Вернутся к фанфику

Глава 9

31 июля 2025, 12:20
      Девичья грудь упёрлась ему в спину, пока тонкие пальцы гладили тело под рубашкой.       — Ты здесь… — он выдохнул. Слов не было. Казалось, он задыхается. — Я не знаю, что со мной весь день…       — Я тоже скучала, — протянул знакомый голос. — Знала, что будешь ждать меня.       Парень двинулся в сторону, вырываясь из объятий.       — Джамла?! Что ты здесь делаешь?! — мысли путались. — Ты должна уйти.       — Не гони меня! Я тут ради тебя. Мы сбежим… — она снова подошла ближе и на этот раз прижалась к груди растерянного Сайно. — Как ты можешь меня отвергать? Я готова бежать с тобой вопреки отцу! — она жалась к нему, и он не мог разжать её руки, не сделав больно.       — Джамла, отпусти меня, — сейчас он не мог понять, что ему делать. Девушка повисла на нём, неловко целуя его невпопад, будто стараясь пометить территорию. — Давай успокоимся, ты торопишься, — он сумел оторвать её от себя. — Так нельзя.       Он заметил, что постель, которую он заправил после сна, расправлена, и сейчас, словно пропасть, намекала на грех. Ловушка какая-то.       — Но мне нужен ты, — она капризно топнула ножкой.       — Джамла, так нельзя. Это неправильно, — он говорил спокойно. За фасадом покоя скрывалась стихия, готовая разорвать девчонку в клочья, вынести приговор и привести его в исполнение. Ощерившись, Германубис бросал вызов самому генералу. Драл изнутри так, будто выбираясь из клетки. И тот, призвав всё своё самообладание, сдерживался. — Ты хоть понимаешь, что делаешь?       — Я понимаю, что хочу сбежать с тобой.       — Но ты не спрашиваешь меня, чего хочу я…       Она опустилась к его ногам, целуя живот.       — Я знаю, что…       Его накрыло отвращение. Дух сорвался с поводка.       — Джамла! Иди прочь! — прорычал он уже практически не своим голосом. Пульс бешено бил по его венам. Казалось, вот-вот он покарает девчонку за дерзость.       Джамла в страхе отпрянула, затем кинулась к двери и обернулась.       — Ты пожалеешь!       Воздух был разряжен. Не смог сдержаться. Но что вообще на неё нашло?! Если её отец и брат узнают — это будет скандал. Она слишком развязно и умело вела себя. Неужели не досмотрели? Он дышал, опираясь на тумбу у входа. Сил не было. Тело мгновенно покрылось испариной, и голова кружилась, искажая пространство. Он отвлекался от всплеска силы, погрузившись в размышления. И вот долгожданный шорох со стороны окна. Он подошёл ближе, чуть шатаясь. Ясмин перелезла через подоконник, попадая в комнату, едва наступая на ногу. Наконец-то. Его накрыло волной покоя. Она — его личное успокоительное.       — Ты не поверишь, я так испугалась этих пустынников! Боялась сделать лишнее движение. А они оказались прекрасными зрителями, только нога болит. Скорее доставай своё чудо-средство или придётся носить меня на… — она подняла глаза и замерла. Затем попыталась улыбнуться, но уголки губ задрожали, и она продолжила смотреть безэмоционально. — Руках, — её взгляд будто остекленел. Лицо побледнело. Губы двинулись в попытке что-то сказать, но она только покачала головой.       — Ясмин? — позвал парень, не понимая, что с ней. Девушка медленно провела взглядом по комнате и внезапно застыла. Он проследил за её взглядом. Она смотрела на смятую постель. — Ясмин, это… — он протянул к ней руку, но она отошла к окну, отдаляясь.       Он видел, как она припала на больную ногу. Рукой взялась за раму окна и выпрямила спину. Глубокий вдох и хриплый голос отчеканил доклад, как принято у матр:       — Господин Сайно, сегодня без новостей. О своих наблюдениях я напишу письменный отчёт. Завтра утром он будет у вас на столе. Извините за беспокойство. Хорошего вечера.       — Ясмин… — он не понимал. — Я объясню всё. Просто…       Она села на подоконник и ловко перекинула ноги, затем развернулась. Их разделял край окна. О, нет, кое-что намного страшнее — отсутствие огня в её глазах. Там словно расцвела пустота. Пустота для него. Он падал там, где раньше стоял выше всех. С ней всё было естественно, правильно, а сейчас она стояла напротив, цепляясь за карниз, и её не держало ничего рядом с ним.       Что бы не произошло, она должна была спросить, выяснить. Хотя нет. Если всё равно выяснять не станешь, слова не имеют значения, когда ты их не хочешь слышать.       — Да, всё просто, господин Сайно. Простите, что я усложнила, — прошептала она.       В номер постучали, и он обернулся к двери. Как не вовремя. Он повернулся к окну, а её там уже не было.       — Вот же… Минуту! — крикнул он тому, кто был за дверью. Затем глянул в зеркало. Ужас. Теперь всё стало понятно. Он весь был в помаде, размазанной пятнами по его смуглой коже. Кое-где сохранились отпечатки губ. Он попытался стереть, но, подняв руки, понял, что весь пахнет резкими духами Джамлы. — Дрянная девка.       Он накинул полотенце на плечо, закрывая следы от её домогательства, затем приоткрыл дверь. За дверью стоял Стефан. В руках у него была бутылка вина.       — Я поговорить.       — Проходи, только я сначала умоюсь.       Когда Сайно вышел из ванной, гость сидел на стуле, как обычно, расслабленно, облокотившись на спинку.       — Кто бы она ни была, духи у неё отвратительные.       — Меня она не интересует.       — Что ж… Я боюсь твоего осуждения, но и, возможно, больше никому не могу рассказать. Не знаю чего я ищу: совета, выхода или просто свободные уши. Исповедь, не меньше.       — Для этого нужны друзья.       — В любви не может быть друзей. Там им просто не остаётся места. Можно я закурю? — гончар был не похож на себя. Будто спала маска. Стефан, яркий и харизматичный, сейчас был разбит. Он действительно нервничал, по-настоящему.       Сайно ждал, что он признается в чём-то, что касается Соруха и их дел. Матра кивнул и переставил пепельницу на стол с невысокой тумбы.       — Онур сегодня не пришёл. Обычно он не даёт мне погрязнуть во всём этом… Смешно, правда? Я от себя бегу и прячусь за другими. Ты можешь представить?       Сайно слушал. Стефан разлил вино по стаканам. Взяв свой, опустошил и снова наполнил.              — Когда я сюда приехал из Фонтейна, думал, начну новую жизнь. Жил, творил, видел в этой природе источник вдохновения. Работал с рассветом, а вечерами бродил по окрестностям. Просто смотрел, впитывал новый мир. Люди… Они были другие для меня, а я для них. Я был осторожен, но всё же начал заводить знакомства, потихоньку осмелел. Привыкал… В один вечер я шёл в таверну и случайно остановился возле площадки, где танцевали пустынницы. Вся деревня собралась посмотреть. Толпа людей, все смеются, счастливые. Но взгляд застыл на силуэте напротив. Это была моя Бездна… — гончар запнулся, будто те воспоминания, которыми он начал делиться, сделали ему больно. Но он улыбнулся и продолжил. — Так я увидел её. Она мираж. Не могла быть реальной. Таких вырезают из мрамора, они оживают из камня, рождаются в пламени, или… Хех, или их посылают Боги. Но она была реальна. Болтала с подругой и смеялась. Так красиво и мелодично. Потом наши взгляды пересеклись. Я знал, что нельзя смотреть на местных женщин, но не отвернулся. А она… Ты можешь представить, что кто-то смотрит на тебя и словно видит насквозь? Ты для неё — как открытая книга. Затем она отвернулась. Испугалась меня, наверное. Убежала с подружкой, — Стефан сделал глоток вина и снова улыбнулся, лелея воспоминание о девушке.       — Я не находил себе места. Хотелось её найти, увидеть ещё раз. Удостовериться, что я действительно почувствовал из-за нее всё это. И ты не поверишь, утром я работал с глиной и заметил движение. Думал, дети пришли. Они любопытные, часто приходят посмотреть. Я всматривался в наблюдателя, пока не рассмотрел. Это была она! Пришла к моему дому! Я глазам не верил. Сама. Подсматривала за тем, как я работал. Грязный весь… — он усмехнулся. — На следующий день я уже ждал её. И вот она появилась, тихо смотрела сквозь прореху в заборе. А потом сбежала. Снова. Как же меня это забавляло. Смешная такая. Глупая… Я искал её по деревне, но не спрашивал. Боялся. Обычаи-то суровые, вдруг они её… Накажут, — голос дрогнул, он рвано вздохнул, прервав свою речь. Затем сделал глоток.