Вернутся к фанфику
Глава 33. Точка невозврата
23 мая 2026, 02:58 Энни стояла перед зеркалом в служебной гримёрной с выражением лица, говорившим о том, что она мысленно выносит смертельный приговор руководству «Le Rosier». «Le Rosier» в этот вечер решил перестать притворяться «просто элитным кейтерингом» и показал свою гнилую натуру.
— Это униформа или официальное разрешение на домогательства? — сухо спросила она, поправляя ткань на талии.
— Для сегодняшних гостей это одно и то же, — фыркнула одна из девушек рядом.
На Энни была длинная чёрная юбка из струящейся ткани с высоким разрезом от бедра, открывающим ногу при каждом шаге. Талия подчёркивалась тонким чёрным ремнём с серебряной металлической розой вместо пряжки. Верх оказался ещё хуже. Или лучше, смотря для кого. Чёрный корсетный топ с открытыми плечами и розовые вставки напоминали лепестки розы, наслаивающиеся друг на друга полосы ткани мягко обрамляли грудь. Форма выглядела дорого и порочно.
Идеально для «Le Rosier», чтобы показать, чем эта фирма являлась в начале своего пути. Сначала это было место без иллюзий. Это был дорогой бордель, где деньги текли свободно, а мораль давно перестала быть валютой. Клиенты приходили за телом, уходили удовлетворёнными, и всё работало ровно так, как должно работать в городе, где разрешено почти всё. Проблема появилась позже. Когда можно получить всё — исчезает вкус.
Постоянные клиенты начали уставать. Им больше не нужны были просто услуги. Им не хватало напряжения. Игры. Ощущения, что они пересекают грань, которую нельзя пересекать. Даже если на самом деле никакой грани не существовало.
И тогда «Le Rosier» изменился.
Сначала почти незаметно. Появилась кухня: сложные вкусы, редкие ингредиенты, подача, превращённая в представление. Люди начали приходить «поужинать» на теле красивой девушки. Потом появилась атмосфера. Приглушённый свет, музыка, приватные залы. Персонал обучали не только подавать блюда, но и читать настроение, держать паузы, создавать ощущение избранности — первоисточники «меню R».
Потом всем стало всё равно скучно. Интереснее, когда есть запрет, загадка, ощущение тайны. И только после этого появилось «меню R», которое перестало лежать на столе. Но было продолжением старого бизнеса. Это больше не было «просто услугой». Оно стало переживанием: тщательно подобранные встречи, роли, сценарии, грани контроля и подчинения, где каждый клиент чувствовал себя не покупателем, а участником чего-то запретного и изысканного.
Работницы перестали быть просто телами и стали образами. Как гейши только в мире, где полностью исчезли границы.
И вот сейчас, стоя среди малознакомых лиц Энни чувствовала отвращение. Здесь не было Кристалл и Мии. Были те, кто работал с ней в одну смену, но Энни они не казались полезными. Как оказалось, зря. Были девушки и из другой смены в виде Лоры. И некоторые из позиций. R-07, R-09, R-11. Их отличал цвет ремешка. У Энни чёрный, у них белый, как бирка, которая показывает, что трогать можно. Вот только людям будет всё равно какого цвета ремешок на этом празднике разврата и вседозволенности. Были и другие, не относящиеся к «Le Rosier» вообще, те, кто работал в этом заведении. И у них был красный ремешок. И Энни, пока что, не знала каково их истинное предназначение.
Три дня назад её вызвали в кабинет и сказали, что испытательный срок закончен. Она подумала, что это просто означало небольшой подъём зарплаты, но нет. Её отправили обслуживать мероприятие, к которому не допускались все работники, а только из категории проверенных. И Энни не понимала: какого чёрта она здесь забыла?!
«Le Rosier» здесь был на подхвате, как дополнение не хватающему персоналу.
Привычной брошки со скрытой камерой не было, поэтому ей придётся всё запоминать самой. А мозг, как известно, это не жёсткий диск с терабайтами памяти.
Она шумно выдохнула, ещё раз поправила топ, потянув его наверх, чтобы прикрыть небольшую грудь. У неё было чувство, что она раздета. Форма её раздражала, макияж был непривычный, тёмный, растушёванный. Слишком кричащий. Стринги, неприятно давали о себе знать. Человек, придумавший их заслуживает отдельное место в адском котле.
— Не смотри так мрачно, малышка, — усмехнулась Лора. — Ты сейчас выглядишь, как элитная проблема чужого брака.
«Отлично. Именно о такой карьере я мечтала в детстве» — подумала Энни, недовольно покосившись на девушку.
— Как-то слишком откровенно, — сказала она.
Лора поправляя локон, словно сейчас пойдёт не бокалы разносить, а на красную ковровую дорожку позировать перед фотокамерами.
— Это ещё «скромная версия».
Энни скептически оглядела своё отражение.
— У меня ощущение, что решили сэкономить на ткани.
Лора достала блеск для губ из сумочки с поддельным золотым логотипом.
— Идеально, значит. Ты не понимаешь, малышка, такие вечера — это почти лотерея.
— С сомнительным призом.
— С очень богатым призом, — поправила её Лора. — Ты думаешь, девочки из «R» туда ради искусства пошли? Там деньги другие. Подарки другие. — Лора мечтательно вздохнула. — Некоторые реально вытаскивают счастливый билет.
— А некоторые становятся чьей-то дорогой игрушкой.
— Лучше дорогой игрушкой, чем дешёвой проблемой, — беззлобно парировала Лора. — Тем более половина этих богачей только и хотят, чтобы красивая девочка смотрела на них, как на центр вселенной. Это проще, чем кажется.
Энни недовольно покосилась на неё, в очередной раз натянув топ повыше.
— Не уверена, что хочу осваивать этот навык.
— Пока не увидишь нормальную квартиру, — фыркнула Лора. — Или кольцо. Или поездку на острова. Или мужчину, который оплачивает тебе жизнь просто потому, что ты красивая и не выносишь ему мозг.
— Звучит как очень ненадёжный бизнес-план.
— Зато прибыльный. Тебе переживать не о чем. Ты сейчас стоишь с лицом киллера на корпоративе, не все мужики такое обожают. Просто переживи вечер.
«Просто переживи вечер» — мысленно передразнила её Энни и потянулась руками к топу, ей казалось, что он сейчас сползёт и всё покажет.
— И хватит поправлять топ, — остановила её Лора.
Энни опустила руки и сжала пальцы в кулак. Ей было некомфортно в этой одежде, на неё будут все смотреть, а это ужасно. В мыслях она пыталась просчитать свой маршрут. Если она задержится возле одного человека дольше, чем нужно — её заметят. Если она будет подходить к одному и тому же человеку часто — он её может приметить. А ведь именно на таких мероприятиях люди расслабляются сильнее. И сегодня её основными инструментами будут память и наблюдательность.
Сайлас называл Ноктюрна клоуном, но почему-то клоуном она чувствовала сегодня себя. А тот, кто носит это прозвище, наверняка, сейчас сидит в своём баре и продаёт информацию, которую украл у неё с аукциона. И совсем не чувствует, как ему в задницу врезается тонкая полоска ткани.
Элитные девушки, находясь в этой же комнате, общались между собой. Одна из них жаловалась на то, что куратор «меню R» — Саймон, посоветовал её покрасить волосы в белый. Это и зацепило её слух. Он не заставил, и даже не приказал. Он именно посоветовал.
— Мне не нравится, — говорила девушка с белыми волосами, осторожно перебирая пряди перед зеркалом. — Они после осветления стали жёсткими.
