науки? По лицу Поттера пробежала тень. — Да. — пробормотал он. — Первые одиннадцать лет своей жизни я провел в магловском мире, не имея ни малейшего представления о существовании магии. Том замер при этих словах, услышав больше, чем говорил Поттер. В его голосе была несомненная печаль, и что-то в нём создавало такое сильное чувство родства, что Том почти почувствовал себя слабым под его силой. Поттер, поймав его пристальный взгляд, поморщился. — Ты не единственный, кого называли уродом за то, что ты не мог контролировать. — мрачно подтвердил он. — И это еще одна причина, по которой я решил усыновить тебя. Это было слишком болезненным ударом, поэтому Том презрительно усмехнулся. — Чтобы иметь семью? — он вложил в это слово всё отвращение к этой идее, всё неизбежное разочарование, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы смутить Поттера. К его удивлению, Поттер только кивнул. — Да. — просто ответил он. — Единственная семья, которая у меня была, развалилась. Все, что я мог сделать для них — это начать заново. Вот это было более любопытно. — Развалилась как? — спросил Том, и Поттер заколебался. — Об этом я расскажу в другой раз. — наконец сказал он. — Короче говоря, один из моих лучших друзей умер. Моя лучшая подруга, его жена, уже не была прежней. Смотреть на то, как она угасает день ото дня, было невыносимо. — Значит, ты бросил её. — в голове Тома мелькнула смутная тревога, и он попытался изобразить сочувствующее выражение лица. Если Поттер смог бросить своего лучшего друга, он сможет бросить и его, если что-то пойдёт не так. Том не должен забывать о себе. Он должен стараться больше, свести свои промахи к минимуму. — Как я уже сказал, это не то, что я готов обсуждать сегодня. — Поттер сосредоточился на своём мороженом. Том хотел подтолкнуть его, но что-то подсказывало ему, что сейчас это делать не стоит. — Сколько тебе лет? — спросил он, и Поттер расслабился. — Двадцать пять. — ответил он, от чего Том недоверчиво фыркнул. — Ты выглядишь моложе. Поттер выглядел лет на девятнадцать. Было унизительно, что Том вообще мог рассматривать возможность того, что он — его отец. — Некоторые люди не могут позволить себе такую роскошь, как взросление. — загадочно сказал Поттер, и, прежде чем Том успел понять, что он имел в виду, добавил: — Так что ты думаешь о своем образовании? Ты предпочтёшь ходить в школу или… — Тебя. — выпалил Том. Когда Поттер просто уставился на него, он поспешил уточнить: — Я бы хотел, чтобы ты меня учил. Его ответ, казалось, понравился Поттеру — всё его лицо озарилось, а затем снова потемнело. — Хорошо. — сказал Поттер. — Завтра начнём.

***

Следующие недели были самым захватывающим и умственно насыщенным временем в жизни Тома. Поттер настаивал на том, чтобы в первой половине дня учить его магловским предметам, потом они обедали. После этого Поттер рассказывал ему о магии — часы за часами, заполненные объяснениями, фактами и предложениями. Он никогда не был конкретен: сколько бы Том ни просил, Поттер отказывался учить его настоящим заклинаниям, утверждая, что он ещё не готов, но Том был уверен, что со временем ему удастся изменить свое мнение. Теоретические основы магии были увлекательны. А история иерархии волшебников — тем более. — В мире волшебников многие ошибочно полагают, что кровь является фактором, определяющим достоинство человека. — говорил Поттер, его глаза были тёмными и скрытыми капюшоном. — Общество делится на маглорожденных, полукровок и чистокровных. Последние считают себя королевскими особами и относятся к остальным как к низшим, но в большинстве случаев они ничем не отличаются от остальных. По