— Я боялся за неё так, будто она была моей. На самом деле, это я мыслями принадлежал ей всецело, — ещё один глоток вина, и он и добавил еле слышно: «Принадлежу».       — Я сделал ей маленькую фигурку пухленя. Раскрасил, обжёг. И положил туда, где она наблюдала за мной. И знаешь, что? Она забрала. Я стал делать для неё разных животных. Она всех забирала. Я знал, что у вас такие не водятся. Я чувствовал такую радость, когда видел, что она уносит с собой мои подарки. А потом я заболел. Сильно. Просто в ночь слабость, затем жар, что не давал с постели подняться. Я сутки пролежал в бреду. Несколько раз думал, что умру. Пока сотканный из моих фантазий мираж не стал реальностью. Я бежал за той, что уносила моё сердце. Я готов был ей его подарить. Просто хотел увидеть радость в её глазах от последнего подарка… Рано утром в мою дверь робко постучали. Затем вошла она. Измотанный лихорадкой, подумал, она нереальная. Увидев меня, лежащего, измученного, она молча начала суетиться. Открыла окно, впуская свежий воздух, затем вышла и вернулась с лекарством. Моя богиня… Я даже возразить не мог. Я словно сам стал глиной, из которой она лепила меня заново. Под действием зелий я уснул.              Сайно слушал. От речи друга его пробирала дрожь. Сколько страсти в этом холодном разгильдяе. Гончар же, уже не мог прекратить говорить. Он продолжил рассказ, бередя свои раны:       — Я открыл глаза, она была в комнате. И она смотрела на меня. Её звали Лея. Красиво. Я влюбился в звук её имени. И боялся его произнести. Обратился бы к ней, но не мог. Просто смотрел на неё и делал всё, что она говорила. А она бесстрашно бежала ко мне. Со мной она была то молчаливая, испуганная, то кипела страстью, пытаясь меня в чём-то убедить. Я так скучал, когда её не было рядом, и жил только тогда, когда она приходила ко мне. Я быстро поправился. Не заметил, как. Она была рядом каждый день. Моя тайна. Я мечтал её не отпускать. Стал очень много работать. Копил на нашу с ней жизнь. Лея рассказывала о своих мечтах, а я, неожиданно став романтиком, планировал их воплощать в жизнь. А потом обо мне узнал её отец, — Стефан поднял глаза от бокала вина. Голос стал жёстче. —Знаешь, кто он? Казначей деревни, — он горько усмехнулся. Оскалился, будто ломал что-то внутри. Боролся с собой. — И меня в тот же вечер в карты обыграл Сорух. Я остался должен. Очень крупную сумму. Лею наказали. Сильно. Отец бил её. Можешь себе представить? — голос перешёл на болезненный шёпот. Он рвано выдохнул. — А я ничего не мог сделать. Под окнами метался, как бродячий пёс, — Стефан снова глубоко вздохнул, успокаиваясь. — Охрана сломала мне пару рёбер и выбросила на окраине. С тех пор я её не видел. А вчера Онур сказал… — новый вдох погасил истерику, которая начала звереть внутри. — Онур сказал, что будет флористом на свадьбе в доме казначея. Понимаешь?..       Сайно молчал. Не такого признания он ожидал. Не к таким он привык. Но он понимал. И от этого был ком в горле.       — Я не знаю, что мне делать. Понимаю ведь, что этим долгом я связан. Знаю, что это фарс, но не вижу выхода… В день, когда она выйдет за другого, меня ничего не будет здесь держать.       — Стефан, я…       — Не говори ничего. Пожалуйста… Спасибо, что выслушал. Мне пора. Надеюсь, это останется тайной, — он смутился.       — Конечно.       — Знаешь, я поздно понял, что нужно было действовать раньше. Сразу. И не пришлось бы отдавать её другому. Так и ты не променяй аромат жасмина на вонь мускуса.       