— Зато тебе идёт, — лениво заметила другая. — С этим цветом ты выглядишь, как «холодная недоступная катастрофа».
— Видимо, в этом и был смысл, — усмехнулась беловолосая. — Он посмотрел на меня и сказал: «Тебе бы пошёл платиновый».
— И ты побежала в салон в тот же день, — рассмеялась третья девушка.
— Потому что, когда Саймон что-то советует, это обычно работает.
— Особенно, когда дело касается «особых гостей».
Беловолосая закатила глаза, но уголок её губ дрогнул.
— Господи, да заткнись уже.
— Что? Я ничего. У тебя теперь нюдово-розовая помада, белые волосы и выражение «я вас всех ненавижу», — хмыкнула девушка. — Удивительно специфический набор.
Между ними проскочили понимающие и насмешливо-заговорщические улыбки.
— Ладно, — беловолосая поправила ремешок на бедре. — Если сегодня хотя бы у меня получится, то надеюсь не придётся слушать двухчасовые разговоры про оружие, политику и антиквариат. Иначе я потребую премию.
Девушки тихо рассмеялись.
Энни нахмурилась, уловив странное ощущение подставы. Белые волосы, антиквариат, оружие и политика. Вроде бы складывалось в понятную картину в виде одного знакомого человека, который всё это предпочитал. Но у неё засвербело неприятное предчувствие, просто из-за того, что девушку попросили прокраситься в белый и то, как они подозрительно внимательно осмотрели Энни ещё вначале, когда она только вошла в раздевалку.
В общем зале, где шла подготовка и выстраивали свет, протирали столы и шла привычная суета перед началом, персонал собрали на инструктаж. Среди официантов были и мужчины, одетые не так вызывающе, как девушки, но их красные рубашки были расстёгнуты на четыре пуговицы, оголяя часть кожи груди, и с закатанными рукавами. У большинства из них чётко выделялись вены, словно отбор обслуги шёл ещё и по рукам. Среди них Энни увидела Ника и почувствовала небольшое облегчение.
Энни была среди девушек не самой высокой, но и не на последнем месте, занимая середину, оставаясь незаметной. Они стояли перед женщиной в деловых брюках и рубашке. Она была улыбчивой, говорила без показной строгости, а как подружка. Слишком располагающая к себе. Энни помнила её среди людей в отделе кадров.
Леру здесь не было.
С одной стороны, отсутствие Адама означало меньше придирок, меньше его привычного желания превратить персонал в идеально выстроенные декорации. Не будет бесконечных замечаний из-за неправильно поставленного бокала или даже тона помады. Но с другой… это мероприятие закрытое, элитное и слишком статусное, чтобы не допускать сюда Леру, который подошёл бы ко всему со всей своей ответственностью.
И если его здесь нет — значит происходит что-то, куда даже Леру не пустили. И это ей совсем не понравилось.
Энни слушала инструктаж почти вполуха. Всё её внимание привлекал Саймон — куратор «меню R». Он стоял в стороне от основной группы, спокойно просматривая что-то в планшете, пока вокруг него собирались девушки с белыми ремешками. И атмосфера рядом с ним странным образом отличалась от остального зала. Там, где менеджеры держали персонал в напряжении, рядом с Саймоном девушки выглядели расслабленными. Одна что-то сказала, и он коротко улыбнулся, не отрывая взгляда от экрана. Другая закатила глаза с таким видом, будто жаловалась старому знакомому, а не человеку, который фактически распоряжался её телом. Кто-то из них тихо засмеялся.
Слишком свободно.
Никто не вытягивался перед ним по струнке и не дёргался от каждого слова. Даже прикосновений он избегал, держа дистанцию. Он не поправлял им одежду, не касался талии или подбородка. И девушки тянулись к нему сами. На фоне остального персонала «Le Rosier» — это почти выглядело человечностью.
Это было странно.
Но Энни почему-то не верила в эту мягкость до конца. За всей этой безупречной вежливостью чувствовалось что-то другое. Неуловимое. Слишком цепкий взгляд. Слишком точные реакции. Слишком хорошо выстроенный образ рядом с которым безопасно.
Волк, научившийся выглядеть ручным.
— А если они скажут: «Что посоветуете?», — спросил один из официантов у менеджера и Энни переключила внимание на инструктаж.
— Тогда вы предлагаете позиции из специального меню вечера, — спокойно ответила женщина, дававшая им инструкции.
Black Velvet
Расслабляет, усиливает физическую чувствительность и снижает внутренние барьеры.
Crimson Drop
Повышает эмоциональную вовлечённость и восприимчивость к атмосфере.
Golden Static
Стимулирует импульсивность, азарт и тягу к риску.
Названия выглядели стильно, почти эстетично. Энни уже достаточно проработала здесь, чтобы понимать: чем красивее упаковка, тем отвратительнее содержимое.
Последняя строка появилась медленнее остальных.
Rose Ash
Усиливает эмоциональное и физическое желание. Повышает глубину ощущений и снижает контроль над подавленными импульсами.
Внизу мелькнула короткая пометка: Только для ВИП-гостей приватных зон.
Несколько человек тихо хмыкнули.
— И что, это теперь так называют афродизиаки? — насмешливо спросил кто-то из мужчин-официантов.
Женщина даже не изменилась в лице.
— Мы предпочитаем термин «эмоциональные стимуляторы».
Конечно. Нельзя просто продавать людям деградацию. Нужно назвать её красивым опытом, который будет доступен только для избранных. «V-stim» — вспомнила Энни. — «Вот, что это, и сегодня будет его тест»
— А «Rose Ash» для кого? — спросила Лора.
— Для гостей, которые хотят… более ярких впечатлений от вечера, — всё так же мягко ответила женщина. — Он скорее… для женщин. И будет подаваться в белых бокалах.
По залу снова прошёл смешок.
Энни смотрела на экран дольше остальных. Для женщин, для сопровождающего эскорта, для тех, кто захочет создать компромат или просто уединиться в закрытой комнате. Она ещё раз пробежалась глазами по описанию других позиций. Все они так или иначе содержали V-stim только в разных вариациях.
— И никакой самодеятельности с дозировками, этим занимаются бармены, — добавила женщина.
«Розовый пепел»… Невинное название. Даже слишком для того, чтобы Саймон в этот момент поднял взгляд от планшета и посмотрел на экран. Всего на секунду. Но этого хватило, чтобы Энни поняла, что он тоже следит именно за этой частью инструктажа.
Энни осмотрела зал. При полном свете помещение выглядело почти разочаровывающе обычным. Слишком большим, пустым и холодным без музыки, алкоголя и людей.
Пространство делилось на несколько уровней и зоны. В центре находился основной зал с длинной барной стойкой из чёрного стекла, танцполом и сценой, над которой сейчас настраивали свет. По бокам тянулись полукруглые ВИП-ложи с низкими диванами и затемнёнными перегородками, создающими иллюзию приватности. Как уютные норы.
Чуть дальше виднелись узкие служебные коридоры.
А за тяжёлой тёмной дверью находилось казино.
Энни успела заметить зелёное сукно столов, золотые лампы и крупье в чёрных жилетах, лениво проверяющих колоды карт.
Второй этаж опоясывал главный зал широким балконом с зеркальными перилами. Оттуда открывался идеальный вид на сцену и танцпол. Наверху были отдельные ВИП-зоны — более закрытые и тихие, с идеальной звукоизоляцией.