крайней мере, не в лучшую сторону. — Я так понимаю, ты не чистокровный. — язвительно заметил Том, и Поттер прищурился, глядя на него. — Нет. — холодно ответил он. — Я полукровка. И я провёл достаточно времени в мире волшебников, чтобы знать, что кровь не имеет значения. Это была явно больная тема. И это только укрепило Тома во мнении, что Поттер предвзят и, следовательно, не заслуживает доверия в этом вопросе. — Кровь не может не иметь значения. — сказал он. — Мы с тобой два дня назад обсуждали генетику. Черты характера могут передаваться по наследству. — Черты да, превосходство — нет. — Дети больных детей часто болеют сами. Логично, что дети чистокровных родителей обладают большей магией. — Нет! — Поттер с досадой захлопнул книгу. — Начнём с того, что чистокровные не обладают большей магией. Посмотри на себя. У тебя больше магии и талантов, чем у большинства детей твоего возраста. Я бы даже сказал, что ты самый магически сильный ребенок, которого я когда-либо видел. Неужели ты считаешь себя неполноценным только потому, что ты не чистокровный? Магически сильный. Поттер подумал, что он магически сильный. Поттер подумал, что он особенный, несмотря на все его разговоры о равенстве. — Может быть, я чистокровный. — с жадностью сказал Том. Это могло бы всё объяснить! Вот почему он так отличался от других: не только потому, что владел магией, но и потому, что даже по волшебным меркам он принадлежал к королевской семье. Если так… — Нет, ты не чистокровный. Слова Поттера врезались в мысли Тома, и тот напрягся, уставившись на него. — Откуда ты знаешь? Поттер смотрел на него странно, наполовину с сочувствием, наполовину с раздражением. — Твоя фамилия Реддл. — сказал он. — Миссис Коул сказала, что это фамилия твоего отца. Среди чистокровных волшебников нет Реддлов. Возможно, ты маглорожденный. Так, ещё раз, как ты думаешь, это делает тебя неполноценным? — Нет! — сразу же возразил Том, но в его животе уже воевали разочарование и ярость, почти заставляя его трястись от адреналина и волшебства, причём в большом количестве. Он не мог быть маглорожденным. Он отказывался в это верить. — Том, кровь никого не определяет. — Ты говоришь, как истинный полукровка. — бросил Том, и Поттер осмелился фыркнуть. — Пять минут назад ты ничего не знал о статусе крови в волшебном мире. Почему ты так веришь стереотипам, хотя даже не изучал эту тему? — Потому что ты предвзят. Почему я должен верить твоим словам? — Я прожил целую жизнь. Там, откуда я родом… — Голос Поттера внезапно оборвался, и он прочистил горло, ощутимо восстанавливая контроль над собой. — Были двое самых могущественных людей. И под могуществом я подразумеваю силу. Весь волшебный мир почитал их, хотя и по-разному. Не было никого, кто обладал бы большей магией или большими знаниями, чем они, и оба они были полукровками. Эти слова успокоили бушевавший внутри Тома тёмный поток, и он постепенно начал успокаиваться. Поттер мог быть глупцом, но он был честен. Именно таким он представлялся Тому. Он не стал бы лгать об этих могущественных полукровках только для того, чтобы выставить себя в выгодном свете. Словно почувствовав изменение его отношения, Поттер наклонился вперёд, и его лицо приобрело такое оживленное и яркое выражение, что Том заворожённо уставился на него. — Я был втянут в гущу войны этих стереотипов. — настойчиво сказал Поттер. — Я знал много людей. Моя лучшая подруга, Гермиона, маглорожденная, и она была самой выдающейся колдуньей из всех, кого я знал. Ее знания были настолько обширны, что многие чистокровные терпеть не могли ее из-за этого, зная, что никогда не смогут соперничать с ней, но они все равно