Стефан ушёл. Сердце в груди требовало отправится в дом с синей крышей, но Сайно сначала сходил в душ. Больше такого он не допустит. Даже интуитивно он не понимал, как быть дальше.       Для начала рассказать, как есть, привести доводы. Архонты знают, что она подумала. Хотя нет. Он знает. Глубоко в душе ему польстила её реакция. Это ревность? Если да, то это ужасно, и в тоже время прекрасно. Она решила, что он был с девушкой. Ерунда какая.              Окно в ванну было закрыто.       Он покрутился под окнами и ушёл. Ещё более раздосадованный происходящим.       Утром он получил письмо от Кавеха, где говорилось, что дневник смогли расшифровать: там было про какие-то ритуалы. Он сам обещал доставить в субботу отчёт. Сайно прогулялся в домик старейшины. Поговорил с советом управляющих мужчин. У выхода его встретила Кандакия.       — О, что за праздные прогулки? Или ты по делу?       — Заходил по делам. Всё уладил. Как дела?       — Ясмин приходила. Она молодец. Такая гибкость. Пока тренируемся с мечом. У неё болит нога. Пусть следит за травмой.       — Спасибо.       — Да не за что пока.              Сайно открыто пошёл к домику Ясмин. На улице её не было видно. Дверь ему никто не открыл. В таверне её тоже не было, так сказал бармен.              В субботу прибыл Кавех, и весь день с самого утра они провели за разбором документов.       — А где Ясмин? Я думал, она будет с нами, — Сайно больно кольнуло где-то слева. — Я ей там привёз сладостей и орехов. Она вроде там что-то печёт.       — Печенье, — сказал матра. Будто выдал секрет.       — Наверное. Передашь ей?       Сайно кивнул.       — Я сегодня вечером иду на встречу с заказчиком. Беседку буду строить. А следом дом. Местный казначей дочку выдаёт за какого-то профессора из Академии. Старый, как изюм. А девчонка молодая. Вот как она согласилась? — негодовал архитектор.       — Интересно…       — Ещё как.              Вечером в тёмной нише за гобеленом юноша ждал. Он пришёл раньше. Он скучал. По Ясмин. Даже когда он был далеко от неё, было проще. Тогда она хотя бы его ждала. А сейчас будто оборвалась важная нить, и он валится в пропасть. Всепоглощающая тоска.       Сорух вошёл раньше девушки. В руках его, как обычно, был ларец. Помощник занёс букет цветов. Кровоцветы из Инадзумы. Ясмин зашла молча. Купец не встал для приветствия. Он ждал, когда она подойдёт.       Изумрудный цвет костюма сделал её волосы ярче. Глаза, накрашенные чёрным, выделялись на лице. Их синева для Сайно источала свет. Сейчас там был холод. Она не удостоила купца взглядом. Она не играла в раболепие перед ним. Сегодня она жестока. Даже своей красотой. Полностью голые руки, у лифа нет даже бретелек. Он держался просто так, приподнимая грудь. Широкие брюки закреплены манжетами, но имели разрезы по бокам. При ходьбе было полностью видно ноги от бедра до стопы. Пояс был запретно низко. Вот она повернулась, и генерал увидел ямочки на пояснице. Волосы были украшены нитями с зелёными кристаллами.       Она не подошла к купцу, сразу настроила музыку и молча начала свой танец. Шаг к подсвечнику с шестью плавящимися свечами — и она гасит их по одной, задувая. Угол погрузился во мрак. Повернувшись к свету другого, Ясмин также погасила свечи. Оставила она только те, что были ближе к дивану, сужая обзор комнаты до пятна света, в котором сидел купец.       Босая нога встала на стол. Она потянулась к манжету брюк и провела рукой вверх, лаская нежную кожу. Медленно. Тягуче. Обвела кончиками пальца колено и потянулась выше по бедру до самого пояса. Затем снова вниз. И снова до пояса. Там она мягко провела по животу, вильнув бёдрами. Сорух что-то сказал. Торопливо. Сбивчиво. Но Ясмин только довольно запрокинула голову.       Она не смотрит на купца. Она не смотрит на проклятый гобелен. Она любуется собой. Горит в своем огне.       