Сейчас, при рабочем освещении, всё это казалось бездушным. Просто бетон, металл, стекло и дорогая мебель. Но это место изменится через пару часов. Свет приглушат, музыка станет громче, зеркала начнут отражать чужие руки, рты и желания. А богатые люди снова будут делать вид, что деградация становится изящней, если подавать её под шампанское и музыку.
***
Сайлас появился на мероприятии почти на час позже официального вечера. Он не любил такие события. И тем не менее, он всё равно пришёл, потому что игнорировать это глупо. Такие вечера никогда не были просто про развлечения. Здесь покупали людей, лояльность, иногда чужую жизнь, заключали сделки, заводили нужные знакомства и договаривались о теневых поставках туда, где чтили закон, с теми, кто этот закон и писал. Сегодня на нём не было привычного костюма. Только синяя рубашка с расстёгнутым воротом и чёрные брюки. Рукава были закатаны до предплечий, открывая тёмный браслет-подавитель на запястье. Здесь была элита и класс, который немного выше среднего и им остаётся лишь пару ступеней, чтобы добраться до верхов, но всегда есть кто-то, кто остановит. Помимо них здесь были и главари банд. Рядом с ним шла девушка. Высокая, очень красивая в алом платье с открытой спиной и идеальной улыбкой. И именно поэтому он уже был раздражён. Он её не заказывал, но она чуть ли не приклеилась к нему ещё в холле. Разумеется, организатор решил, что вечер будет выглядеть «неполноценным», если глава «Оникайнус» будет без хорошей компании. — Господин Вейн настоял, чтобы у вас была компания, — мягко произнесла девушка, стараясь подстроиться под его шаг. — Господин Вейн слишком заботится о моём досуге. — Мне уйти? Сайлас скользнул по ней взглядом. Она была безупречной и абсолютно его не интересовала. Он видел, как сильно она старается понравиться. Желание угодить ощущалось лёгким неприятным фоном, несмотря на браслет-подавитель. — Делай что хочешь, — спокойно ответил он. Девушка нервно улыбнулась и отвела взгляд. Музыка вибрировала в полу. По залу скользили официантки «Le Rosier» в чёрных юбках с разрезами и корсетных топах. Сайлас лениво осмотрел зал, отмечая политиков, посредников, оружейных брокеров, нескольких людей из «Этёрнал Груп». Слишком много хищников в одном месте. И слишком много возбуждения в воздухе. Он почувствовал это почти сразу. Желания людей вокруг были… громче обычного. Похоть, азарт, жадность и жестокость. Словно кто-то выкрутил человеческие импульсы на максимум. Его пальцы едва заметно дрогнули, когда он коснулся подавителя, прибавляя ещё несколько делений. И именно в этот момент он увидел Энни. Она двигалась между гостями с подносом в руках, и на короткое мгновение для него весь остальной зал стал тише. Чёрная юбка с разрезом, тёмный топ, и концы платиновых волос слегка касались открытых плеч. Её лицо было слишком сосредоточенным. Она сейчас следила за каждым своим шагом и действием, просчитывая ходы отступления, чтобы сбежать. Несколько мужчин обернулись ей вслед. И Сайлас почувствовал, как внутри медленно поднимается знакомое раздражение. Он устроился в глубине полукруглой ВИП-ниши, лениво откинувшись на спинку дивана. Девушка осталась рядом. Музыка тяжело вибрировала в стенах, по залу растекался густой человеческий шум из желаний, которые ощущались сейчас небольшим фоном, как тихая мелодия из-за закрытой двери. Он снова коснулся браслета, подавляя раздражение, и вновь нашёл взглядом Энни. Она продолжала быстро двигаться, удерживая поднос на одной руке. Разрез юбки открывал длинную белоснежную ногу при каждом шаге, и это явно привлекало слишком много внимания. Один из гостей, Мейерс, поймал её за запястье, когда она поставила перед ним напиток. Энни слишком вежливо улыбнулась, и Сайлас сразу понял, что это уже плохой знак. Мужчина что-то сказал ей, потянув её за запястье ближе к себе, а потом его ладонь медленно скользнула по её оголённому бедру вдоль разреза юбки. Энни замерла. Со стороны это выглядело почти нормально для такого вечера. Просто очередной богатый ублюдок решил проверить границы дозволенного. Но Сайлас из своей позиции прекрасно видел её лицо. Точнее взгляд. Холодный с опасным спокойствием, которое говорило о том, что ещё одно неприличное действие и она сломает мужчине руку. И это отражало его собственное лицо, пока он наблюдал со стороны. Мейерс всё ещё аккуратно скользил пальцами по коже Энни, слишком уверенный в собственной безнаказанности. Она уже чуть повернула кисть, явно просчитывая, как именно сломает ему пальцы. И в этот момент обзор Сайласу перекрыла официантка. Она появилась почти бесшумно, поставив на стол два бокала: черный для него и белый для девушки рядом. На её талии был белый ремешок. Сайлас медленно поднял на неё взгляд. Платиновые волосы, зелёные линзы. Слишком знакомо. «Le Rosier» уловили его намёк и попытались сделать копию. Как проба типажа. — Что-нибудь ещё, сэр? — спросила подставная официантка. Сайлас молчал несколько секунд, а потом лениво перевёл взгляд обратно на Энни. Мейерс что-то говорил ей с пьяной улыбкой, но уже не прикасался. На Энни был чёрный ремешок. На его официантке — белый. Они держат Энни всё ещё подальше, сомневаясь в её компетентности. Сайлас потянулся к меню вечера расписанном на плотной глянцевой чёрной бумаге, сложенной вдовое. Названия напитков были красивыми, стильными и без прямых пояснений. Никаких составов, градусов или предупреждений, словно это не список напитков, а приглашение сыграть в рулетку с собственной нервной системой. Сайлас едва заметно усмехнулся. Конечно. Не меню, а красиво упакованное: рискни и попробуй, мы обещаем, тебе понравится. В этом месте даже наркотики подавали с эстетикой дорогого парфюма. И ещё ниже, почти как шутка для своих, была короткая приписка: Белое — можно любоваться. Чёрное — лучше не трогать, но попробуй, если хочется. Красное — ответственность за последствия остаётся на вас. Сайлас скользнул взглядом по залу, автоматически отмечая ремешки на поясе персонала. Белые — «меню R». Дорогие, ухоженные, обученные превращать внимание в искусство. Им улыбались, их заказывали, ими хвастались. Чёрные — обычная обслуга. Те, кого формально не продавали, но организаторы оставляли достаточно двусмысленности для гостей, которые любили проверять границы дозволенного. Красные… Его взгляд задержался на девушке у бара с тонким алым ремешком. Её глаза были стеклянными, и мужчина тушил сигарету об её руку, а та не показывала ни боли, ни сопротивления. Красный означал полное отсутствие границ. Это были вещи, красиво завёрнутые в человеческую кожу. Люди с красными ремешками существовали здесь, как дорогой расходный материал для чужих фантазий. И судя по расслабленным лицам гостей, многие уже прекрасно знали, насколько далеко можно заходить без последствий. Этот вечер перестал казаться ему просто очередным сборищем богатых ублюдков с дорогими пороками. Что-то было неправильно. Слишком громкие желания. Слишком расслабленные люди. Слишком много красных ремешков. Сайлас поймал взгляд Энни