уважали ее, несмотря на свои убеждения. Гермиона сделала для волшебного мира больше, чем любой из них, и они это знали. Другой мой друг, Рон… — Поттер глубоко вздохнул, явно пытаясь успокоиться. — Он был чистокровным. Он был замечательным человеком, но не был ни умным, ни сильным в плане магии. Он был средним. Как и я, полукровка. Гермиона была лучше нас обоих. Том попытался осмыслить всё, что только что сказал Поттер, и все, что он не сказал. После нескольких бесплодных попыток он был вынужден признать, что запутался. Поттер, говоря о своих друзьях, использовал разные времена. Было очевидно, что погиб Рон, а Гермиона была его женой, но даже при её упоминании Поттер метался между прошлым и настоящим. Ещё одна тайна. В конце концов Том раскроет её, как только убедится, что Поттер не собирается его прогонять. Потому что, несмотря на уроки, несмотря на всё время, проведённое вместе с Поттером, он по-прежнему вызывал у него противоречивые чувства. В большинстве случаев он отказывался прикасаться к нему даже случайно, и порой Тому казалось, что он заставляет себя находиться в его обществе. Поттер совершенно не хотел видеть его здесь. Невозможно было сказать, зачем он вообще с ним связался, если он так себя чувствовал, но это Тому было не нужно знать. Он останется с Поттером, чего бы это ни стоило. — Волшебники могут разговаривать с животными? — спросил он вслух, меняя тему. Информации о статусе крови, которую ему предстояло обдумать, было предостаточно — на сегодня хватит. Поттер был поражен. Его лицо все еще было раскрасневшимся, и Том впился в него глазами, сохраняя этот вид в своей памяти. Поттер был завораживающе эмоционален. Интересно, что Том мог сделать, чтобы завести его наиболее эффективно? — Нет. — запоздало ответил Поттер. — Многие не могут. — Многие? — Глаза Тома загорелись. Он держал свою способность разговаривать со змеями в секрете от Поттера не потому, что он её защищал, а потому, что сомневался, что это что-то значит. Если магия существует, то разговор со змеями относится к разряду обычных волшебных вещей, не так ли? Но если Поттер сказал, что многие волшебники не умеют разговаривать с животными… — Некоторые умеют разговаривать со змеями. — осторожно произнёс Поттер, и Том едва удержался, чтобы не наброситься на него и не начать трясти до тех пор, пока он не расскажет ему всё, что знает. — Какие? Скажи мне! — приказал он, вложив в последние два слова всё своё волшебство. Румянец сошел с лица Поттера. Его лицо похолодело, блеск в глазах потускнел, и Том сразу насторожился. За эти последние недели он сделал много выводов о личности Поттера. Да, Поттер был мягкосердечным и эмоциональным, но стоило нарушить одну из его границ, как он становился холодным. Первое ощущение Тома не было ошибочным. Поттер мог терпеть многое, даже то, что ему не нравилось — присутствие Тома было тому хорошим примером. Но как только его граница нарушалась, пути назад уже не было. Он отдалялся, становился замкнутым, и Тому приходилось вытягивать из него даже односложные ответы, прежде чем все возвращалось на круги своя. Он старался не думать о том, что произойдет, если однажды он переступит особенно важную границу. — На сегодня хватит, — ледяным тоном сказал Поттер. — продолжим в другой раз. Том смотрел, как он уходит, расстроенный, уже думая о том, сколько времени ему придется потратить на то, чтобы привести Поттера в нормальное состояние. Поттер никогда не реагировал на его навязчивые мысли, возможно, потому что сам был волшебником. Но однажды… Однажды это изменится. Однажды Том получит власть над ним, и он воспользуется ею при первой же возможности.