Вторая рука нашла покой на её груди. Медленно вверх по шее и вниз до лифа. Тронула кристаллы, блестящие в свете свечей.       Купец подался вперед. Она не отстранилась. Сделала шаг к нему и, качая бёдрами, подчинила тело звуку флейты из проигрывателя. Медленно наступая на заворожённого мужчину, она положила руки на его плечи. Движением головы отбросила волосы и почти прикоснулась животом к его лицу. Сорух растерялся. Железная воля сменилась озадаченностью.       Ясмин грубо оттолкнула его, оперлась коленями на диван так, что он оказался между девичьих бёдер. В её плену. А она возвышалась над ним. Он в удовольствии откинул голову на спинку дивана. Девушка потянулась вверх, изгибаясь и запрокинув голову так, что почти потеряла равновесие. Купец резко удержал её от падения, схватив за талию.       Её победа.       Она провела по его рукам выше, не давая их убрать. Мужчина, тяжело дыша, что-то сказал ей. Шепотом. Покачал головой. Ясмин смело тронула ворот его рубахи. Сорух перехватил её руки, отстраняя от себя, но девушка двинула бёдрами, проезжая по его коленям, которые так ловко оседлала. Мужчина отпустил руки и сжал её бедра, пытаясь остановить.       Сайно горел. Изнутри пожаром расползались самые тёмные чувства.       Ревность. Злость. Зависть. Отчаяние.       Музыка стала затихать. Ясмин опустилась ниже, грудью прижалась к мужской груди, а потом наклонилась. Ещё секунда, и она его поцелует. Девушка прикоснулась к лицу поверженного купца, провела рукой ниже по шее и отстранилась. Встала с его колен, а он остался лежать, расслабленно наблюдая за ней.       А она бросила пристальный взгляд на гобелен.       Туда, где сидел Сайно. Сидел и проклинал всех богов за то, что не мог выйти к ней.       Дальше всё произошло слишком быстро. Ясмин будто оступилась и начала падать, ища опору в воздухе. Опорой стал купец, мгновенно оказавшийся на ногах рядом с ней. Сорух поднял девушку на руки, уложил на диван. Подошёл и сам выключил музыку.       — Что случилось? — спросил он, подходя к ней.       — Нога, — она плакала. От боли. У юноши заныло сердце. Что из этого правда, а что игра? Если она так играет купцом, то она отчаянная.       Сорух поднял манжет брюк. На щиколотке был большой синяк, и он поднимался выше.       — Тебе нужен врач. Причём срочно. Зачем танцевала, если тебе было больно? — он был строг. Взволнован, лишён лоска. Она докопалась до эмоций.       — Хотела порадовать тебя, — проговорила Ясмин.       Он поднял её ногу. Слегка наклонившись, поцеловал чуть ниже места, где уже прилично опух повреждённый сустав. Ясмин зажмурилась. Интересно, ей приятно? Ей нравится? Или это отвращение?       А внутри генерала кипела злость. На неё. Нет, на себя. Неужели это такая месть? Надо отдать должное, у неё получилось.       — Тебе больно? Прости, — он отошёл и выглянул за дверь. Видимо, отдал распоряжение доставить врача. — Нужно быть осмотрительнее. Этот риск не стоит того, — немного мягче проговорил Сорух, когда вернулся обратно в комнату.       — Скажи мне, для чего тебе я? — Ясмин очень неосторожно начала допрос. — Богатый мужчина нашёл себе игрушку?       Сайно задержал дыхание. Что она делает?       — Моя богиня, нет повода… — он начал говорить, но Ясмин прижала пальцами его губы, призывая молчать.       — Хватит с меня твоих речей. Ты дал мне обещание. Так будь человеком слова, сдержи его.       Стук в дверь, и Сорух снова отошёл от девушки, впуская лекаря. Осмотр. Затем доктор натёр чем-то ногу и туго забинтовал. Мужчина протянул мешочек с монетами за осмотр. Уходя, лекарь оставил дверь открытой. Купец поднял Ясмин на руки и вынес из комнаты.       Архонты. Неужели придётся догонять? Что она делает?       В коридоре Сайно встретил Кавеха.       — Некогда объяснять. Возвращайся в Сумеру. За пирамидой Дешрета есть ещё маленькая пирамида. Он там. Приведи людей. Я буду следить.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!