через зал всего на секунду. Она снова выдернула руку из чужой хватки с идеально выверенной вежливой улыбкой, но он уже слишком хорошо знал её, чтобы не заметить напряжение в плечах. И желание забрать её отсюда, остро дёрнулось в нём. Хотелось прямо сейчас подняться с дивана, схватить её и вывести из этого зала к чёртовой матери, пока атмосфера вечера окончательно не превратилась в нечто опасное. Закрыть где-нибудь подальше от этих людей, от их липких взглядов, наркотиков и чужих желаний, которые наэлектризовались в воздухе. Ему отчаянно не нравилось, что Энни находится здесь. В месте, где люди уже переставали видеть границы между развлечением и жестокостью. И хуже всего было то, что это чувство не имело ничего общего с расчётом. Сайлас опустил взгляд на меню вечера. Ему нужно увести её отсюда. Он убьёт одним выстрелом двух зайцев. Или даже трёх. Продвинет Энни в список, делая её своей спутницей и уведёт в закрытую комнату. Заставив выпить «Эхо», он проверит его действие на безопасном расстоянии, с безопасным для себя человеком. — «Rose Ash» в чёрном ремешке, — сказал он, отпуская официантку. Когда Энни скрылась в служебном коридоре, она сжала края подноса так сильно, что побелели костяшки. Хотелось этим подносом размозжить головы половине гостей. Это было уже слишком. Липкие взгляды, постоянные касания, пошлые, откровенные фразы. Она чувствовала себя грязной. Энни прислонилась спиной к стене и прикрыла глаза. Коридор казался единственным местом, где ещё можно нормально дышать. За стеной продолжала вибрировать музыка, но здесь хотя бы не было этих взглядов. И всё равно в носу стоял запах палёной кожи. Перед глазами всплывало абсолютно пустое лицо девушки с красным ремешком, которая позволяла тушить сигарету о собственную руку так спокойно, словно происходящее давно перестало иметь для неё значение. Да уж. Вот как выглядят по-настоящему закрытые вечера. Теперь понятно, почему сюда не взяли Мию. Та бы вцепилась кому-нибудь в лицо раньше, чем ей успели предложить «дополнительные чаевые». И Кристалл наверняка хлопнула бы заявлением об увольнении прямо посреди зала. Энни медленно выдохнула, заставляя себя переключиться на работу. Она успела выцепить из разговоров кое-что куда интереснее чужих извращений. Несколько посредников обсуждали поставку протоядр в обход Ассоциации Охотников. Всё должно выглядеть как нападение. Потеря груза. Несчастный случай. Обычная грязная схема. И Сайласу это понравится. Очень понравится. Если он перехватит поставку — это будет идеально для бизнеса. Но для отвергнутого мужчины — это будет идеальный момент, чтобы снова встретиться и предупредить, получив возможность сыграть в «белого рыцаря» перед бывшей. Энни раздражённо тряхнула головой. Вот только этого ей ещё не хватало. Профессионально она должна была передать ему информацию. Это работа. Это выгодно «Оникайнус». Всё просто. Но совершенно не профессиональная часть внутри неё отчаянно не хотела, чтобы он вообще приближался к этой женщине. Прекрасно. Поздравляю, Энни. Ревность. Очень вовремя. Она тяжело выдохнула и провела рукой по лицу. Идеальным вариантом станет третья сторона, которая за деньги усложнит работу. Энни передаст информацию Сайласу и даст эту же информацию в качестве «услуги» другому. Ноктюрн за гонорар шепнёт нужным людям в ухо о том, что Сайлас тоже в деле, и будет должен ей услугу. Её профессионализм не пострадает, Сайлас получит своё веселье. Конкуренты начнут дёргаться. А его встреча с бывшей станет куда менее романтичной. Всё можно будет списать на: «Ничего не знаю, они говорили об этом маршруте. Не моя вина, что всё изменилось». Идеально. Ну… почти. Потому что это всё равно сильно пахло мелким женским саботажем. — Кира, — послышался спокойный мужской голос. Она открыла глаза и тут же выпрямилась. Саймон стоял в начале коридора. На фоне гула музыки и нервной беготни персонала он выглядел почти нереально невозмутимым. Рядом с ним была девушка с белым ремешком и платиновыми волосами, притворяющаяся официанткой. — Ты сейчас свободна? — спросил он мягко, подходя ближе, вместе с этой девушкой. — Я шла протереть поднос, один гость пролил на него шампанское, — ответила Энни, и её тело напряглось. Она ожидала, что он будет действовать как Леру, начнёт её торопить и скажет, что «Le Rosier» славится своим качеством и быстротой, и всё в таком духе. Но он только улыбнулся и остановился рядом, коротко скользнув взглядом по её напряжённому лицу. Девушка с белыми волосами заинтересованно рассматривала её, и в белом свете коридора отчётливо были видны её зелёные линзы, которые показывали карий цвет возле зрачка. — ВИП-зона господина Сайласа в глубине зала требует постоянного официанта — спокойно сказал он. Энни замерла на долю секунды. Это звучало как спасение и нечто страшное одновременно. С одной стороны больше никто к ней не прикоснётся, с другой… об этом говорил куратор «меню R», который стоял рядом с девушкой, копирующую её. Энни это совпадение очень не нравилось. — Почему я? — решила сыграть она дурочку. — Я решил отправить туда человека, который способен не вылить напиток после первой же провокации. — Смелое предположение. Саймон тихо усмехнулся. — К тому же, — добавил он, — господин Сайлас сейчас выглядит так, будто вот-вот начнёт убивать людей. Мне бы хотелось избежать лишнего шума сегодня. Энни шумно выдохнула через нос. — И если тебе станет легче, можешь считать это дипломатической миссией. Он говорил спокойно, но Энни слишком хорошо чувствовала подтекст. Саймон не просил. Он аккуратно подталкивал её туда, куда ему было нужно. И делал это так изящно, что злиться было почти невозможно — Хорошо, — выдохнула она. — Он заказал «Rose Ash», — сказала девушка. Это прозвучало так легко, как будто она просто передаёт эстафету коллеге-официантке, но Энни словно ударили по голове. Он заказал напиток с «V-stim», тот самый, который смешан с афродизиаком. Ей нужно его предупредить. Это удача? Или подстава? Мысль о том, что Сайлас её подставит здесь казалась ей абсурдной. Ведь в их работе необходимо доверие. Доверие, которое она готова предать из-за ревности. А Сайлас? Что задумал он? Энни бросила на Саймона долгий взгляд, но всё-таки поменялась подносами с девушкой и развернулась в сторону зала. Её сердце нервно подпрыгивало в груди. Что-то было не так. Всё было неправильно. Сайлас, попросивший постоянного официанта и коктейль с V-stim, девушка с платиновыми волосами. Наркотики в зале. Ноги показались ватными и предчувствие беды плотно засело где-то на подсознательном уровне. Музыка в зале стала глубже. Тяжелее. Бас вибрировал в груди почти физически. На сцене танцевали специально приглашённые артисты. Девушки в полупрозрачных чёрных костюмах двигались медленно, растягивая каждое движение специально для чужого взгляда. Рядом с ними были идеально сложенные мужчины, с расстёгнутыми рубашками и цепями на шее. Одна из них спустилась со сцены прямо к гостям, когда Энни несла заказ в сторону дивана Сайласа. Кто-то уже сидел слишком близко