***

Украшение дома оказалось более увлекательным занятием, чем ожидал Том. Они часами ходили по магазинам и спорили о дизайне каждой комнаты, и в конце концов Поттер снова к нему привязался. Но он все равно пытался принести в дом самые уродливые вещи. — Только не это! — в ужасе закричал Том, наблюдая, как Поттер тащит тяжелую статую льва в сторону продавца. — Поставь её на место! — Так дом будет выглядеть живее. — Эта статуя отвратительна! — Она очень красивая! — Ты идиот! — прорычал Том. Слова вырвались прежде, чем он успел их остановить. Затем он сделал паузу, в панике гадая, оскорбится ли Поттер. К его облегчению, Поттер рассмеялся, крепче прижимая к себе статую. — Не будь таким занудой. — укоряюще сказал он. — Ты можешь украсить свою комнату так, как считаешь нужным. Это для моей комнаты. — У тебя ужасный вкус. — Я покупаю эту статую не потому, что она хорошо выглядит. Она напоминает мне вещи из дома, так что это того стоит. — снова ухмыльнувшись, Поттер подошел к продавцу, и Том нахмурился, хотя его губы сами собой скривились в ответной улыбке. Поттер действительно имел склонность к коллекционированию самых ужасных вещей. На его прикроватной тумбочке уже стояла уродливая ваза, и он не позволял Тому даже прикоснуться к ней, потому что её якобы подарили ему друзья. Сентиментальность. Ещё одна вещь, которая может быть использована против него. Поттер наконец купил чудовищного льва, а Том, чтобы продемонстрировать разницу между хорошим и плохим вкусом, выбрал тонкую, изящную фигурку змеи. Поттер оценил свой выбор с непроницаемым выражением лица, прежде чем слегка кивнуть и заплатить за нее. В целом Том был доволен. Через три недели их дом выглядел обжитым, и даже ужасный выбор Поттера не испортил общего впечатления. Красный, желтый, белый и зеленый были преобладающими цветами, и хотя Том не был в восторге от первых двух комбинаций, он должен был признать, что они сделали дом светлее. У него был дом. Но всё равно всё было слишком хорошо, чтобы быть правдой.

***

Поттер начал расхаживать по кухне. Каждый раз, когда он готовил, независимо от того, играли они или нет, он метался из угла в угол, и Том не мог оторвать от него глаз, хотя ему трудно было сказать, потрясён он, удивлён или очарован. Этот человек был совершенно нелеп. Он не чувствовал никакой неловкости — просто танцевал, а иногда и вовсе напевал какие-то песни себе под нос. Технически это должно было отвлекать его, облегчая задачу Тома по порче еды, но Поттер обладал удивительной способностью замечать всё. До сих пор Том добавлял в блюда целый фунт соли, бросал туда овощи с кожурой и увеличивал температуру в духовке. К его разочарованию, Поттер каждый раз ловил его — и не просто ловил, но и умело ликвидировал результаты его усилий. Том, естественно, рано или поздно победил бы, как только научился бы готовить лучше, но Поттер был сложным соперником, этого нельзя было отрицать. Бороться с ним было куда интереснее, чем с другими сиротами. Их совместное времяпрепровождение было приятным. Однако Том наслаждался бы им еще больше, если бы Поттер был последовательным. Вне зависимости от того, сколькими делами они занимались вместе, отношение Поттера к нему оставалось таким же противоречивым, как и вначале, и постепенно это начинало его злить. Он все еще был нежеланным. Может быть, не так часто, как в самом начале, но всё же. И Тому это не нравилось. Поттера уже не было, и Том стоял на пороге его спальни, придирчиво изучая её содержимое. Он никогда не был внутри. Он видел ужасную статую, уродливую вазу и кричащие занавески, которыми окружил себя Поттер, но понятия не имел, что там ещё есть. Осторожно ступая, он вошел внутрь и глубоко вдохнул. В комнате пахло Поттером. Опилками, какими-то тонкими специями от многочасовой готовки и чем-то еще, лёгким и сладким. В доме было тихо, поэтому Том подошёл к шкафу, открыл его и заглянул внутрь. Здесь запах Поттера был еще сильнее. Как и следовало ожидать, у него было очень мало одежды — коллекция Тома превосходила его во много раз. Все они были простыми и мрачными, но Том все равно тщательно осматривал их, пытаясь