друг к другу в полутёмных ВИП-нишах, где красный свет скрывал детали. За приоткрытой дверью отдельной комнаты мерцали столы казино, где царила другая атмосфера. Тихая, но не менее грязная. Азарт смешивался с наркотиками и жаждой власти так плотно, что воздух можно резать ножом. Люди здесь искали не просто удовольствие. Им нужна была новая степень ощущений. Кое-что сильнее, грязнее, опаснее. И вечер охотно обещал им это. По залу уже расползалось расслабленное безумие. Смех становился громче. Прикосновения смелее. Кто-то целовался прямо у барной стойки, не обращая внимания ни на музыку, ни на окружающих. Чужие руки скользили по талиям, бёдрам, шеям так естественно. И среди всего этого блеска, дорогого алкоголя и роскоши внутри Энни вибрировало ожидание катастрофы. Зона, где сидел Сайлас была для неё островом спасения. Девушка рядом с ним слащаво улыбалась, что-то говоря ему почти на ухо, и он делал вид, что слушал. От одной этой картины у неё засвербело раздражение. — Ваш заказ, — ровно сказала Энни, протягивая руку, чтобы поставить чёрный бокал на стол. — Вы, кажется, забыли про правила подачи, — произнёс Сайлас так тихо, что Энни пришлось даже наклониться, чтобы расслышать его, сквозь музыку. Она моргнула. «Какие ещё нахрен правила?!» — недовольно подумала Энни. — Дегустация перед клиентом, — уточнил Сайлас. Его сопровождающая удивлённо приоткрыла рот, оценивающим взглядом пройдясь по Энни. А сама она поняла, что Сайлас делает это намеренно. Он хочет, чтобы она выпила. Если она откажется — это будет выглядеть странно. Энни почувствовала, как в груди волной поднимается привычная колючая злость. «Никогда не пей то, что не взяла с подноса сама» — говорила ей Эйслин. — Боюсь, сэр… — она наклонила голову, улыбнулась так вежливо, что можно было понять, как она мысленно посылает его ко всем чертям. — Если я буду пить с вами, мне придётся брать чаевые вперёд. — Тогда мне придётся рискнуть, — спокойно произнёс он. Энни захотелось вылить этот чёртов напиток ему на голову. Сайлас лениво откинулся на спинку дивана, будто вообще не замечал её бешенство. — Или ты сомневаешься в качестве того, что подаёшь? — добавил он мягче, но с убийственным спокойствием, которое означало одно: я всё равно добьюсь своего. — Надеюсь, у вас достаточно денег для такого уровня сервиса, сэр, — произнесла она. «И никогда не показывай, что ты боишься. Боятся все. Только одни делают вид, что это просто ветер в зале, а другие дают волю дрожи в пальцах. Угадай, кого быстрее съедят?». Её пальцы дрогнули, когда она взяла бокал со стола, не сводя своего взгляда с Сайласа. Он наклонил голову, давая понять, что ждёт. Энни сглотнула, держа бокал подальше от себя, как нечто отравленное и грязное. Если она выпьет — этот вечер станет в разы сложнее. Чего он добивается? Хочет протестировать это на ней? Ублюдок. — Вы держите бокал слишком далеко, — сказал Сайлас, плавно поднимаясь с дивана. Он шагнул к ней, сокращая дистанцию до непозволительного минимума. Его рука поднялась, чтобы просто скорректировать. Пальцами он коснулся её локтя. Скольжение было лёгким, едва осязаемым, но мелкие волоски встали дыбом и по коже пробежали мурашки, создавая мелкую предательскую дрожь. — Вот так, — томно прошептал он ей на ухо, надавливая на сустав и рука сама приблизила бокал. — Лучше. Энни мысленно выругалась, чувствуя, как его горячее дыхание обжигает висок. Его сопровождающая напряжённо наблюдала за происходящим. — Сайлас, вы… — Позже. Я занят, — отрезал он, даже не удостоив спутницу взглядом. Его пальцы плавно переместились на запястья Энни, медленно, но непреклонно направляя её руку с бокалом к её губам. — До дна, — и в его голосе была мягкость, за которой скрывался абсолютный, не терпящий возражений приказ. Она растерянно посмотрела ему в глаза. Его взгляд был безжалостно прямым, приковывающий к месту, приказывающий. Она хотела спросить «Зачем?». И хотела ударить его этим же бокалом. Но вокруг были люди. «Подлец», — подумала она, стараясь дышать ровно. — «Ты делаешь это специально. И я даже не понимаю, зачем». И поднесла прохладный край бокала к губам, делая первый глоток. На вкус обычный алкоголь, смешанный с чем-то сладким. Почти безобидный, если не знать, какая дрянь растворена внутри. — Умница, — тихо произнёс Сайлас, не сводя взгляда с её губ. — Ещё. И от этой интонации у Энни всё болезненно сжалось. Это не звучало как приказ, намного хуже. Это походило на властную, интимную ласку, которую используют, чтобы подбодрить, лениво похлопывая ладонью по ягодицам, лёжа снизу. Она сделала ещё один глоток, чувствуя, как сладкий вкус становится ярче. Сайлас стоял слишком близко. Его пальцы всё ещё удерживали её запястье, а большой медленно скользнул по внутренней стороне руки прямо по бьющемуся пульсу, успокаивая. Или замеряя скорость его биения. — Вот так, — почти шёпотом. — Не спеши. Его голос был низким, тягучим. Таким, каким не разговаривают с официантками посреди переполненного зала. Энни подняла на него взгляд, продолжая пить. В алом свете клуба его глаза были похожи на тёмную кровь. И были пугающе спокойными. — Хорошая девочка, — произнёс он едва слышно. У неё перехватило дыхание от смеси злости и чего-то гораздо более жаркого, что плеснуло внизу живота. Он давил. Но почему-то с ним ей хотелось продолжать, лишь бы не разрывать этот странный, душный контакт. Она сделала ещё один глоток. Сайлас слегка наклонился ближе, его губы почти коснулись её волос у виска, и пряди шевельнулись от его выдоха. — До дна, — мягко скомандовал он. — Не заставляй меня уговаривать тебя при публике. Она сделала ещё глоток и ещё, последний. До дна. Сайлас обхватил пальцами её подбородок и повернул её лицом к себе, заставляя поднять голову. Его глаза встретились с её — холодные и внимательные. Он следил за тем, как работает препарат. За каждым микродвижением её зрачков и как рвётся её дыхание. Ей хотелось оттолкнуть его и влепить пощёчину, чтобы стереть это исследовательское выражение его лица. Она не чувствовала никакого воздействия, только алкоголь. Пока что. Большим пальцем он медленно провёл по её нижней губе, стирая каплю сладкого напитка. Бесстыдно интимный жест, от которого воздух застрял в её горле. Его лицо было так близко, что казалось он вот-вот поцелует, но Сайлас продолжал изучать её зрачки. Прислушиваясь к своим ощущениям. «Я тебя ненавижу» — подумала Энни, чувствуя, как по венам начинает разливаться первая, пока ещё очень слабая, но неумолимая волна искусственного вожделения. — Вот и всё, — тихо сказал он, задержав взгляд на её губах. — Я знал, что ты справишься. Можешь идти. Энни сделала шаг назад, возвращая себе воздух. «Тварь» — думала она, делая ещё шаг. — «Предатель. Сволочь». — Что-нибудь ещё? — спросила она, продолжая держать лицо, хотя в глазах пылала злость. Сайлас лениво сел на диван. — Пока нет. Энни кивнула и ушла, сжимая поднос до боли. Слишком быстро и напряжённо. Горячая от злости внутри. Но идеальна, абсолютно профессиональна снаружи. Её накрыло через пятнадцать минут недалеко от служебного туалета, когда она возвращалась после того, как судорожно мыла руки и вытирала губы. «Эхо» действовало тонко. Коварно. Запахи стали резче, она провела языком по губам, чувствуя вкус воды и горько-сладкий остаток выпитого коктейля. Тепло пробежало по телу. Быстрое, волнообразное, удушающе жаркое. Оно прошило её грудь, и стремительно спустилось ниже. Чёрт. Препарат расползался сладким огнём по животу. Она чувствовала этот концентрированный, пульсирующий жар в самом низу, из-за которого хотелось плотно свести ноги. Он был на шее, покалывал в кончиках пальцев. Даже ступни горели от прилива крови. Она прижала ладонь к стене, которая показалась ей холодной и отчётливо ощутила шероховатость дорогих обоев. Лёгкая, сладкая дрожь пробежалась по позвоночнику, отозвавшись быстрым током крови в висках. Кожа разогревалась изнутри, медленно, липко. Неотвратимо. «Чёртов манипулятор» — подумала она, делая шаг в сторону зала. Ноги стали мягче. Навязчивые образы пришли сами. Его палец на губе, дыхание у виска, колпачок ручки под её подбородком и этот безжалостный, приковывающий взгляд, который теперь, казалось, раздевал её костей. К щекам прилила жгучая, горячая кровь, и совсем не от стыда. Энни остановилась и прижала лоб к прохладной стене, шумно выдыхая. «Убью» — думала она, чувствуя, как вместе с яростью внутри расцветает дикое, голодное, животное желание. Желание сначала впиться в эти насмешливые губы, рвануть ворот его безупречной рубашки до иллюзорного треска пуговиц, подмять под себя или упасть на колени — плевать. Девушка с белыми волосами и зелёными линзами, препарат на вечеринке, Саймон, который отправил её обслуживать Сайласа. «У «Le Rosier» всё завязано на тонких сигналах. Один взгляд — и тебя уже записали в список. Иногда даже не тебя саму спрашивают. Иногда тебя туда ставит кто-то, кто имеет право голоса». «Он пялился на твою задницу демонстративно» — тихий голос, как из тени, предупреждал её. — «Запомни этот момент. Мы умеем превращать себя в инструмент ради выгоды. Разница только в том, что я знаю, когда остановиться. А ты… уже нет. Когда-нибудь он попросит больше, и ты не сможешь сказать «нет». Это плохо кончится». Ноктюрн видел, просчитал, чем всё закончится. А она? Нет. Она наивно думала, что просто работает. Что она здесь просто сторонний наблюдатель и собиратель слухов. Какая глупость. «Хочу уточнить кое-что. Не думай, что за деньги я сделаю всё, что ты скажешь. В меню «R» ты меня не засунешь» «А ты уверена, что не подошла бы? Успокойся, Энн. Я тебя никуда не «засовываю». Я создаю возможность, а ты уже выбираешь принимать ли её и чем за неё платить. И насколько далеко готова в это заходить». Ей хотелось истерично рассмеяться от собственной слепоты. Она думала, что враги в ресторане. Нет. Настоящий враг был рядом. Лениво откинувшись в кресле и тонко, ювелирно манипулируя каждым её вдохом. Она зажглась изнутри. Грубым, осязаемым вожделением, которое шло по рёбрам, плавило живот, крутило между бёдер. Препарат действовал уже не как туман лёгкого настроения, а как огонь. Дверь рядом с ней открылась и появился Саймон. — Кира? Ты в порядке? — спросил он. В голосе чувствовалось участие, а во взгляде абсолютный холод и контроль. — Да. Энни посмотрела на него. Черты его лица показались приятными, раскосые глаза, пухлые губы. Серо-графитный костюм ему потрясающе шёл и пах он дорогим парфюмом. Но… не тем. Не тем тёплым, немного пряным, с нотками коньяка и дубового дерева. Не той удушающей, тяжёлой смесью, которая обволакивает и погружает в эйфорию сладкого дурмана. Хотя какая разница, когда часть её тела между ног исходило влагой и требовало, умоляло быть заполненным? Быть распятой на этих диванах, смятой, доведённой до крика. Но не им. Мысль о том, что к ней прикоснется кто-то другой, кроме Сайласа, вызвала мгновенный укол тошноты. «Твою мать» — зло подумала она, сжимая челюсть и отводя взгляд от мужчины. Всё было на поверхности. Так просто и предсказуемо. Подвох был в каждом слове, и этот приход Сайласа к ней домой под видом заботы. Конечно. Забота. Банальная манипуляция, чтобы держать её близко, приручить её, привязать к себе, заставить потерять бдительность. И она, как дура, повелась. — Господин Сайлас пожелал, чтобы ты обслужила его в третьей ВИП-комнате на втором этаже, — сказал Саймон. — А если я не хочу? — Твоё дело, — ответил он ей и склонил голову. — Точно всё в порядке? — Да. — Тогда иди к господину Мейерсу. Ах, вот оно как работает. Капкан захлопнулся. Прекрасно. Энни перевела взгляд на менеджера. — Я пойду в третью ВИП-комнату, — процедила она сквозь зубы и толкнула дверь в зал, где в воздухе сжимались похоть, азарт и пьяная жестокость. Где-то справа раздался двусмысленный хохот, когда девчонку с красным ремешком уже на шее с размаху шлёпнули по ягодицам. Кровь стучала в висках. Всё становилось ярче: музыка глубже, свет прожекторов резче, кожа чувствительнее. Кожа чужой женщины, которая случайно коснулась её плеча оставила ожог. И Энни раздражённо отдёрнула руку. Она шла к лестнице на второй этаж быстрым, резким шагом. Каждый стук каблуков об пол, каждое движение собственных бедер отдавалось в паху невыносимой, тянущей пульсацией. Вот оно. Действие V-stim, усиливающий эмоциональное и физическое желание. Повышающий глубину ощущений. Он не создавал эмоции из ничего, он брал то, что уже зрело внутри и выкручивал до максимума. Когда любое чувство — от злости до желания — становится глубже и живее. «Никогда не оставайся одна в помещении с человеком, имя которого ты не знаешь. Даже, если тебе кажется, что он просто гость. Даже, если он в костюме, цена у которого вся твоя квартира. Особенно, если у него такой костюм». Энни и остановилась у двери приватной комнаты со звукоизоляцией. «Я горю теперь. Но ты сгоришь со мной». Она толкнула дверь с яростной, шальной мыслью, что имеет полное право забрать свою награду. И забрать её прямо сейчас. Комната встретила её приглушённым светом и тяжёлой тишиной, резко контрастирующей с грохочущим безумием зала снаружи. Музыка сюда доходила лишь глухой вибрацией через стены и в полу. Это была дорогая, развратная декорация для людей, которым наскучили обычные удовольствия. Полукруглый диван из тёмной кожи утопал в полумраке, низкий кофейный стол был заставлен бутылками, бокалами на серебристом подносе. На стенах — тёмные зеркальные панели, в которых отражался мягкий красный свет, делая комнату интимнее. В углу медленно мерцала неоновая вывеска, окрашивая всё вокруг в багровые оттенки. Сайлас сидел на диване, лениво откинувшись на спинку. Синяя рубашка была расстёгнута чуть сильнее, чем раньше, рука лежала вдоль спинки дивана, и тёмный браслет-подавитель поблёскивал в приглушённом свете. Он поднял взгляд на Энни сразу, как только дверь закрылась за её спиной, отсекая остальной мир. На мгновение в его глазах промелькнуло облегчение. Сайлас едва заметно перевёл дыхание, убедившись, что она добралась сюда через толпу без происшествий. Здесь, в этой