почувствовать… что-то. Он не был уверен, что именно. К его разочарованию, там не было ничего достойного внимания. Кроме одежды, у Поттера было немного личных вещей: несколько книг, ваза и три трогательные фотографии. Том взял их в руки, изучая изображенных на них людей. Держать в руках такой явно волшебный предмет было захватывающе. Видеть, как люди на фотографиях двигались, смеялись и настороженно смотрели на него, словно зная то, чего он не знал. Пара на первой фотографии, должно быть, родители Поттера, учитывая их физическое сходство. Они умерли? Если они были волшебниками, почему Поттер сказал, что вырос, не зная о магии? На второй фотографии была изображена группа людей, а на третьей, цветной, рыжеволосый мужчина и молодая женщина. Скорее всего, друзья Поттера. Значит, рыжеволосый был чистокровным? Глядя на него, Том вынужден был признать, что Поттер прав. В нем не было ничего особенного — более того, он выглядел просто идиотом. Усмехнувшись, Том отложил фотографии и сосредоточился на вазе. Вблизи она выглядела еще более отвратительно, чем ему показалось на первый взгляд. Судя по всему, она была самодельной, а её красно-золотые бока украшали ужасные извилистые линии. На ней была надпись, но написана она была таким плохим почерком, что разобрать её было невозможно. Поттер не дарил свою привязанность безвозмездно. Чем же это заслужили его так называемые друзья? Том крепче сжал вазу. Затем он потянулся, чтобы поставить её на место, но внезапное ослабление давления привело к тому, что ваза выскользнула из его рук. Потрясенный, Том смотрел, как она падает на пол и разбивается вдребезги, теряя все признаки своей прежней формы. На какое-то время он застыл, не в силах поверить, что мог быть таким неуклюжим. Постепенно лёд шока начал таять, сменяясь паникой, и Том, не задумываясь, опустился на колени, бесполезно шаря руками по разбитым осколкам. Он не мог взять себя в руки. Единственной пульсирующей, ослепляющей мыслью было: «Это может стать жесткой границей». Поттер не простит ему, что он разбил одну из немногих вещей, оставшихся от его друзей. Том попытался представить, как ему велят собирать вещи и отправят его в приют, к тем, кто был уверен, что он не справится. Его снова лишат магических знаний, он потеряет свой дом, свои вещи, своего Поттера. Ужас захлестнул его, разливаясь по позвоночнику, и Том попытался сосредоточиться, чтобы склеить кусочки вместе с помощью своей магии. Поттер сказал, что он сильный, поэтому он должен быть в состоянии всё исправить — он должен всё исправить, прямо сейчас, пока Поттер не увидел… Том не мог сказать, сколько времени прошло. Он все пытался сосредоточить силы на починке вазы, но ничего не получалось. Не получалось. Не получалось. Руки тряслись, кожа местами кровоточила, и впервые в жизни он почувствовал свой возраст. Он ничего не смог сделать. Ничего. В отчаянии он поднял глаза и увидел, что Поттер смотрит на него с выражением недоверия и удивления на лице. Волна покорности и холода прокатилась по Тому, и он медленно выпрямился, готовя язвительный ответ на любой отказ, который он услышит. Поттер продолжал смотреть на него, и Том отчетливо увидел момент, когда что-то в нем сломалось. В несколько шагов Поттер преодолел расстояние между ними и обнял его, крепко прижав к себе. Том не мог пошевелиться. В его мозгу произошло короткое замыкание, и все ответные реплики, все оскорбления, которые готовил его разум, растворились, оставив после себя слои замешательства. Поттер обнимал его. Держал его, причём добровольно. Почему он держал его? Это не имело смысла. Том разбил его вазу. Поттер почти никогда не инициировал прикосновений, так почему же он решил сделать это сейчас? — Всё хорошо. — пробормотал Поттер, и Том вздрогнул от его теплого дыхания, которое так живо ощущалось на его волосах. — Это всего лишь ваза. Я могу починить её сам, но даже если бы не смог, это ничего бы не значило. Ты… ты важнее. Том слушал, впитывая каждое слово, чувствуя, как они пускают корни где-то глубоко внутри него. — Я тебя не брошу. — добавил Поттер. — Несмотря ни на что. Том слушал. Он запоминал.