изолированной коробке, он наконец мог спрятать её от чужих глаз и рук, не вызывая подозрений, и двигать свой план дальше. Заодно и скрыться самому от навязчивых импульсов толпы. Он слегка подался вперёд и открыл рот, собираясь всё объяснить ей и ввести в курс дела: — Энни… Но она уже решила — оправдываться и играть в свои шахматные партии он сегодня не успеет. — Заткнись, — прошипела она, не поднимая голос, но в нём было столько агрессии, что Сайлас действительно замолчал. Надеясь, что ей просто нужно перевести дух. Он ждал её мягкую покорность, а получил злую, острую, неуправляемую Энни. Её взгляд упал на бокал на столе. Наполненный холодным шампанским. Идеальная цель. И ей сейчас было плевать, что если там окажется V-stim. Энни быстрым, резким шагом подошла к нему, прежде чем Сайлас понял её намерение, она вытянула руку и взяла бокал. — Энни, — сказал он тоном, в котором слышался контроль. Намёк на предупреждение. — Не… Поздно. Она поднесла бокал к губам. И, глядя прямо ему в глаза, выпила до самого дна, так стремительно и жадно, словно это был необходимый для неё кислород. Горло обожгло пузырями, в голове взорвался оглушительный жар. Двойная доза стимулятора ударила по рецепторам сокрушительным молотом. Она опустила пустой бокал на стол, глухо стукнув о поверхность. Сайлас резко поднялся с дивана, сокращая между ними расстояние. В его движениях чувствовалась тревога. — Ты не должна была пить это. Это не… — А ты не должен был заставлять меня пить предыдущий, — перебила она. Её голос сорвался на низкую ноту. Сайлас стремительно протянул к ней руку, собираясь взять её за локоть, чтобы вернуть контроль над ситуацией и принудительно усадить на диван. Но она не дала, ловко перехватив его запястье, и второй ладонью толкнула его в грудь. Он ошеломлённо повалился обратно на диван. И Энни мгновенно нависал сверху, вдавливая колено в мягкое сиденье между его ног. Её пальцы мёртвой, властной хваткой обхватили его подбородок, точь-в-точь копируя его недавний жест, безжалостно забирая позицию доминирования и силой заставляя его приподнять голову. — Поздравляю, Сайлас, — её дыхание коснулось его губ, пальцы сжимали его подбородок сильнее, фиксируя на месте. — Ты всё-таки довёл меня до предела. И не давая ему ответить, прижалась к нему губами. Жёстко, горячо, без тени сомнения. И это ударило по её ощущениям ещё сильнее. Поцелуй обжёг его этим напором. Он замер на долю секунды, дезориентированный, не ожидавший такой первобытной, дикой агрессии. С глухим, почти грудным стоном, он ответил на поцелуй и этот звук дрожью пронёсся по её телу. Зарывшись пальцами в её волосы, спустившись к шее, он рывком притянул её ближе, сминая её губы в ответ с сокрушительной жадностью. Она целовала его, кусала, втягивала его нижнюю губу, выплёскивая всю скопившуюся ярость и долгое неудовлетворённое желание. Она забирала назад контроль над собой, и захватывала власть над ним. Чуть наклонив голову набок, она углубила поцелуй, комкая в руке ткань его рубашки, чтобы притянуть к себе сильнее, пока страсть жидким пламенем текла в её крови. Под пальцами она чувствовала, как бешено стучит его сердце. На её губах были остатки шампанского, в котором было подмешено «Эхо» и никогда ещё яд не был так восхитителен на вкус. Сайлас почувствовал совершенно отчётливо лёгкое покалывание, похожее на электрическую искру, перетекшую с её губ на его собственные. Слабый остаток препарата. Не опасный для него, но достаточный, чтобы его восприятие стало резче. Сайлас обхватил рукой её поясницу и одним движением перевернул её под себя, нависнув сверху. Он рывком разорвал поцелуй. Их дыхание было тяжёлым, рваным, горячим. Почти, как пламя дракона. Он всё ещё сцеплялся за остатки контроля, браслет продолжал работать, сдерживая его силу. Но бушующее желание Энни транслировалось слишком ярко, так сильно, что оглушало. Разум твердил, что будет неправильно поддаться этой вспышке и воспользоваться её уязвимым состоянием. Он боялся, что трезвая Энни ему этого никогда не простит. — Энни, не надо, — тихо, почти умоляюще шёпотом произнес Сайлас, пытаясь отстраниться. Она ухмыльнулась и схватила его за волосы, не позволяя увеличить дистанцию ни на миллиметр. Энни приподняла голову, глядя ему прямо в глаза. — Поздно изображать благоразумие, Сайлас. Ты уже поджёг всё, до чего дотянулся, — она сильнее сжала его волосы. — Посмотри на меня, — отчётливо, приказным тоном произнесла Энни, и он невольно подчинился. Её импульс ударил, как раскалённый ток, браслет на руке стал жечь, не справляясь с нагрузкой. Его глаз засветился сам собой, затягивая Сайласа в тягучую трясину. Он считывал её желание каждой клеткой, и оно обжигало, подчиняло, срывало тормоза. «Эхо» ничего не создавало само, оно просто усилило то, что и так было в ней. И это заразило его. Сайлас поцеловал её сам. Грубо, жадно, горячо, впиваясь в её губы и теряя ровность дыхания. И Энни рванулась навстречу, прижимаясь в ответ. Дерзкая, неуправляемая, дикая. Её грудь в облегающем, корсетном топе прижалась к нему. И они горели вместе. Его рука собственнически скользнула ей под разрез юбки. Пальцы впились в мягкую, гладкую кожу бедра, оставляя розовые отметины, и он, отдалённо услышав её стон, сильнее впился в её губы. Она подхватывала, отдавалась, подливала масло в огонь. Хотелось больше. Хотелось сгореть в этом ощущении. Его рука двигалась по её ноге, вверх и вниз, сжимая то нежно, то почти жёстко. Пока он не закинул её ногу себе на поясницу и прижался к ней пахом, когда Энни надавила на него своей ногой. Сайлас спустился влажными поцелуями к её шее, и все чувства сузились до точки его прикосновения. Она перевернула их местами. Они с тяжелым стуком грохнулись с дивана прямо на пол, с размаху задевая низкий стол. Бокалы звякнули в унисон, вторя глухому звуку их падающих тел. Она сидела на нём. С растрёпанными волосами и лихорадочным блеском в зелёных глазах. Её губы были искусанными и припухшими после поцелуя. Он чувствовал её вес, её близость и тот факт, что она полностью имеет над ним контроль. У него почти кружило голову от того, что она сейчас может делать с ним всё, что захочет и он не сможет ей сопротивляться. Сайлас тяжело и шумно выдохнул, глядя на неё снизу-вверх. — Ты понятия не имеешь, насколько красиво сейчас горишь, — и его пальцы сжали её бедро под юбкой, двинувшись дальше по ягодице, совершенно не встречая сопротивления в виде ткани нижнего белья и это заводило его ещё сильнее. И он не мог, не хотел убирать руку. — Нравится? — она наклонилась ближе, почти касаясь губами его губ, опираясь рукой о холодный пол. — Тогда смотри внимательнее. Сейчас у тебя расширенная версия. Её свободная ладонь медленно, с намеренным нажимом спустилась по его груди и мышцы отзывались на её прикосновения, когда она спускалась к животу. Его грудь тяжело вздымалась, и он чувствовал, как каждое прикосновение к его телу становилось острее. Её пальцы остановились на поясе и подушечки коснулись раскаленной кожи под рубашкой. Сайлас судорожно вдохнул. Её рука уверенно потянула за тяжелую, металлическую пряжку ремня на его брюках. — Я и так едва держусь, а ты ещё тянешься к ремню… Жестоко, — почти шёпотом произнёс он, с тяжёлым выдохом ей в губы. — Я хочу тебя слишком сильно, чтобы позволить этому случиться вот так. Остановись сейчас, и я обещаю, позже ты услышишь от меня совсем другие просьбы. — Ты правда думаешь, что после всего этого я спокойно уйду ждать какого-то «позже»? — её пальцы уверенно, со звонким щелчком расстегнули пряжку на ремне. — Если я позволю тебе закончить начатое, то уже не остановлюсь, — Сайлас перехватил её запястье, но его хватка была слабой, нерешительной. — А ты завтра возненавидишь меня за это. Ты сейчас под препаратом. А я хочу тебя не только сейчас. Именно поэтому пытаюсь остановиться. Вместо ответа её губы скользнули по его подбородку, спускаясь к шее, и Энни с диким, голодным упорством впилась поцелуем в его кожу. Она клеймила его. Жадно, остро, почти больно, оставляя багровые отметины. Она хотела, чтобы он отчётливо, физически помнил о том, что натворил. Завтра, и на следующий день, и еще очень долго, каждый раз, когда будет смотреть на свое отражение в зеркале. — Энни… — сорванным выдохом обронил Сайлас. Он прикрыл глаза на мгновение, чувствуя её губы на своей шее, запрокидывая голову назад, позволяя ей творить с собой всё, что угодно. Она, не отрываясь прикусила его кожу. Выдох сорвался у него прямо ей в волосы, и пальцы сильнее впились в её ягодицу. — Безжалостно. И чертовски эффективно. Она вновь склонилась над его лицом. — Очень благородно, Сайлас. Сначала поджечь меня, а потом сделать вид, что ты тут ни при чём. И ты правда сейчас собираешься отпустить меня обратно в зал после того, как сам заставил меня выпить это? Или тебе нравится мысль, что я выйду отсюда и сорвусь на первом, кто коснётся меня? Его глаза недовольно сузились. Собственническое, первобытное чувство оглушило. Он слишком отчётливо представлял, как это может выглядеть, как она вернётся в зал в этом состоянии, где каждый второй считает, что ему «можно». Рука легла на её талию, ощущая плотную ткань корсетного топа и полоску приоткрытой кожи. Мысль о том, что кто-то другой может прикоснуться к ней вызывала приступ ярости. Он резко перевернул их местами, прижимая её к полу между диваном и кофейным столиком. Его ладонь скользнула по её бедру вверх, глубоко под разрез юбки, удерживая на месте. — Я не отпущу тебя к ним такой, — наконец произнёс Сайлас. — Даже не надейся. Мне не нравится эта мысль. Она мне настолько не нравится, что я уже начинаю прикидывать, сколько людей внизу придётся убить, если ты сейчас выйдешь туда в таком состоянии. — Тогда не отпускай, — выдохнула Энни, глядя на него. В её голосе всё ещё был вызов. — Ты же именно этого хотел, да? Он действительно этого хотел. Хотел спрятать её здесь. Подальше от чужих рук, взглядов, от этой мерзкой атмосферы, где люди покупали всё, до чего могли дотянуться. — Ты даже не понимаешь, как это выглядело со стороны. Ты заставил меня выпить эту дрянь, притащил сюда и всё равно думаешь, что имеешь право решать, что мне делать дальше. — Потому что, если я сейчас перестану это решать, ты сгоришь. Мы оба сгорим. — Сайлас, я уже горю. Музыка за стеной глухо вибрировала через звукоизоляцию. Где-то внизу продолжался этот грязный праздник, но здесь, в полумраке комнаты, всё замерло. Его взгляд скользнул по её лицу. Размазанная помада, припухшие губы, растрёпанные волосы. Очень соблазнительная, и если бы не ситуация, он бы повторил поцелуй. — Ты мне не доверяешь. — А должна? — Справедливо. Ему до безумия хотелось продолжить, сорвать с неё одежду, прижаться к ней, целовать её дико, страстно, бесконтрольно, окончательно отдаться этой вспышке до судорожных вздохов и хриплых стонов. Браслет-подавитель продолжал работать, держа его на грани контроля. «Эхо» и Энни оказались очень опасным сочетанием. — Но не переворачивай всё так, словно я этого хотел. Она открыла рот, чтобы возмутиться, и он мягко, но непреклонно прижал большой палец к её губам. — Тише. Дай мне договорить. Я заставил тебя выпить это, потому что в зале уже слишком много рук, которые не знают границ. И я не собираюсь добавлять ещё одну — свою. И ты думаешь, что я отпущу тебя туда в таком состоянии? Энни, я не святой. Но я не идиот. Так что нет. Мне не нравится эта мысль. Я хотел увести тебя оттуда, чтобы этот вечер прошёл здесь. В относительной безопасности. — А зачем тогда заставлял пить? Он отвёл взгляд. Энни раздражённо убрала его руку и снова жёстко обхватила пальцами его подбородок. — Смотри на меня, Сайлас, — властно приказала она и его взгляд снова столкнулся с её зелёными глазами. Её зрачки были расширены, глаза блестели и пахла она так маняще, так невыносимо сладко. Он был сверху, но она управляла им, а он потерял контроль над ситуацией. Над ней. — Потому что все напитки там были с «Эхо», я выбрал самый безопасный. — Врешь. — Частично, — тихо признал Сайлас. — Я действительно выбрал то, что не должно было сломать тебя. Это был минимальный риск. Для тебя и для меня. Я хотел увести тебя оттуда и проверить препарат там, где смогу остановить последствия, если всё пойдёт плохо. Энни отпустила его подбородок и приподнялась на локтях, неотрывно смотря ему в глаза. — Ты… — выдохнула она, отталкивая его от себя. — Манипулятивная, расчётливая скотина. Сайлас послушно отстранился и сел на пол, прижимаясь к краю дивана. Он выдохнул, когда между ними появился холодный воздух. Это облегчение было временным, обманчивым. Да, он не позволил им перешагнуть ту грань, после которой наутро обоим было бы тошно, но цена… Он разозлил Энни до предела. Она медленно поднялась с пола, поправляя юбку. Ноги всё ещё подрагивали, препарат всё ещё горел в крови, но теперь ситуация снова была у неё в руках. Сайлас так и остался сидеть на полу у дивана, запрокинув голову на кожаные подушки и тяжело, рвано дышал. Редкое зрелище. Даже прекрасное. И очень соблазнительное. Растрёпанный глава «Оникайнус», сидел на полу с красным засосом на шее и его только что оставили гореть в собственном капкане. И это сделала она. — Спасибо, что превратил меня в часть эксперимента и забыл упомянуть об этом заранее. Очень заботливо с твоей стороны. А теперь отвези меня домой. — Энни… — Заткнись. Она открыла дверь, и музыка снова ворвалась в комнату вместе с чужими голосами, светом и развратным шумом вечеринки. Но теперь всё это ощущалось далёким. Она всё ещё чувствовала на своей коже его руки, его дыхание и вкус его губ. Всё тело мучительно ломило от неудовлетворённого желания и злости. Сайлас медленно поднялся следом. Браслет-подавитель всё ещё жёг запястье, удерживая остатки контроля, чтобы не развернуть её обратно и повалить на диван. Воздух между ними казался густым и горячим, как после пожара. Энни вышла первой. Сайлас следом, ощущая всё тоже самое, что и она. Он хотел, чтобы это повторилось. В другом месте и при других обстоятельствах.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!